Из Колдовстворца с любовью (и самогоном)

Известие пришло в Хогвартс в разгар летних экзаменов, подобно разорвавшейся волшебной гранате. Официальное послание от директора Колдовстворца Ядвиги Петровны было доставлено не совой, а огромным, угрюмым филином с глазами, похожими на янтарные пуговицы. Птица уронила тяжёлый свиток, опоясанный берёстой, прямо в тарелку с пудингом у Дамблдора, каркнула: «От Яги!» и улетела, сбив по пути несколько портретов. Суть была сформулирована с лаконичной прямотой, не оставляющей места для переговоров: «В ответ на вашу любезность и в целях укрепления братских уз между молодыми поколениями волшебников, приглашаем группу из двадцати учеников Хогвартса на годичную программу обмена в Колдовстворец. Сентябрь — июль. Проживание, обучение, питание (и закалка характера) гарантируем. Присылайте тех, кто не боится настоящей магии и жизни без бархатных подушек. Списки — к августу. Ждём. Я.П.» Годичная программа. Целый учебный год. В далёкой, дикой, совершенно непонятной России. Реакция в Хогвартсе и за его пределами была сейсмической. Профессор Макгонаголл, прочитав копию письма, села в своё кресло и минуту просто молчала, глядя в пустоту. Потом тихо, но чётко произнесла: «Они не вернутся. Вернутся… другие. Если вообще вернутся». Её опасения были не только за физическую безопасность, но и за сам дух её учеников, который, как она чувствовала, мог быть безвозвратно испорчен этой варварской вольницей. Люциус Малфой направил в Министерство магии и лично Дамблдору гневное письмо, называя эту инициативу «преступной выдачей британских волшебных детей в руки полудиких шаманов с непредсказуемой и опасной магией, граничащей с тёмными искусствами». Он требовал запретить поездку, особенно для его сына (хотя Драко в списках и не значился, Люциус паниковал превентивно). Но Альбус Дамблдор был непреклонен. На экстренном собрании преподавателей и представителей родителей он стоял, опираясь на посох, и его голос звучал непривычно сурово: «Мы полгода наблюдали за этими детьми. Да, их методы шокируют. Но их магия жива, как лесной ручей. Их дух не сломлен страхом прошлого. Они принесли нам ветер с равнин, о котором мы позабыли. Отправляя наших учеников туда, мы не теряем их. Мы даём им найти недостающую часть себя. Ту часть, что не боится прыгнуть в прорубь или спеть частушку у костра. В мире, который всё больше замыкается в страхе, это — бесценный дар. Поездка состоится». Его авторитет и железная логика перевесили. Начался мучительный, нервный отбор. Требовались не просто умные или храбрые. Требовались гибкие, с крепкой психикой и чувством юмора. Списки составляли в кабинете Дамблдора за закрытыми дверями. Туда поступали досье, рекомендации, а также — конфиденциально — записки от самих учеников с мольбами «включить, любой ценой!». И вот, в начале августа, золотыми буквами на чёрной доске в холле появился итоговый список. Ученики столпились вокруг, затаив дыхание. Гриффиндор: Джордж Уизли Фред Уизли Гарри Поттер (Дамблдор настоял: «Гарри нужно место, где его слава ничего не значит, а ценятся другие качества»). Рон Уизли Гермиона Грейндер (как голос разума и ходячая энциклопедия, которая, возможно, сможет хоть как-то структурировать этот хаос). Невилл Долгопупс (профессор Стебль тихо настаивала: «Там, где ценят силу земли и растений, он расцветёт»). Кстати Джинни Уизли (после долгих споров и истерики миссис Уизли, которая кричала «Только через мой труп!», но в итоге сдалась под напором всех остальных Уизли и самого Дамблдора). Пуффендуй: Эрни Макмиллан (как представитель «костяка» факультета, для установления прочных, хозяйственных связей). Ханна Аббот Сьюзи Боунс (те самые девочки, что сдружились с русскими девчонками и научились плести обереги из луба). Джастин Финч-Флетчли (маглорождённый, из любопытства и для «дипломатии»). Когтевран: Луна Лавгуд (которая, узнав о леших и кикиморах, сказала: «Наконец-то я встречу людей, которые видят тот же мир, что и я»). Чжоу Чанг (из спортивного интереса и чтобы улучшить технику полёта в экстремальных условиях). Энтони Голдштейн (как один из самых умных и аналитичных, чтобы составить «научный отчёт»). Слизерин: Дафна Гринграсс (неожиданно подала заявку сама, заявив, что хочет изучить «альтернативные, неманерные формы магического влияния»). Блейз Забини (без комментариев, просто вошёл в список). И, к всеобщему шоку — Драко Малфой. Его имя появилось в самой последней редакции. Ходили упорные слухи, что его вписал лично Дамблдор, сказав Люциусу: «Или он едет, или я публично объявлю, что вы боитесь закалки характера для своего наследника». Люциус сдался, но лицо у Драко, когда он увидел своё имя, было белее мрамора. Джордж Уизли, увидев список, не закричал. Он просто прислонился к стене, закрыл глаза и выдохнул такое глубокое «ух», будто год ждал этого момента. Потом он поймал взгляд Фреда, и они синхронно ухмыльнулись. Год. Целый год. Он успеет. Успеет всё: и научиться делать табуретку, и прыгнуть через костёр на Масленицу, и понять, как там дышится воздухом, которым дышит она. Гермиона тут же начала составлять список необходимой литературы для самостоятельного изучения (безуспешно). Рон хвастался, что его взяли за «выдающиеся заслуги в области адаптации к нестандартным условиям» (на самом деле, просто потому что он друг Гарри и брат близнецов). Гарри чувствовал странное облегчение: целый год без Дурслей, без пристального внимания, без этой давящей славы. Год в месте, где, судя по рассказам, всем было плевать на того, кто победил Тёмного Лорда. Миссис Уизли рыдала, вязала им всем по десять свитеров и пыталась впихнуть в чемоданы годовой запас бутербродов. Мистер Уизли, наоборот, был в диком восторге и всё расспрашивал о «магловских механизмах, которые они там, наверное, используют». В последний вечер перед отъездом Джордж стоял у окна в общей гостиной Гриффиндора и смотрел на тёмные очертания Запретного леса. К нему подошёл Фред. – Год, – тихо сказал Фред, без обычной шутки. – Год, – кивнул Джордж. – Вернёмся… другими. – Надеюсь, – ответил Джордж, и в его глазах отражались не огни Хогвартса, а далёкие, холодные и такие манящие звёзды над бескрайними лесами, где его ждал не просто новый опыт. Где его ждала она. И целый год, чтобы наверстать всё, что они не успели за полгода разлуки.