Все впереди

Уже стемнело. Воздух стал прохладнее, в витринах зажглись огни, и город выглядел чуть иначе – мягче, спокойнее. Андрей открыл ей дверь, подождал, пока она сядет, обошел машину и почти сразу тронулся.   Некоторое время они ехали молча. Катя откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как усталость понемногу догоняет ее, но это была хорошая усталость – после длинного, наполненного дня. Мысленно она все еще анализировала увиденные эскизы, слова Вали, отдельные детали, которые вдруг казались важными.   – Пока ты смотрела эскизы, я прозвонился кое-кому, – произнес Андрей, не отрывая взгляда от дороги. – Насчет ресторана. Есть один вариант, – продолжил он. – В Покровском-Стрешнево. Там прямо в парке, говорят, красиво. Хозяина я знаю. Воропаевы были дружны с его отцом, поэтому в том месте я уверен, что там все нормально.     Катя слушала, чуть прикрыв глаза. Ровное движение машины убаюкивало, и его голос ложился поверх этого почти физическим ощущением спокойствия.   – Давай завтра утром съездим, посмотрим? – добавил он.   Катя чуть повернула голову в его сторону, не открывая глаз до конца, и кивнула: – Давай. И, Андрей, давай позвоним моим родителям, как приедем домой?    Он на секунду перевел на нее взгляд и так же спокойно кивнул:   – Давай. Надо.   Слово прозвучало просто, без лишнего веса, но Катя уловила в нем ту же готовность, с которой он сегодня брался за все – без откладывания, без попытки оттянуть разговор.   Он снова посмотрел на дорогу, и через пару секунд добавил уже чуть мягче:   – И Ромке надо сказать. Если ты не против.   Катя чуть улыбнулась: – Не против, конечно. Ты ему позвонишь? Или вместе?   Он на секунду задумался, чуть сжал руль:   – Давай лучше вместе.     Катя кивнула и снова откинулась на спинку сиденья. Мысль о разговоре с родителями на этот раз не пугала – скорее вызывала тихое волнение, как перед чем-то важным, но уже решенным. Папа так переживал, что Андрей будет надолго все откладывать, а тут…   Поднялись в квартиру уже почти молча – день наконец начал отпускать, оставляя после себя тихую усталость. Катя поставила чайник, заварила мятный чай, разлила по кружкам и, не откладывая, набрала номер родителей.    Включила громкую связь. Гудки шли недолго.   – Алло? Катюш? – мама ответила почти сразу, и в голосе уже слышалась радость.   – Мам, привет, – сказала Катя, и сама почувствовала, как чуть сбился голос. – Мы с Андреем… вместе сейчас. Я на громкой связи. Позови, пожалуйста, папу тоже. У нас новости.   – Сейчас, Катюша, подожди немного, – быстро ответила мама.   Послышались шаги, приглушенный голос, потом чуть громче: – Валер, подойди, тут Катя звонит… с Андреем.   Катя краем глаза посмотрела на него. Андрей кивнул – спокойно, но она заметила, что он сел ровнее и сцепил руки в замок.   – Мы здесь, Катюш, – сказала мама через какое-то время. – Слушаем вас.   – Привет, пап, – произнесла Катя и посмотрела на Андрея. Тот серьезно кивнул и добавил вслед за Катей:   – Здравствуйте. Добрый вечер.   – Здравствуй, – ответил отец.   Мама тоже что-то добавила, но в голосах уже появилась настороженность. Катя это сразу почувствовала. Как будто воздух стал плотнее. Она открыла рот, чтобы сказать новости – и вдруг поняла, что не знает, как начать. С чего. С какой фразы. Слишком много всего. Слишком важно.   Она замялась и вопросительно посмотрела на Андрея, и он подхватил.   – Я, наверное, скажу, – спокойно произнес он ровно, без лишней торжественности, но очень четко: – Валерий Сергеевич, Елена Александровна, я понимаю, что по-хорошему сначала нужно было бы поговорить с вами. Попросить… – он на секунду запнулся, но сразу продолжил, – вашего согласия. Но я воспринимаю то, что вы сказали в Валдае… как доверие. И почти как родительское благословение.   Катя затаила дыхание.   – Поэтому я сегодня сделал Кате предложение.   Она заметила, что он сжал руки так, что побелели костяшки пальцев, и накрыла его сцепленные руки своими.   – И Катя ответила «да».   Тишина в трубке стала ощутимой. Катя вдруг очень ясно услышала, как тикают старенькие бабушкины часы на родительской кухне.   – Катюш… – первой заговорила мама.   В голосе было столько сразу – удивление, волнение, осторожная радость, – что у Кати снова сжалось внутри.   – Правда?   Катя кивнула, будто мама могла это увидеть.   – Да, мам.   Мама тихо выдохнула: – Господи… – почти шепотом. – Катюш… – и замолчала, не найдя, что сказать дальше.   Отец все это время молчал. Катя почувствовала это молчание, и невольно напряглась.   – Ну, Андрей… – наконец сказал он, – Значит, не собираешься тянуть.   Это было сказано спокойно. Без нажима. Без иронии. Как констатация.   – Нет, – ответил он так же спокойно, но руки были по-прежнему крепко сжаты. – Не собираюсь.    – Это правильно, – сказал отец.   Катя вдруг почувствовала, как напряжение внутри чуть отпускает. Мама, будто подхватывая, заговорила быстрее:   – А когда? Вы уже… вы решили?   Катя снова посмотрела на Андрея.    – Четырнадцатого октября, – ответил он.    В трубке на секунду повисла тишина.   – На Покров… – произнесла мама, явно прикидывая. – Ну… это… хорошая дата… хорошая примета в этот день… наверное, на такие дни очень заранее нужно записываться…   В ее голосе мелькнуло что-то неровное – не радость, скорее осторожное разочарование. Слишком далеко. Слишком похоже на планы «когда-нибудь потом». Катя это сразу почувствовала.   И в этот момент Андрей добавил: – В этом году.   И снова в трубке повисла тишина. Но на этот раз – совсем другая.   – Подождите… – медленно сказала мама. – Это через… месяц?   – Да, – ответила Катя. – Чуть больше.    Мама выдохнула – резко, почти неслышно.   – Катюш… – теперь в голосе было уже настоящее волнение.   Отец заговорил не сразу.   – Быстро вы, – сказал он.    – Да, Валерий Сергеевич, – спокойно подтвердил он. – Я не хочу откладывать.    В трубке снова стало тихо. И на этот раз тишина была уже не растерянной – осмысляющей.   – Понятно, – коротко сказал отец.   Мама заговорила мягче:   – Это… неожиданно. Но… – она чуть запнулась, – если вы правда так решили…   – Да, Елена Александровна, – уверенно подтвердил Андрей. Без паузы. И в этом «да» было достаточно уверенности за двоих.   Отец выдержал еще секунду.   – Тогда… – сказал он. – Значит, поздравляю.   – Спасибо, Валерий Сергеевич, – тут же отозвался Андрей, – для нас с Катей очень важна ваша поддержка.   Мама заговорила уже иначе – быстрее, теплее, почти суетливо:   – Мы приедем, конечно. Обязательно приедем. Катюш, ты только скажи, когда лучше… может, заранее, чтобы помочь…   Катя улыбнулась – на этот раз спокойно. Она вдруг очень ясно почувствовала: они действительно рады. По-настоящему.    – Спасибо, мам, пап. Мы пока определяемся с рестораном и всем остальным. Но нам нужно будет обсудить с вами список гостей. Может, мы вам завтра вечером еще позвоним и обсудим?   – Да, Катюш…   – И… мам, пап, мы тут… – она на секунду замялась, – хотим на несколько дней съездить. Отдохнуть. И вернемся к концу месяца.   – Хорошо… – отозвалась мама. Слишком быстро. Без уточнений.   И Катя поняла – они уже перегружены. Слишком много сразу.   – Ладно, – мягко сказала мама. – Мы будем ждать вашего звонка завтра.   Они попрощались и повесили трубку. На кухне стало тихо. Катя еще пару секунд смотрела на погасший экран мобильного, а потом облегченно вздохнула и перевела взгляд на Андрея.   Он помолчал, будто решая, стоит ли говорить, и все-таки произнес: – Кать, я своим… позже скажу. После поездки. Так будет проще.   Катя ничего не ответила. Только встала, подошла к нему и обняла, без лишних слов. Он на секунду замер, потом выдохнул и чуть сильнее притянул ее к себе. Некоторое время они просто молчали. Потом Катя чуть отстранилась и вдруг вспомнила:   – Мы же Роману хотели позвонить.   Андрей кивнул, словно возвращаясь к этому списку дел, который весь день прокручивал в голове, и взял телефон. Нашел номер, нажал вызов и включил громкую связь.   Пошли длинные гудки. Он подождал довольно долго, потом чуть нахмурился и сбросил.   – Не берет, – пожал плечами Андрей. Он на секунду задумался и усмехнулся: – Скорее всего, уже в клубе. Там он точно ничего не услышит.   Катя невольно улыбнулась: – Похоже на него. Давай тогда завтра утром позвоним? Или с дороги, чтобы не будить слишком рано после клуба… И мне нужно будет обязательно позвонить Коле. И Лизе с Натой. И Юлианне...   Она сама только сейчас поняла, сколько разговоров впереди. Колька, наверное, удивится еще больше, чем родители. Лизе и Нате придется многое объяснять – они же почти ничего не знают об Андрее, кроме того, что из-за него все тогда так резко оборвалось. И Юлианне… ей тоже нужно будет все объяснить. Но откладывать нельзя. Особенно с Юлианной и девочками – будет совсем неловко, если они вдруг где-то столкнуться раньше.   Андрей кивнул, убрал телефон на стол и провел рукой по лицу, как будто окончательно выключая в себе остатки дня.    – Точно.  Кать, я еще обещал тебе показать фотографии из поездок, но давай отложим на завтра, на вечер?    – Конечно, лучше отложить. Андрюш, давай пойдем спать? У меня уже глаза слипаются. И у тебя, кажется, тоже.   Он чуть усмехнулся – без возражений, почти с облегчением.   – Давай. Ты иди в душ первой, а я пока ополосну чашки и поставлю будильник. Восемь утра подойдет?   Катя кивнула. Она уже повернулась к выходу из кухни, но на секунду задержалась, оглянулась на него. Он стоял у стола, уже беря в руки чашки, и в этом было что-то очень простое, домашнее. И в то же время почти нереальное.   Катя ушла в ванную. После теплого душа усталость накрыла уже по-настоящему – мягко, почти убаюкивающе. Мысли еще пытались цепляться одна за другую, возвращаться к разговору с родителями, к помолвке, к розам, к кольцу, к планам, к списку дел, который вдруг стал слишком длинным, но сил удерживать их уже не было.   Когда она вернулась, Андрей уже переоделся в футболку и пижамные шорты.   – Ты ложись, Кать, я быстро. Душ лучше утром приму.   Катя кивнула и прошла в комнату. Она уже устроилась на кровати, подтянула одеяло и поняла, что вот-вот уснет.    В ванной ненадолго зашумела вода. Этот звук показался ей неожиданно уютным – простым, домашним, как подтверждение, что все на своих местах.   Андрей вернулся через пару минут. Она почувствовала, как погас свет, как рядом прогнулась кровать, как он осторожно устроился, стараясь не разбудить ее, хотя она и так не спала. Катя чуть подвинулась к нему, почти не открывая глаз, и обняла его за руку. Он чуть потянулся к ней, на ощупь нашел ее и коснулся губами виска – коротко, почти невесомо. Потом устроился поудобнее, глубже уходя в подушку.   Прошло всего несколько секунд, и Катя поняла: он уже спит. Так же, как в эти дни – стоило только остановиться, и его сразу «выключало». Она на мгновение замерла, прислушиваясь к его дыханию – ровному, спокойному, почти сразу ставшему глубоким. Она еще какое-то время лежала, слушая его дыхание, и сама не заметила, как уснула.