Новая жизнь

Нил проснулся в уже привычной кровати, некоторое время просто лежал, прислушиваясь к утренней тишине. За полгода он так и не привык к этому ощущению — просыпаться в чужом теле, в чужой комнате, без Эндрю рядом. Он всё ещё иногда машинально тянулся рукой на другую сторону кровати, прежде чем вспоминал. Крис приподнялся на локте, открыл глаза и посмотрел на потолок. Сегодня был обычный день. Он знал это, ещё не встав с кровати. В будни всё всегда было одинаково: завтрак, занятия с отцом, обед, немного свободного времени, ужин, сон. Он встал и подошел к шкафу, разглядывая одежду. Раньше, в прошлой жизни, он не уделял этому много внимания — брал то, что первое попадалось под руку. Но сейчас почему-то застыл перед открытыми дверцами, разглядывая детские вещи, сложенные ровными стопками. Маленькие футболки. Штаны на резинке. Носочки с весёлыми принтами. Всё это до сих пор казалось ему чужим. После десяти минут стояния перед шкафом он наконец вытащил футболку с принтом Земли и разными животными, широкие домашние штаны тёмно-синего цвета. Одевшись, Крис сложил пижаму и положил её на полку, а потом принялся заправлять кровать. Это всегда было сложно. Кровать — взрослая, двуспальная, потому что родители почему-то решили, что ребёнку обязательно нужна такая. Она была слишком широкая, слишком высокая. Крис встал на цыпочки, пытаясь натянуть одеяло, и чуть не упал, запутавшись в нём. Пришлось залезть на кровать с ногами и разравнивать всё, стоя на коленях. «Детство — это не так легко, как я думал», — промелькнуло в голове, когда он наконец справился. Крис надел тапки, стоявшие у двери, и пошёл в ванную. Почистил зубы, умылся, пригладил рыжие волосы, которые снова торчали в разные стороны. В зеркале на него смотрел пятилетний мальчик с нахмуренным, слишком серьёзным для ребёнка лицом. Он вышел на кухню. Томас уже готовил завтрак — как всегда, омлет и тосты. Они позавтракали вместе, перебрасываясь короткими фразами. Крис научился имитировать детскую немногословность, хотя иногда ему хотелось просто молчать. — Сегодня будем учить дроби, — сказал Томас, убирая тарелки. — А потом, если захочешь, пойдём гулять. Крис кивнул. Дроби он знал лучше, чем любой пятилетний мальчик, но приходилось делать вид, что это сложно — они с отцом давно опережали школьную программу. Если бы Нила спросили, кем лучше быть — ребёнком или взрослым, он бы не задумываясь ответил: взрослым. Да, в детстве есть свои плюсы — можно ничего не решать, можно есть сладкое, можно не работать. Но когда ты взрослый — ты свободен. Ты сам распоряжаешься своей жизнью. И ещё... когда Нил взрослый, рядом с ним всегда есть Эндрю. А это важнее любой свободы. День тянулся медленно. Они сидели за столом, разбирая дроби, потом Томас показал ему, как собирать лего. Крис собирал механизм из красных деталей, а мысли его были далеко. Он думал о том, что в этом мире Эндрю уже мёртв. Что он умер из-за него. Что его любимый лежит в земле уже почти тридцать лет, а он, Нил, сидит здесь и собирает проклятое лего. — Крис, ты меня слышишь? — голос Томаса вырвал его из мыслей. — А? Да, пап, прости. Томас внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал. — Я говорю, хочешь чаю? — Нет, спасибо. Они вернулись к лего. Крис соединил две детали и вдруг услышал звук входной двери. — Солнышко, я дома! — раздался из коридора голос Джейн. Крис отложил деталь и поднялся. Он поплёлся к выходу, чтобы встретить мать, как делал это каждый день. Но сегодня что-то было иначе. Когда он завернул за угол и посмотрел в сторону входной двери, то увидел не только мать. Рядом с ней стоял мужчина. Высокий, с тёмными волосами и резкими чертами лица. Чем-то похожий на Джейн. Но когда Крис присмотрелся внимательнее, у него внутри похолодело. Этот мужчина был до боли знакомым. Те же скулы. Тот же разрез глаз. Та же осанка, которую Крис видел тысячи раз на спортивных площадках, в раздевалках, за ужином. Он был слишком похож на Кевина. Полная его копия. «Это ребёнок Кевина, — промелькнуло в голове. — Но что он здесь делает?» Крис замер за углом, выглядывая из-за стены. Он не хотел, чтобы его заметили слишком рано. Ему нужно было понять, чего ожидать. — О, а ты, наверное, Кристофер Дэвид Дэвинсон? Я правильно произнёс? — мужчина улыбнулся, и эта улыбка была такой знакомой, что у Нила перехватило дыхание. — Привет, я Мэтью Лиам Дэй. Сомнений не оставалось. Это был сын Кевина. Тэи и Кевина. Тот самый Мэтью, которого когда-то нянчил Эндрю. Нил не успел ничего обдумать. Джейн подошла к нему и обняла, а Мэтью раскрыл руки для объятий. Крис невольно поморщился. Он ненавидел обниматься. Особенно с теми, кто связан с Кевином. Особенно сейчас, когда он ещё не понял, что происходит. Поэтому он просто подошёл и протянул руку для рукопожатия. Мэтью на мгновение удивился, но потом рассмеялся, присел на корточки и пожал маленькую ладонь. А потом — внезапно, без предупреждения — подхватил Криса на руки. Нил застыл. Это было невыносимо. Чужие руки, чужой запах, чужое тепло. Он хотел вырваться, хотел закричать, но на миг растерялся. Что делать? Он же ребёнок. Ребёнок должен вести себя по-детски. Но как? — ДЯДЯ МЭТЬЮ, Я НЕ ХОЧУ! ПОСТАВЬТЕ МЕНЯ! — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать. Голос прозвучал пронзительно, испуганно, по-настоящему. Мэтью растерялся, но послушно поставил мальчика на пол. Крис, не оглядываясь, рванул в свою комнату. Он закрыл дверь, прижался к ней спиной и замер, пытаясь успокоить сердцебиение. Когда он успокоился, то услышал голоса. Стены были тонкими, а взрослые в коридоре не особо старались говорить тихо. — Извини, Мэтью, он у нас немного... необычный, — голос Джейн дрожал. — Ничего страшного, — ответил Мэтью. — Дети есть дети. Они переместились на кухню, и Крис слышал всё, что происходило дальше. Он прижался ухом к двери, стараясь не пропустить ни слова.

***

Нил сидел на диване, наблюдая за Кевином, который суетился возле маленького Мэтью. Эндрю сидел рядом с мальчиком, позволяя ему трогать свои пальцы. Это было странно — видеть Эндрю таким. Мягким. Осторожным. Он всегда хотел ребёнка. Но боялся. Боялся передать ему свои травмы, свои ночные кошмары, своё недоверие к миру. Нил понимал это. Хотя сам и не хотел детей. Ему с головой хватало «лисят». — Слушай, Кевин, а почему именно Мэт? — Нил попытался разбавить молчание. Кевин словно вышел из транса, обернулся к нему. — А? А, это. Просто Тэя подружилась с Дэн, когда они жили у нас некоторое время. Тэя пообещала Дэн: если родится девочка, назову в честь тебя — Дэн, а если мальчик — Мэт. Вот так-то. Он снова замолк, и тишина вернулась.

***

Крис открыл глаза. Он сидел на полу у двери, обхватив колени руками. Воспоминание было таким ярким, таким мучительно реальным, что на миг ему показалось — он сейчас обернётся и увидит Эндрю. Но Эндрю не было. Голоса на кухне стали громче. Они говорили о нём. — Мэт, я не знаю, что делать, — голос Джейн срывался. — Крис в последнее время такой странный. Он почти не капризничает, ничего не просит... И когда я пытаюсь его обнять, он просто замирает. Я не понимаю, что с ним. — Может, это просто характер? — осторожно предположил Мэтью. — Нет, — теперь заговорил Томас. Голос у него был тихий, сдержанный, но Крис слышал в нём боль. — Я думал, может, депрессия. Или какое-то расстройство после той травмы. Но симптомы не сходятся. Единственное, что заметно — он очень скуп на эмоции. И учится слишком быстро. Я должен радоваться, что мой ребёнок гений, но... мне страшно, Мэтью. Я не знаю, как с ним быть. Крис затаил дыхание. Травма? Какая травма? Он ничего не помнил ни о какой травме. Мэтью что-то отвечал — успокаивающее, стандартное. «Дайте время», «Дети разные», «Это нормально». Но Нил уже не слушал. Он пытался вспомнить, упоминали ли родители о травме раньше. Кажется, нет. Он просидел у двери ещё с полчаса, слушая, как взрослые говорят о будничных вещах. Иногда они упоминали его — но уже без тревоги, просто вскользь. «Крис любит рисовать», «Крис хорошо ест», «Крис вчера снова просил книжку». Наконец Нил решил, что хватит прятаться. Ему нужно было узнать больше. О Мэтью. О том, как он связан с его новой семьёй. Он открыл дверь и не спеша направился на кухню. — О, солнышко, ты уже пришёл! — Джейн сразу просияла. — Иди к маме на ручки, я тебя покормлю. Она протянула руки, но Крис сел на стул рядом, избегая объятий. — Мам, — спросил он как можно более естественным тоном, — а кто такой дядя Мэтью? На кухне воцарилась тишина. Родители переглянулись. Мэтью поднял бровь. А потом Томас рассмеялся — слишком громко, слишком наигранно. — А ты что, уже забыл? — он покачал головой, шутливо укоряя. — Как тебе не стыдно забыть собственного дядю? Ай-яй-яй! И тогда Нил понял. Он попал.