Из Колдовстворца с любовью (и самогоном)

Путешествие в Колдовстворец не было похоже ни на что из того, что хогвартсцы могли себе представить. Портала не было. Вместо этого их привезли на старый грузовик-вездеход с колёсами выше человеческого роста к краю бескрайнего, хмурого леса. Оттуда — пешком, за проводником, бородатым мужиком в ватнике, который молча курил и указывал дорогу крючковатой палкой. Они шли часа три по болотистой тропе, обдирая мантии о колючий кустарник, пока, наконец, деревья не расступились. Перед ними открылась долина, а в ней — Колдовстворец. Это был не замок. Это было нечто среднее между древним славянским городищем, цыганским табором и стихийной свалкой волшебных артефактов. Низкие, приземистые срубы с резными наличниками и дымящимися трубами стояли в живописном беспорядке среди высоких сосен и елей. Между избами были натянуты верёвки с сушащимся бельём, валялись дровницы, а где-то вдалеке мычала корова. Воздух густо пах дымом, хвоей, влажной землёй и чем-то вкусным, похожим на жареный лук. Гарри, Рон, Гермиона и остальные стояли в оцепенении, роняя свои аккуратные чемоданчики в грязь. – И... это школа? – прошептала Дафна Гринграсс с таким видом, будто ей показали свинарник. Джордж, напротив, оглядывался с восторгом. Именно таким он и представлял его по рассказам Марии. Настоящим. Живым. В этот момент раздался оглушительный треск, словно ломали несколько досок разом. Все вздрогнули и повернули головы на звук. Он шёл из одной из самых больших изб, из окна второго этажа, из которого вместо стёкол была натянута промасленная береста. Окно распахнулось с такой силой, что берестина затрепетала, как парус. И из него вылетела табуретка. Не просто упала. Именно вылетела, с силой и грацией снаряда. Она была грубой работы, из неструганых сосновых досок, но с явными следами резьбы по ножкам — какой-то замысловатый, славянский орнамент. Табуретка описала в воздухе дугу и с глухим стуком воткнулась ножками в мягкую землю прямо перед группой новоприбывших, слегка подпрыгнув. Хогвартсы отпрыгнули, как ошпаренные. И тут же из того же окна, с боевым кличем «Так тебе и надо, косорукий!», вылетел Артём. Он не падал. Он именно вылетел, как опытный прыгун, сгруппировался в воздухе, перевернулся разок для красоты и приземлился на ноги рядом с вкопавшейся табуреткой, слегка присев для амортизации. На нём были рабочие штаны, заляпанные чем-то тёмным, и тельняшка. В руке он сжимал кривую стамеску. – Ага! Попал! – удовлетворённо произнёс он, поднимаясь и отряхивая ладони. Из того же окна тут же высунулись три головы: две девичьи (Лиза и ещё одна пуффендуйка из их группы) и одна мелкая, первокурсническая, с вихром торчащих волос и перепачканным сажей лицом. – Артём, дурак, ты ж мог её совсем развалить! – крикнула Лиза. – Да ничё, цела! – парировал Артём, пиная табуретку ногой. – Прочная. Дядя Гриша учил. И только тут они заметили застывшую в десяти метрах от них группу хогвартсцев. Наступила неловкая пауза. Артём, Лиза и первокурсник смотрели на гостей. Гости смотрели на них. Первым опомнился Джордж. Уголки его губ задёргались. Он кашлянул. – Э-э... Привет. Мы... это... прибыли. – Он махнул рукой в сторону своих ошалевших товарищей. Артём широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами на загорелом лице. – А, ну вот и вы! Добро пожаловать! – Он сделал широкий взмах рукой со стамеской, как фехтовальщик. – Не обращайте внимания, это у нас... контроль качества изделий. Безопасность труда, всё такое. В этот момент из двери избы вышел сам дядя Гриша. Крупный, бородатый, в засаленном фартуке и с папироской в зубах. Он окинул взглядом сцену: табуретку, торчащую из земли, Артёма с стамеской, перепуганных иностранцев. – Громов! – рявкнул он хриплым басом. – Изделие с дефектом? – Так точно, дядя Гриша! – бодро отрапортовал Артём. – Сук не выдержал, ножка треснула при испытании на прочность. – Испытание какое? – Ну, я на неё встал, а Витька с первого курса дёрнул. Для проверки на внезапную нагрузку. Дядя Гриша кивнул, словно это было абсолютно нормальное объяснение. – Рационально. Забраковал — молодец. А теперь убери полигон перед гостьями. Иди сюда, помогать небось надо. Артём выдернул табуретку из земли, взвалил её на плечо и, как ни в чём не бывало, направился к группе. За ним, спустившись по наружной лестнице, сбежали Лиза и первокурсник. – Ну что, встречаем как обговорено? – спросила Лиза, подходя. – Ага, – сказал Артём. Он взглянул на Джорджа, потом на остальных, и его улыбка стала ещё шире. – Добро пожаловать в Колдовстворец, ребята. Не стойте как столбы, проходите. Сейчас вас к Ядвиге Петровне проводим. А потом... ну, сами всё увидите. Он лёгким движением подхватил самый тяжёлый чемодан у ошеломлённого Рона. – Давай-давай, не бойся. Табуретки у нас хоть и летают, но в гостей не целятся. Обычно. Хогвартсцы, всё ещё не в силах вымолвить ни слова, покорно потянулись за ним, обходя лужу и кучу дров. Их глаза бегали по сторонам: вот из другой избы выскочила девчонка с криком, за ней гнался парень с веником; вот из трубы одной избушки повалил густой зелёный дым, и послышался довольный смех; а вот, у резного крыльца, огромный полосатый кот (Баюн, как позже выяснится) лениво вылизывал лапу, совершенно игнорируя суету. Джордж шёл рядом с Артёмом, не в силах отвести взгляд от летающей табуретки на его плече. – Это... это часто у вас так? – наконец спросил он. – Что? Табуретки летают? – переспросил Артём. – Да нет, не каждый день. Только по вторникам и когда дядя Гриша в ударе. А так... в основном всё тихо. Ну, кроме драк в столовой, взрывов в лаборатории, побегов кикимор из-под контроля... Мелочи, в общем. Соскучиться не дадут. Он обернулся, глядя на бледные, заинтересованные, испуганные лица хогвартсцев. – Расслабьтесь, – сказал он, и в его голосе звучала не злая насмешка, а тёплое, почти братское участие. – Вы же не за скукой приехали, правда? И тут из-за угла самой большой избы, с резным крыльцом, на котором висел медный колокол, вышла она. Мария. В простом сарафане поверх рубахи, с фартуком, в руках — деревянное блюдо с караваем хлеба и солонкой. За ней, куря, вышагивала сама Ядвига Петровна. Мария встретилась взглядом с Джорджем. В её зелёных глазах вспыхнула та самая, знакомая ему «мягкая» искорка, но сейчас в ней было ещё и что-то торжествующее, радостное. – Ну, вот и дошли, – сказала она, и её голос прозвучал на удивление громко и чётко в наступившей тишине. – Хлеб да соль вам, гости дорогие. И добро пожаловать в нашу... школу. И пока Рон неуверенно отламывал кусок каравая, а Гермиона пыталась понять, где тут библиотека, а Драко Малфой смотрел на всё с выражением человека, которого только что высадили на необитаемую планету, Джордж понял одну простую вещь. Год здесь будет долгим. Странным. Шумным. Опасным. И, возможно, самым лучшим годом в его жизни. Потому что прямо сейчас, глядя на улыбающуюся Марию и на табуретку на плече у Артёма, он чувствовал, как внутри него что-то закипает — не страх, а дикое, неудержимое любопытство и предвкушение приключения. Самого настоящего.