Призрак Оперы. Закулисье

​Тёмные коридоры кулис. Здесь всегда сквозило, но этот холод был другим — он пробирал до костей раньше, чем раздавался звук. Мадам Жири почувствовала этот ледяной взгляд и обернулась, едва подавив невольный вздох. Прямо перед ней, в паре шагов, из темноты проступила белая маска. Она не боялась самого Призрака — за годы в Опере она привыкла к его незримому присутствию, — но то, как бесшумно и внезапно он возникал из теней, каждый раз заставляло её замереть. ​Призрак: Доколе мне ждать? Дай ответ мне, Жири! Уж гаснут за сценой твои фонари. Я слышу Карлотту — вульгарный мотив, Он — яд для искусства, он — лживый порыв! ​Я клялся отцу её в смертный черёд, Что Ангел Музыки дитя сбережет. Я стал её тенью, я стал её сном, Укрыв от невзгод под надежным крылом. Я — Ангел, чье имя шептал ей отец, Я — тот, кто ведет её под венец... К величию сцены, к вершине мечты! Но что для её восхожденья сделала ты? Жири: ​Мой друг, я в смятении... Сердце в тисках. Лефевр не видит таланта в ученицах. Он старый директор, он ловит лишь блеск, Ему важны сборы и восторженный плеск. ​Карлотта царит здесь, как злая гроза, Ей все за кулисами смотрят в глаза. Она угрожает сорвать каждый акт, Весь театр заложник, и это — наш факт. ​Я робко вступалась, твердила о ней, О чистой Кристине в сиянье огней. Но он лишь смеялся: «Девчонка из хора? Для нас это крах и начало позора!» Я знаю, на что ты способен в тени, Как страшны и мстительны станут те дни, Когда ты решишь свой расчет подвести... Но как мне Кристину сквозь провести? Призрак: Довольно! Я слышал всё это не раз. Мне нужен триумф, а не робкий отказ. Она не хористка в безликой толпе, Я путь проложил по высокой тропе. ​Даю тебе срок — до премьеры, Жири. Их взоры на чудо моё обрати! Пусть в «Ганнибале» Кристина поет, Иначе расплата мгновенно придет. ​Довольно поклонов капризной звезде, Я больше не дам ей мешаться везде! Коль трон примадонны она не займет — Мой гнев на театр лавиной падет! Я действовать стану... И будет мой метод Для труппы — кошмарною ценой. Мадам Жири медленно кивнула, принимая неизбежное. Тень Призрака еще не успела окончательно раствориться в темноте коридора, а холодный воздух уже подгонял её прочь от этого опасного места. С трудом скрывая дрожь в руках, она поправила свой строгий чёрный воротник и вышла к свету рамп. ​На сцене царила обычная предпремьерная суета, но для Жири этот шум теперь звучал как затишье перед бурей. Она поспешила к танцовщицам, которые уже начали разминку. Тонкие фигуры девушек в полумраке кулис казались хрупкими и беззащитными. Среди них, опустив взгляд и кутаясь в шаль, стояла Кристина. В её бледном лице и тихих движениях Жири видела ту самую чистоту, которую так яростно защищал Голос, и ту самую искру, которая могла либо зажечь этот театр, либо сжечь его дотла. ​Жири встала рядом, её трость сухо стукнула о деревянные доски пола, призывая к порядку, но глаза её оставались полны печали и тайного страха. Время, которое ей дали, уже начало обратный отсчет.