Призрак Оперы. Закулисье

Последняя репетиция "Ганнибала" перед завтрашней премьерой. Карлотта: (Бравурно, на пределе громкости) Склонись, о Ганнибал! Мой взор пылает страстью! Карфаген — у твоих ног, охвачен томной властью! Я голос свой дарю... (срывается на резкое сопрано) ...триумфу и богам! И мир падет к моим... сияющим... ногам! Мадам Жири: (наблюдая из-за кулис, строго) Она не поет — она просто кричит, А Призрак в подвалах коварно молчит. Но скоро за дерзость наступит расчет, Я чувствую: время расплаты идет! Риер: В бездну гармонию! Ритм — как в бреду! Я с вами, бездари, в ад попаду. Лефевр: Взгляните на своды — здесь золото тает, Слава немеркнущим светом сияет! Каждый карниз здесь величьем отмечен, Мир декораций прекрасен и вечен. Я передам вам ключи от святыни, Пышный триумф ваш начнется отныне! ​Андре: (Восхищенно озираясь, перебивает) О, этот блеск! О, люстры высота! Божественный масштаб! Какая красота! Фирмен, смотри! Это же собор! Я слышу этот дивный, мощный хор! ​Карлотта: (Продолжает партию, перекрывая оркестр) Моя любовь сильней, чем звон мечей! Я — королева солнца и ночей! ​Пианджи: ​Сквозь льды и снега мы к победе идем, И знамя триумфа над миром несем! Пусть Рим задрожит, пробудившись от сна, Нам слава богами навек суждена! Трубите, фанфары! Мой путь озарен, Я — Ганнибал, я — владыка времен! Риер: Господа, я репетирую! Здесь музыка царить сейчас должна — А мне от вас нужна лишь тишина! Лефевр ​Маэстро, потише! Прошу вас, постойте! Минуту внимания мне удостойте. В газетах писали — я всех покидаю, И это не слухи, я подтверждаю. Вот те, кто на свалках сколотил состоянье, И мусор для них — и доход, и призванье... ​Андре: (оскорбленно шепчет) На ломе металлов! Позвольте заметить! ​Лефевр: (невозмутимо) Не важно. Прошу достойно их встретить! Месье Ришар Фермен и месье Жиль Андре! Андре: ​Я счастлив видеть эти лица! Мы здесь, чтоб вместе славой насладиться. Нас ждёт триумф, какого свет не знал, Я верю в наш успех и в этот зал!. Сегодня представлена нам честь Объявить покровителя — он здесь! Виконт де Шаньи! Рауль: ​Я рад всех видеть, господа! И честь моя — прийти сюда. О вашей опере в Париже Слагают мифы, но я вижу, Что этот храм живых искусств Достоин лишь высоких чувств. Мой долг и гордость — быть для вас Опорой в этот важный час! Кристина : (тихо, во все глаза глядя на Рауля, шепчет Мэг) ​О, Мэг, посмотри... Это Рауль, я знаю. Мы жили у моря, я всё вспоминаю. Он «крошкой Лотти» меня называл, И тёплых чувств ко мне не скрывал... Мэг: (с восторгом глядя вслед Виконту) ​Кристина, он — прелесть! Лефевр: Виконт, господа! Посмотрите сюда — К нам шествует главная наша звезда! Синьора Карлотта Джудичелли пред вами, Чьё имя прославлено в мире делами. Ведущее сопрано и гордость со сцены, Уже пять лет в этом театре бессменна! Пианжи: (Кхе-кхе) Лефевр: А это наш тенор — синьор Пианжи. Рауль: (с вежливым кивком Пианжи и Карлотте) Очень рад, синьор. Я мешаю вам репетировать? Я вернусь завтра вечером, чтобы разделить ваш триумф. ​(Рауль скрывается за дверью, даже не взглянув в сторону кордебалета) ​Кристина: (печально, опуская глаза) ​Он не узнал меня, Мэг... Совсем. ​Мэг: (вздыхая и поправляя юбку) ​Он просто тебя не заметил за всем... Лефевр: (провожает Рауля взглядом и тут же хлопает в ладоши, обращаясь к труппе) ​Ну что ж, господа, Виконт удалился, Но дух его здесь, он в нас вдохновился! Синьора Карлотта, прошу, не томите, Свой дар в «Ганнибале» нам покажите! Маэстро, музыку! Время не ждёт, Пусть голос божественный ввысь нас несёт! Карлотта: (капризно складывает руки на груди) О, нет, Лефевр! У меня перерыв. Я слишком устала, такой был порыв... Я пела всё утро, я жажду покоя, Репетиция позже — решенье такое! ​Риер: (всплеснув руками, почти в отчаянии) Синьора, помилуйте! Как же так можно? Мадам Жири: (строго и внезапно, чеканя шаги и прерывая суету) Прошу вас сюда, господа. Не спешите. На балетную труппу нашу взгляните. Особая гордость театра она, Здесь грация, точность и дисциплина важна! Андре: (с восторгом глядя на балерин) ​Они великолепны! Настоящие мастера. Особенно этот белокурый ангелочек... Кто она, Мадам? Мадам Жири: (с достоинством) ​Это моя дочь, Мэг Жири. Фирмен: (заметив Кристину, которая стоит рядом с Мэг) ​А вот эта красавица? Надеюсь, она не ваша родственница, мадам? ​Мадам Жири: (сдержанно, но с явным уважением к таланту девушки) ​Это Кристина Даэ. Она очень талантлива, месье Фирмен. У неё блестящее будущее. ​Андре: (оживляясь, вскидывает брови) ​Вы сказали — Даэ? Позвольте... Не в родстве ли она с тем знаменитым шведским скрипачом? ​Мадам Жири: (едва заметно вздохнув) ​Его единственное дитя. Кристина осиротела в семь лет. Тогда-то мы и взяли её к себе, в балетную школу при театре. Фирмен: (с прищуром разглядывая Кристину, в его голосе звучит странный подтекст) ​Так, значит... она сирота? (Он словно прикидывает что-то в уме, не сводя с неё глаз) ​Мадам Жири: (резко и холодно, пресекая любые лишние мысли директора) ​Она для меня как дочь, месье. (Стучит тростью по полу и указывает в сторону) Будьте любезны, можно вас попросить отойти в сторонку? (На сцене заканчивает номер балетная труппа и директора восторженно хлопают) Андре: ​Браво! Браво! Просто диво! Как легко и как красиво! Фирмен, это же успех! Наш балет — затмит он всех! Вы — восторг, вы — совершенство! Видеть вас — одно блаженство! ​Карлотта: (вскакивает, буквально задыхаясь от возмущения) ​​Довольно! Хватит! Снова пляски?! Мне не нужны такие ласки! Вы, как Виконт, от этих ног Впадать готовы в свой восторг? ​Вам этот цирк — предел мечтаний? А я — лишь фон для их скаканий?! Что ж, завтра петь я не приду! Ищите приму в том ряду! ​Андре: (в панике, хватаясь за голову) ​Лефевр, беда! Нас ждёт провал и бездна! Она уходит — это крах для всех! Любая речь здесь будет бесполезна, Погаснет свет, завянет наш успех! ​Лефевр: (хватает его за плечо, шипя на ухо) ​Спокойней, друг! Есть способ лишь один: Униженно просить её вернуться. Среди интриг, кулис и закулис Нам нужно в лесть поглубже окунуться! Фирмен: Балет — лишь шум, нелепая забава, Чтоб ярче ваш талант для нас сиял! Вам — поклон, почёт и слава! Без вас — лишь тьма и пустой зал! Андре: Вернитесь, дива! Наше вдохновенье! Мир без вокала вашего — тюрьма! Дарите нам восторг и наслажденье, Вы — наша жизнь, вы — музыка сама! Карлотта: Вы предпочли вокалу этот топот? Что ж, господа, финал у вас один: Вам суждено девичий слушать ропот, Пока я — блеск сияющих вершин! ​Фирмен: (умоляюще) ​Для нас лишь вы — закон и вдохновенье, А эти крошки — шумная толпа. Молим, смените гнев на снисхожденье, Ведь без звезды Оперá — слепа! ​Карлотта: (резко обрывая их, с холодным высокомерием) ​Ну хорошо... Ну хорошо. Довольно! Меня уговорили. Я останусь. Смотреть на это, право, слишком больно, Но я к вашим мольбам... прислушаюсь, пожалуй. ​(Она небрежно поправляет перчатку, глядя на директоров как на пустое место) ​Раз без меня вы так беспомощны и жалки — Я спою. ​Фермен: (поспешно, боясь, что она передумает) ​О, мы признательны! Синьора, это чудо! Маэстро, музыку! Прошу вас, поскорей! Риер: (вытирая пот со лба, суетливо перелистывает партитуру) ​Синьора, раз уж мы достигли мира, Прошу вас, к репетиции, друзья! Маэстро! Интродукцию! Вниманье! Прошу, синьора, мы во власти ваших чар!