Все впереди

Катя проснулась от резкого, настойчивого звонка мобильного и не сразу поняла, где она и который час. Комната была уже светлой – сквозь шторы пробивалось утреннее солнце. Она потянулась за телефоном, щурясь, нащупала очки на тумбочке, надела их и только тогда посмотрела на экран.   Почти девять.   Значит, Андрей уже ушел. Тихо, чтобы не разбудить ее и дать выспаться. Катя улыбнулась, представляя, как он осторожно собирается, стараясь не шуметь, и стало очень тепло от мыслей о его заботе.   Телефон продолжал звонить. Имя на экране заставило ее окончательно проснуться. Роман.   Катя почувствовала, как внутри неприятно сжалось. Малиновский не стал бы звонить просто так. Тем более в такое время. Что-то с Андреем? Он не доехал до работы? Что-то случилось в пути?   Она сразу приняла вызов: – Роман?   – Катя, доброе утро. Прости, что так рано, – голос у него был собранный, без обычной легкости.   – Что случилось? – она села на кровати, уже не пытаясь отгонять тревогу. – С Андреем все в порядке?   – Более-менее. Он сейчас в Зималетто. Я с ним, – быстро ответил Роман. – Слушай, тут у нас… утро получилось не очень.   Катя молчала, слушая, как он подбирает слова, и от этого становилось только тревожнее.   – У него был разговор с родителями, – продолжил Роман. – Непростой. После этого его, честно говоря, немного потряхивает. Думаю, покурит и придет в себя, но… – Он сделал короткую паузу и добавил уже ровнее: – Кать, сейчас уже ясно как день: совет директоров сегодня пройдет не в нашу пользу. Мы оба с ним это понимаем. Вопрос уже не в этом. Я сейчас больше думаю о том, в каком состоянии он из этого всего выйдет.   Катя невольно сжала телефон сильнее. Перед глазами почти сразу встал Андрей – усталый, напряженный, собранный до последнего, и от этого еще более уязвимый.   – Роман… – тихо начала она.   – Слушай, – мягко, но настойчиво перебил он. – Можешь сегодня никуда не уходить? Пожалуйста. Просто будь дома и держи телефон под рукой. На всякий случай.   Катя на секунду прикрыла глаза, собираясь.   – Конечно. Я никуда не пойду, – сказала она уже уверенно. – Ты только… держи меня в курсе, ладно? Как пройдет совет. И как Андрей.   – Буду, – коротко ответил Роман. – Обязательно.   Он замолчал на мгновение, как будто хотел добавить что-то еще, но передумал.   – Спасибо, Кать.   – Ром… – она все-таки остановила его. – Ты сам как?   Он усмехнулся – она это услышала даже по телефону:   – Я-то? Нормально. Рабочее состояние. Но за вопрос спасибо. Извини, мне пора. До скорого.   Он отсоединился.   Катя положила телефон на тумбочку. Комната снова стала тихой, только теперь это утреннее спокойствие уже не казалось таким безмятежным. Она сидела на кровати, глядя перед собой и пытаясь уложить в голове услышанное.   Значит, разговор был с родителями, а не просто с отцом, как вначале планировалось. И, судя по всему, прошел он гораздо хуже, чем Андрей ожидал. И совет… В том, что Андрей говорил ей правду, она не сомневалась. Мог ли старший Жданов лгать сыну за несколько дней до показа? Тоже вряд ли. Что же там такое изменилось, что Павел Олегович передумал ставить Андрея у руля? Что-то такое, от чего и Андрей, и Роман хотят держать ее подальше…   Она медленно поднялась, подошла к окну, отодвинула штору. Улица жила своей обычной жизнью – машины, люди, утреннее движение. Солнечное сентябрьское утро.   Катя посмотрела на телефон, словно проверяя, не пропустила ли она что-то, и машинально положила его рядом с собой на подоконник. Совет директоров начнется около одиннадцати утра. У нее до этого есть часа два времени. Никуда не уходить. Держать телефон под рукой. Она кивнула сама себе. Хорошо. Значит, так и будет. Нужно принять душ, позавтракать и, на всякий случай, подготовиться к выходу.    Горячая вода немного успокоила. Она вымыла голову и уложила волосы, как ее научил стилист в Египте. Если вдруг придется ехать в Зималетто – а такая мысль уже не казалась ей надуманной – она должна выглядеть не как «лягушонка из коробчонка». Благодаря Юлианне, она теперь это умеет. И ни у кого – тем более, не у Андрея – не должно возникнуть ощущения, что она приехала в панике.   Эта мысль помогала держаться. Вернувшись в комнату, она быстро оделась в домашнее, на кухне поставила чайник, достала из холодильника то, что было под рукой, и почти машинально позавтракала, не особенно чувствуя вкуса. Телефон лежал рядом на столе – экран погас, но она все равно время от времени бросала на него взгляд, словно он мог зазвонить от одного ее ожидания. Стрелки часов медленно ползли к одиннадцати.   Катя вернулась в спальню и остановилась перед шкафом. В чем ехать? Почему-то она сейчас была уже практически уверена, что ехать все-таки придется. Она перебрала взглядом несколько вариантов, выбрала блузку и брюки, разложила их на кровати. Блузка оказалась слегка мятой, пришлось найти утюг и привести ее в порядок. Это тоже помогало – занять руки, занять мысли.   Когда все было готово, она оделась, посмотрела на себя в зеркало, поправила волосы, задержалась на секунду, словно оценивая, достаточно ли этого. Потом кивнула сама себе и вернулась в комнату. Телефон она взяла с собой и больше уже не выпускала из рук. Уже было одиннадцать утра – совет наверняка уже начался.   Сесть, открыть книгу или включить телевизор она даже не попыталась – было понятно, что сосредоточиться не получится. Мысли все равно возвращались к одному и тому же.   К Андрею. К его голосу вчера вечером, к тому, как он говорил о предстоящем разговоре с отцом, стараясь держаться спокойно, но не скрывая, что для него это важно. К тому, каким он был в последние дни – уставшим, собранным, словно все время на грани. И теперь – «его потряхивает». Он ведь действительно сейчас весь – как натянутый нерв. Ему бы сейчас не на совет директоров идти, не спорить, не доказывать, не держать удар перед всеми – а отдохнуть. Выдохнуть. Хотя бы на неделю. А лучше на две. Просто выспаться, прийти в себя, перестать все время держать себя в руках.   Мобильный тихо звякнул – пришла смс.   Роман: «Пять минут – полет нормальный. Совет проголосовал против АЖ. Он ок»   Катя торопливо ответила «спасибо», и тут же пришло еще одно сообщение.   Роман: «Катя как насчет поехать в Швейцарию на две недели? Желательно втроем»   Она растерялась. Меньше всего она сейчас ожидала вопроса о какой-то поездке. Да, она сама только что думала, что Андрею хорошо бы отдохнуть, но ей не пришло в голову предложить съездить куда-нибудь.    Пока она думала, пришло еще два сообщения.   Роман: «Имхо АЖ хорошо бы отдохнуть. Там природа и красиво» Роман: «Он те места любит. А ты? У тебя загран с собой? Действующий?»   Катя прочитала и невольно задержала дыхание. Про загранпаспорт она даже не задумывалась – он лежал у нее в синей папке с документами, с тех пор как она вернулась из Египта. Мама эту папку положила в чемодан с одеждой. Паспорт действующий. Здесь проблем не было.   Проблема была в другом. Она опустила телефон, медленно прошлась по комнате и остановилась у выключенного камина.   Швейцария. На две недели. Это звучало почти нереально – как что-то из чужой жизни, к которой она никогда не имела отношения. Поездки за границу, да еще вот так, спонтанно, «на пару недель», – это было… как из КВНа ее детства, шутки про «мне в Париж по делу срочно». А для Андрея и Романа это была нормальная жизнь. И для Киры. Но не для нее.   И дело было даже не в том, что она не хотела. Хотела. Еще как. Тем более, Малиновский говорит, что Андрей любит Швейцарию. Значит, ему там будет хорошо.    Но у нее не было на это денег. Мысль была простой и неприятной, и от нее не получалось отмахнуться. Зарабатывала она в последние месяцы слишком мало, а накопления времен работы в Зималетто уже были растрачены. Она слишком хорошо понимала, во сколько обойдется такая поездка. А значит…   Катя сжала телефон в ладони. Значит, если она поедет – за нее будут платить. И, скорее всего, именно Андрей. Она невольно покачала головой. Нет. Так нельзя. Она не могла позволить себе вот так, просто, принять от него такую вещь. Не сейчас. Они только-только стали быть – жить? – вместе.   Но стоило ей подумать об этом, как тут же всплыла другая мысль – куда более упрямая. Андрей. То, как он выглядел последние дни. То, что сказал Роман. «Его потряхивает». И что ему просто необходим отдых. Роман это тоже понял. И понимает, что один Андрей никуда не поедет. И вдвоем с Малиновским – тоже. И, похоже, именно поэтому сейчас Малиновский пишет ей, прямо с совета.   Мобильный снова звякнул. Два раза.   Роман: «Извини за напор. Полагаю это «нет»? Причина? Есть другие идеи?» Роман: «Если против моей компании – не вопрос. Я не в обиде»   Катя решила ответить, как есть: «Загран действующий. Не уверена что могу позволить себе такую поездку»   Появилась мысль попросить у Малиновского в долг. Ну не у Андрея же просить?! У Кольки сейчас с деньгами так же плохо, как и у нее самой. Тем временем пришло следующее сообщение.   Роман: «Кать об этом вообще не думай. И с АЖ эту тему лучше не поднимай» Роман: «А то он надумает себе лишнего и не в ту степь. Не надо. Пожалуйста»   Катя невольно нахмурилась. «Не думай об этом». Она не умела не думать – тем более о таких вещах. Деньги для нее никогда не были чем-то второстепенным, чем можно пренебречь «по ситуации». За каждой суммой, за каждой поездкой стояли вполне конкретные усилия, работа, ограничения, к которым она привыкла и которые принимала как данность. И теперь просто взять и отмахнуться от этого, у нее не получалось.    «И с АЖ эту тему лучше не поднимать». Здесь Роман, конечно, был прав. Катя представила, как именно Андрей может отреагировать. И действительно может понять по-своему. Он ведь привык к совсем другим отношениям. К тем, в которых от него что-то ждут – прямо или молча. Где рядом с ним оказываются люди, для которых его возможности, его деньги, его положение – часть нормы, почти само собой разумеющееся условие. Она слишком хорошо помнила все это – и разговоры в Зималетто, и взгляды, и то, как легко в этой среде принимались подарки, контракты, оплата счетов.   И если она сейчас заговорит об этом – начнет объяснять, что не может, что не хочет ехать за его счет, – он ведь услышит совсем другое. Подумает, что дело тут не в принципах. А в сомнении в нем. В недоверии. В попытке отстраниться.   Она невольно вспомнила «Лиссабон». Как его тогда задело, что она заплатила за себя сама. В тот вечер она и хотела его задеть побольнее. Показать ему, насколько они далеки. Но сейчас… Сейчас все иначе. И она меньше всего хотела бы расстроить Андрея своими метаниями. Ему и так… хватает. Тем более, после совета директоров и неприятного разговора с родителями.   Катя опустилась на край дивана, все еще держа телефон в руках. Согласиться значило принять не только саму поездку, но и все, что за ней стояло – чужие деньги, чужую заботу… Мысль зацепилась за слово «чужие». Андрея она чужим не считала. Она переехала к нему сразу же. Они даже не встречались наяву после ее ухода из Зималетто. И для него было очень важно, что она переехала к нему насовсем. Но она переехала и все случилось само собой – они даже ничего не обсуждали. И было бы ложью сказать, что она против такого стремительного сближения. Для себя она все уже давно решила. Только было немного страшно, что он сам может передумать. Как передумал с Кирой, спустя столько лет отношений. И что родители будут переживать.    Роман: «Кать, извини, что вообще полез с этим. Забудь, ладно?» Роман: «Хотел как лучше, а получилось как всегда :-) Извини дурака»   Она невольно улыбнулась шутке Малиновского. Он действительно хочет как лучше. Пытается помочь Андрею и не навредить их отношениям. Отказаться и «забыть» сейчас было бы проще всего. Не объяснять, не вникать, не разбираться – просто оставить все как есть, как будто разговора и не было. Но Роман прав.    Катя глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и стала набирать сообщения. С непривычки получалось медленно.   «Мне нужно было подумать. Ты прав. Андрею хорошо бы отдохнуть»  «Но решать о поездке должен он. Если он захочет туда поехать, я за» «И я не против поехать втроем.» «В Швейцарии не была. Очень интересно»   Ответ пришел почти сразу.   Роман: «Понял. Спасибо. Передам. Он позвонит как мы выйдем из здания»   Катя едва успела прочитать сообщение, как пришли еще три.   Роман: «Адрес агентства, на всякий случай Поварская, 28/2» Роман: «Выбрали Сашку. Наши заявления примут с сегодняшнего дня» Роман: «Должен идти. АЖ вроде ок»   Катя перечитала сообщения еще раз, уже медленнее, как будто от этого они могли измениться. «Выбрали Сашку». «Наши заявления примут». «АЖ вроде ок». Значит, все. Быстро, почти буднично, в нескольких коротких строчках.   Она ведь понимала, что так может быть. Андрей говорил об этом. И Роман. И все равно где-то оставалось ощущение, что в последний момент что-то изменится, повернется иначе, найдется решение. Не повернулось.   Катя прошлась по комнате, остановилась у окна, на секунду отодвинула штору, но смотреть не стала – взгляд все равно не задерживался ни на чем. Мысли возвращались к одному. Как он сейчас. Хотелось услышать его голос, убедиться, что он в порядке. А лучше оказаться сейчас рядом с ним и обнять, крепко-крепко.    «АЖ вроде ок». Роман написал это, чтобы ее успокоить. Но все же добавил неуверенное «вроде». Значит, внешне Андрей держится, все под контролем. Но что у него сейчас внутри...   Только что они с Малиновским обсуждали возможную поездку, и она думала о вещах, которые казались важными. Деньги, решения. А теперь все это отступило на задний план.   Он уволился из Зималетто. Уволился из компании, в которой буквально жил последние годы, которую пытался вытянуть, и ради которой он с Романом когда-то и затеял то «соблазнение». Зималетто была ему очень важна. Это было центром его жизни уже много лет. И теперь этого центра в его жизни не стало. И чем его заменить – не ясно.    Катя медленно выдохнула. Уехать из Москвы, сменить обстановку – это сейчас могло бы стать спасением. Не просто отдыхом, а именно возможностью выдохнуть, хоть немного отпустить все это, не быть сильным «на публику». Просто побыть вне этого всего.   Ему сейчас нельзя оставаться одному. Она снова посмотрела на телефон, словно проверяя, не пропустила ли звонок, и осталась стоять у окна, не пытаясь занять себя чем-то еще, просто дожидаясь.