Жажда прелести желанья

В стенах школы проводится особое мероприятие: школьная ночь. В рамках него 9-11 классы должны проходить различные квесты, а учителя – стоять на своих постах и следить за детьми. Завуч начальных классов Марина, по совместительству учитель истории, сидит в своём кабинете одна. Ростом она высокая, одевается нейтрально, но красиво, носит каблуки. Её причёска представляет собой аккуратную укладку с уже седыми прядями, обрамляющими лицо. Основная масса собрана сзади в небрежный длинный хвостик из отросших, крашенных когда-то в красный цвет, волос. На её пост пришла замена в виде какого-то 11-ти классника, но даже несмотря на это, из школы выходить было запрещено до 23:00. Она распустила хвост и прилегла на стол, вспоминая, как когда то именно по совету мужа пришла работать в эту школу. – Не прошло и года, как он умер. – еле слышно прошептала Марина. Сознание было спутанным, хотелось вновь вернуть то время, быть любимой, не погружаться с головой в работу, а дома готовить не только для себя. Секунды тянулись минутами, уснуть, когда в школьных коридорах творится кавардак – было невозможно, давили на мозг и депрессивные мысли. Дошло до размышления на тему того, зачем вообще жить до такого преклонного возраста (ей всего 53). Неожиданно, кто-то коснулся её плеча, нежно, дабы ощутить кожу под тонкой тканью, а не потревожить её. Марина вздрогнула, приподнясь, видит свою коллегу – Марию, она тоже завуч по воспитательной работе, только уже старших классов, является учителем русского языка и литературы. Как факт, рост около 165-ти, младше Марины на три года, волосы - слегка кудрявые, по лопатки, желтоватого оттенка. Одевается стандартно, как обычные люди: комплекты из кофт, штанов, юбок, иногда носит очки. В отличие от Марины, у неё есть муж и ребёнок лет 8-ми. Они были коллегами, довольно неплохими друзьями, хотя виделись за стенами школы не часто. — Прости, что напугала, — тихо сказала Мария. Её голос, обычно такой уверенный и звонкий на собраниях, сейчас звучал приглушённо. — Мальчик около 204-го кабинета сбежал к десятиклассникам, я иду искать замену... А тут свет горит. Заглянула. Марина кивнула, машинально пытаясь пальцами собрать рассыпавшиеся по плечам красные пряди. Её движение было слегка жалким, и Мария увидела в нём ту усталость, которую и сама носила в себе годами, скрывая от всех. — Всё в порядке, просто... Задремала, — пробормотала Марина, но её покрасневшие веки и влажный блеск в глазах, говорили об обратном. Мария не стала делать вид, что верит. Она подошла к столу и прислонилась боком, глядя в тёмное окно, в котором отражалась их смутная пара. — У меня дома муж уже спит, наверное. Сына к бабушке отправили, — вдруг, ни с того ни с сего, сказала Маша. — Говорит: "Отдохни, раз есть такая возможность". Не уверена что отдых — это бегать по ночной школе и искать потерявшихся подростков. Она замолчала. Давление тишины стало физическим. Оно выжимало наружу те слова и мысли, о которых днём даже подумать было странно. — Знаешь, а я иногда завидую твоей тишине, — продолжила Мария, не глядя на коллегу. — Не молчанию, а именно... Тишине... У меня её нет. Дома — семья, их заботы, их шум. Здесь — ответственность, чужие проблемы. А где я? Где та самая Маша, которая... Которая могла целый день молчать, просто наслаждаясь жизнью? Она обернулась. Марина смотрела на неë, будто впервые видела. В её взгляде не было осуждения, только понимание. — А я завидую твоему шуму, — выдохнула та. — Потому что в моей, как ты говоришь, тишине, слишком громко звучит эхо. Эхо от шагов одного человека, которого уже нет. Слова повисли в воздухе, обнажив ту самую пропасть одиночества, которая виднелась под ногами у обеих, несмотря на различие их жизней. Мария медленно, будто против своей воли, протянула руку. Её пальцы, тёплые и живые, коснулись серебряной пряди волос у виска Марины, поправив её за ухо. Жест был бесконечно нежным, но в нём чувствовалось что-то иное, жажда самого контакта, подтверждения, что они обе живы, из плоти и крови. — Мы с тобой чем-то похожи, ты так не думаешь? — прошептала Мария. Вблизи неё пахло кофе и выветренным ароматом духов. — Мы обе, так много отдали этому месту... А оно нам что? Потрёпанные нервы и недосып? Я устала, Марин... Марина замерла. В её груди что-то сжалось, и растаяло. Она больше не думала, не понимала, к чему это идёт. Вся измученная тоской по такой чудной, но утраченной нежности, потянулась к теплу чужой руки, к этому голосу, к чужим, манящих свим запретом, губам. Мария, увидев эту жажду в глазах коллеги, саму себя не поняла и не остановила. Она так-же утонула в этой давящей тяжести ночи и наклонилась ещё немного. Поцелуй не был страстным или желанным. Он был вопреки всему, возрасту, правилам, семейному положению, здравому смыслу. Это было просто прикосновение губ к губам, суховатым, слегка дрожащим. Мягкое, вопросительное касание, длившееся всего несколько секунд. В нём была вся утраченная нежность, вся тоска по простому теплу, без обязательств. Мария медленно отстранилась первой, но резкое осознание произошедшего, вернуло еë в реальность. Она отпрянула от Марины рывком, как от огня. В кабинете снова воцарилась тишина, но теперь она была другой. Полной невысказанного, вопросов, на которые нельзя ответить внятно. — О Боже, прости, я не хотела... Я... Я видимо не в себе... — беззвучно прошептала Мария, прикасаясь, но не стирая поцелуй со своих губ. В её глазах читалась полная растерянность, не понимание и куча вопросов. Почему она сделала это, почему другая приняла её, почему, они обе, взрослые и гетеросексуальные женщины, совершили такое откровение на рабочем месте? Марина не отреагировала. Она не осознавала до конца, что произошло, но прикрыла глаза, стараясь запечатлеть это мимолётное и безумно запретное ощущение. Оно уже уходило, оставляя после себя смущение, смешанное со странным облегчением. Из коридора донёсся топот ног, который не был слышен ранее, за оглушительными мыслями, и тем мягким прикосновением. Мария выпрямилась, вновь став завучем. — Мне... Нужно идти искать... Того потерянного мальчика, или... Замену, неважно, — сказала она, голос был хрипловат, но уже обрёл привычную твёрдость. Марина кивнула, глядя ей в спину. — Да, иди. Дверь закрылась. Марина осталась одна, она поднесла кончики пальцев к своим губам, потом провела ладонью по лицу, сметая следы былой слабости.