Баллада об упущенном времени

Джейс

51-е Голодные игры

       Четверть века тому назад Джейс не был сломан. Он был молод, полон сил и чувствовал себя на самой вершине мира. Дочь Амбессы Медарды устраивала для него тайные встречи посреди вечеринок в поместье Кирамманов. Её звали Мел, ей было шестнадцать, она знала, чего хотела и как добиться своего.        В те дни он верил, что она любит его. Верил, что когда их встречи перестанут быть тайными, то они поженятся, и это станет настоящим фурором в стенах столицы. В дни первой своей сильной влюбленности и наивности он отказался смотреть на Капитолий, каким он был, и придумал способ видеть его таким, как ему хотелось.       Виктор и Мейсили Доннер были первыми трибутами из двенадцатого, у которых был наставник из собственного дистрикта — человек, сопровождавший их всю дорогу от дома и готовивший к битве на арене. Это стало новым пожизненным занятием Джейса, и в то время оно казалось ему не таким уж плохим.       Пятьдесят первая по счету Жатва началась по традиции с девушек. Из стеклянной вазы вытянули приговор для высокой бойкой девочки с длинными белыми волосами. Мейсили была дочерью аптекаря и настоящей горожанкой со всеми причитающимися ей замашками. Девочка, которую никогда не должны были выбрать в трибуты. Всего лишь одно единственное имя на дне стеклянной чаши и пальцы Медди Нолан потянулись именно к нему. Имя прокатилось по площади и три белые головки сестер Доннер печально склонились друг к другу. Наконец одна из белоголовых девочек оторвалась от группки и зашагала в сторону сцены, высоко задрав подбородок. Джейс смотрел в сторону Мерили и Астрид, которые изо всех сил старались не дать Капитолию увидеть их слезы, но сердца их были разбиты вдребезги. Позже отец Мейсили пытался выкупить дочь из Жатвы, всё оказалось напрасным.       Второй листок был с именем Виктора. Виктор был молчаливым мальчиком с хромотой, который учился с Джейсом в одном классе и постоянно пропускал школу. Когда всё же появлялся, отвечал так, что учителя терялись и выгоняли его в коридор — он был прав по сути, но не по той логике, которую от него ждали. С ним никто не пытался подружиться из детей, и он не горел желанием тоже. Всегда находились ребята, пытавшиеся задрать ему штанину и поиздеваться над тем, какой уродливой была его нога. После седьмого класса Виктор вовсе перестал появляться на занятиях.       Но Джейс часто видел его в Котле — каждый раз, когда ему удавалось сбежать туда от ма за недостающими деталями. Иногда он ловил на себе взгляд с другого конца рядов, но когда оборачивался, то мальчик тут же скрывался из виду. Его образ всегда словно мигание миража.       Это было за год до игр Джейса. У него было столько шансов догнать и заговорить с ним, узнать, почему он перестал посещать занятия, спросить, почему он так смотрел и куда убегал, но он не воспользовался ни одним из них. Кто мог угадать, что им придется познакомиться ближе в обстоятельствах, которые никто из них не заслуживал.       Виктор был круглой сиротой на воспитании у какого-то мужчины из Шлака, который по слухам занимался подпольной медициной. Когда имя Виктора прозвучало над площадью и он направился в сторону сцены, некому было даже спохватиться за него или грустить. Ни одного друга среди множества собравшихся. Вокруг мертвая тишина. Толпа осторожно выдыхала с облегчением. Джейс ясно видел их выражения лиц и перешептывания, стоя у трибуны.       Они считали, что лучше уж такому невезучему пареньку достанется казнь. В горле застрял тяжелый ком, и Джейс тут же подскочил к краю сцены, опускаясь на одну ступень, чтобы помочь трибуту взобраться на сцену. Но юноша гордо проигнорировал помощь, ступая на помост почти не касаясь тростью пола. Вызов всей толпе за его спиной. Всему Капитолию. Всем, кто не верил в него. Попытка дать понять, что даже если он калека, то все равно не собирается ждать ни от кого жалости.       Он держался настолько достойно и выверено, что в ту минуту никто не мог представить, какой дорогой ценой давалась ему эта уверенность.

      ***

      После суматохи и прощаний они сели втроём в улучшенный в сравнении с прошлым годом вагон. Мейсили сразу понравилась Джейсу — они были одного поля ягоды. Рыженькая сопроводительница Медди Нолан, которую им прислали из Капитолия на замену Друзиллы, сходила с ума от выходок девчонки.       Собственная поездка на игры начинала воскресать у него перед глазами комками кровавых образов. Всё, что могло пойти наперекосяк, пошло наперекосяк в прошлых Голодных играх.       Джейсу даже не должен был выпасть жребий, он лишь пытался спасти незнакомую девочку от удара кийка по голове. Его схватили как замену и бросили в молотилку квартальной бойни.              Лицо Луэллы Маккой мигнуло перед ним, когда он поднимал её сломанное тельце между погнутых спиц колесницы. Взгляд Амбессы, который обещал ему наказание за выходку. Оказавшись на арене он показал Капитолию зверя, которого они хотели в нём видеть: не больше, не меньше. Ему хватило сил в руках и мышц, чтобы оставаться опасностью для большинства хилых трибутов и вызовом для профи.       Его новые трибуты не обладали особыми физическими данными, но Джейс всё равно обязан был вооружить своих подчиненных всем, что знал сам. Единственное, о чём он не мог рассказать, — о его попытке взломать арену.       Джейс начал со спасительного стишка, который достался ему в наследство от Мэгз и Вайресс.       — Сперва от бойни беги поскорей,        Потом оружие и воду найди,        Затем еду и ночлег поищи,        Обходись без огня и друзей!       Виктор, который до этого сидел тихо, ухмыльнулся, сверкая своими карими глазами почти ядовито.       — Сперва от бойни беги поскорей, — трибут повторил фразу с усталой насмешкой в голосе. — Тут можно и остановиться.       Мейсили с Джейсом уставились на него вопросительно. В ответ Виктор поднял свою штанину и начал распутывать долгий грязный кусок когда-то белой ткани вокруг голени и бедра. Ткань сползла и их глаза тут же округлились от ужаса.              Манер, которые Мейсили с такой свирепостью демонстрировала Капитолию, не хватило, чтобы удержаться от обидного комментария.       — Фу! — девчонка тут же взлетела со своего места, отшатываясь от уродливого зрелища, словно в её сторону швырнули пригоршню трупных личинок.       Виктор даже не взглянул в её сторону, он только смотрел прямо в глаза Джейсу, давая ему понять - никакие стишки не помогут избежать смерти на играх. Нога Виктора была уродливой массой из разных тканей. Словно кто-то взбил кости, сухожилия, мышцы, кожу и волосы в комковатую массу.       Джейс почувствовал такое глубокое, животное отвращение. Всё человеческое кричало внутри него, что он должен последовать примеру Мейсили, но вместо этого он продолжал молча смотреть в ярко-карие глаза Виктора.       — Не всё выигрывается одной физической силой, — наконец он вытянул из себя слова. — Например, Вайресс из третьего дистрикта справилась на своей арене, высчитывая платформы, которые точно не расплавятся в кислоте. Ей нужно было только немного терпения.       — Ей повезло, — ответил Виктор, опуская штанину. — Моё везение исчерпало себя очень давно.       — Моя арена в прошлом году была для тех, кто окажется сильнее, — Джейс не старался обнадежить, но старался рассуждать логически. — Может, в этот раз они снова построят такую, в которой пригодится смекалка?       — Ты считаешь, что смекалка моя сильная сторона? — Виктор сощурил глаза, рассматривая Джейса пристально.       У него не было ответа на этот вопрос. Возможно, это просто было принято говорить людям с физическими недостатками, что им лучше дается умственный труд. Джейс пытался сказать безобидную поддерживающую фразу, но теперь почувствовал, что ляпнул глупость.       — Мы явно умнее, чем эти болваны в Капитолии, — встряла Мейсили, спасая от неловкости всю ситуацию. — Во всяком случае, это не мы придумали отправлять детей на верную гибель в качестве наказания за войну, которая закончилась полвека назад.       — Ты много времени проводишь в Котле в поисках деталей, — Джейс вдруг проговорил Виктору, найдя нужные аргументы. — И всегда отвечал на вопросы учителей верно, но не так, как они хотели.       Щеки Виктора вспыхнули румянцем, и впервые за весь этот долгий день он выглядел на свой возраст — всего лишь мальчишкой, которому только пару недель назад исполнилось восемнадцать лет.       — Откуда ты знаешь? — Виктор спросил, сглатывая подступившую сухость в горле.       — Трудно было тебя не заметить, — Джейс улыбнулся очень мягко. — Почти каждый раз, когда я прихожу туда, ты бродишь между рядами. Иногда я думаю, что ты вовсе не покидаешь это место.       Виктор моргнул несколько раз, его румянец уже дошел до шеи.       — Я просто искал детали для своих механизмов… — он ответил почти нехотя.       — Это то, что ты умеешь? Создавать механизмы из подручных деталей? — Джейс ободрился, вспоминая свои тренировки с Битти, и как они без слов поняли друг друга.       — Это же прекрасно! — Мейсили вдруг хлопнула в ладоши, словно на неё снизошло озарение. — Арена тоже механизм, который можно собрать и разобрать, разве не так?              Джейс кинул обеспокоенный взгляд в её сторону, размышляя, что Мейсили попробует совершить те же ошибки, которые стоили жизни многим капитолийцам не то, что трибутам из дистрикта. Но потом прозвучал голос Виктора.       — Да я создаю механизмы, — Виктор выдохнул устало. — Но правда в том, что они ужасно ненадежные. От них практически нет пользы.       Джейс кивает понимающе. В двенадцатом дистрикте не сыскать хорошие детали, если только не попытаться выковать их самостоятельно. Но для этого нужны инструменты, уголь и хороший металлолом, которые не так легко добыть и негде купить. Все полезные ресурсы Панем вывозит в столицу.       — Мы всё равно можем попытаться, пока у нас есть время, — Джейс старается придать словам вес. — Какой-то крохотный механизм, который ты сможешь пронести на арену как талисман. Никто, кроме тебя, не будет знать его настоящее предназначение.       Мейсили положила Виктору руку на плечо и улыбнулась.       — Джейс кузнец, — она заговорила тихонько. — Может, у него найдутся идеи как сделать механизм надежнее.       Потом девушка вдруг поднялась со своего места и под общий возглас удивления, начала отрывать долгий лоскут от подола своего прекрасного лавандового платья.       — Что? — она посмотрела на них двоих поочередно. — Виктору нужно замотать его ногу. И я ни за что не позволю ему прикоснуться к этой грязной тряпке. Её нужно сжечь!       — Твоё платье было таким красивым, — вдруг мягко проговорил Виктор. — Мне жаль.       — Всю нашу одежду всё равно сожгут, как только мы доберемся в Капитолий, — она улыбнулась ласково, но в голосе все равно застряла нотка грусти. — Не о чем беспокоиться.       Тем не менее, оба они знали, что платье было дорого Мейсили. Это была та же ткань, из которой был пошит наряд её сестры-близняшки Мерили. Её связь не только с домом, но и незримая поддержка её сестер.       Они обмотали ногу Виктора, не испытывая уже никакого шока от изувеченного внешнего вида. Как и полагается тонкому вкусу Мейсили, у самого бедра она затянула невероятной красоты пышный бантик.       К этому моменту уже вернулись официант с Медди. На тележке в придачу к еде громоздились белые фарфоровые тарелки, платяные салфетки, столовые приборы и красивые аккуратные кофейные чашечки. Все трое прекрасно владели манерами и Медди весь ужин смотрела на них с надутыми губами, как будто они разрушили для неё праздник.       Мейсили подмигнула Виктору и Джейсу, прикладывая салфетку аккуратно к губам.

***

      Ночью в своём купе Джейс пытался думать перед сном о чем-то приятном. В голову ему приходила только Мел с ароматом роз в завитках её платьев. Когда в мысли ворвался стук, то он рефлективно схватился за поручень, словно за рукоять топора, но опасность была ненастоящей. Перед ним стоял лишь Виктор, опустив голову.       — Насчет механизма, — он начал тихо. — Мейсили сказала, что я должен спросить тебя, пока не поздно.       — Конечно, — Джейс впустил Виктора в купе.       Они сидели напротив друг друга. В полумраке настенных ночников трибут выглядел ещё худее и измученнее, чем его показали на экранах в Капитолии. Между тонкими пальцами было что-то крепко зажато.       — Виктор, что бы это не было, ты можешь довериться мне, — тон звучал вкрадчиво. — В прошлом году я был напуган не меньше твоего и не знал, кому могу верить. Ты можешь верить мне. Я на вашей стороне, не на их.       Виктор посмотрел на него тяжелым просчитывающим взглядом. Он тут же поджал губы, махая головой из стороны в сторону, словно сомневаясь во всей затее.       — Виктор, я помогу вам с Мейсили, чем смогу, — он наклонился ближе к нему, их лбы почти сталкивались. — Я даю тебе своё слово.       Наконец-то огонёк доверия засиял в охровом оттенке, плечи парня опали вниз. Виктор выдохнул, а потом протянул руку и раскрыл зажатые пальцы.       На ладони лежала запаянная стеклянная ампула с розоватой жидкостью, как будто только вчера выпавшая из аптечки капитолийского солдата. Джейс знал цену таких вещей: морфин доставали только рискуя жизнью.       — Почему она розовая? — Джейс задал самый простой из всех мучивших его вопросов.       Улыбка, которой ответил Виктор, хранила в себе опасность, которую нельзя было так просто затушить в человеке. Джейс рассмотрел наконец приглаженную белую рубашку с высоким воротником и жилетку, которые носил его новый подопечный. Обе вещи сшиты из ткани, что носят миротворцы.       — Твоё имя достали не случайно.       — Они не убьют меня до начала игр, — Виктор сказал ровно. — Это мы знаем точно.       Джейс хотел сказать ему, что он ошибается, но вместо этого прикусил язык.       — Что это за вещество? — спросил он о самом главном.       — Обезболивающее, — он повертел ампулу между пальцев, передавая Джейсу. — Они пользовались такими на войне, чтобы сделать своих солдат сильнее и выносливее.       — И что ты хочешь сделать с этой ампулой?       — То, что ты предложил, — Виктор ответил просто. — Полезный талисман.       Джейс держал в руке опасную вещь. Вещь, которая могла разрушить его жизнь. Но он уже пообещал Виктору, что тот может ему довериться. Они оба знают, что без наркотика у него нет шанса пережить даже первый час на арене.       — Я оставлю капсулу у себя и верну тебе её вместе с готовым механизмом, когда мы окажемся в тренировочном центре.       Виктор вспыхнул тут же слишком очевидной гримасой недоверия и зарождающиеся паники.       — Завтра вас отведут для санитарной очистки в боксы, вашу одежду сожгут и тебе негде будет спрятать ампулу так, чтобы с ней ничего не случилось.       — Я бы мог…       — Нет, не мог, — Джейс читал его мысли. — Она застрянет так глубоко у тебя в кишках, что достать её можно будет только хирургически.       — Я мог бы держать её у себя во рту.       — Инсектицид будет таким ядреным, что ты не сможешь держать рот закрытым. Ты либо поперхнёшься, либо раскусишь ампулу, — Джейс смотрел на него с легкой грустью. — Нет ничего, что не пробовали другие до тебя. Устроители игр знают, что делают, — он положил руку ему на плечо. — Но ты можешь положиться на меня. Мы одна команда.       Эти слова вроде бы успокоили его. Он взглянул на ампулу в руке Джейса и кивнул легко.       — У меня есть свой интерес в вашей победе. Если вам повезет, то у меня появится компания для следующих поездок, — Джейс улыбнулся лучезарно, но эта была одна из искренних больших улыбок, которые он хранил для самых важных людей в своей жизни.       — Спасибо, Джейс, — его одноклассник снова густо покраснел и сразу же покинул купе, оставляя Джейса в одиночестве на застрявшем в горле полуслове.       Ампула жгла ему ладонь всю ночь, будто стекла было недостаточно, чтобы защитить Джейса от опасности, которую она в себе хранила. Он так и не сомкнул глаз. Даже мысли о Мел не помогали ему унять биение сердца.        Принести наркотик на арену — это была самая дерзкая выходка, которую какой-либо трибут выкидывал. С другой стороны, не ему об этом судить.       Джейс вертел ампулу перед собой и розовая жидкость в ней переливалась, как густой сладкий сироп, такой же сладкий, как запах роз у шеи Мел Медарды.       Надежда. Надежда. Надежда.

      ***

             Виктор был лишь немного старше Джейса. Они родились в один год: Виктор — летом, Джейс — осенью. Мейсили было всего пятнадцать, но по уму и характеру она едва ли отставала от них обоих. Взрослым не был никто из них. Все трое оставались детьми, которым выпало проживать ужас Жатвы — своей или чужой, без разницы.       — Присматривайтесь к окружению в тренировочном зале, устроители игр любят оставлять неочевидные подсказки, — Джейс напутствовал. — В моих играх весь инвентарь в тренировочном центре был белого цвета.              — Снежная арена, это имеет смысл, — подтвердила Мейсили и переглянулась с Виктором. — Нам нужно попробовать разгадать, о чем наша арена, пока ещё есть время.       — Даже если бы я знал заранее, что моя арена окажется заснеженным лесом, это не помогло бы мне узнать, что пурга будет выдувать из твоего тела кости каждые три часа, — Джейс объяснял им доходчиво. — Вам придется выучить большинство опасностей на месте.       Подготовка шла своим чередом. Мейсили плела трибутам, с которыми успела подружиться, талисманы. Команды из разных дистриктов пытались найти себе друзей и союзников. Виктор не был настолько социальным, как Мейсили, но честно пытался учиться новым вещам на тренировках. Он схватывал всё на лету и повторял с точностью показанные трюки, но ему не хватало физической выносливости, чтобы цепочка из множества таких движений помогла добиться результатов.       Многие вещи, которые нужны были, чтобы создать шприц для ампулы, Джейс ни за что не нашел бы в Капитолии сам. Но он уже успел обзавестись небольшим количеством полезных знакомств. Одно из них — Кейтлин Кирамман.       Кейт была ему большим другом и он точно знал, что может ей доверять, потому что у неё был свой большой секрет, которым она поделилась с ним. Кейтлин нравились девушки, что по всем правилам было запрещено в её положении. Она была наследницей огромного богатства и её ждало замужество, которое обязано приумножить финансовое положение двух семей.       Именно она подловила его в холле тренировочного центра в своей новенькой форме миротворца, задавая невинные вопросы, пока Джейс скрытно передал ей крохотную записку с набором нужных деталей и инструментов, которые ему понадобятся для создания механизма.       

***

      Вскоре наступил день финального зачета от комиссии и каждый трибут получил свои оценки за физическую подготовку. Мейсили — 6, Виктор — 4. Далеко не лучший результат. В своё время Джейс получил целых 11 баллов, которые здорово его выручили, когда дело дошло до помощи спонсоров.       Теперь в его обязанности входило подготовить ребят к интервью с Фликерманом, но в этот же момент он вспомнил запись со своих игр, которую крутили у него за спиной в день его коронации — сплошь нарезанная кусками ложь, ошметки фраз вырванных из контекста и наложенный смех. Имело ли смысл позволять им верить, будто интервью действительно настолько важное, каким кажется.       — Вам нужно подготовиться к вашим интервью, — Джейс окинул их придирчивым прищуром. — Вы уже придумали, что будете отвечать?       Втроём они сидели за столом, ужиная. Виктор с Мейсили выглядели теперь намного лучше. Черное платье в цветах своего дистрикта и натуральные белые длинные волосы придавали облику Мейсили Доннер неповторимый шик. Даже девчонки из профи могли позавидовать строгости и бесстрашию, с которыми она несла себя.       Виктор набрал вес. Черная аккуратная рубашка была заправлена каким-то особенным способом по складочкам вдоль боков, и он казался стройнее и выше. Пышная копна, теперь аккуратно уложенных блестящих волос, обрамляла высокие тонкие скулы. Серьезное выражение лица, глубокий тёплый оттенок глаз, который так особенно выделялся на фоне бледной кожи — придавали его облику тонкую интеллигентность и строгую сдержанность.       Эти двое легко могли назвать себя в числе самых узнаваемых и характерных трибутов. Им нужно было продать свою внешность, а не слова — вот, что знал Джейс в эту минуту. Это помогло ему самому и поможет им.       Долго и упорно он расхваливал их внешние данные, и какое впечатление они могут произвести на публику, если правильно ими воспользоваться. Мейсили лишь сдавлено хихикала и даже попыталась пофлиртовать с Джейсом в ответ на его комплименты. Виктор в свою очередь стал снова пареньком, который тогда в поезде смутился лишь от того, что Джейс замечал его на блошином рынке. Насыщенный розоватый оттенок густыми мазками ложился ему на шею и полз к груди, словно кто-то раздавил ампулу с наркотиком под его кожей.       Может быть ему стоило сказать Виктору, что эта особенность его внешности тоже может сработать с капитолийской публикой, но промолчал. Ему искренне было жаль отдавать смущение Виктора капитолийцам. Он ни за что не хочет видеть, как они прикасаются своим пустым взглядом к вещам, ценность которых не способны понять.       Сам Джейс уже был игрушкой. Если бы не Мел, то… он не хотел представлять, но страх всё равно продолжал плескаться у него за плечами. Он чувствовал спиной взгляды некоторых ублюдков. На нём тут и там застывали чьи-то поглаживания, их руки пропахшие духами и гнилью. Его тошнило, но он улыбался и улыбался.       Медди Нолан тем временем воспользовалась моментом и влезла в разговор, рассказывая Виктору и Джейсу несусветную чепуху умильным голосом в качестве совета для их будущей беседы.       — Медди, — Джейс вмешался почти грубо. — Лучший способ успешно пройти интервью — хорошенько выспаться перед ним.       — Ах, — она засмеялась и залепетала. — Точно-точно! Вам нужны румяные щечки и сильные голоски завтра, как иначе их получить, если не поспать в лучших апартаментах, которые подарил вам Капитолий!

      ***

      Он до сих пор хорошо помнил своё первое впечатление от интервью Виктора. Тогда оно повергло всех в шок. Спустя года Джейс знает точно одно — Виктор совершил один из тех мудрых поступков в истории Голодных игр, на который только был способен трибут в его положении. Поступок, после которого устроителям игр пришлось полностью пересмотреть свой подход к будущим интервью.       — Какие ваши впечатления от Капитолия? — Фликерман закидывает ногу на ногу, улыбаясь лукаво, но дружелюбно.       — Я иду с мечем судия, — ответил Виктор и ухмыльнулся одной из самых красивых элегантных улыбок в мире, оставаясь при этом спокойным и уверенным как удав.       — Вот это я понимаю настроение! — зажегся интервьюер. — И на кого именно вы идёте с мечом молодой человек?       — Я иду с мечем судия, — его мышцы даже не дрогнули, настолько идентичной была подача фразы во второй раз.       На все последующие вопросы Виктор отвечал в той же манере — с той же интонацией и той же спокойной полуулыбкой. Съёмочной команде ничего не оставалось, как отпустить Виктора, записав только одну эту повторяющуюся бессмысленную фразу. Время съёмок на сегодня подходило к концу.       Лест — дизайнер, которого назначил трибутам Капитолий, похлопала Виктора по плечу, поджимая губы. Она вдруг выдала то, что сам Джейс никогда не решился бы сказать Виктору.       — Они не простят тебе такую выходку, котёнок.       — Если бы только я прожил достаточно долго, чтобы встретиться с их гневом, Лест, — Виктор улыбнулся с грустью. — Но этого не случится.       Девушка вдруг пождала губы. Все они словно забыли, что ничего из этого важно. Казнь даже с множеством этапов — всё равно останется казнью.       

***

             Последний вечер перед играми. Команда медленно направлялась в сторону своего номера. Оба трибута до сих пор нарядные: костюм тройка на Викторе и черное коктейльное платье на Мейсили. Блестящие заколочки аккуратно защелкнуты вокруг белых кудрей. Джейсу вспоминались те тряпки, которые ему принесли на примерку — небо и земля.       Ему только повезло, что девочка с завитыми крупными кудряшками из 11-го дистрикта вмешалась и подменила в последнюю минуту своего вечного пьяного коллегу. В итоге именно она притащила откуда-то фрак своего дедушки с белым пиджаком. Бедняжка так сильно засматривалась на мышцы Джейса, что краснела каждую секунду и роняла голову к своей груди. К пиджаку она прицепила пару бардовых эполет. На вкус Капитолия Джейс выглядел словно только вчера сошел с модных журналов. Ещё одно везение в череде иных. В качестве благодарности Джейс поцеловал её в щеку.       Они вошли в номер. Медди всем видом дала понять, что разочарована в своих подопечных. Дверь хлопнула за ней. Мейсили, Виктор и Джейс переглянулись между собой и расхохотались, словно всё это дурацкая шутка и завтра они поедут домой. Что весь шум и гам только для того, чтобы они успели подружиться. И они действительно успели. Джейс обнял их обоих, прижимая крепко к себе.       — Что бы ни было, вы навсегда в моём сердце, — сказал Джейс тихо абсолютную правду. — Я никогда вас не забуду.       Слезы Мейсили всё катились и катились по щекам. Виктор обнимал её за плечи.       — Передашь моей сестре? — Мейсили сняла со своей руки талисман с множеством маргариток, тут же смахивая слезы со своих щек. — Если я сама не сумею.       Джейс кивнул. Он держал в руке легкий браслет из ниточек, но тяжесть его была несравнимой ни с чем, что он держал до этого.       Самое большое, на что был способен Джейс — унести браслет горюющим родственникам и смотреть им в глаза, когда они спросят, почему он не спас их дочь.       В тот момент его словно обдали холодной водой, и картина стала такой ясной как никогда не была прежде. Менторы лишь такие же необходимые звенья системы — успокоительный предсмертный укол, чтобы жертвы приняли свою роль безропотно.       Их прощание не могло больше затягиваться. Вскоре дети легли по своим постелям.       Позже Джейс поднялся ночью и проверил, чтобы темнота во всем номере была непроницаемой. Он не знал, подслушивают ли Капитолий, следит ли так упорно, как он придумал, но он хотя бы мог притвориться, что старается обезопасить их. Он вошел и задернул шторы в комнате Виктора.       — Не спишь? — Джейс прошептал совсем тихо, присаживаясь к нему на кровать.       — Нет, — Виктор подвинулся немного.       Джейс протянул руку почти на ощупь, находя руку Виктора и вложил внутрь небольшой медальон в виде потертой старой шестерни. Внутрь отверстия был заведен кожаный ремешок.       — Помнишь стишок? — Джейс шептал у уха Виктора, склонившись над ним.       — Сперва от бойни беги поскорей, — их пальцы прошлись по зубчику с одной зарубкой на ребре, — Потом оружие и воду найди, — они вместе нащупали вторую и третью зарубки на следующих ребрах, — Затем еду и ночлег поищи, — зубчики четыре и пять. — Обходись без огня и друзей… — шесть и семь зарубок на ещё двух зубчиках.       Они оба замерли. Под пальцами осталась один-единственный восьмой зубчик — пустой. Джейс надавил едва, кончик иглы выглянул и тут же заскочил обратно       — Вода и огонь, друзья и бойня… — Джейс прошептал тихо. — Столько важных вещей, про которые не стоит забывать.       Виктор повторил про себя код и тут же крепко завязал вокруг шеи медальон. Джейс хотел ему сказать какую-то похвалу, но вместо этого мягко улыбнулся, зная вполне хорошо, что Виктор не может его видеть.       Внезапно чужие губы врезались в него с такой силой, что Джейс опешил. Он хотел уже оттолкнуть Виктора, но вмешались руки. Они держали и не отпускали его. Джейс не знал, что делать. Но отчаянность, с которой за него цеплялся Виктор, просила о милости. О последней милости.       Виктору некому было отправлять браслеты. Никто не ждал его дома в 12-м дистрикте, никто не будет жалеть о его смерти или вспоминать. Это его попытка что-то оставить для себя в этом мире — подумал Джейс и подался навстречу.       Собственные ладони скользнули по его спине. Джейс втайне всегда мечтал прикоснуться к этим густым кудрям, и теперь у него была возможность. Мысль, что он последний человек в мире, который прикоснется к ним, превратила его попытки быть добрее к Виктору в личное покаяние. Он был виноват, что не может спасти его жизнь, но он мог спасти хотя бы воспоминания о нём.       Поцелуй стал глубже, Джейс повернул его голову немного, заставляя их обоих забыться на какое-то мгновение, а потом опустился с поцелуями к шее, оставляя самые нежные и аккуратные касания, которые только могли оставить его губы. В темноте не был виден румянец, но Джейс знал, что он там и он знал, что этот румянец никогда не достанется Капитолию, но достанется ему.       Их дыхания начали сбиваться в тихие слёзы. Джейс прижал Виктора к себе, и оба они старались сжать друг за друга так крепко в объятиях, насколько хватало сил. Будто бы от этого зависела их жизнь. Но жизнь Виктора зависела от того, насколько хорошо он будет готов к завтрашнему дню.       — Тебе нужно отдохнуть, Виктор, — Джейс прошептал закапываясь носом где-то у его виска, волосы приятно щекотали ему щеки. — Если твоя теория верна, то у тебя могут быть все шансы.       — Ты понял? — Виктор выдохнул легонько, словно до этого держал дыхание внутри слишком долго.              — Палиндром, — Джейс оставил крохотный поцелуй на щеке Виктора.       — Палиндром, — прошептал сквозь улыбку Виктор.       Это были их последние слова друг другу в тот вечер. Утром после завтрака приехали миротворцы и Виктора с Мейсили отвезли в сторону арены.

      ***

             На огромном полотне экрана проектор выбивал цифры от десяти до единицы, а потом началась заставка с интервью участников. Виктора решили выставить полным идиотом, выбрав вопрос, где он отвечает больше всего невпопад. Но фраза Виктора последняя в череде других интервью. Она короткая и броская.        И сам Виктор ярко выделялся на фоне других невинных ребятишек. Образ тут же западал в память, хотел ты этого или нет. В эту минуту Джейс понял, что он ни черта не мог наставить Виктора — тот был способен на всё и без посторонней помощи.       И когда новенькая зеркальная арена засверкала отблескивая яркими лучиками, как красивый кристалл, то у всех присутствующих в зале отвисла челюсть.       — Он знал, что будет за арена! — почти завизжала одна из сопровождающих.       Джейс был так горд в тот момент. Он хотел снова оказаться рядом с ним и расцеловать его даже крепче, чем вчера.       Но чудовищное кровопролитие началось почти сразу. Дети бились головами об иллюзии, не знали куда идти. Они бежали от погибели, но оказывались прямо перед ней. Старались убить другого, но убивали себя. За этим невозможно было наблюдать спокойно, но публика вокруг давно смирилась с порядком вещей, как и азартники в Шлаке, они воспринимали события на экране, словно забавную игру со своими шансами и долей везения.       Мейсили и Виктор тот час бросились подальше от рога изобилия, как Джейс их учил. Виктор бежал как нужно, его нога не мешала ему. Он верно выбирал путь между зеркал, не врезаясь ни в одно препятствие, Мейсили догоняла его, пока она не решила нагнуться за рюкзаком немного поодаль от рога изобилия и в этот же момент ей в спину прилетел топор. Владелица топора старалась убить парня, что надвигался на неё, но отражения обманули её и топор влетел в спину Мейсили.        Джейс сглотнул ком. Это было то же оружие, с которым сам Джейс победил на своей арене. Следом в голове помутилось от образов мертвых разрубленных участников перед ним. Они сами напали — повторял он себе.       Когда к нему вернулось самообладание, то Виктора и след простыл. Рюкзака рядом с Мейсили тоже не было. Медди прорвалась сквозь толпу, расталкивая его в плечо со счастливым визгом.       — А он не совсем дурак этот Виктор! — она оскалила белые искусственные зубы, которые были слегка велики для её рта. — Девчонка, конечно, уже тю-тю. Но нам и работы меньше. Найти спонсора для одного точно проще, чем для двоих.       — Найди всех кого сможешь для Виктора, — Джейс ответил холодно.              Они нашли спонсоров, но проблема была совсем в другом. Найти игрока из 12-го дистрикта было невозможно. Он словно растворился среди лабиринтов арены. На четвертый день даже было сложно поверить, что он когда-то принимал участие в играх. И только его имя до сих пор невычеркнутое из бюллетеня хранило в себе правду — Виктор сумел обыграть создателей арены.       Он нашел способ спрятаться надежно или вовсе сбежать. Но Джейс продолжал слать ему подарки от спонсоров. Всегда что-то личное, что будет понятно только им двоим, и, возможно, Мейсили, если бы она была жива.       Но коптеры не могли добраться к нему: сами распорядители не понимали, где именно находится Виктор. Очередной подарок приманил последнего участника, который оставался на арене — профи из первого дистрикта.       Тогда Виктор наконец-то вышел из укрытия, в его руке был топор, который он видимо сумел вытащить из спины Мейсили, перед тем, как скрыться из виду. Трибут из двенадцатого дистрикта замахнулся оружием и бросил его в сторону парня, пока тот бежал совсем в другую сторону, не разбирая, какое из отражений настоящее. Топор прилетел ему в спину. Пушка выстрелила — игры были закончены.       Небольшое затишье в зале с наставниками, а потом вся толпа бросилась поздравлять Джейса. Он не мог поверить до конца, что это произошло, что Виктор остался жив.       — Я иду с мечем судия! — ликовала толпа, как заведенная. — Я иду с мечем судия!              Потом была грандиозная вечеринка для своих. Даже наставники других трибутов не выглядели расстроенными своим поражением. Все они в один момент объединились вокруг того, как ловко Виктор обхитрил игру.       Ещё позже вечером Джейса пригласили в поместье Кирамманов. Сердце трепетало от того, что это значит — его встреча с любимой. Ещё и какая! Ему не терпелось рассказать Мел всё про Виктора и его невероятную победу.       В библиотеке, куда его привели слуги, было слегка мрачно. На небольшом столике перед Джейсом поставлено хрустальное блюдо с шелковой пурпурной подушечкой. На ней выложено восемь розовых ампул с наркотиком.       Сердце пропустило удар, а потом упало куда-то внутрь живота. Дурак… дурак… дурак.       В комнату вошла президент Медарда. К её красному наряду была пришпилена белая роза. Почти зеркало того, как сам Джейс был одет в тот вечер, когда принёс Виктору его медальон.       Джейс уже встречался с президентом ранее, но только теперь понял, насколько малой кровью он отделался в прошлый раз. Сейчас в темноте знакомого особняка он боялся за жизни всех, кого знал. Потому что он пересек черту. Их с Викором небольшой трюк раскусили с такой легкостью. Какие загадки они могут пытаться друг другу загадывать, если каждый ответ ведет к плахе.       — Полагаю, теперь мы выяснили, что вы любите интеллектуальные игры не меньше, чем сражаться грубой силой, Джейс Талис, — она вошла внутрь комнаты. — Вы смогли меня удивить. Не всегда встретишь людей, которые сочетают в себе много ролей.       Он молчал.       — В Капитолии найдутся игры подстать многим вашим интересам, — она проговорила, вкладывая в слова намек. — Но способны ли вы выигрывать каждую из них с тем же успехом, что первую?       Он по-прежнему молчал.       — Я сыграю вместе с вами, Джейс, — Амбесса села в кресло напротив, развалившись устало. — Выберите две ампулы. Мы примем их одновременно и посмотрим, кто справится с игрой лучше.       — Перед тем, как я выберу, — Джейс сел напротив. Зная что смерть неминуема, он хотел узнать перед гибелью самое главное. — Могу я узнать, что будет с Виктором?       — Как благородно. Беспокоитесь о своём новом возлюбленном, — она смотрела строго.       — Он выживет?       — О, мы не убиваем детей без надобности, Джейс, — она говорила почти ласково. — Только наказываем, если они всерьез полагают, что могут ослушаться старших.       — Какое наказание ждёт его? — Джейс не унимался.       — Мы подарим ему новую ногу, — сказала Амбесса загадочно. — А теперь выбирайте ампулы, пока не стало слишком поздно для игр.       Джейс помнил свой стишок. Помнил каждое слово прикрепленное к каждому номеру. Он выбрал седьмую для себя и первую ампулу для Амбессы.       Они раскололи свои ампулы и выпили их одновременно. К удивлению Джейса, эффект был не мгновенным — наркотик действовал медленнее, не попав в кровь напрямую с помощью инъекции.       В комнату кто-то ворвался. Это была Мел, она кричала что-то миротворцам, которые стояли у дверей, но Джейс уже не слышал ничего. В голове начало мутнеть, а потом стало так ясно, что ему стало страшно. Весь мир обострился до предела. Он почувствовал себя всесильным. Это была эйфория, бесстрашие и какая-то запредельная уверенность, что он может убить Амбессу и уйти безнаказанным.       Но вместо этого вокруг него стояли миротворцы, выставляя дула пистолетов перед лицом. Одно движение и он труп — вот, что это значило. Ему хотелось двинуться. Наркотик пел ему, что это возможно, но внутри себя он знал, что шансы у него не велики.       Амбесса наблюдала за ним расфокусированным расслабленным взглядом, наслаждаясь зрелищем. В углу комнаты в руках стражи билась Мел, пока к ней не подошла прислуга и не приложила к её рту платок с сонным средством. Его кулаки тут же сжались. Его тело хотело рвануть вперед. Наркотик пел и пел, что он всё может и на всё способен, но сжав зубы он впивался взглядом в названия книжных корешков перед собой, прочитывая их за доли секунд вновь и вновь, удерживая себя на месте, уводя внимание от огня своего гнева.       Вскоре темнота начала задавливать мысли, как тяжелая гранитная плита давит весеннюю траву под собой. Он упал на пол и услышал, как опускаются ружья вокруг него.

***

      Когда он очнулся, то его тащили под руки через темный коридор какого-то помещения. Воздух пах спиртом, хлоркой и химикатами. Кто-то влепил ему пару пощечин, другой человек вонзил иглу в плечо. Уже через несколько минут боль взрывалась перед глазами странными радужными пузырями, которые он не мог заставить утихомириться.       Когда последний цветной кружок покинул его периферийное зрение, то он находился перед большим панорамным окном. Белые шторки, что висели за стеклом, разъехались. На столе лежала Кейтлин. В её правом глазу торчали все инструменты, которые она помогла ему добыть.       Кейтлин была в сознании и видела его так же ясно, как и он её. Он не понимал, как ему справиться с увиденным. Его тошнило от наркотика, но он лучше позволит себе захлебнуться рвотой, чем дать Кейт увидеть, как ему выворачивает кишки. Он смотрел внимательно и долго, чтобы никогда не забыть, на что способен Панем. Нет, не Панем, а лично Амбесса.       Джейс должен был не забывать о белых гладких костях Ампера. О тёплых манекенах, которые тянулись к детям с объятиями, чтобы взорвать их. Как фальшивая Луэлла испускала дух несколько дней подряд, отравившись снегом. Его оттащили от стекла, бросили на землю и начали избивать железными носками и дубинками. Он уже не мог сдержаться — его вывернуло наружу прозрачной желчью с вкраплениями розовизны наркотика.       В конце коридора ему вкололи очередную дозу препарата.       Он не помнил и никогда не вспомнит сколько именно человек изнасиловали его, сколько дней он пробыл в их полном распоряжении, где он был, сколько их было за один раз. Он просто был рад, когда терял сознание от боли и бессилия. Но потом всё начиналось заново. Кто-то обязательно подходил и вкалывал ему дозы разных веществ. Наркотики заглушали что-то, а что-то усиливали.       После пары дней в лазарете, где его тело практически сшили заново, к нему пришла Амбесса и кинула на стол фотографии, где лицо Джейса сияло от удовольствия, пока им пользовались уродливые кретины. Кнопки на лице, огромные белые зубища, сморщенные руки: богачи, которые давно имели планы в отношении звездного трибута.       Джейс знал, что причиной улыбки были миорелаксанты и наркотики, которыми его постоянно пичкали, но со стороны так не скажешь. Амбесса дала понять, что Джейсу незачем думать о сексе. Хирурги над ним потрудились достаточно, чтобы это желание осталось далеко в прошлом. Его наказывали за множество вещей сразу. Но главное — за попытку верить в то, что он может поступать, как ему заблагорассудится и уйти безнаказанным.

      ***

      Когда его наконец-то отпустили, то в одном из коридоров больницы он встретился с Виктором. Ему с трудом удалось понять, что это никакой не коридор, а закрытый ангар для поезда. На руках у него были сомкнуты наручники, на Викторе — тоже. Их окружали миротворцы.       Оба они старались не смотреть друг на друга. Ничего из прошлой нежности, когда они думали, что остались наедине в безопасной темноте комнаты и прощались навсегда, больше между ними не было. Они могли подготовиться к тому, чтобы пережить игры. Но они никогда не могли знать, чего будет стоить пережить немилость Капитолия.       В тот единственный момент своей жизни Джейс с раздражением подумал, что если бы Виктор погиб на арене, то ничего бы из этого с ним не произошло. А потом понял, что его безрассудство началось задолго до встречи с Виктором. Его безрассудство сыграло с ним плохую шутку в тот день, когда он помешал миротворцу убить девочку с косичками и его имя тут же добавили к списку участников. Когда он поверил, что связь с Мел стоила рисков. Но главным образом его безрассудство началось в тот день, когда он заставил Амбессу смотреть в лицо своим ошибкам.       Теперь Амбесса сделала для Джейса то же самое.       Ещё во время трансляции игр у Джейса было столько мыслей о том, как он сумеет сказать родителям и сестрам Мейсили, какой она была храброй, умной и активной девушкой, настоящим другом, на которого можно положиться. Но когда пришел момент, то он только молча сунул браслет им в руки и зашагал в сторону дома, потирая шрамы от наручников на запястьях. Ему было тошно от всего, но он даже не мог проронить слезы. Чувства вдруг стали невыносимыми, поэтому тело решило выключить их.       Когда он добрался домой, то его спальня оказалась целиком заставленной коробочками с драгоценностями и вазами с алыми розами. На квадратных записках были оставлены пожелания о скорейшей следующей встрече и короткие инициалы отправителей, без полных фамилий.       Несколько последующих лет состояли из того, что он не выходил из дома и напивался, пока образ Кейтлин внутри палаты не растворялся в голове. За ним приходила убитая Мейсили и две невинные Луэллы. Рыжая девочка Тати из пятого дистрикта, которую разорвало от взрыва. Виктор в наручниках, которого он боится спросить о пройденном. Лица, руки, кожа, вздохи и постоянные иглы, которые врезаются в его тело. Наркотик, полный чувства силы, и дула винтовок, которые гвоздят к полу. Он делает ещё глоток, а за ним следующий.       В моменте ему удаётся представить Виктора снова в своих объятиях, но Мел тут же кричит у дверей, стараясь прорваться к нему.

      

Накануне 75-х Голодных игр

      Джейс лежал в своей спальне, все ещё пьяный в стельку после вчерашнего запоя, а потом услышал, как щёлкают входные двери и мать впускает кого-то в дом. Шагов вдвое больше. Это не шаги Виктора или Медди. Где-то на кухне вдруг звучит голос Лест и Химены, но кто-то другой поднимается по лестнице на второй этаж. Джейс встаёт на локтях, чтобы встретиться взглядом с незнакомцем.       Он не знал, что за день до Жатвы в деревню победителей на место Медди Нолан приехал новый сопроводитель трибутов — Кейтлин Кирамман.       На её правом глазу черная повязка, но на её губах одна самых искренних тёплых улыбок, которые он только получал от неё.