Все впереди

Катя проснулась от того, что машина остановилась. Сначала она не сразу поняла, где находится. После сна сегодняшние события казались чем-то нереальным, но рядом с ней сидел крепко спящий Андрей. Его рука по-прежнему лежала в ее ладони, пальцы расслабились, но не разжались до конца.    Машина стояла у обочины, чуть в стороне виднелось кафе, больше и аккуратнее, чем то, где они останавливались в первый раз. Коля уже вышел из машины и с удовольствием потягивался в нескольких метрах от нее, но к зданию кафе не спешил – ждал остальных.    Роман все еще сидел на переднем сиденье и крутил в пальцах мобильник. Он почувствовал ее взгляд и повернулся к ней: – Я предложил сделать паузу и перекусить. Мы по дороге на Валдай останавливались в кафе той же фирмы – было неплохо.   Катя согласно кивнула и хотела было разбудить Андрея, как Малиновский вдруг поднес палец к губам и показал глазами на дверь. – На пару слов? – произнес он беззвучно и тихо выбрался из машины, стараясь не шуметь.   Катя осторожно высвободила руку из ладони Андрея – он чуть нахмурился, но не проснулся. Она выскользнула из машины и прикрыла дверь, стараясь не хлопнуть.   – Кать, у меня к тебе один вопрос. И на всякий случай – я просто интересуюсь, чтобы знать, к чему быть готовым. Следующая остановка, очевидно, будет у твоего дома на Соколе. Николай выйдет, я сяду за руль. Ты тоже выйдешь или поедешь с нами?   Катя растерялась. Когда она думала о приезде в Москву, в голове все казалось совершенно очевидным – конечно же она поедет вместе с Андреем к нему домой. И останется с ним. Как же иначе после всего, что она узнала? Но когда Малиновский задал вопрос вслух, все вдруг перестало быть таким простым и однозначным.   – Послушай, Кать, – Малиновский улыбнулся, но какой-то блеклой, не веселой улыбкой. – Я не давлю, решать все равно тебе. Просто…     Он на секунду отвел взгляд, потом снова посмотрел на нее.   – Я не знаю, о чем ты договорилась с родителями. Но я прекрасно вижу, как вы сейчас с ним друг на друга смотрите. И как он тебя каждый раз ищет взглядом, когда просыпается.    Катя невольно вспомнила это – и кивнула почти незаметно.   – Палычу было бы гораздо спокойнее, если бы ты поехала к нему домой.  Я просто немного нервничаю, как он отреагирует, если проснется дома, а тебя рядом нет. И нет никакого свидетельства, что ему это все не приглючилось. Понимаешь?    Катя не сразу нашлась, что сказать. Она опустила взгляд и сунула руки в карманы куртки.   Конечно, Малиновский был прав. И не только в том, что Андрей каждый раз искал ее взглядом, когда просыпался. Катя и сама это видела. Видела, как он держит ее за руку даже во сне, как чуть заметно расслабляется, стоит ей оказаться рядом, как будто только тогда по-настоящему верит, что все это не привиделось ему, не приснилось, не оказалось очередной жестокой шуткой Леса или собственного измученного воображения.   Но дело было не только в Андрее. Она и сама не хотела уходить. Не хотела выходить на Соколе, подниматься в родительскую квартиру, объясняться там с Лизой и Натой, ложиться там спать в свою кровать и снова думать, думать без конца обо всем, что узнала за эти сутки. О Лесе. О снах, в которых она встречалась с Андреем. О том, как он жил все эти месяцы. О том, как легко она снова могла его потерять. После всего этого мысль о том, чтобы просто попрощаться у подъезда и сказать что-то вроде «Созвонимся», казалась почти нелепой. Неправильной.   И все же от прямого вопроса стало не по себе. Потому что в голове все это действительно выглядело гораздо проще. Ехать с Андреем к нему домой, остаться рядом, присмотреть, чтобы поел, лег, выпил что-нибудь горячее. Внутри это было решено уже давно, еще там, в машине, может быть даже раньше, у озера, когда она увидела его живым и вдруг поняла, что уже не отпустит.   Но стоило произнести это вслух – и все сразу менялось. Это уже было не просто чувство, не просто порыв, не просто желание быть рядом. Это становилось поступком. Выбором. Тем самым выбором, после которого назад уже не очень получится. И, наверное, папа именно вот это и имел в виду, когда прощался с нею.   Катя подняла глаза на Малиновского.   – Я поеду с вами, – сказала она тихо, но без колебаний. Потом, чуть помедлив, добавила: – Конечно, поеду.   Роман смотрел на нее внимательно, как будто ждал, не передумает ли она в следующую секунду. Но Катя не отвела взгляда.   – Я и сама этого хочу, – призналась она уже тише. – Не только из-за него. Мне тоже будет… неправильно иначе.   Малиновский коротко кивнул. Не с облегчением даже, а как человек, который услышал именно то, на что и надеялся.   – Ну и хорошо, – сказал он так же негромко. – Тогда и мне будет спокойнее. А то мало ли что.   – Мало ли что? – неожиданно раздался голос Андрея. – Ром, ты чего затеял?    Катя вздрогнула и обернулась.   Андрей стоял с другой стороны машины и смотрел на них с сонным, растерянным видом. Он, похоже, только что проснулся и вышел почти на автомате – волосы растрепаны, взгляд еще не до конца сфокусирован. Он чуть поежился, как будто на улице было прохладнее, чем он ожидал, и на секунду прикрыл глаза, будто это простое движение требовало усилия.   Катя сразу почувствовала – что-то не так. Не резко, не пугающе, но… не так, как было еще час назад. Он стоял ровно, но чувствовалась какая-то вязкая заторможенность.   – Андрюх, хорошо, что ты проснулся! – не моргнув глазом ответил Роман. – А затеял я то, что в тебя нужно так или иначе втиснуть ужин. Даже если ты будешь капризничать и кидаться кашей.    – Один пирожок вместо завтрака и обеда – это маловато, – поддержала Катя, уже подходя ближе и всматриваясь в лицо Андрея.   – А он еще и вчера ужин пропустил и, могу поспорить, обед тоже, – нарочито вредным голосом добавил Роман.    Андрей явно смутился, чуть поморщился и потер лицо, пытаясь проснуться: – Да иди ты, Ром… Голос прозвучал ниже и глуше обычного, с легкой хрипотцой, которую он, похоже, сам не заметил.   – Знаю, Андрюх, прием запрещенный, но действенный, – невозмутимо продолжил Малиновский.   Андрей покачал головой, будто хотел что-то возразить, но передумал. Вместо этого он глубже вдохнул и на секунду прикрыл глаза, как будто собирался с силами просто чтобы продолжить разговор.   Катя подошла ближе и, не задумываясь, коснулась ладонью его лба.   Он чуть удивленно посмотрел на нее, но не отстранился – только задержал взгляд, словно пытаясь понять, что она делает.   Лоб был слишком горячий.   Катя не убрала руку сразу. Провела пальцами чуть в сторону, к виску, как будто проверяя себя, не ошиблась ли. Нет, не ошиблась.   – Андрюш, у тебя температура.   Андрей едва заметно поморщился.   – Да нормально все, – отмахнулся он почти автоматически. – Просто не выспался.   – Угу, – тут же отозвался Роман. – А еще не ел, не спал и по лесам шастал в мокрой одежде. Прям классический рецепт здоровья.   Андрей коротко глянул на него, но спорить не стал. Только снова провел рукой по лицу и чуть сильнее потер висок.   Катя взяла его за другую руку и потянула в сторону кафе: – Пойдем. Надо хотя бы поесть и выпить горячее.   – А потом заполировать таблеткой ибупрофена, у нас точно остались, – поддакнул Роман. – Если повезет, забьешь эту простуду сразу.   Андрей на секунду закрыл глаза, как будто спорить у него не было ни сил, ни особого желания, но потом со вздохом кивнул.   Внутри было тепло, даже чуть душно. После прохладного воздуха это тепло накрыло почти сразу.   Катя на секунду задержалась у входа, оглянулась на Андрея. Он вошел следом, на секунду остановился, огляделся, потом прошел дальше и сел за стол, который выбрал Роман. Катя села рядом.   Роман с Колей уже направились к стойке.   – Мы сейчас возьмем что-нибудь нормальное, – бросил Малиновский через плечо. – И даже не начинай.   Андрей коротко усмехнулся: – Ромыч, я еще ничего не сказал.   – Вот и не начинай, – усмехнулся Роман.   Катя посмотрела на Андрея внимательнее. В тепле это стало заметнее – щеки у него горели, и это совсем не вязалось с той бледностью, которую Катя видела пару часов назад. Взгляд время от времени «уходил», как у человека, которого клонит в сон, но он держится.   – Голова болит? – тихо спросила она.   – Есть немного, – ответил честно. И тут же добавил: – Не критично.   Несколько секунд он просто сидел так, глядя на стол, потом снова перевел взгляд на нее.   – Ты не обязана со мной возиться, – сказал он негромко. Без раздражения. Скорее как факт.   Катя нахмурилась, подбирая слова, но все приходившее в голову звучало как-то глупо и пафосно.    – Я очень по тебе соскучилась, – произнесла она наконец.    Андрей тихо выдохнул, почти незаметно, и уголок губ чуть дернулся в улыбке.   – Аргумент.   В этот момент вернулись Роман с Колей, неся подносы, и Катя помогла расставить тарелки с омлетом и стаканы с чаем.   Несколько минут они ели почти молча. Андрей ел без особого аппетита, но свою порцию все-таки доел. Катя только начав есть почувствовала, насколько проголодалась. Коля сосредоточенно разбирался со своей порцией, время от времени поглядывая на остальных. Роман же ел быстро, то и дело поглядывая на мобильный.   – Ждете звонка? – полюбопытствовал Коля, чтобы разбить тишину.   – Скорее, надеюсь не забыть позвонить, – фыркнул Малиновский. – Если важно – одной милой девушке. На трассе связь плохо ловит, а когда мы доберемся, будет уже поздновато. Так что я, пожалуй, пойду сейчас звонить.   Он сунул в рот последний кусочек омлета, накинул куртку, подхватил в одну руку стакан, а в другую мобильный и направился к выходу. С полпути он вернулся, вынул из кармана блистер с таблетками и положил перед Андреем. Потом махнул официантке, мол, стакан он вернет, и вышел на крыльцо кафе.   Андрей на это никак не отреагировал – он молча грел ладони о стакан с чаем.    А вот Кате от этого поведения Малиновского стало весело и спокойно – Роман в своем репертуаре, будто ничего странного и страшного сегодня не происходило. Вот же крепкие нервы у человека! По тому, как переглянулся с ней Колька, он подумал о том же.   Коля первым нарушил паузу, чуть отодвинул тарелку и взялся за чай.   – Неплохо тут, – сказал он, скорее чтобы сказать хоть что-то.   Катя кивнула, не отрывая взгляда от Андрея. Тот неопределенно пожал плечами.    – Андрей, – не выдержал Колька через пару секунд, – а вы не знаете, кому Роман сейчас звонит?   – Понятия не имею, – ответил Андрей машинально. И только потом повернулся к нему: – А вам какая разница?   – Ну… Я хотел узнать, как там Вика… – смущенно выдавил Коля, стремительно покраснев до кончиков ушей.   Андрей на секунду задумался, потом кивнул: – Клочкова? Нормально. Отец оставил ее секретарем. Но мы с ней мало общаемся.   Катя посмотрела на Колю с удивлением. Столько всего произошло, столько всего перевернулось, а он… все еще про Вику. Хотя… Она ведь сама продолжала любить Андрея все это время.    Она чуть качнула головой, но без упрека – скорее с каким-то тихим, почти добрым недоумением.   – Коль, ты серьезно? – спросила она негромко.   Коля смутился еще сильнее.   – Ну а что… – пробормотал он, уткнувшись в чашку. – Интересно же.   В этот момент Андрей потянулся за стаканом, сделал глоток, поставил его на стол и провел рукой по лицу. Катя почувствовала, что его снова клонит в сон.    Он оглядел стол, задержал взгляд на пустых стаканах.   – Поехали? – сказал он негромко. – А то я сейчас тут вырублюсь.   Коля тут же кивнул, с готовностью отодвигая стул. Катя поднялась следом. Андрей на секунду задержался, собираясь с силами, потом медленно встал.   К выходу он шел чуть медленнее остальных. Не настолько, чтобы это бросалось в глаза, но Катя все равно поймала это – и сама незаметно подстроилась под его шаг.   Когда они вышли на улицу, Роман говорил с кем-то по телефону. Он увидел их и кивнул с той самой легкой, привычной улыбкой, с которой он обычно заигрывал с моделями, но Катя была готова поспорить, что еще мгновение назад он не улыбался и что говорил он по телефону о чем-то очень серьезном.    Пока они рассаживались, Роман закончил разговор, быстро заглянул в кафе, чтобы вернуть стакан, и сел на свое место, когда Коля уже заводил мотор.   – Ну, значит, следующая остановка – Москва! – бодро произнес он.   Машина тронулась.   Андрей откинулся на спинку сиденья и на секунду прикрыл глаза, как будто просто перевести дух. Потом открыл, провел рукой по лицу, посмотрел вперед – и снова закрыл.   Катя не сразу взяла его за руку. Сначала просто сидела рядом, наблюдая. Потом все-таки осторожно коснулась его пальцев. Он ответил почти сразу – на ощупь, не открывая глаз. Сжал ее ладонь, придвинулся чуть ближе, а потом поднес ее пальцы к губам.   Его губы были теплыми и чуть сухими. Он не спешил, не делал из этого жеста ничего значительного – просто задержал ее руку у лица, как будто так ему было легче. У нее на секунду перехватило дыхание. Все, что было раньше – разговоры, сомнения, дорога – вдруг отступило куда-то в сторону.   Она осторожно повернула кисть, переплела пальцы с его. Он ответил – уже почти во сне, крепче, чем раньше, и ближе. Его дыхание стало глубже. Ровнее. Иногда сбивалось на вдохе, будто он все еще пытался держаться, но уже не мог.   Катя провела большим пальцем по его руке, медленно, почти машинально. Кожа была горячей. Это пугало – и одновременно странно успокаивало, потому что он был здесь, живой, настоящий.   Она чуть наклонилась к нему, чтобы ему было удобнее, и на мгновение замерла, прислушиваясь – к дыханию, к этому теплу, к тому, как он держит ее руку.   Мысли расползались, теряли форму. Оставалось только это ощущение – он рядом, и она может его коснуться. Она еще немного крепче сжала его пальцы, словно на всякий случай, и закрыла глаза.   Через несколько минут она тоже уснула. Напоследок успев подумать, что дома перед сном нужно уговорить его выпить чай с малиновым вареньем – мама сказала, что положила в сумку пару баночек.   Проснулась она от того, что тихо хлопнула дверь, потянуло холодом и кто-то слегка потормошил ее за плечо. Она рефлекторно сжала руку Андрея и только потом открыла глаза.    – Пушкарева, – услышала она громкий шепот Коли. – Давай прощаться.    Катя моргнула, пытаясь собраться. За окном было темно, знакомый двор освещали редкие фонари. Она уже собиралась ответить, когда почувствовала, как в ее ладони чуть сильнее сжались пальцы.   Андрей дернулся, будто выныривая из сна, потом нахмурился.   – …что? – тихо, хрипло спросил он, еще не проснувшись до конца.   Он открыл глаза и повернул голову к Кате. Несколько секунд просто смотрел на нее, как будто пытаясь понять, где находится и что происходит, потом кинул взгляд в окно и вздохнул.   – Твой двор? – уточнил он, уже более осмысленно.   – Да.   Андрей отпустил ее руку и на секунду зажмурился, собираясь.    – Кать, я ведь даже твой новый номер не знаю… Ты позвонишь?    Она покачала головой: – Я с тобой поеду.   Он не сразу отреагировал. Смотрел на нее несколько секунд, а потом удивленно переспросил:   – Со мной?     Катя кивнула.   – Если ты не против.   Он смотрел на нее, не двигаясь.   Потом чуть подался ближе, нашел ее руку и сжал – крепко, почти резко, будто боялся, что она передумает.   Только после этого выдохнул:   – Тогда поехали, я…   – Все, Пушкарева, я пошел, – перебил его Коля. – Тут уже холодно стоять. Как доедете – позвони. Ну и вообще, если что – звони.   – Обязательно, позвоню. Пока, Коль! – она закрыла дверь и снова повернулась к Андрею.   Он собирался что-то сказать, но вместо слов только устало выдохнул и прикрыл глаза.   Роман уже завел мотор, и через пару секунд машина тронулась.   Катя смотрела в окно на вечернюю Москву. Поток машин тянулся сплошной линией, фары слепили, светофоры то задерживали, то снова отпускали вперед. Все было слишком знакомым — и при этом как будто не совсем настоящим. Ощущение нереальности усилилось, когда Малиновский подъехал к дому Андрея и сразу направил машину вниз, в подземный паркинг. Здесь стало тише, гулко, свет ламп резал глаза после улицы.   Они забрали вещи из багажника, кроме сумки Романа – тот сказал, что заберет ее позже – и поднялись в квартиру Андрея.    Андрей почти не говорил, только пару раз провел рукой по лицу, пытаясь взбодриться и не уснуть на ходу.   – Так, Палыч, – тут же начал Малиновский, – давай без геройства. Сейчас меряешь температуру, потом чай – и спать. У тебя программа минимум – оклематься до понедельника.    Андрей согласно кивнул, нашел градусник в аптечке и сонно наблюдал, как Катя достает банку с вареньем из сумки. Когда градусник запищал, он посмотрел на дисплей и едва заметно поморщился.   – И как твое «нормально»? – тут же спросил Роман.   – Оно нормально, Ром. Не нагнетай.   Катя забрала градусник и посмотрела сама: – 38.4. Значит, нужно будет выпить еще таблетку после чая. Андрей, может все-таки съешь пирожок, чтобы не на голодный желудок?   Андрей поморщился, но спорить не стал. Выпил чай с парой ложек варенья, задавил в себя половину пирожка. Снова сделал глоток горячего чая и на секунду закрыл глаза, будто просто от тепла.   Роман молча положил рядом блистер с таблетками.   Андрей, не глядя, взял одну, запил и поставил чашку обратно. Несколько секунд сидел неподвижно, потом тихо выдохнул: – Все, я спать.   Поднялся не сразу, чуть задержался, будто собираясь, и пошел в комнату.   Катя проводила его взглядом, но решила дать ему несколько минут и только тогда проверить, как он. Она пододвинула варенье к Роману:   – Тебе бы тоже не помешало, на всякий случай.    Малиновский хмыкнул, но спорить не стал. – От домашнего варенья имени себя я никогда не отказывался, – сказал он с привычной усмешкой.   Отложил пару ложек в блюдце, с видимым удовольствием съел, запил чаем. Поставил чашку, на секунду прикрыл глаза, потер переносицу.   – Я еще минут десять посижу и пойду, – произнес он в воздух.    – Хорошо. Я пока пойду проверю, как Андрей.   Когда она вошла в спальню, там было темно, только полная луна светила в незашторенное окно.    Андрей уже спал, разметавшись по кровати. Рубашка была брошена на стул, джинсы остались на полу. Одеяло подтянул только наполовину.   Катя тихо подошла, поправила одеяло. И присела рядом. Он чуть сдвинулся, не открывая глаз, на ощупь нашел ее руку. Сжал, но почти сразу его пальцы расслабились.    Она сидела так несколько минут, прислушиваясь к его дыханию и чувствуя тепло его ладони.   Живой. Настоящий. Не во сне.