Из Колдовстворца с любовью (и самогоном)

Адаптация началась на следующее же утро. В Хогвартсе подъём был мягким, под мелодичный перезвон колокольчиков. В Колдовстворце подъём был похож на боевую тревогу. 05:30. Над долиной пронёсся не звон, а оглушительный, рвущий душу рёв — будто ревел одновременно разъярённый бык, трещал гигантский барабан и стонала натянутая струна. Это трубил в свою дуде́лю сам дед-домовой главной избы, будильник у которого был настроен на "неумолимый ужас". Джордж вылетел с нары (спали они все в большой горнице на двухъярусных нарах, устеленных сеном и овчинными полстями) как ошпаренный, ударившись головой о балку. – Что это?! Нападение?! – закричал где-то Рон. Дверь в их горницу с грохотом распахнулась. На пороге стоял дядька Степан, физрук, в тренировочных штанах и тельняшке, с свистком на груди. Он был бодр и свеж, будто только что вернулся с медвежьей охоты. – Подъём, сонное царство! Заправляй койки! Через пять минут построение на плацу! Кто опоздает – будет бегать вокруг озера с бревном! – рявкнул он и скрылся. Хогвартсцы в панике метались, пытаясь надеть мантии поверх пижам, найти туфли. Артём, уже одетый и бодрый, с сочувствием наблюдал за этим. – Ребята, мантии уберите, они вам мешать будут. Надевайте то, в чём удобно двигаться. И быстрее, дядька Степан не шутит. 05:40. Плац. Плац представлял собой огромное утоптанное поле перед главным срубом. Здесь уже стояли в нестройные шеренги ученики Колдовстворца, от мала до велика. Они зевали, почесывались, кто-то тихо матерился, но в целом выглядели спокойно. Хогвартсцев построили отдельно, в самом конце. Дядька Степан прошёлся перед строем, сверкая лысиной в первых лучах солнца. – Утро доброе, сонливые черти! Проснулись? Нет? Сейчас проснётесь! Начинаем утреннюю физическую и магическую подготовку! Комплекс «Богатырь»! Приготовились! Приседания с криком «УХ!» на выдохе! Начали! И понеслось. Десять минут бешеных приседаний, отжиманий, прыжков, во время которых нужно было не просто двигаться, а ещё и выкрикивать странные слоги и делать пассы руками, «чтобы магия с утра по жилам гуляла». Гермиона пыталась делать всё правильно и быстро схватила судорогу. Невилл на втором приседании плюхнулся в лужу. Драко Малфой стоял бледный, с выражением полной экзистенциальной тоски, еле двигаясь. А рядом первокурсники, малявки лет одиннадцати, задорно орали «УХ!» и прыгали, как заведённые, с явным удовольствием. 07:00. Столовая. После ледяного обтирания у колодца (ещё один обязательный ритуал) и быстрого переодевания всех загнали в столовую. Это был огромный сруб с длинными дубовыми столами и скамьями. В центре стояли чугунные котлы и громадные блюда. Запах был божественный: жареная картошка, каша с маслом, грибы, квашеная капуста, парное молоко. Но здесь хогвартсцев ждал главный шок. Еды не раздавали. Как только дядька Степан свистнул, обозначив начало трапезы, в зале поднялся рёв. Столовая превратилась в поле битвы. Ученики, от первокурсников до выпускников, с гиканьем бросились к котлам. Ловкость, скорость, хитрость и магия (но простая, бытовая: кто-то подставлял ножку, кто-то делал противника на секунду невесомым, чтобы перехватить кусок) — всё пускалось в ход. Хогвартсцы застыли у входа, наблюдая, как здоровенный второкурсник отбирает у тщедушного первокурсника сковороду с яичницей, но тот, не долго думая, бьёт обидника по ноге деревянной ложкой, хватает сковороду обратно и, фехтуя ею как щитом, прорывается к своему столу. – Э... а нам? – робко спросила Сьюзи Боунс. – А вы как все, – сказала подошедшая Мария, аккуратно перешагивая через упавшего в потасовке парня. – Хотите есть – идите и берите. Только совет: не лезьте к большим котлам в центре, там самые голодные старшекурсники. Берите с краёв. И смотрите в оба. Джордж и Фред, обменявшись взглядами полного счастья, ринулись в бой. Через минуту Фред уже отбивал у кого-то тарелку с картошкой, а Джордж, применив школьный опыт уклонения от летящих в него заклятий, ловко стащил с края стола миску с творогом и сметаной. Остальным повезло меньше. Рон, пытаясь пробиться к котлу с кашей, получил локтем в живот от девочки лет двенадцати, которая фыркнула: «Не лезь, новичок!» и скрылась с добычей. Гарри попытался использовать «Акцио» на булку, но его заклинание кто-то легко парировал встречным потоком воздуха, и булка улетела прямо в руки смеющемуся Артёму. – Здесь так не принято, Поттер, – сказал Артём, отламывая ему половину. – Всё своими руками. Или локтями. Гермиона, наблюдая за этим варварством, была в ярости. Она вытащила палочку, нацелилась на целую гору бубликов и чётко произнесла: «Акцио!» Бублики дружно полетели к ней. Но не долетели. Из-за печки выскочил маленький, горбатенький старичок в лаптях и красной рубахе — домовой столовой, Кузьмич. Он махнул ладонью, и бублики замерли в воздухе, а потом аккуратно уложились обратно. – Не-не-не, голубушка, – проскрипел он, качая головой. – Без читерства. Хочешь — иди, бери как люди. А то все тут на заклинаниях перейдут, а я зачем тогда нужен? К концу завтрака хогвартсцы были морально и физически измотаны, но у большинства в руках всё же было что-то съедобное, добытое потом и кровью (у Рона была разбита губа, у Драко — синяк под глазом от случайного локтя). Они сидели за столом и молча жевали, наблюдая, как вокруг них продолжается вялотекущая война за добавку. Джордж, доев свою картошку, взглянул на Марию, которая спокойно доедала кашу, сидя рядом с ним. – И... так каждый день? – спросил он. – Ага, – кивнула она. – Только на обед и ужин драки ещё азартнее. Зато аппетит отличный и реакция развивается. К концу года будешь из положения лёжа пирог из-под носа у семикурсника выхватывать. – Не могу дождаться, – искренне сказал Джордж, и в его глазах горел азарт ученика, принявшего правила новой, безумной игры. А в углу столовой, на своей полке, кот Баюн, доедая принесённую ему кем-то рыбу, наблюдал за новичками и думал, что мудрости в этом году прибудет. Особенно у тех, кто научится завтракать, не потеряв при этом зубов. А это — высшая мудрость.