Все впереди

Обычно по субботам Ната с огромным удовольствием спала хотя бы до десяти, а если никто не будил – и дольше. Она поставила будильник на одиннадцать, чтобы времени собраться уж точно хватило – Роман обещал заехать за ней в час дня, чтобы поехать покупать ей одежду для всех этих будущих «выходов в свет».   Но проснулась она почему-то в восемь утра, и сна не было вообще ни в одном глазу.  Несколько минут она лежала, пытаясь уговорить себя уснуть обратно, потом раздраженно перевернулась на спину и поняла, что бесполезно. Пришлось вставать.   На кухне было тихо – Лиза еще спала. Ната машинально поставила чайник, потом передумала и поплелась в душ.   После душа стало чуть легче. Она долго сушила волосы, потом попыталась их уложить, но выходила какая-то ерунда. Волосы то лежали слишком прилизанно, то наоборот, начинали торчать в разные стороны. В конце концов Ната не выдержала, пробормотала себе под нос что-то недовольное и просто стянула их в слегка небрежный хвост. Так было хотя бы привычно.   Позавтракав, она честно попыталась заняться учебой. Разложила тетради, открыла методичку по вышке и даже начала решать типовые расчеты. Но уже минут через десять поймала себя на том, что в третий раз перечитывает одно и то же условие и вообще не понимает, что именно читает.   До встречи оставалось еще почти три часа.    Ната раздраженно захлопнула тетрадь и уставилась в окно. Самое обычное осеннее утро. И совершенно непонятно было, почему она так нервничает. Ну подумаешь, поедет с Малиновским по магазинам. Не на свидание же.   От этой мысли почему-то стало еще более неловко.   Ната резко поднялась из-за стола и снова ушла на кухню. Достала из холодильника продукты и решила сделать заготовку на ужин. Чтобы вечером только быстро разогреть и не возиться. Это казалось хорошей и нормальной задачей. Понятной. В отличие от всего остального.    Картошка с курицей постепенно начинала тихо булькать под крышкой, и от этого запаха на кухне стало как-то спокойнее. Ната почистила еще пару картофелин, машинально проверила соль, убавила огонь и только тогда поняла, что наконец перестала каждые пять минут смотреть на часы.   Готовка всегда помогала – этому она научилась у тети Лены. Когда руки заняты чем-то понятным и привычным, мысли тоже постепенно приходят в порядок. Хотя бы немного.   Лиза проснулась ближе к одиннадцати, сонная, растрепанная, тут же полезла под крышку кастрюли смотреть, что там готовится, и заявила, что от запаха уже хочет есть.   – Еще не готово, – машинально отмахнулась Ната.   – А вы во сколько уезжаете?   – В час.   Лиза тут же хитро улыбнулась: – О-о-о. Папик заедет?   – Лиз!   Но щеки все равно моментально потеплели.   Ближе к полудню Ната окончательно поняла, что заниматься бесполезно. Она все-таки попыталась снова открыть типовые расчеты по вышке, но цифры все так же расплывались перед глазами. В итоге она только сердито захлопнула тетрадь, пошла на кухню и сделала себе пару бутербродов с творогом и вареньем.   Есть особенно не хотелось, но сидеть голодной до вечера тоже было глупо.    В начале первого она уже начала прислушиваться к шуму машин во дворе. И когда телефон наконец завибрировал, внутри почему-то снова неприятно екнуло.   – Я подъехал, – коротко сказал Малиновский. – Спускайся спокойно, я у подъезда постою.   Ната еще секунд десять смотрела на погасший экран телефона, потом быстро схватила сумку и почти сбежала в коридор, пока не успела передумать.   На улице было прохладно и сыро. Роман действительно ждал у машины, прислонившись к двери, и, увидев ее, сразу выпрямился.   – Привет.   – Привет.   Он быстро окинул ее взглядом, чуть заметно кивнул, словно мысленно поставив какую-то галочку, и открыл перед ней дверь машины.   – Куда едем? – спросила Ната уже по дороге.   – В Атриум, – ответил Роман. – Это торговый центр у Курской. Там проще всего сразу все посмотреть. Нужны нормальные джинсы, пара вещей для ресторанов, что-нибудь на каждый день, обувь…     После этого он надолго замолчал. Сначала Ната решила, что Малиновский просто сосредоточился на дороге. Машин вокруг было много, на Садовом движение шло плотное, и Роман вел машину очень внимательно – спокойно, уверенно, без резких движений.   Но потом она вдруг поняла, что дело не только в дороге. Кажется, он действительно уже сказал все, что собирался. И теперь тоже не очень понимал, как им вести себя дальше.   Какое-то время они ехали в тишине, а потом он включил радио. Крутили какую-то музыку из 80х и 90х, подборка ей нравилась – не только тем, что разбивала тишину, которая уже начинала давить. Ната даже постаралась запомнить название станции «Радио 7 на 7 холмах».   В торговом центре все сначала шло на удивление спокойно. Роман действительно понимал, что делает. Быстро ориентировался в магазинах, почти не ждал консультантов, сразу вытаскивал с вешалок вещи нужного размера и вообще вел себя так, будто собирал такие образы по десять раз в день. Что, наверное, было недалеко от правды.   Ната успела перемерить уже несколько джинсов и с неприятным удивлением обнаружила, что Малиновский действительно неплохо понимает, что ей идет. По крайней мере, со стороны.   Проблема была в том, что он подбирал лишь варианты с талией настолько низкой, что было непонятно, как в этом вообще ходить и, тем более, сидеть. В метро, на лекциях. Поясницу убить – раз плюнуть. Ну уж дудки! Она на такое не подписывалась.    Малиновский тяжело вздохнул с видом человека, который пытается досчитать хотя бы до сотни и лишь потом отвечать.   – Наташ, ну кто сейчас вообще носит нормальную посадку?   – Люди с почками.   Роман несколько секунд молча смотрел на нее, потом фыркнул и закатил глаза к потолку. Но следующие джинсы все-таки принес уже с посадкой повыше. Темный деним, длинные штанины, легкий клеш от колена. С каблуками джинсы смотрелись действительно хорошо – ноги казались длиннее, фигура тоньше. Ната даже нехотя признала это про себя, когда посмотрела в зеркало.   А вот с курткой спор начался заново. Точнее, с тем, что Роман называл курткой.   – Это не куртка, – мрачно сказала Ната, разглядывая короткую приталенную вещь. – Это издевательство.   – Это нормальная осенняя куртка.   – Для кого? Для людей, которые передвигаются исключительно между машиной и рестораном?   – Между прочим, очень красивый вариант.   – Между прочим, октябрь, а впереди ноябрь.    Роман закатил глаза: – Наташ, ну нельзя же всю жизнь одеваться по принципу «лишь бы ничего не отморозить».   – Еще как можно. Тебе слово «метро» знакомо? А про трамвай слышал?   Он уже явно собирался начать спорить дальше, но вдруг осекся. Кажется, до него наконец действительно дошло, что ее обычный день выглядит совсем не так, как его.   – Ладно, – неожиданно сказал он спокойнее. – Тогда пальто.   – Короткое, – немедленно насторожилась Ната.   – Да. Но нормальное.   – Черное или шоколадное.   – А это почему?   – Потому что иначе я его убью через неделю в метро.   Роман несколько секунд смотрел на нее, потом вдруг рассмеялся: – Все. Я сдаюсь. Пошли искать твое практичное пальто для выживания в условиях общественного транспорта.   – Вот именно, – буркнула Ната, выходя из примерочной. – Сам-то почки никогда не морозил.     Она сказала это почти машинально, все еще раздраженная этим бесконечным: «Ну это же красиво».   Но Роман вдруг не отшутился сразу.   – Вообще-то морозил, – спокойно сказал он.   Ната даже не сразу поняла, что он говорит серьезно.   – В смысле?   – В прямом. И в метро ездил, и на остановках мерз, и куртка у меня была такая, что сейчас ее, наверное, даже бомжи из жалости не взяли бы.   Последнюю фразу он уже сказал с привычной иронией.   – Ты сейчас прикалываешься? – нахмурилась Ната.   – С чего бы?   – Ну… – она замялась. – Я думала, ты всегда был вот таким.    – Каким?   Ната неопределенно повела рукой: – Ну… мажором.   – До того, как стал «папиком»? – хохотнул Малиновский. Потом прислонился плечом к стене рядом с примерочными и уже спокойнее добавил: – Я вообще-то с бабушкой жил. Мы на ее пенсию пытались как-то выкручиваться. И когда мы с Андреем познакомились на первом курсе, у нас разница в финансовых возможностях была… заметная.   Он сказал это легко, без жалоб и без неловкости, как что-то давно понятное и не особенно важное. Ната попыталась представить семнадцатилетнего Малиновского – в старой куртке, мерзнущего на остановке. Получалось плохо.    – И что, ты тоже ходил в короткой куртке ради красоты? – не удержалась она от шпильки.   – Нет, – совершенно серьезно ответил он. – Я же не был девушкой. Но насчет пальто я понял.   В итоге компромисс все-таки нашелся. Пальто оказалось не черным и не шоколадным, а темно-вишневым. Достаточно темным, чтобы не превратиться в катастрофу после нескольких поездок в метро, и при этом не выглядеть слишком мрачно. Длина тоже устроила обоих. Не то короткое недоразумение, которое пытался подсунуть ей Малиновский в начале, но и не пальто до середины икры, в котором она обычно ходила осенью.   Ната несколько раз посмотрела на себя в зеркало и с удивлением поняла, что цвет ей действительно нравится. Не слишком яркий, не слишком темный. И гораздо интереснее привычного черного.   На этом Ната искренне считала, что самая тяжелая часть похода по магазинам закончилась. Как выяснилось через десять минут – зря.   – Теперь сумка, – невозмутимо объявил Малиновский.   – У меня есть рюкзак.   – Наташ.   – Что?   – Это не рюкзак. Это заслуженный пенсионер, которому нужно на отдых.   Ната возмущенно посмотрела на свой рюкзак. Да, рюкзак был старый. Да, тканевый. Да, на одном из ремней когда-то давно появилась маленькая заплатка. Но рюкзак был удобный и вместительный.    – Это дискриминация по возрасту. А сумки – такое же зло, как джинсы с экстремально низкой посадкой. В них не влезут конспекты.    Малиновский задумался на несколько секунд, потом неожиданно кивнул:   – Да. Пожалуй.   – Правда?   – Наташ, насчет сумки я согласен. Но если тебе нужен рюкзак, пусть хотя бы он будет приличным.   В конце концов они остановились возле стенда с кожаными рюкзаками. Небольшой черный рюкзак понравился Нате сразу. Через пару минут выяснилось, что внутрь спокойно помещаются папки с документами, учебники, косметичка и еще остается место.   – Берем, – вынесла вердикт Ната.   – Отлично, – пробормотал Малиновский. – А то я уже начал опасаться, что мы сегодня будем выбирать сумку до закрытия торгового центра. Нам же еще нужно подобрать пару джемперов и обувь.    Черные ботильоны они подобрали достаточно быстро. С джемперами тоже все прошло мирно. После истории с джинсами и пальто Ната морально готовилась к новым спорам, но на этот раз Малиновский ее удивил.   Никаких блесток, стразов, кричащих надписей или вещей, в которых было бы страшно появиться в институте. Обычные мягкие джемперы спокойных цветов – темно-синий, серо-голубой, глубокий бордовый и светло-бежевый. Такие вещи Ната и сама могла бы выбрать, если бы не смотрела на цены.   Она примерила первый, потом второй и с некоторым удивлением обнаружила, что спорить совершенно не хочется.   – Что-то подозрительно легко все идет, – заметил Малиновский, наблюдая, как она рассматривает себя в зеркале.   – Потому что ты впервые за день не пытаешься заставить меня ходить с голой поясницей.   – Какая ты все-таки злопамятная.   – Нет. Просто у меня хорошая память.   Роман только вздохнул и протянул ей следующий джемпер.   Ната поймала себя на мысли, что уже почти не смотрит на ценники и не пытается мысленно спорить с каждым его предложением. За несколько часов Малиновский ни разу не принес ей ничего откровенно нелепого или неудобного. Более того, большая часть вещей нравилась ей самой. И это было немного неожиданно.   К этому моменту Ната уже перестала считать пакеты. Где-то после пальто и рюкзака она окончательно сбилась со счета и решила больше не портить себе настроение попытками прикинуть итоговую сумму. Потому что сумма эта выглядела астрономической.   Нет, вещи были хорошие. И действительно нужные. И почти все она бы с удовольствием носила. Но каждый раз, когда на глаза попадался ценник, внутри неприятно екало.   Для Малиновского это были обычные покупки. Для нее – сумма, на которую можно жить несколько месяцев. И от этого было не по себе. И самое неприятное заключалось в том, что он даже не пытался делать вид, будто все это подарки лично для нее. Не потому что был жадным. Наоборот.   Малиновский не пытался произвести на нее впечатление. Не флиртовал. Не заигрывал. Не намекал ни на что. Просто последовательно решал поставленную задачу. Нужен новый образ? Значит, нужен гардероб. Нужен гардероб? Значит, его нужно купить. Все логично. Все честно. Все правильно.   И почему-то от этого становилось еще обиднее. Потому что Ната четко видела, что рядом с ней сейчас не мужчина, который помогает понравившейся девушке, а директор по маркетингу, который готовит очередной проект к запуску. Весь день Малиновский был рядом. Терпеливо ждал возле примерочных, таскал пакеты, спорил из-за джинсов, соглашался насчет пальто, выбирал рюкзак. Со стороны это, наверное, даже выглядело как свидание. Только свиданием это не было.    Ната понимала, что Малиновскому просто нужна была убедительная ширма. И чем больше пакетов появлялось у нее в руках, тем яснее становилось, насколько серьезно он относится к этой задаче. И от этого было обидно почти до слез. Не настолько, чтобы ссориться на ровном месте или отказываться от его «проекта». Но вполне достаточно, чтобы захотелось его слегка укусить, поставить в неловкое положение, выбить из равновесия. Тем более, он сам уже, похоже, понял, в какую сумму все это вылилось, и наверняка начал прикидывать, стоила ли игра свеч. По крайней мере, к концу покупочного марафона он притих и шутил уже гораздо меньше.    Они наконец закончили с покупками и направились по галерее в сторону парковки, когда Ната машинально повернула голову в сторону магазина электроники.   На витрине стояли ноутбуки. В том числе тот самый белый MacBook, который она уже несколько раз разглядывала в магазине. Красивый. Совершенно неприлично дорогой. И абсолютно бесполезный в ее ситуации – для занятий на него все равно придется устанавливать Windows. И абсолютно не имеющий отношения ни к ресторанам, ни к показам, ни к роли «правильной девочки рядом с успешным мужчиной».   И тут ей в голову пришла неожиданно вредная мысль. И если попросить такую вещь, Малиновский наконец будет вынужден сказать «нет». Нормальное человеческое «нет». Без всех этих разговоров про имидж, рестораны и светские мероприятия. Ната почувствовала почти детское желание проверить эту мысль. И чем ближе они подходили ко входу в этот магазин, тем более заманчивой казалась эта идея.