Из Колдовстворца с любовью (и самогоном)

Зима в тот год решила доказать, кто в лесу хозяин. Началось с тихого, монотонного снегопада, который шёл не переставая три дня. К утру четвёртого дня Колдовстворец проснулся засыпанным по самые стрехи. Окна первых этажей превратились в иллюминаторы, сквозь которые был виден лишь плотный, белый мрак. Снег лежал плотным, непробиваемым одеялом, заглушив все привычные звуки. Ядвига Петровна, выглянув утром из своего кабинета на втором этаже прямо в сугроб, выдохнула струйку дыма и изрекла: – Ну, влипли. Ни уроков, ни прогулок. Сидите, не рыпайтесь, пока не откопаем. А кто скучать начнёт – того на расчистку крыш. Но скучать в Колдовстворце не умели. Особенно когда школа превратилась в гигантскую, белую крепость. Фронт работ №1: Прорыв тоннелей. Первым делом старшекурсники организовали «проходку». Вооружившись лопатами, заговорёнными на скорость, и простой магией разгребания (главное – не перестараться, а то снег на голову обрушится), они начали рыть сеть тоннелей и траншей между основными избами. Через пару часов школа была опутана подземными ходами, как кротовья нора. Хогвартсцы, с непривычки, ползали по ним, красные от усилий, но с азартом первооткрывателей. Рон Уизли, прокопав особенно удачный лаз прямо в столовую из общежития, почувствовал себя величайшим стратегом. Фронт работ №2: Сосульки-клинки. А на поверхности, на заледеневших крышах и бесконечных сугробах, развернулась другая война. Гигантские сосульки, свисавшие с карнизов, достигали метра и более. Их не просто сбивали. Их добывали. И превращали в оружие, валюту и предмет искусства. Витька и Ксюха, естественно, возглавили «сосульковый промысел». Они не просто ломали лёд. Они вырезали. Витька, с помощью нагретого докрасна гвоздя, выжигал на своих сосульках замысловатые узоры, превращая их в ледяные клинки или странные скульптуры. Ксюха предпочитала точность: её сосульки были ровными, как стрелы, и она метко швыряла ими, втыкая в мишени на снегу. За ними потянулись и другие. Вскоре в снежных стенах двора красовалась целая галерея ледяного искусства: от примитивных рожиц до сложного изображения кота Баюна в полный рост. Драко Малфой, к всеобщему удивлению, вырезал изо льда довольно изящного дракона, чем заслужил редкое молчаливое одобрение Артёма. Фронт работ №3: Снеговики-великаны. Но главным проектом стали снеговики. Не те, унылые три шара. Здесь лепили исполинов. Командное дело. Старшекурсники с помощью элементарной магии скатывали гигантские, в рост человека, шары. Младшие таскали «аммуницию»: морковки, угли, старые вёдра. Возле главного вроса вырос целый снежный гарнизон. Был снеговик-богатырь с метлой вместо меча. Снеговиха-кикимора с веником и зловещей ухмылкой из ягод. И, конечно, эпичный снежный дядя Гриша в фартуке, с бутылкой-сосулькой в руке. Над этим последним трудилась вся школа, и когда дядя Гриша вышел посмотреть, он долго молча курил, глядя на своё ледяное подобие, а потом хрипло сказал: «Нос кривой. У меня ровнее». Вечер в снежной крепости. К вечеру, когда силы были на исходе, а тоннели и скульптуры готовы, Ядвига Петровна махнула рукой и объявила «Чрезвычайные зимние посиделки» в самой большой избе. Растопили печь докрасна. Натаскали запасов. И началось что-то вроде снежного пира. Джордж, весь промёрзший, но с горящими глазами, сидел рядом с Марией на грубой шкуре у печи. Он только что проиграл «дуэль на сосульках» Витьке и был этим несказанно горд. – У вас, – сказал он, отпивая горячего чаю с мёдом и перцем, – даже стихийное бедствие – это повод для игры. – А как же? – удивилась Мария, счищая с его волос иней. – Зима – она же не враг. Она – испытание. И если ты прошёл его не со скукой, а с делом, значит, победил. Вот и празднуем. В углу Фред и Джордж пытались научить домового Кузьмича игре в «снежные шашки» на расчерченном углём полу. Тот, ворча, передвигал льдинки и периодически пытался спрятать самую красивую себе за пазуху. А Витька и Ксюха, забравшись на полати, тихо обсуждали план на завтра: как организовать «штурм» самого высокого сугроба на краю леса, используя ледяные клинки как кошки и верёвки из сплетённых лыков. За окном, в абсолютной, давящей тишине снежного плена, гудел ветер. Но внутри, в переполненной людьми, теплом и смехом избе, было тесно, шумно и абсолютно безопасно. Хогвартсцы, уже не гости, а часть этого странного экипажа, переживающего шторм, чувствовали это острее всех. Их не засыпало снегом. Их приняла зима. Со всеми её ледяными клинками, тоннелями-лабиринтами и испытанием на прочность. И они, к собственному изумлению, выдерживали его. Более того — наслаждались. Потому что здесь, в этой занесённой по крышу школе, выживание было не тяжкой повинностью, а самой весёлой и азартной игрой на свете.