Fleur Narcotique

Я зову тебя домой, а ты забыл туда дорогу.

***

… Сегодня Исаги, мягко сказать, заебался. И вчера. И позавчера. Окей, здесь стоит немного отмотать назад. Как мы знаем, зависимость не приходит одна. Она закономерно тащит за собой всякие штуковины по типу появления новых лиц в кругу общения — употребления, — дырок на зубах и ухудшения показателей крови. Бачира на такой расклад срёт с высокой колокольни. Ему он в какой-то степени даже симпатичен. Был один, был зажат, ипохондричен и тревожен, а теперь — бац! И уже вусмерть накурен и весел. Да ещё и единомышленниками обзавёлся — сказка, если так подумать, не иначе. Бачиру принимают, Бачире заботливо кладут в рот таблеточку, Бачиру гладят по головке и дрожащими руками протягивают стакан воды. Не пиздят ногами по лицу, не кличут чудиком. Ого. Интересно наркота жизнь на сто восемьдесят поворачивает. Наркота и к ней причастные, пардон. Ну и что по итогу то? Один такой причастный и рушит устоявшуюся наркоидиллию жизни Йоичи Исаги и Мегуру Бачиры. Шприц у него, судя по всему, в вену на очке воткнут. В ту, что раздувается до размеров грецкого ореха при малоподвижном образе жизни. Хорошо, в простонародье — в геморрой. Живёт себе, лижет, колет, нюхает и даже не подозревает, что геморроем в чьей-то жизни он служит сам. Здоровенным таким, не поддающимся ничему, кроме хирургического вмешательства. Исаги этот тип не понравился почти сразу — морда у него какая-то безучастная, глаза пустые, а от высокомерия и манеры общения и вовсе наизнанку выворачивает. Приходилось периодически напоминать себе, что для Мегуру он, видимо, важен. Что Мегуру долго находился один, что у него страшный голод по нахождению в обществе, пускай и не очень лицеприятных людей. Глоток холодной воды, вдох-выход и вроде как уже спокоен. Повторялось такое не единожды. Ёжик кололся, но продолжал трахать кактус, ха-ха. Лишь бы его Мегуру никто не трахал. Даже если потом всучат в качестве награды нетронутый зиплок. Йоичи мальчик самостоятельный — сам достанет. Он нервно теребит край свитера и в хрен знает какой раз за этот вечер слушает мерзкий голос автоответчика. «Абонент временно недоступен, перезвоните позже» — повторяет в унисон с женским голосом в телефонной трубке и устало закатывает глаза. В башку лезут все самые ебанутые исходы, в том числе и летальный. Свой, Бачиры, причастного. Не дай ж Бог подведёт сюжетная наркоброня. Ринуться искать куда, в полицию? Типа: драсьте, я, Йоичи Исаги, человек в розыске, разыскиваю своего непутёвого бойфренда? Глупость какая. Сам объявится. Наверное. Если совесть проснётся. Что касается таинственного незнакомца-причастного — звать его Отоя. Отоя Эйта. Тот ещё мудак — это вы уже поняли. Очень уж он любит как ниндзя-неудачник выхватывать только-только осевшего где-то Бачиру и тащить в свой наркопритон под предлогом «раскумариться и отдохнуть». А иногда и безо всяких предлогов, например как сегодня, вчера и позавчера. Исаги спит исключительно под комбо из травки с мелатонином, поэтому видно и не слышит, как три дня подряд его благоверного за ноги вытягивают из-под одеяла и с утра пораньше куда-то тащат. Проснулся, а Бачиры уже и след простыл. Единственное напоминание — капля кровавой слюны на подушке из-за обострившегося парадонтита. Он прекрасно знает, что если крышу не снесёт, Бачиру Отоя во всех смыслах не тронет. Тип безобидный, но бесячий — этого у него не отнять. Знал бы Исаги где именно находится его наркобогодельня — без промедлений бы примчался. А пока остаётся только ждать. Бачира всегда возвращается. Возвращается и въёбанный маячит своей дурной улыбкой с кровоточащими дёснами. Просто сегодня задерживается. Да, просто задерживается, Исаги угодно думать так.

***

Исаги успел выкурить верный косячок, ахуеть от черни под собственными глазами, от неестественного цвета белков; отжался двадцать раз по три подхода, столько же присел, а телефон с домофоном так и играли в молчанку с ним и его воспалённым мозжишком. Ну где же ты, Бачира? Видимо, всё же в какой-то жопе. Ну нет, не в этом смысле… Ладно, проехали. Жопы разные бывают, а он — точно не в физической, вот! Самое ебануто-бесячее — это то, что Исаги знать не знает хотя бы приблизительное месторасположение обители Отои. Знает, что она носит какое-то дибильное название. Что-то, связанное с тюрьмами и синим цветом. На этом всё. Ну и хуйня. Хочется верить, всем сердцем хочется, что Мегуру как собака, что по звёздам может найти свой дом, не попадаясь на ловушки браконьеров или множество развилок. Его Мегуру такой. Припизднутый, но внимательный. Даже когда на ногах еле стоит, всё равно как-то умудряется противостоять вот этому бесячему «ну давай ещё занюхнём, че ты как детсадовец». Его Мегуру не станет играть на нервах как капризная дура. Его Мегуру верный и заботливый. И верный и заботливый, конечно, по-своему, но Исаги мысленно просит у вселенной знак, подтверждающий правильность его мыслей. Зажмуривается, зарывается руками в волосы и слышит доносящийся из прихожей домофонный звонок. Через минуту на пороге стоит его Мегуру и всё так же лыбится по все свои окровавленные тридцать два. — Он заебал ныть, что к тебе хочет. Вишь, как дорожит тобой, принимай подарочек, — сдавленно говорит держащий под руки Бачиру Отоя и тоже как-то едва заметно улыбается. Ну, иногда, особо буйным пёсикам требуется надзиратель, что ж…