Из Колдовстворца с любовью (и самогоном)

Идея пришла в голову дядьке Степану, как обычно, внезапно и громогласно. – Так, коль к маю всё растаяло, значит, пора! Завтра, на рассвете, сбор у ворот! Идём в горы на два дня! Задание: дойти до Козьего Камня, переночевать, не помёрзнуть, не потеряться и не перекормить местного лешего! Снаряжение — по списку! Палатки, спальники, еда! Кто забыл — будет ночевать с кикиморами! Возникший ажиотаж был сродни подготовке к военному походу. Хогвартсцы, уже прошедшие школу зимних вылазок и грязевых боёв, собирали рюкзаки с серьёзными лицами, консультируясь с более опытными колдовстворцами. Главный совет был универсален: «Бери меньше, но нужное. И сало. Всегда бери сало». Распределение по палаткам было делом случая и грубой логистики. Палаток на всех не хватало, поэтому селили по принципу «как влезет». И когда Артём, ответственный за снаряжение, тыкал пальцем в список, его взгляд скользнул между Марией и Джорджем. – Орлова, Уизли — у вас палатка на двоих. Она трёхместная, но третьего нет. Тесновато, зато тепло. Возражения? Они переглянулись. Возражений не было. Только Мария слегка покраснела, а у Джорджа задёргался уголок губ. – Никаких, – сказала она деловито. – В самый раз, – бодро поддержал Джордж. Витька и Ксюха, как самые юные и проворные, получили статус «разведчиков и добытчиков». Их палатку (маленькую, на двоих) они несли по очереди, а в рюкзаках у них, помимо обязательного, лежали рогатка, верёвка, крючья и банка с какой-то подозрительной приманкой «на случай встречи с горным духом». Путь в горы был нелёгким. Тропа вилась вверх по склону, местами исчезая среди камней и бурелома. Дышать разрежённым воздухом было тяжело, но вид, открывавшийся с каждым новым поворотом, стоил того. Бескрайние леса внизу, как зелёное море, и далёкие, сизые вершины впереди. Витька и Ксюха то и дело выныривали из чащи, докладывая о состоянии тропы впереди, о найденном источнике с чистой водой или о следах какого-то зверя. – Медведь прошёл, – доложил Витька, указывая на след на влажной земле. – Недавно. Но он сытый, ягод искал. Не опасный. – Если что, у нас есть банка с рыбой для отвлечения, – добавила Ксюха, похлопывая по рюкзаку. К вечеру добрались до места стоянки — небольшой поляны у подножия огромного, замшелого валуна, похожего на голову лежащего козла — того самого Козьего Камня. Пока старшие разбивали лагерь и разводили костёр, Витька и Ксюха исчезли и вернулись через полчаса с охапкой сушняка и… с гнездом диких лесных пчёл (аккуратно, дымом усыпив пчёл и взяв только часть мёда, оставив основное гнездо в целости). – Для чая, – пояснил Витька, протягивая кусок сот. Ночь в горах наступила быстро и бесповоротно. Темнота была густой, звёзды — ослепительно яркими, а холод пробирал до костей, несмотря на костёр. После ужина (каши с тушёнкой и того самого мёда) все разбрелись по палаткам. В палатке Марии и Джорджа было тесно, как и предупреждали. Два спальника лежали вплотную. Они молча разделись до термобелья (джорджево было магловское, ярко-оранжевое, что вызывало у Марии улыбку) и залезли в свои коконы. Погасили фонарик. Тишина была оглушительной. Только ветер завывал снаружи да потрескивали угли костра. – Холодно? – тихо спросил Джордж. – Немного. А ты? – Да нормально. Пауза. Потом он сказал: – Слушай, Маш… я знаю, что палатку не мы выбирали. И если тебе неловко… – Джордж, – перебила она его, и в темноте её голос звучал спокойно и тепло. – Мы же не в Хогвартсе. Здесь выживают. Греются. Здесь это нормально. Мне неловко было бы, если бы ты из-за глупых условностей мёрз. Подвинься ближе, дурак, тепло идёт. Он подвинулся. Их спальники соприкоснулись. Через тонкую ткань он чувствовал тепло её тела. Это было не эротично. Это было… правильно. Как сидеть у одной печки. Как делить хлеб. – Спасибо, – прошептал он. – За что? За то, что не даю англичанину околевать в моих горах? – она фыркнула. – Это просто здравый смысл. – Всё у тебя просто, – улыбнулся он в темноте. – А иначе жить нельзя. Сложности — они в городе. А здесь — или выживаешь, или нет. Снаружи, у потухающего костра, сидели на вахте Артём и Лиза. И наблюдали, как из маленькой палатки Витьки и Ксюхи доносится приглушённый спор. – …а я говорю, надо было левее, там сухо! – Да там корень торчит, порвёшь палатку! Идиот! Потом послышалось шуршание, и через минуту они вылезли наружу, волоча свою палатку. Аккуратно переставили её на новое, более ровное место, слаженно и молча, как одна машина, забили колышки заново и скрылись внутри. Больше звуков не было. – Эти двое, – покачал головой Артём, – либо поссорятся насмерть однажды, либо будут вместе управлять всем этим хозяйством после Ядвиги Петровны. – Или и то, и другое одновременно, – заметила Лиза. – У них свой контракт. Ночь прошла без происшествий. Утром, когда первые лучи солнца позолотили вершины, все выползали из палаток заспанные, но довольные. Мария и Джордж вышли почти одновременно. Их взгляды встретились, и в них не было ни неловкости, ни смущения. Была лишь лёгкая усталость и тёплое понимание, что они пережили ещё одно маленькое приключение вместе. На обратном пути, уже под ярким горным солнцем, Витька и Ксюха снова шли впереди, выискивая самую удобную тропу. Они о чём-то спорили, но уже без злости, а с азартом. Джордж шёл рядом с Марией, и иногда их руки случайно касались. Никто не отодвигался. Спускаясь в долину, к дымящимся трубам Колдовстворца, Джордж понял одну простую вещь. Этот поход, эта ночь в тесной палатке, не сделали их отношения «официальными» в каком-то хогвартсском смысле. Они сделали их ещё более настоящими. Потому что здесь, среди этих гор и лесов, не было места выдумкам. Была только правда холодной ночи, тепло рядом идущего человека и твёрдая земля под ногами. А всё остальное было просто словами.