зарисовки по Доттоцесту #2

Вертит его в руках, будто рассматривает какую-то старинную деталь, щурится, выискивая в своей работе огрехи, подушечками пальцев проходится по мягкой коже. Дотторе абсолютно сосредоточен на том, чтобы отточить своё мастерство, что-то привнести в свою лучшую работу, достигнуть божественного совершенства. Омега притихнув сидит, боясь сдвинуться с места. Только мерное дыхание заставляет грудь то вздыматься, то опускаться. Удивительно, как такой самонадеянный, высокомерный человек вмиг может превратиться в кого-то столь послушного и кроткого. — Как самочувствие? — мягкий тон вырывает Омегу из размышлений, заставляя медленно повернуть голову в сторону учёного. — Всё отлично, никаких жалоб нет. Дотторе нахмурившись возится с его рукой, взглядом измеряя каждую костяшку, стараясь убедиться в исправности спроектированного им механизма. — Осталось проверить самое важное, — вздохнул Предвестник, размяв спину и наклонившись к голове клона, бережно поправляя его вьющиеся, вечно спутанные волосы. Одну прядь накручивает на палец, играя с ней, словно забывшись, но уже через мгновение снова возвращается к серьёзному настрою. Ловкие движения, сотню раз отрепетированные по одной и той же схеме — Доктор без лишних усилий открывает лицевую панель, прячущую за собой саму сущность сегмента. Заглядывает глубже, предварительно включив рядом стоящую лампу — в помещении на удивление темно, только трубы с какими-то жидкостями поблёскивают в полумраке. Тут его лицо напрягается, словно он чем-то недоволен, как домохозяйка, увидевшая рассыпанную муку. — Что за бардак? Все провода спутаны, — он с хмурым недоумением смотрит на клона, ожидая ответа. — Извините... Я без понятия, как так получилось, — Омега боязливо заёрзал на сиденье, стараясь отодвинуться от своего создателя. На это Дотторе резко схватил его за плечи, удерживая на месте. — Совсем не помню, за что отвечает этот провод... — учёный с аккуратностью тянет его, стараясь не вырвать окончательно. Тут сегмент с прерывистым вздохом обмяк, заставляя бровь Доктора удивлённо подняться. — Постойте.. — Омега в панике пытался его остановить, стыдливо вцепившись руками в кресло. В ответ Предвестник продолжал ещё настойчивее, чем прежде. Ещё несколько неуверенных, лихорадочных вздохов сегмента, в беспамятстве откинувшего голову назад, и Дотторе задумчиво отступил. — Хмм, — голос становится спокойным, стоит ему понять причину такой реакции, — ясно. — Вы закончили?... — жалобно спрашивает Омега, надеясь, что этот позор поскорее прекратится. — Нет. Отошел провод, вызывая повышенную чувствительность к раздражителям, — ученый потер подбородок, кажется, озвучивая это скорее для себя, чем для него. — Это может подождать— Не обращая внимания на возражения, Дотторе схватил его за подбородок, фиксируя положение копии и пытаясь вправить провод на место. Как такое могло произойти само собой? Либо его дорогая аугментация очень сильно ударилась головой, либо... — Ты ведь сам виноват в этой поломке, так? — оценив ущерб, ученый невольно усмехнулся. — Что ж, стимулировать центр удовольствия напрямую, без воздействия на тело, это... умно. Меньше затрат времени и энергии. Может, мне даже стоит похвалить тебя за такую находчивость. Без возможности скрыться от этого разоблачения, Омега лишь неловко приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но не решался. — В любом случае, оставлять это вот так нельзя. — Доктор притянул копию ближе к себе. То ли угроза, то ли убеждение: в любом случае манипуляция сработает. — Ты больше не будешь пытаться перенастроить себя, понятно? Или ты хочешь, чтобы я совсем отключил тебе... некоторые функции? — ..Я понял. Провинившийся сегмент притих, понурив голову и плечи. Дотторе не мог не найти эту реакцию забавной. — Такое допустимо практиковать только под присмотром. — Омега медленно выпрямился, явно заинтересованный. До чего же комичное зрелище. Подушечки пальцев легко, как пёрышко, проходились по микросхемам, играли с проводами, свободная рука невзначай задела нижнюю губу обмякшего сегмента. Экспериментально потянув за другой провод, отвечающий за негативную реакцию "нервных окончаний", учёный наблюдал за резким вздрогом и стоном испытуемого. — Это был звук удовольствия или боли? — Где-то между... — отвечал запыхавшийся Омега. — Не припомню, чтобы вкладывал в тебя мазохизм. С лёгкой усмешкой взгляд Дотторе упал вниз: полноценный физиологический отклик, интересно. Ладонь Предвестника поддерживала щеку копии почти ласково, пока он дразнил центральный датчик, прерывисто излучающий красный свет в такт дрожащему дыханию. Ещё момент — и бёдра рефлекторно двинулись в невидимое, но так чётко ощущаемое "мозгом" прикосновение, а ткань брюк потемнела от разлившейся пятном влаги. На эту картину Дотторе лишь звонко цыкнул языком, несмотря на удовлетворённость результатом. — А я ведь только начал. Нужно будет откалибровать отклик на стимул... — Давайте устроим перерыв... Мне как-то... жарко. Неужто перегрев системы? Да уж, такие опыты действительно можно ставить только под его руководством. Сколько материалов уйдёт на ремонт, если его дорогого сегмента закоротит... — Даю тебе десять минут. Приведи себя в порядок и выпей воды, — её прохлада быстро приведёт температуру в норму. С остаточным тремором Омега поднялся, утомлённо выдохнул, приглаживая волосы, и поковылял на другой конец комнаты, пока его создатель увлечённо расписывал свои наблюдения, корявым почерком выводя буквы в блокноте.