Все впереди

Когда Катя вернулась на кухню, она сразу остановилась. Малиновский сидел, сильно наклонившись вперед, почти сложившись пополам. Правая рука сжимала край стола. Так, что побелели пальцы.   Он дышал неровно. Слишком часто. Сбито.   Катя шагнула ближе.   – Роман?   Малиновский не ответил. Как будто не услышал. Или не смог. Он резко втянул воздух, но это не помогло. Наоборот. Дыхание сбилось еще сильнее. Он опустил руку, провел по лицу, по волосам, дернул ворот футболки, будто не хватало воздуха.   – Тихо, – пробормотал он сам себе, почти шепотом. – Тихо… спокойно…   Но голос не слушался.   Катя остановилась рядом. Теперь было видно: его трясет. Не сильно, но заметно – в руках, в плечах.   – Ром…   Он коротко мотнул головой.   – Сейчас… – выдохнул он, не глядя на нее. – Подожди…   Он снова наклонился вперед, уперся локтями в колени, закрыл глаза. Дышал с усилием. Через паузу. Сбивался. Снова начинал.   Потом дыхание стало чуть ровнее. Не сразу. Постепенно.   Роман провел ладонью по лицу, задержал ее там на секунду, будто собираясь. Только потом выпрямился.   – Это… – он запнулся, раздраженно выдохнул. – Ерунда, Кать. Просто перегруз.    Он криво усмехнулся и пожал плечами.   – Сейчас расслабился и накрыло.    Он отвел взгляд.   – Я же не идиот, Кать. Я прекрасно понимаю, что происходило на той поляне. И Жданов, похоже, тоже понял. Если бы вы меня тогда не вытащили… – он дернул плечом, будто отмахиваясь от самой формулировки. – Я бы не вышел. А сейчас… – он поморщился, – закрою глаза – и такой калейдоскоп, что кажется крыша едет…   Он снова глубоко вдохнул, на секунду сжал левую ладонь в кулак — и тут же поморщился. Сжал не до конца, будто остановился на середине движения, и сразу разжал пальцы.    – Ром.   Он не сразу понял. Проследил за ее взглядом, коротко дернул плечом:   – Да нормально все.   – Ты вообще ладонь сжать можешь?   – Естественно, Кать. Что за вопросы.    – Сожми.   Он сжал. Сильнее, чем в первый раз. Но мизинец и безымянный так и не дошли до конца. Роман и сам это заметил. На секунду задержал взгляд на своей ладони.   – …блин.   – Ром, может все-таки съездишь в травмпункт? Мало ли что…     – Я лучше завтра. Когда приду в себя. Я туда зайду в таком виде – и что? Мне сейчас только не хватало водительских прав лишиться и псих-справку получить.   Катя хотела было возразить, но зазвонил лежавший на столе мобильный, и она тут же метнулась поднять трубку, чтобы резкий звук не разбудил Андрея. Только потом сообразила, что это ее собственный телефон.   – Пушкарева, ты где? – услышала она возмущенный голос Зорькина. – С тобой там все в порядке? Вы вообще там до Ждановской квартиры доехали?   – Ой, Коль, извини, я как раз собиралась позвонить тебе и родителям. Мы нормально доехали, просто у Андрея температура, и я хотела, чтобы он поскорее лег.   – Ну тогда ладно, – протянул Зорькин. – Только ты родителям позвони поскорее. Уже одиннадцатый час, они наверняка волнуются.   – Да, конечно, – согласилась Катя. И тут же продолжила: – Коль, мне нужно, чтобы ты сейчас сюда приехал. Вот именно прямо сейчас – возьми такси и дуй сюда.   – Зачем?! – одними губами спросил Малиновский. Он потер здоровой рукой лоб и откинулся на спинку стула, пытаясь сделать вид, что все в порядке: – Вам со Жданычем кузнец не нужен.   Усмешка появилась с задержкой и сразу сошла. Он на секунду закрыл глаза, вдохнул, задержал дыхание, потом медленно выдохнул.   После долгой паузы Зорькин неуверенно спросил: – Все-таки что-то случилось? Так, Пушкарева, колись, в чем там дело.    – Я хочу, чтобы ты съездил с Романом в травмпункт. Побудешь для разнообразия «ответственным взрослым». У него с рукой, похоже, не все в порядке.   – Понял, – вдохнул Зорькин. – Ни сна, ни покоя с вами. Ладно, сейчас приеду. До скорого.    Он положил трубку. Катя перевела телефон в беззвучный режим и собиралась было набрать номер родителей, но почувствовала на себе взгляд Романа – напряженный, оценивающий.   – Кать, если пошли такие аттракционы невиданной щедрости, могу я попросить еще об одном одолжении?   Она неуверенно пожала плечами.   Малиновский глубоко вдохнул, снова задержал дыхание и продолжил, пытаясь спокойно, но речь выходила слишком напряженной и рваной.   – Мне нужно будет приехать к Андрею. В воскресенье днем. Поговорить. Наедине. Это важно. И важно, чтобы разговор был без тебя.    Катя замерла на секунду.   – Без меня? – переспросила она ошарашенно.   – Кать, Павел Олегович звонил не просто так. Я потом перезвонил Шурочке. Она пояснила. В чем дело. У нас большие проблемы. В смысле, у Андрея. И, соответственно, меня.   – Что-то не так с компанией? – уточнила Катя. Тут же царапнула мысль: неужели они так хотели ее найти именно чтобы она снова помогла им с каким-то проблемами в Зималетто? Чем-то «серым», которое можно спихнуть на нее?..   – Нет. С Зималетто все в порядке. Я же говорил. Кредиты погасили. Вышли в хороший плюс. Там… другое… – он рвано вдохнул. – Но я не хочу, чтобы ты в это влезла. Всем будет спокойней, если это пройдет мимо тебя.   Катя растерялась. Это было совсем иначе, чем прежде. Роман не пытался ее втянуть во что-то. Скорее, наоборот. Но что же там такое произошло? Она невольно нахмурилась.   – Вы снова с какими-то аферистами-поставщиками связались?     – Нет. Никаких афер. Никакого криминала. Андрей там прав. Со всех позиций. Я – вообще мимокрокодил. Но «прав» не значит «победил». И совет его президентом не выберет. Это просто цугцванг. И вопрос лишь в «уходить ли». Вообще.    – Но ведь предыдущая коллекция была удачной. Павел Олегович собирался передать управление Андрею… – окончательно растерялась Катя. – Как это, «уходить»? Андрей же столько сил вложил в компанию. Он так хотел руководить Зималетто.   – Кать, поэтому я хочу ему сказать. Заранее. Чтобы понедельник прошел легче. Обсудить стратегию. Но без тебя. Если я попрошу Андрея. Поговорить вдвоем. Он встанет в позу. Мол, секретов нет. И мы все только истреплем себе нервы. Не надо.  Просто... Let it be. Будем считать это ответкой Леса. Не худший вариант.     Катя чувствовала – он не лжет. Но это не делало происходящее ни проще, ни понятнее. И тут она может либо согласиться и дать им возможность поговорить вдвоем. Либо влезть в дела Зималетто и попытаться помочь Андрею. Но нужна ли ему сейчас такая помощь? Может, Малиновский прав? И ведь если Андрей решит рассказать ей после разговора с Романом, он расскажет. Сам. Это будет лучше. Разумнее. А если он не захочет рассказывать, почему он уходит – точнее, «его уходят» – из компании? Нужно ли в это вмешиваться? Или, действительно, “let it be”?   – Тогда привезешь пачку муки, кефир, яйца, пачку соды и сметану, – спокойно сказала Катя.   – Что? – переспросил Роман удивленно. – Если это юмор – я не понял. Голова, видно, не варит.    – Это не юмор. Это список продуктов. Вот смотри, тебе нужно, чтобы вы поговорили наедине. И чтобы Андрей не пытался подключить к разговору меня. Так?   – Так, – с готовностью согласился Роман.    – И у тебя есть четкий план?   Малиновский надолго замолчал, потом коротко выдохнул: – Пока нет.   – Я предлагаю, что когда ты придешь, я поставлю быстрые оладьи – на это моих кулинарных способностей хватит, это же не блины. А вы оба уйдете из кухни. Я не умею готовить, когда со мной разговаривают. И не люблю.    – А…    – А муки и кефира тут явно нет. Насчет соды – не уверена. Яиц до воскресенья может не хватить – похоже, это единственное съедобное в холодильнике. Так что, с тебя доставка продуктов.   Роман несколько секунд просто смотрел на нее, не сразу уложив в голове услышанное.   – Подожди… – он нахмурился. – То есть… оладьи?   Катя спокойно кивнула: – Да.   Он отвел взгляд, провел рукой по лицу, выдохнул.   – А мы, значит, «не мешаем», – проговорил он, уже тише.   Катя пожала плечами: – Именно.   – Слушай… – он на секунду замолчал, потом коротко дернул уголком губ. – Это, вообще-то, очень хороший план… И главное – рабочий, – добавил он уже почти без усмешки.   Он снова глубоко вдохнул, на этот раз ровнее.   – Ладно. Договорились. Спасибо.   Роман подумал еще немного и добавил: – Тогда мы сегодня с Николаем возьмем Ждановскую машину. А в воскресенье я ее пригоню обратно. Будет официальный повод прийти. Все равно Андрей завтра будет отсыпаться.    Он договорил и замолчал. На секунду прикрыл глаза, провел рукой по лицу.   – В общем… план есть.   Сказал – и отвел взгляд. Плечи на мгновение напряглись. Он снова глубоко вдохнул и очень медленно выдохнул.   Катя уже собиралась сказать, но он опередил:   – Кать.   Он поднял взгляд, заставил себя сфокусироваться.   – Позвони родителям. Пока не пришел Николай.    Катя посмотрела на него внимательно, почти строго, на что Малиновский дернул уголком губ:   – Со мной, правда, все нормально, – добавил он уже тише. – Честно.   И сразу отвел взгляд, потянулся за чашкой, хотя чай уже почти остыл. Сделал глоток и повторил, не поднимая глаз от чашки:   – Звони.   В одном он был точно прав – нужно позвонить маме с папой до того, как придет Коля. Она взяла мобильный, нашла нужный номер и нажала вызов. Мама сняла трубку почти мгновенно.   – Катюш, вы там все как? Нормально доехали? Мы с отцом уже волноваться стали, что ты долго не звонишь…   Катя, как могла, убедила родителей, что все у них хорошо, что дорога была спокойная и они благополучно доехали до дома. До чьего дома она пояснять не стала. Мама тактично не уточняла. Катя пообещала звонить регулярно, пожелала родителям спокойной ночи и повесила трубку.    Роман крутил в руках чашку.   – Может, налить тебе еще чаю? Горячее успокаивает…   Малиновский молча кивнул.    Катя поставила чайник и налила Роману еще одну чашку. Потом подумала и сделала чай и себе тоже. Несколько минут они молча пили чай, а потом ее мобильник снова завибрировал.   – Пушкарева, я уже подъехал к дому. Мне как, подняться к квартире? Или Роман спустится?    Катя на секунду задумалась, потом ответила: – Поднимайся. Мы тебя у лифта встретим. Кстати, бонус – поедете на машине Андрея.   – Понял, – отозвался тут же повеселевший Коля. – Уже иду.   Она убрала телефон и посмотрела на Романа: – Так будет проще.   Он кивнул. Без спора. Провел рукой по лицу, медленно выдохнул.   Пока он шнуровал кроссовки и натягивал куртку, Коля уже поднялся на этаж. Он окинул Малиновского взглядом, задержавшись на забинтованной руке.   – Добрый вечер.   – Добрый, – откликнулся Роман.   – Поехали?   – Да.   – Так, Коль. На тебе – машина и коммуникация.   Зорькин тихо фыркнул: – Пушкарева, я и сам понял. Постараюсь справиться. И да, как «ответственный взрослый» – в отличие от некоторых – я пошлю смски, когда мы выйдем от врачей и когда доставлю «неответственного взрослого» домой. Так что иди спать. Мы тут уже сами справимся.   Малиновский тихо хмыкнул, но комментировать не стал.    – Тогда буду ждать смсок. Надеюсь, все обойдется.   Катя вернулась в квартиру и какое-то время просто стояла в прихожей, пытаясь сообразить, что и в каком порядке делать. Несмотря на сон в машине, она чувствовала себя совершенно невыспавшейся.   Она тихо зашла в спальню и на секунду задержалась у двери, прислушиваясь.   Андрей спал. Дыхание было ровным, но тяжелым. Катя подошла ближе и осторожно коснулась его лба – тот был уже не таким горячим, как когда Андрей только лег.    Катя сходила в гостиную, отыскала в сумке дорожную косметичку и любимую пижаму с мишками. Быстро почистила зубы, переоделась и тихо зашла обратно в спальню. Она легла рядом с Андреем, стараясь не задеть его, потянула на себя край одеяла.   Несколько секунд она просто лежала, глядя в потолок. Потом повернула голову, на ощупь нашла его руку и легко коснулась его предплечья. Он не проснулся. Катя пододвинулась чуть ближе, закрыла глаза и почти сразу же провалилась в сон.