Прикосновения чужих рук

Эндрю не проронил ни слова. Он молча забрал ключи от машины с рук Нила, который, в свою очередь, вытащил их из кармана и протянул ему. Все монстры как по команде направились за Эндрю, Джостен же шел позади. Перед тем как подойти к машине, Абрам увидел, как Миньярд что-то шепнул Кевину, и тот уселся на заднее сиденье. Так как мест сзади не осталось, Нилу пришлось, нет, он был вынужден сесть спереди. Всю дорогу к кампусу Эндрю часто посматривал на Абрама, который в свою очередь либо отводил взгляд, либо делал вид, что не замечает, прикрывая шею ладонью. Его мысли были тревожны: он думал о том, может ли тональный крем всё же скататься или не подошёл под его цвет кожи. Думал о том, что скажет Эндрю, думал о том, как неловко ему будет, когда он расскажет правду. Чистую правду. Эндрю надавил на педаль тормоза, и монстры, выйдя, направились к входу в общежитие. Когда они в напряжённом молчании поднялись на свой этаж, Кевин, Аарон и Ники поплелись в комнату. Нил тоже хотел дать дёру, но едва он сделал несколько шагов, чья-то рука резко притянула его к себе за капюшон и отпустила только тогда, когда он повернулся к её обладателю. Перед ним стоял Эндрю, который прожёг его взглядом, а после, сжав его запястье, потянул за собой к лестнице, которая вела на крышу. Джостен едва поспевал за быстрым темпом Миньярда. Видимо, второй был не в самом лучшем настроении, это было куда более чем очевидно. Поднявшись по лестнице, они оказались на крыше. Холодный воздух, как и в прошлые разы, резко дунул в лицо, так что Нил прищурил глаза. Миньярд наконец нехотя отпустил запястье Нила и стремительными шагами добрался до края крыши, где и обустроился. Джостен последовал его примеру и так же сел на край крыши. Эндрю молча достал из кармана пачку сигарет и протянул одну Нилу. Второй не отказался и принял сигарету. Миньярд зажёг сначала свою, а после и сигарету своего любимого, кхм-кхм… Точнее, Нила. Нил на миг задумался, откуда у Эндрю сигареты, но быстро отбросил эту мысль, наслаждаясь сигаретным дымом. Через несколько минут молчание было нарушено холодным голосом Эндрю, в котором можно было услышать нотки ярости: – Ничего не хочешь мне рассказать? – Хочу, – не стал отрицать Нил. – Всё зависит от того, что первее всего ты хочешь услышать. – Правду, – сказал Миньярд, и этого было достаточно, чтобы понять: он хочет знать правду. Всю правду, начиная с самого начала. – Моих родителей звали Натан и Мэри. Как ты мог догадаться, в честь отца меня и назвали. Отец мой был Балтиморским мясником, именно так его и прозвали. А если начистоту, то он был мафией клана Весниски, многим давал в долг, но если должник не отдавал ему долг, то он жестоко расправлялся с ним. Любимым его предметом пыток был его топор, откуда и пошло прозвище. Мать моя так же была из клана мафии. Её выдали замуж за Натана. В этом браке она была несчастна, но в конце концов появился я. В возрасте семи лет я впервые вышел на поле экси и взял клюшку в руки. Я играл в малой лиге, и моя мать всегда громко болела за меня на трибунах. В возрасте 9–10 лет я познакомился, а точнее, меня познакомили с Рико и Кевином, которые находились под опекой Тетудзи. На наших глазах мой отец прикончил какую-то бедняжку. Для нас, маленьких детей, это навсегда останется в памяти. В день моего десятилетия я и моя мать сбежали от моего отца. На протяжении восьми лет мы меняли внешность, страны, города. Часто убегали от людей отца. А когда мы оказались в Калифорнии, пуля отца всё же задела мою мать. В конце концов она скончалась на пляже в нашей машине. В ней я её и поджёг, а останки закопал под землю. В отчаянии я переехал в Милпорт, где и стал учиться, а также снова вышел на поле. Когда я снова держал клюшку в руках, постоянно думал о матери: если бы она была жива, места бы на мне живого не оставила. И всё же я оказался здесь. Недавно звонил дядя Стюарт, брат мамы, и сказал, что Натана Весниски прикончили заточкой в тюрьме. – Нил не смог сдержать улыбки, доставшейся от отца. Если бы он посмотрел на себя в зеркало, то несомненно бы увидел в отражении не себя, а отца. Он либо бы скорчился в спазмах, либо же его вырвало. Про одну вещь он всё же умолчал, а именно про Эвермор и свои о-о-очень «весёлые» каникулы. Он надеялся, что Эндрю не спросит его про то, что будет трудно ответить, но, видимо, удача сегодня была не на его стороне. – А что насчёт этого? – Эндрю пальцем указал на цвет его волос. – Краска смылась, а красить снова я не стал. В этом больше нет смысла. Эндрю пожал плечами и не стал расспрашивать. За это Нил молча поблагодарил его.

***

Докурив, каждый из них побрёл в свою комнату. Время уже перевалило за восемь часов вечера. Нил сходил в душ, поужинал и лёг спать. На удивление, сон пришёл быс тро, и его мир погрузился во мрак.