Fleur Narcotique

Глядя на Бачиру напрашивается только одно: ахуенным он будет визажистом. Вон с каким усердием пудрит свой курносый носик, да замазывает черноту под глазами! Процесс это довольно интимный, как думается Исаги, такой по-своему домашний и сокрытый от глаз посторонних. На улице бесцеремонно тычут пальцем в их сторону, беспокойные матери прикрывают детям глаза, а подобные им с Бачирой дёргаются, потому что от одного флёра, тянущегося за ними, начинается ломка. В целом, похуй. Не их проблемы. Их проблемы — это найти себе дозу не вечерок, да кайфануть как следует. У Исаги задача куда проще — свою он уже нашёл, и сейчас наблюдает, как она ковыряет палкой землю на детской площадке, выискивая артефакты в виде всяких жучков-паучков, чтобы потом протянуть их с гордостью прямо в лицо Йоичи. Чем бы дитя не тешилось, как говорится… Приятно припекает солнышко, поют птички, по небу плывут пушистые облака — так и не скажешь, что весят они несколько тонн. Да и по Бачире не скажешь, что за его наркостаж по-хорошему государство должно выделить льготную пенсию — до того резво копашится, присвистывает, и тоже, кажется, радуется тёплому денёчку. Приятно видеть, что не мучается на отходах, не стукает зубами друг о друга. Идёт на поправку. Не сказать, что от пагубной привычки, — от образа жизни, — он отказался, но юзать стал меньше в разы. Теперь, в теории, чисто гипотетически, можно даже спланировать отпуск за пределами токийских высоток. И состояние его уже вроде как позволяет, и деньги можно попробовать отложить. Несколько раз в неделю приходит медсестра и ставит ему капельницу, что чистит организм от всякой дряни, накопившейся за период употребления. Бачира, конечно, сопротивлялся поначалу — это ж надо лежать тихо, минимум полчаса. Не рисовать, не носиться по квартире под музыку из сомнительного аудио ресурса, а именно лежать и не мешать выполнять медсестре свою работу. Кошмар. Потом привык: начал робко заводить с ней диалоги, сначала на отвлечённую тематику, затем постепенно посвятил её в свою наркотическую историю (не без помощи Исаги, который всё это время сидел рядом на стульчике и помогал восстановить хронологию событий). Тоже нихуя себе прогресс! Вещества забирают помимо твоего здоровья и денег ещё социальные навыки. Трудно заговорить с тем, кто с подобным сталкивался только косвенно. Но Багира смог. Он герой. — Ты герой! Самый настоящий! Именно это Исаги ему и говорит, наблюдая за постепенно убывающей в инфузионном мешке жидкостью. В ответ получает лишь усталый кивок и слабую полуулыбку. Курить свои излюбленные косяки он теперь старается не на глазах у Бачиры. Говорить чаще о совместном будущем, о путешествиях, о самых безбашенных мечтах и ностальгии по несостоявшейся спортивной карьере. Не даёт заскучать — при любой возможности суёт в руки приставку или выводит подышать влажным вечерним воздухом. Рассказывает о далёких и холодных звёздах, о Луне. На ночь (хоть Бачира и упирается), что-то читает. Иногда романы, иногда детективы. Мегуру быстро засыпает и мило дёргает, справедливости ради, уже чистым ото всякого порошка кончиком носа. И чего тогда упирался…? Раньше на вопрос «куда бы ты хотел поехать?» Бачира без раздумий отвечал — «туда, где легализована наркота». Теперь же он, к большому удивлению, отвечает совсем иначе. — Ну так вот, Бачира, куда бы ты хотел поехать? — Туда, где будешь ты, Исаги. Исаги, естественно, в миг делается таким довольным. Честно, он и сам не прочь уехать, улететь, уплыть далеко-далеко, просто чтобы было меньше соблазна на всякую дрянь, к которой до безумия легко привыкнуть. — Как закончишь курс лечения, собирай чемоданы, я покажу тебе, что такое настоящий экстаз! Бачире остаётся лишь просиять и довериться таким нужным в данный момент словам.