Все впереди

Когда они все-таки оторвались друг от друга, было уже почти пять вечера – нужно было спешно собираться, чтобы приехать в квартиру Пушкаревых хотя бы к шести. Андрея буквально распирало от радости, но нужно было сосредоточиться на дороге – движение в час пик было плотным – и попытаться мысленно подготовиться к разговору. Опасности со стороны Зорькина он сейчас не ощущал, когда они ехали из Валдая, настрой у Николая был вполне мирным. А вот Лиза и Ната… Нет, вряд ли встреча будет настолько напряженной, как первый разговор с Валерием Сергеевичем в Валдайской гостинице, и вряд ли они смогут так уж изменить Катино мнение о нем. И свадьбе вряд ли помешают. Но все же было неспокойно. Будет обидно, если он сорвется и наговорит что-то резкое. Или если они наговорят и испортят Кате все настроение.   Он до сих пор не мог до конца поверить, что это действительно происходит. На самом деле. И было очень страшно это упустить. Разрушить.    Сны после Леса не снились. Или он о них не мог вспомнить, просыпаясь. Каждый раз, засыпая, он проваливался в теплую темноту без сновидений. И каждый раз боялся проснуться и понять, что все это – поездка на Валдай, Лес, вернувшаяся с ним в Москву Катя – было лишь сном.    За последние месяцы он привык спать мало, и надеялся, что теперь хотя бы какое-то время будет просыпаться раньше Кати, видеть ее рядом с собой и понимать, что все наяву. Два раза он просыпался, когда ее не было рядом, и тогда накатывала такая давящая тяжесть, что хотелось разнести всю квартиру. В тот первый раз он почти сразу услышал, как что-то тихо стукнуло на кухне и пошел туда, стараясь никак не выдать свое состояние – еще не хватало напугать Катю этими вспышками. Тогда это удалось. Катя жарила омлет. Еще чуть сонная и такая уютная, домашняя. А второй раз он все-таки сорвался – ощущение пустоты рядом сорвалось в панику, что она сейчас развернется и уйдет, на этот раз точно навсегда, и скрыть эту вспышку не удалось. Хорошо еще, что Катя отреагировала на это очень мягко, но если такие срывы станут регулярными, скрыть их не удастся.   После выходных, когда его постоянно тянуло в сон, удалось создать какое-то подобие ритма. Он просыпался до будильника или по первым звукам мелодии, и это давало время почувствовать реальность. Ту реальность, в которой у него есть очень многое. Гораздо больше, чем он мог надеяться получить. И тем страшнее было бы это потерять.   Катя – рядом, не во сне, не на расстоянии, не исчезающая в самый неподходящий момент, а живая, теплая, любящая. Без следа прежней настороженности и холодной отстраненности во взгляде. Она сказала «да». Они подали заявление. Есть дата, есть время, есть одобрение ее родителей, есть очень четкие планы, что делать дальше. Есть помолвочное кольцо, которое легко скользнуло на палец и явно понравилось Кате. Есть кольца, которые они выбирали вместе. Они уже выбрали ресторан и обсудили, где проведут медовый месяц.   То и дело накатывало почти нелепое, резкое желание – остановить ее на ходу, притянуть к себе, поцеловать, просто чтобы убедиться, что она здесь, что это не мираж, не фантазия. Приходилось себя сдерживать.     И в то же время не исчезало чувство, что все это – очень хрупко и зыбко. Прошлый раз все рухнуло из-за его попыток усидеть на двух стульях, из-за постоянно растущего снежного кома лжи и череды глупых ошибок. И вряд ли эти ошибки смогут так просто забыться. Они еще долго могут маячить на горизонте, напоминанием о прошлом. А значит, важно не только избежать их повторения, но и доказать, что все теперь иначе.    Только вот решить это было гораздо легче, чем сделать. Слишком многое нужно было учесть, и получалось это… не очень. Вот дернуло же его предложить пойти в «Корицу»! Еще и по-дурацки ощерился, когда Катя напомнила, что им лучше пойти в какое-нибудь место, где они не встретят знакомых. Отлично, Жданов, просто отлично! Хорошо хоть смог вовремя взять себя в руки, вникнуть в ее слова и придумать другой вариант. Но что мешало подумать об этом варианте заранее? – Вспомнив об этом моменте, он едва сдержался, чтобы не садануть ладонью по рулю.   И таких ошибок становилось все больше. Что-то Катя не замечала – или делала вид, что не замечала? – а что-то выплывало слишком явно. Может, прав был Ромка, что им обоим просто необходим отпуск? Только ведь и в элементарных бытовых вещах что-то прикидывать не выходит толком. А вот ляпнуть то, о чем стоило бы сначала подумать – легко. Хорошо бы хоть сегодня вечером ничего лишнего не наговорить…   Андрей раздраженно просигналил маршрутке, водитель которой попытался его подрезать, и тут же в памяти всплыл другой разговор. Ну зачем начинать обсуждать серьезные вещи на парковке у машины?! В итоге сам же и загнал разговор туда, куда не собирался. Да так, что пришлось объяснять то, о чем он вообще не хотел вспоминать. И ведь соврать было бы проще. Отшутиться, отмахнуться, перевести в легкий тон – раньше он бы именно так и сделал, не задумываясь. И, наверное, это сначала сошло бы ему с рук. Но теперь это казалось худшим из возможных вариантов. Слишком хорошо он помнил, к чему приводят такие «мелочи». Если он будет лгать в таком – как быстро все откроется? И что потом?    А говорить правду – тоже не выходило легко. И он видел, как слова об апреле задели Катю, даже если она ничего не сказала. Все настроение ей испортил. Да и у него самого те воспоминания до сих пор отдавались внутри чем-то глухим, как будто он снова на секунду провалился туда, где ее не было. Но все равно – лучше так. Главное – не врать. Ни ей, ни себе. Потому что слишком легко разрушить все ложью.   И ведь снова выходит «я – мне – меня», а у нее этот год с самого января был хуже некуда. И если о январе и феврале он знает из ее дневника, то весна и лето… Он даже толком не представлял, что с ней тогда происходило. И как она это прожила. Короткий рассказ легким тоном о тех месяцах – эдакая «парадная версия» – это все, чем она поделилась, чтобы его не тревожить. Но когда они сегодня возвращались в город из Покровского-Стрешнево, Катя задремала, и он даже не понял сразу, что она сквозь сон плачет – тихо, молча. Она сказала – «просто приснилось». Он понял, почувствовал, что лучше не лезть, не расспрашивать. Но… Что именно ей приснилось? С чем это связано? И сколько там еще такого – о чем он даже не догадывается? И ведь наверняка корни всего этого в том самом январе – в том, что он тогда наворотил.    Он взял Катю за руку, продолжая вести машину одной рукой. От этого стало немного спокойнее. Ровно до тех пор, пока он не въехал в такой знакомый двор дома, где была квартира Пушкаревых. Припарковался почти машинально, настолько привычным было это место, и только тогда заметил, что Катя смотрит на двор как-то растерянно.    Она почувствовала его взгляд и улыбнулась: – Знаешь, это так странно – приехать сюда не домой, а в гости.    – Очень хорошо знаю, – улыбнулся он в ответ. – У меня было то же самое ощущение поначалу, когда я отселился от родителей. Потом привык. Более-менее.    Подъезд встретил знакомым полумраком. Лифт ехал медленно. Слишком медленно.   Андрей стоял рядом с Катей, чувствуя ее плечо, и вдруг поймал себя на том, что снова хочет взять ее за руку – просто так. Но сдержался. Уже почти приехали, да и руки были заняты пакетами.   Дверь открыла Лиза. – Добрый ве… чер, – произнесла она с запинкой и уставилась на Андрея то ли с испугом, то ли с настороженностью, – проходите, пожалуйста.    Он доброжелательно кивнул в ответ: – Здравствуйте.    – Добрый вечер, – Катя улыбнулась и протянула Лизе коробку с тортом, едва войдя в прихожую, – вот, поставь пока в холодильник.   В прихожей уже стояли Ната и Коля, и там сразу стало тесно. Катя привычно начала снимать обувь, что-то говорить Лизе, и эта обычная, бытовая интонация немного разрядила напряжение.   Она окинула его быстрым взглядом и почти сразу перевела взгляд на Катю: – Мы уже думали тебе звонить. Думали, вы чуть раньше приедете.   – Пробки, – пожала плечами Катя.   – Да? Точно пробки, а не внеплановое «совещание»? – фыркнул Зорькин. – Я все равно рад тебя видеть, но учти, Пушкарева, я уже очень голодный. – он повернулся к Андрею и протянул ему руку: – Добрый вечер.   Андрей ответил на рукопожатие.  – Добрый вечер, Николай.   – Так, – стала руководить Катя, – мы с Андреем идем мыть руки, а ты Коль, пока салаты и нарезку выложи. Андрей, можешь пакеты на кухню отнести?     – Конечно.    Кухня оказалась такой же, какой он ее помнил – чуть тесной, с тем же столом у окна, с тем же светом под потолком. Он поставил пакеты рядом со столом и стал выгружать из них контейнеры с салатами, упаковки с нарезкой, пакет сока и бутылку вина.   – Неплохой запас, – хмыкнул Зорькин одобрительно. – Ладно, Жданов, я тут сам управлюсь, вы идите руки мыть, пока нас обоих на гауптвахту за антисанитарию не погнали.   Андрей усмехнулся: – Принято.   Он вышел из кухни, на ходу прикидывая, где здесь ванная, но тело помнило быстрее, чем голова. Коридор, поворот, знакомая дверь. Немного времени, чтобы собраться с мыслями. Ничего сложного. Просто вечер. Просто ужин. Это же не матерые бизнес-партнеры, у которых опыта раза в два больше, чем у него.    Когда он вернулся в комнату, стол уже был накрыт.  Они расселись за столом не сразу, с легкой суетой – кто-то поправил стул, кто-то переложил вилки, Коля налил сок, Андрей открыл вино. Первые минуты за столом прошли в почти нейтральных разговорах – про дорогу, про пробки, про то, как сложно сейчас выбраться из центра в это время. Коля пару раз попытался уколоть, но без злости, скорее по привычке.   – А вы часто Матвеем представляетесь? – спросила вдруг Лиза, и Андрей не сразу понял, что вопрос задан именно ему.   Он на секунду замер, чуть отвел взгляд, как будто прокручивая в голове, откуда это могло взяться.   – Нет, – ответил он спокойно. – Предпочитаю свое имя. Но тогда нам важнее было доставить вас домой без приключений.   Он сказал это без улыбки, но и без напряжения, просто констатируя факт, и на секунду стало тише, чем было нужно для обычного разговора.   Ната отложила вилку: – Ну, в целом логично. Хотя я потом всю голову сломала, когда я успела назвать адрес дома. И на следующий день мы с Лизой говорили – ваши лица казались нам обоим смутно знакомыми, но «Жданов и Малиновский из Зималетто» как-то совсем не вязались с помощью в такой ситуации.   – Да, тут я откровенно спалился, – усмехнулся Андрей. – После слов о поселке под Валдаем остальное было на автопилоте.   – Ну, не Штирлиц, мы поняли, – хохотнул Коля. – Ну да ладно, за что выпьем? Андрей, с вас тост.   Он взял бокал, чуть покрутил его в пальцах и перевел взгляд на Катю.   – Тогда… за Катю, – сказал он спокойно. – За то, что она есть.   Коля фыркнул: – Сильно. Но принимается. За Пушкареву!   Андрей едва заметно усмехнулся, но не отвел взгляд: – И за то, что она согласилась выйти за меня и стать Ждановой.    На секунду стало тихо.   – Стоп, Жданов… – протянул Коля резко, переходя на ты, – ты это серьезно? Если нет, то шутка не остроумная.   Лиза переглянулась с Натой и они обе выжидающе посмотрели на Катю.   Катя посмотрела на него и улыбнулась. – Серьезно, – подтвердила она.   Андрей кивнул: – Мы уже подали заявление. Свадьба – 14 октября. Этого года.   Коля несколько секунд просто смотрел на них, как будто пытаясь уложить в голове услышанное, потом покачал головой:   – Ну вы даете…   Лиза первой не выдержала – улыбнулась и подняла бокал: – Тогда… поздравляю.   Ната кивнула, поддерживая: – Да. Это… неожиданно. Но… – она чуть замялась, подбирая слова, – если вы уверены, то это главное. Поздравляю.   Катя улыбнулась им обеим: – Спасибо.   Коля хмыкнул, но уже иначе – без напряжения: – Так, ладно. Раз уж такое дело… – он поднял бокал. – Тогда давайте за Пушкареву, которая, похоже, уже без пяти минут Жданова.   Они наконец чокнулись бокалами.  После первого глотка напряжение заметно отпустило.   – Так, – оживилась Лиза, – кольцо покажешь?   Катя чуть смутилась, но протянула руку. Лиза наклонилась ближе, Ната тоже посмотрела:   – Очень красивое.   – И тебе идет, – добавила Ната.   – 14 октября же почти через месяц… – произнес Зорькин скептически. – Вам же столько всего нужно успеть сделать за это время.   – Не так уж и много, – пожал плечами Андрей. – Кольца мы купили. Ресторан забронировали. Куда ехать на медовый месяц тоже решили – завтра забронируем поездку. Насчет платья предварительно договорились – Катя завтра выберет дизайн и ткань, мастер начнет работу над платьем. Осталось разобраться с приглашениями и разное по мелочи. Но мы хотели съездить на пару недель в отпуск, вернемся в конце месяца, и все подготовим. Если все будет нормально с визами, завтра заберем паспорта и билеты, в пятницу улетаем в Швейцарию и вернемся 28 сентября.   Уже произнеся это, он почувствовал, что реакция какая-то странная: Лиза с Натой настороженно переглянулись, а Зорькин уточнил:   – Погодите. Мы приехали в Москву в пятницу ночером. Жданов весь никакущий и с температурой был. В выходные дрых, как сурок. Значит, все это вы провернули за понедельник-среду?    – А в чем проблема? – удивился Андрей. Он посмотрел на Катю, но та тоже выглядела удивленной.   – Да так… – протянул Коля.   – Андрей, вы чего-то боитесь? – неожиданно спросила Лиза.   Вопрос застал его врасплох – не потому, что он не знал ответа, а потому что не собирался его озвучивать.   – Присоединяюсь к вопросу, – произнес Зорькин. – Ты так торопишься, словно либо спешишь успеть как можно больше до отведенного срока, либо тебе дядя Валера такое условие поставил. Но второе я все-таки исключаю – до того, как вы вернулись в гостиницу, о планах с тобой уж точно никто не говорил. Тетя Лена этой темы при мне тоже не касалась, а в те минуты, когда я выходил, мне кажется, она никакого разговора не планировала, выходит только первый вариант и остается…   Андрей слушал его, не перебивая, и только в конце чуть качнул головой и улыбнулся: – Ты сейчас слишком много додумываешь.   – Возможно, – легко согласился Коля. – Но я редко ошибаюсь.   На секунду повисла пауза.   – Андрей?.. – произнесла Катя тихо.   Он повернулся к ней и понял – Катя не на шутку испугалась. Он бросил быстрый взгляд на Лизу с Натой – те тоже выглядели так, словно были абсолютно согласны с Зорькиным.   Андрей мысленно выругался, подался ближе к Кате и взял ее ладонь в свои: – Никто мне никаких условий не ставил. И я не пытаюсь «успеть до срока», – он чуть сжал ее пальцы, и поймал ее взгляд: – Честно-честно, Катюш.   Катя тяжело вздохнула: – Мне это тоже в голову приходило, но потом я решила, что надумываю…   Андрей покачал головой: – Кать… Я просто очень не хочу снова все откладывать и тянуть. Если я чего-то и боюсь, так это повторить прежние ошибки. И я их не повторю, обещаю.