GODISNOWHERE

Rinoa — Atlantis UdieNnx Mc Gw — Alt Ver (Slowed)

You left me standing here alone And with this I felt reinvented.

***

Люди, что пришли посмотреть на зрелище, в безумном экстазе скандировали одни и те же фразы: "Мусор в бездну!", "Мусор в бездну!" Ее тело раскачивалось в воздухе, подвешенное за руки над пропастью. Она видела омерзительные лица тех, кто еще недавно, вероятно, прохаживался по улицам с доброй улыбкой. Слишком много лиц, и ни одного настоящего, искреннего. Это лишь в очередной раз показало, насколько в этом мире лицемерны и гнилы все вокруг. Как и она сама. Сейчас граждане Небесной сферы походили на зверей. Они смеялись и с интересом наблюдали за ее беспомощностью. Издалека они не могли рассмотреть выражения ее лица. А зря. На нем не было мольбы или раскаяния. Зато было нечто иное. Скука. Презрение. И усталость. — ... признана виновной ... в деянии, разрушающем хрупкий баланс нашего идеального мира. Ее поступок ... как угроза ... существованию. ... приговаривается к Бездне... Она не слушала, что говорили, просто было неинтересно. Хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Она так устала... Голоса постепенно сливались в неясные выкрики. "Мусор в бездну!", "Мусорвбездну!", "Мусорвбезднумусорвбезднумусорвбездну!" А затем ощущение толчка. И падение.

***

Девушка пришла в себя от резкой боли, молнией прострелившей голову. Следом дали о себе знать запястья, что неприятно саднили и пульсировали. Это были первые ощущения, которые она испытала, еще не открыв глаза. Следом стало только хуже. Первый осознанный вдох после странного пробуждения ударил в нос ужасным запахом смрада, от которого становилось дурно. Такой вони она не слышала никогда и даже не могла понять, на что это вообще похоже. Она резко открыла глаза и от очередного вдоха судорожно закашлялась. Дальше лежать не было смысла. По тому, где она оказалась и какие вокруг были условия, уже становилось очевидно, что промедление может стоить жизни. — Какой. Ужасный. Запах. — с трудом выговаривая слова, прокомментировала девушка ситуацию, при этом плотно прижимая руки к носу, чтобы хоть как-то оградить себя от ужасной вони и унять приступы тошноты. И тут она заметила, из-за чего руки так болели. На запястьях остались металлические оковы с цепями, плотно прилегающие к коже. Металл туго впился в кожу, натирая и оставляя кровавые потертости. Именно так в этом мире избавлялись от тех, кто провинился. Их подвешивали на виду у всех, превращая из казни настоящее зрелище и лишний раз показывая некоторым их место. Когда тело поднимали вверх, по толпе проходила волна оживления. Чужая агония и обреченность даровали... облегчение и извращенное чувство радости, что в этот раз там оказался не ты. — Меня выбросили. Как. Мусор! Встать оказалось сложной задачей. Тело словно принадлежало сломанной кукле, которая никак не может совладать со своими руками и ногами. Она с огромным трудом, шатаясь, встала на колени и тут же вновь зашлась в кашле, начав исторгать из себя кровь, сгустками падающую на кучу мусора. Тело сотрясали болезненные судороги, внутренности скручивались узлом, каждый новый вдох болезненными спазмами сжимал горло. Стараясь наладить дыхание, она оперлась ладонями о землю, и пальцы погрузились в неприятную липкую субстанцию. А затем под ладонью что-то хрустнуло, и с трудом сфокусировав взгляд, она поняла, что это был человеческий череп. Девушка в страхе резко отдернула руку, но было поздно, неприятная и шокирующая картинка отпечаталась в голове. Треснувший череп лежал, покрытый грязью. Пустые глазницы смотрели прямо на нее. Кто это был: мужчина или женщина? Тело пролежало здесь долго, раз от него остались одни кости, но сколько примерно? И самое главное, как этот человек умирал: моментально от падения или мучительно и медленно, страдая от отравленного воздуха? Она представила, как он задыхался, как легкие жгло от вони, совсем как у нее сейчас. Возможно, этот человек отчаянно кого-то звал. Срывал голос в попытке до кого-то докричаться, надеясь на чудесное спасение. Думал, что выберется... Какая картина, наполненная отчаянием. Мысль, что она может повторить участь этого бедняги, окатила волной ужаса. Страшная находка говорила о том, что если не убраться отсюда как можно скорее, то встретишь смерть. А тело, разлагаясь, станет единым целым с мусором. С трудом встав на ноги, пошатываясь, девушка начала оглядываться, продолжая при этом прижимать руки к носу, чтобы хоть как-то защитить дыхательные пути, прикладывала ткань платья к лицу, чтобы попытаться отфильтровать воздух, не зная, что это бесполезно. Она осмотрелась и начала впадать в панику. Вокруг на многие сотни метров, доходя до горизонта, простирались свалка. "Мусорная бездна", — всплыло в голове название этого места. Весь мусор, что небожители не задумываясь сбрасывали вниз, скапливался здесь годами. И не только мусор. Люди. Преступники. Те, кто нарушил закон Небесной тверди, тоже оказывались здесь, выброшенные и никому не нужные. Свалка тянулась во все стороны, на многие сотни метров, до самого горизонта. Это было кладбище ненужных вещей и ставших ненужными людей. Небо было низким, грязно-серым. Сквозь смог не пробивались солнечные лучи, а свет был рассеянным и приглушенным. Порывы ветра то и дело поднимали кусочки бумаги, пепла, пакетов, что кружились в хороводах. Горы мусора громоздились вокруг высокими холмами, состоящие из разного хлама. Если задержать взгляд и присмотреться, то по сохранности вещей можно было понять, сколько они здесь пролежали: что-то выглядело лишь грязным, угадывались очертаниями техники, вещей, даже детских игрушек, но большая часть словно срослась в единую массу, облепленную чем-то темным и липким. Ей стало страшно, ведь вокруг не было ничего, кроме мусора. Дышать было невыносимо больно, отравленный токсинами воздух резал дыхательные пути, оставляя во рту и носу неприятный металлический вкус. Она снова согнулась в приступе рвоты, и изо рта потекла густая кровь. Колени подогнулись, и девушка снова рухнула, выставив перед собой руки, чтобы смягчить падение, но те не выдержали. Она упала, оцарапавшись лбом о торчащий кусок арматуры. Теплая кровь стала заливать глаза. А ведь еще бы немного, и кусок арматуры вошел бы в глаз, пронзил мозг, и она бы умерла мгновенно. Быстро и, возможно, без боли. Как было бы славно, ведь не пришлось бы в панике думать, как выпутаться из этой ситуации. Но ей, похоже, катастрофически не везло. — Сволочи! — сорвался с ее губ крик в пустоту. — Ненавижу! Как вы посмели сбросить меня сюда, словно мусор?! Конечно, в этот момент совершенно было не до того, чтобы думать о причинах ее появления здесь. Заслуженно ли ее наказали или нет? Какая разница? Выжить бы. Прошло совсем немного времени, не больше пары минут, а перед глазами уже все плыло. Мир начинал распадаться. Но еще после брошенной в пустоту фразы словно что-то изменилось вокруг. Если раньше ощущалось полное одиночество, то теперь появилось присутствие нечто нового. Казалось, что где-то позади что-то сдвинулось. Медленное. Громоздкое. Казалось, свалка была живой. Она дышала. Кучи мусора оседали, проваливались и снова поднимались. Девушка не могла понять, действительно ли видит это, или подобное ей только мерещится, неужели реальность переходит в галлюцинации? Такое вполне могло быть побочным эффектом от воздуха. Разве предметы могут двигаться? Бред. Они не живые. Но времени пуститься в рассуждения не было. Отравленный токсинами воздух убьет быстрее. Собрав остатки сил, она попыталась бежать, но уже спустя пару метров споткнулась. Легкие горели. В груди разливалась тяжесть. Голова кружилась. Она понимала одно: если останется здесь, то погибнет. Нужно было бежать, даже если не знаешь куда. Убираться как можно дальше, а там уже разбираться с тем, что делать после. Она огляделась, уже не пытаясь прижимать руки к лицу, привыкнув к вони. Любое направление могло обернуться как спасением, так и гибелью. Оттого сделать шаг было страшно: все зависело от банальной удачи. Ориентиров, чтобы выбрать верное направление, просто не существовало. И ведь никто ей не поможет, ведь в этом месте люди не живут. А есть ли тогда смысл бороться? Может быть, принять свою участь и позволить себе умереть? Но где-то на задворках сознания тусклым огоньком горела мысль, что все не безнадежно. Будто бы она знала, что это не конец. Цепляясь за обломки, ломая ногти, спотыкаясь и падая, девушка старалась продвигаться вперед. Цепи глухо стучали о бедра, напоминая, что с ней сделали. Легкое белое платье, что было на ней надето, выглядело сейчас нелепо и неуместно. Воздушные полы длинной юбки с разрезами по бокам, подхватываемые ветром, изящно развивались на фоне мерзкой и грязной свалки. Красота и уродство. — Ненавижу… — выплюнула она в пустоту сквозь плотно сжатые зубы. — Всех. Кто это сделал. Со. Мной. Она была настолько сосредоточена в попытках удержать равновесие, что даже не обратила внимание, на кого именно злилась. На них. Но на кого конкретно? В голове не было ни одного конкретного образа. Но тут раздался громкий шум и скрежет, от которого кожа мгновенно покрылась мурашками. Девушка медленно повернулась и увидела, как куча до этого бесформенного мусора постепенно обретает форму, становясь похожей на монстра. Он был высоким и массивным, как маленький холм. Передние конечности заканчивались когтями из обломков чего-то острого, вероятно металла и стекла. Они царапали землю, оставляя после себя борозды. Туловище выглядело как панцирь. Существо двигалось медленно, как черепаха, но казалось, оно будет следовать за тобой неотступно, пока не оборвет твою жизнь. И это нечто начало надвигаться на нее. — Неужели это мой конец? Неужели я умру здесь? — ее снова вырвало, а глаза стали напоминать огромные блюдца. Двигаться она больше не могла. Обессиленное тело просто израсходовало все ресурсы, дополнительно парализованное страхом перед опасностью. Она упала на колени и закричала. От обиды. Ненависти. Ярости. Отчаянья. Огромная буря чувств вырвалась вместе с этим криком. А потом он перешел в смех. Резкий. Нездоровый. Истеричный. Но вместе с тем полились и слезы из глаз. Она не хотела умирать. — Не могу! Ничего не могу! Дура! Беспомощная дура! — кричала и смеялась она, запустив пальцы в длинные черные волосы. В этот момент она походила на безумную. Грязная и вся в крови, с нездоровым блеском в глазах, впадающая в истерику перед монстром, с которым не сможет справиться. Сейчас ее жизнь оборвется. Но в этот момент что-то внутри нее изменилось. Нечто стало подниматься из глубины. Некая сила. Цепи на руках зашевелились. Металл заскрипел, будто ожил и обрел душу. Звенья вытягивались, меняли форму, становились острее и больше. Казалось, что они стали продолжением тела, которым можно управлять. Но измученный организм не смог вынести новое для себя ощущение. Мир качнулся. И эта сила пропала, а цепи безвольно упали. Все стало расплываться перед глазами, кружиться в безумной пляске. А затем она успела заметить движение в стороне. Из ниоткуда вырвались синие нити, разрезающие небеса, сомкнувшись вокруг большого монстра. Оно дернулось, но идти больше не могло. Из нутра вырвался захлебывающийся утробный звук, прокатившийся по округе подобно грому. Монстр пытался вырваться, но нити лишь стягивались сильнее, врезаясь в то, что составляло тело. И тогда появился он. Человек вышел спокойно, будто сражался с подобными тварями не раз, и они его более не удивляли. Все лицо было скрыто за маской. Можно было лишь рассмотреть волосы, которые состояли из двух цветов. На человеке была большая бесформенная куртка, скрывающая кисти рук. В правой руке он держал длинную палку, от которой как раз и тянулись эти синие нити, намотанные на катушку. Приспособление напоминало токушин, только в измененной форме. Человек, судя по всему, мужчина, сделал резкое движение рукой в сторону, и нити отозвались, разорвав монстра, рассыпавшегося обломками мусора. А затем он повернулся в ее сторону. И хотя выражение глаз видно не было, казалось, что он пристально изучает девушку. И почему-то становилось не по себе. "Неужели я стану его следующей жертвой? Он сейчас и меня так же легко убьет?" — промелькнула мысль в голове. Тяжелые шаги раздались позади, вырывая ее из этого странного оцепенения. Кто-то подошел сзади. Грубая ладонь резко сомкнулась на горле. Она даже не попыталась отбиться, все так же смотря на странного человека, что продолжал стоять, словно каменная статуя. Но хватка вдруг ослабла. На лицо что-то надели, от чего дышать стало легче. Фильтры зашипели, пропуская очищенный воздух в легкие. Маска. Не такая, как у незнакомца, но все же позволяющая дышать. Девушка закашлялась, жадно вдыхая отфильтрованный воздух, который ударил, опьяняя. — Спаси… бо, — выдавила она хрипло и устало, даже не поворачиваясь. В этот момент ей уже было все равно, кем были эти люди и как они здесь оказались. Мир вокруг начал медленно терять четкость. Тело стало ватным, и она начала заваливаться набок. Перед тем, как потерять сознание, почувствовала, как кто-то подхватил ее, не давая упасть.