Из Колдовстворца с любовью (и самогоном)

Колдовстворец осенью напоминал скорее древнее городище, нежели школу. Низкие, приземистые срубы, украшенные резными коньками и обережными знаками, прятались среди вековых елей под моросящим октябрьским дождем. Из труб валил густой, ароматный дымок – пахло печеной картошкой, можжевельником и чем-то вечным, славянским. В одной из таких изб, под чутким присмотром домового факультета Дажбог – ворчливого старичка Сварожича в лаптях, сидящего на полавочнике и потягивающего сбитень – шло заседание «катакомбного клуба». А проще говоря, Мария Орлова и её друзья готовились к алхимии самым неподобающим образом. — Маря, ты уверена, что пропорции в учебнике ошибочны? — спросил лохматый Артём, скептически разглядывая фиолетовую жидкость в котелке. — Абсолютно, — звонко ответила Мария, аккуратно добавляя щепотку сушеной плакун-травы вместо предписанной мандрагоры. Её светлые, почти льняные волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди, а зелёные глаза, цвета весеннего молодого листа, горели азартом. — Смотрите, тут явный пробел в логике цепочки трансмутации. Похоже, составитель сам зелья не варил. Котелок на плите фыркнул и выпустил облачко искр, пахнущих грозой и полынью. Сварожич с полавочника одобрительно хмыкнул. Внезапно дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояла сама Ядвига Петровна, директриса, но для всех – просто Баба Яга. Не в ступе, а в стеганой телогрейке поверх строгого костюма, с неизменной папироской «Беломор» в руке. Её взгляд, острый, как жало, обвел комнату, задержался на котелке, дымившем теперь розовым дымом, и скользнул по ребятам. «Ну все», — мысленно вздохнул Артём. Следующая остановка – кабинет директрисы и внеочередное задание по отмыванию кикимор в школьном пруду. Но Ядвига Петровна лишь выдохнула дым. — Ладно, развлекаетесь. Потом приберете. А сейчас все, включая этого бездельника, — она кивнула на Сварожича, который тут же сделал вид, что спит, — в Большую Палату. Срочное собрание. Большая Палата была сердцем Колдовстворца – огромный сруб с почерневшими от времени бревнами, где на стенах висели не портреты, а резные маски-личины предков и вышитые рушники. Под потолком летала стайка домовых, переругиваясь из-за крошек. Здесь уже собралась вся школа – около трехсот человек от первокурсников до выпускников. Стоял гул, пахло мокрой кожей, хвоей и подростковым бунтом. Ядвига Петровна взошла на помост, откашлялась, и в наступившей тишине её голос прозвучал на удивление четко и официально. — Тихо там, черти окаянные! Внимание слушаем. Наших навестить собрались. Из Англии. Школа «Хогвартс». В зале пронесся недоуменный гул. Кто-то спросил: «А это где? За тридевять земель что ли?» — Именно, — отрезала директриса. — И не просто навестить. По программе обмена. Они к нам пришлют своих лучших, мы – своих. Отправляем группу из одиннадцати человек. На полгода. Тишина стала напряженной. Уехать? В Англию? Где, по слухам, магию заковали в глупые законы и трясутся над каждой волшебной соринкой, будто над златом? Это была не награда, а испытание. — Отбор уже проведен, — продолжила Яга, сверля взглядом толпу. — Смотрю на успеваемость, практические навыки и… умение не устраивать потопы при варке элементарных растворов. Имена. Она развернула свиток. Сердце Марии неожиданно ёкнуло. Она была отличницей, но не заучкой. Она и её друзья – Артём, вечно что-то взрывающий, Лиза, лучшая в школе по общению с духами местности, и ещё несколько таких же «пограничных» гениев – балансировали на тонкой грани между блестящим открытием и катастрофическим разрушением кабинета. — …Орлова Мария, факультет Дажбог, — прозвучало её имя, и в ушах зазвенело. — Артём Громов, Дажбог. — Лизавета Лебедева, Макошь. — … Когда список из одиннадцати имен был оглашен, Мария обернулась. Они с Артёмом и Лизой переглянулись. В их глазах не было страха. Было дикое, азартное любопытство. Их выбрали. Их, которые на алхимии с учителем-трудовиком докатили до того, что гнали не зелье храбрости, а что-то очень крепкое и пахнущее яблоками, а потом играли с физруком на него в нарды. Их, которые на истории магии спорили с преподавателем о подлинности «Слова о полку Игореве» как магического артефакта. Их, для которых домовой факультета был не духом, а старым вредным дедом, которому нужно было почесать за ухом. Ядвига Петровна свернула свиток. — Вылет через неделю. Готовьтесь, обормоты. И запомните, — её голос стал низким, почти родным. — Вы там лицо не только школы, но и всей земли русской волшебной. Не подведите. А теперь все свободны. Орлова, Громов, Лебедева – ко мне. Когда толпа рассеялась, они подошли к помосту. Яга смотрела на них пристально. — Знаю, что вы за ягоды, — сказала она начистоту. — Умные, да. Одаренные – ещё как. Но ветер в головах. Там, куда вы едете, всё по-другому. У них Волан-де-Морт умер, как моль, ещё лет двадцать назад, и с тех они боятся собственной тени. Боятся магию показывать, боятся о ней говорить, боятся жить. У них правила на правилах. Вы там будете как медведь в хрустальной лавке. — Мы постараемся быть аккуратными, Ядвига Петровна, — сказала Мария, и её зеленые глаза искрились. — Аккуратными? — старуха фыркнула. — Да будьте вы сами собой. Пусть посмотрят, что волшебство – оно не в палочках и заклинаниях вызубренных. Оно в крови, в земле, в смехе и в драке за последнюю ватрушку в столовке. Покажите им нашу школу. Нашу… жизненность. Но, — она пригнулась ближе, и от неё запахло дымом и древней силой, — помните о корнях. Помните, чьи вы внуки. Твой прадед, — она ткнула пальцем в Марию, — меня ещё на болотах пугал. Не посрамите. Они вышли из Палаты под мелким осенним дождем. Вокруг кипела жизнь Колдовстворца: у столовой двое третьекурсников уже мерялись силами, вызывая из луж мелких водяников, из окна кабинета травологии летела отборная ругань – видимо, снова не поделили урожай мандрагоры-самородка, а с крыши общежития факультета Велес доносились звуки балалайки и смех. — Хогвартс, — протянул Артём, задумчиво глядя, как двое первокурсников пытаются поджечь друг другу штаны с помощью зажигалок, потому что заклинание ещё не выучили. — Интересно, у них домовые есть? Или они всё по правилам, с приведениями скучными? — Узнаем, — улыбнулась Мария, поправляя на плече сумку, из которой торчал корешок «Травника» и пачка «Кубанских» сигарет, припрятанных для домового. — А пока… кто хочет проверить, что будет, если смешать настой перуновых цветов с тем, что у нас осталось после «алгебры» с физруком? Лиза заголосила, а Артём уже полез в карман. Они шли по мокрым доскам тротуара к своей избе-общежитию, над которой уже вился дымок – Сварожич, видимо, начал готовить им на дорогу что-то существенное. Им было по шестнадцать. Они были лучшими учениками древнейшей русской школы магии. И они весело, без тени надменности, но и без капли страха, смотрели на грядущее приключение. Как смотрели бы на новое, неизвестное зелье: осторожно, но с горящими глазами. Ведь скучно точно не будет.