Все впереди

После слов Малиновского Ната насторожилась – что еще он затеял? Вроде бы с покупками они уже закончили. Решил начать «выходы в свет» уже сегодня? После этого забега по магазинам? Да откуда у него столько энергии?! И ведь с утра у него еще какая-то встреча по поводу ситуации в Зималетто…   – Наташ, да не напрягайся ты так, – усмехнулся Малиновский, – поверь, поход к зубному и прочие ужасы я не планирую.   – И на этом спасибо, – буркнула Ната, но при этом невольно улыбнулась. – Но у тебя внезапно поднялось настроение, а это как-то подозрительно…   Малиновский небрежно пожал плечами, но глаза все-таки отвел.    – Просто рад, что магазинный марафон закончен, по крайней мере, на сегодня. Ну и немного хороших новостей на фоне всего этого бардака. Редактор одобрил фотографии для интервью Андрея, которые мы предложили. И Юлианна – это наша гениальная пиарщица – смогла договориться о еще паре статей, в «Суперстиле» и еще в одном хорошем сетевом издании.    Он говорил об этом вроде бы спокойно, но Ната уже начала замечать, что про работу Малиновский рассказывает почти так же, как некоторые люди говорят о любимом хобби. С живым интересом и увлеченно.   Малиновский уверенно лавировал к выходу из торгового центра, явно торопясь куда-то. Ната едва поспевала за ним. Разница в росте снова давала о себе знать. Пока она обходила очередную компанию людей с пакетами, Роман уже успевал уйти на несколько шагов вперед и потом терпеливо ждать ее возле очередного поворота.   Когда они уже сели в машину, он заявил: – А план у нас такой: мы сейчас подъедем в один салон, тут близко. Юлианна там мастеров хорошо знает и договорилась, чтобы тебя сегодня приняли, – он поднял руки ладонями вверх, в ответ на хмурый взгляд Наты: – Ничего радикального, обещаю. Просто немного поколдуют и дадут пару советов. И обсудят, что лучше сделать в следующий четверг к показу. Так что последний рывок на сегодня.    Он наклонился ближе и произнес почти интимно: – Я тоже устал. И тоже проголодался. Но в салон мы едем ко времени, нас и так вклинили в расписание, поэтому все паузы – после.    Ната тяжело вздохнула: Роман фонил обаянием явно просто по привычке, но это все равно цепляло. И ведь это он еще не начал играть на публику! «Природа вам дала, зачем не знаю, такие откровенные глаза»…   Малиновский понял ее вздох по-своему. Он бросил взгляд на часы и тоже вздохнул: – У нас есть еще вариант – купить по дороге какой-нибудь фастфуд. По пути точно есть Макдональдс, но больше ничего быстрого я не помню.     – Есть еще вариант купить какие-нибудь пирожки в ларьке у метро, – ответила Ната с ехидцей.   Малиновский рассмеялся, выруливая на дорогу: – Наташ, ты смерти моей хочешь? Медленной и мучительной? Ты же сама признала, что я в возрасте «папиков». А это значит, что такие эксперименты для меня – смертельный номер. После Макдональдса у меня есть хоть какой-то шанс выжить. И, заметь, мне еще всю грядущую неделю электровеником носиться, так что изжога и отравление в мои планы ну точно не входят.   – Ка-акие мы привередливые, – протянула Ната.    – Еще хрупкие, ранимые и далее по списку. Ну так как, снизойдешь до фастфуда или ну его?   – Снизойду, – милостиво согласилась Ната. – Раз уж выбора нет… А то я уже от голода скоро кусаться начну. Кстати, а Коля пирожками и чебуреками у метро не брезгует. Нет, им он всегда предпочтет домашние, но разве эта вся выпечка у метро такой уж ужас-ужас?   – Я не потяну, но я рад за здоровье Зорькина, – заржал Малиновский.   – Я бы даже сказал – ценный кадр, которого нужно беречь, холить, лелеять и вовремя кормить проверенной едой.   – Проверенной едой из Макдональдса?   – Именно. В моем возрасте стабильность важнее гастрономических приключений. Ну или по крайней мере, приключения должны быть не в период цейтнотов, дедлайнов, авралов и прочих страшных слов вроде «показ коллекции» и «свадьба лучшего друга».    Ната покачала головой, но улыбку сдержать не смогла. Малиновский явно окончательно выбрал тактику балагурства, и злиться на него получалось плохо. Особенно с учетом того, что она и правда хотела есть.   – Только давай быстро, – предупредила она. – А то если мы из-за твоей хрупкости опоздаем в салон, виновата снова буду я.   – Почему это ты?   – Потому что ты обязательно скажешь, что это я долго выбирала.   – Наташ, я человек честный. Я скажу, что это ты долго ела.   – Великодушно.   – Зато правдоподобно. Но если серьезно, я предлагаю минимизировать риски. Я быстро схожу и куплю перекус, а есть мы будем уже в дороге. Потому что мастер ради нас согласилась задержаться, и я держу пальцы крестом, что у нее характер мягче, чем у нашего Милко.   – Тогда мне чизбургер, пирожок с яблоком и колу.   – Понял. Запомнил.   Он перестроился в правый ряд и через пару минут свернул к знакомой яркой вывеске. Ната смотрела в окно и думала, что день становится все более странным. Сначала одежда, потом ноутбук, впереди какой-то «салон», будь он неладен… А между ними – срочный Макдональдс в машине Малиновского. Если бы ей кто-то неделю назад рассказал, что такое вообще возможно в ее жизни, она бы решила, что у человека богатая фантазия и слабое чувство реальности.   Малиновский вышел из машины, легко захлопнул дверь и почти сразу растворился среди людей у входа. Ната осталась одна.   Она откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Усталость навалилась разом – не такая, чтобы прямо уснуть, но вязкая, тяжелая. Весь день она держалась, спорила, примеряла, отшучивалась, пыталась не показывать, как сильно ее выбивает из равновесия вся эта новая реальность. А теперь, когда Малиновский на несколько минут исчез, стало ясно, что сил осталось совсем немного.   И впереди еще «последний рывок».   Ната вздохнула. Странно было не то, что Роман все это организовал. Как раз это уже начинало казаться предсказуемым: если Малиновский решил что-то устроить, он устраивал быстро, уверенно и так, будто все уже давно продумал до мелочей. Странно было другое. Он действительно старался, чтобы этот план был ей удобен.   Вернулся Малиновский с большим бумажным пакетом и двумя стаканами колы.   – Добыча, – объявил он, устраиваясь за руль.   Один стакан и пакет тут же перекочевали к Нате. Свой стакан Роман пристроил в подстаканник, завел двигатель и практически сразу вырулил с парковки обратно на дорогу.   – Наташ, там два чизбургера, разверни мне один, ладно? Вся эта отрава так пахнет, что тут же вспоминаю, что после завтрака было только пирожное на встрече с Виноградовой.    – Не было хлеба? – фыркнула Ната.   Малиновский удивился, даже бросил на нее короткий взгляд, на секунду отвлекшись от дороги. – В смысле?   – Ну, классическое «если у них нет хлеба, пусть едят пирожные».   Малиновский заразительно рассмеялся: – Почти. Что Жданов принес, тем и подкрепились. Но у Андрея цель же наверняка была задобрить Юлианну, которой пришлось в воскресенье столько всего разруливать, так что он тут прямо идеально сработал. Хотя да, я бы тогда уж лучше пару бриошей перехватил, не спорю.   Ната мысленно хмыкнула. Шутку про пирожные он понял моментально и даже выпендрился с ее уточнением, все же в оригинальной цитате, будь она реальной или вымышленной, речь шла именно о бриошах, а не о пирожных. Выпендреж она оценила, но отвечать вслух, впрочем, не стала. Только улыбнулась и стала разворачивать упаковку. Сначала думала развернуть ее полностью, но потом решила аккуратно отвернуть бумагу только с половины упаковки, чтобы было удобно держать, не пачкая пальцы.   На ближайшем светофоре Роман взял свой чизбургер и немедленно откусил почти половину.   – Как же мало человеку нужно для счастья, – произнес он, проглотив кусок.   – Ты же пять минут назад рассказывал про хорошие новости и статьи.   – Это духовная пища.   – А сейчас?   – Материальная.   Ната покачала головой и наконец занялась собственным чизбургером. Несколько минут в машине было удивительно уютно и тихо. Настолько тихо, насколько вообще может быть тихо рядом с Романом Малиновским.   Потом он сделал еще один глоток колы и неожиданно заявил: – Между прочим, ты сейчас прошла очень важный этап подготовки к показу.   – Это какой?   – Научилась кормить голодного маркетолога на ходу.   – И зачем мне этот навык?   – Пока не знаю. Но интуиция подсказывает, что пригодится.   Ната только закатила глаза.   Интуиция подсказывала ей, что если сегодняшний день продолжится в том же духе, то к вечеру она окончательно перестанет понимать, где Малиновский шутит, а где говорит серьезно.   – Кстати, там еще пирожки были. Мой – с вишней. Дай, пожалуйста, – попросил Роман, приканчивая свою порцию.   В полутьме салона Ната с трудом разобрала надписи на упаковках с пирожками, открыла упаковку вишневого и чуть выдвинула пирожок наружу, чтобы было удобно есть. На светофоре почти машинально забрала у Романа смятую бумагу от бутерброда и дала ему пирожок. И только после этого поняла, что все это получилось как-то само собой. Будто и не было никакой неловкости в начале сегодняшней встречи. С Малиновским было легко. Даже слишком.   – Спасибо, – произнес Роман, принимая пирожок. – И Наташ, тут еще такой момент… – он на мгновение замялся. – Если в торговом центре мы просто бегали за покупками, то в салоне… я не знаю, кто там будет. Мы можем случайно с кем-то пересечься. Или нас со стороны могут увидеть так, что я сам даже не замечу. Поэтому если я тебя обниму или поцелую в щеку, не пугайся, ладно?   – Хорошо, что предупредил, – вздохнула Ната. – «Следи за собой, будь осторожен» и все такое...   – Именно, – ответил Малиновский после паузы. А потом добавил чуть тише: – Очень надеюсь, что на мины в лесу мы не наткнемся.   Ната улыбнулась. Этот пинг-понг цитатами радовал. Так легко было говорить только с Лизой, но Лизу-то она знала с самого детства.  – Ну, по большому счету я надеюсь, что нас минуют и война, эпидемия, снежный буран, космоса черные дыры и далее по Цоевскому списку.    Роман молча кивнул, то ли задумавшись о чем-то своем, то ли просто сосредоточившись на дороге – они уже были почти на месте.   В салон они влетели буквально за пару минут до назначенного времени. Их уже ждали. Высокая женщина лет сорока в черном фартуке приветливо улыбнулась:   – Наталья? Проходите. Юлианна мне про вас рассказывала.   От этих слов Нате стало слегка тревожно.   – Не переживайте. Ничего радикального делать не будем, – заверила мастер. – Немного освежим форму, поработаем с челкой и посмотрим, что можно подготовить к следующему четвергу.   Ната покосилась на Малиновского. Тот уже успел устроиться на диване в зоне ожидания и только невинно развел руками.   Мастер мягко подтолкнула Нату в сторону моек.   – Пойдемте. Для начала помоем голову.   Теплая вода оказалась почти преступно приятной. Стоило Нате устроиться в кресле и закрыть глаза, как тут же стало клонить в сон. Теплые струи воды мягко скользили по волосам. Пахло шампунем и чем-то цветочным. Потом мастер начала массировать кожу головы. И вот тут Ната поняла, что находится в опасности. Потому что еще немного – и она уснет прямо здесь. Крепко и сладко, как после прогулки на лыжах.   – Тяжелый день? – с улыбкой спросила мастер.   – Длинный и насыщенный.   – Это заметно.   Ната что-то невнятно пробормотала в ответ и честно попыталась не задремать. Получалось не очень. Когда ее наконец пересадили к зеркалу, она чувствовала себя почти так же расслабленно, как после горячей ванны.   Мастер принялась расчесывать волосы и что-то объяснять про форму стрижки. Ната слушала вполуха. Особенно когда началась работа с челкой. Щелкали ножницы. Мягко шумел фен где-то в другом конце зала. Негромко играла музыка.    Глаза все время норовили закрыться. Чтобы не уснуть окончательно, она начала смотреть по сторонам. В том числе на отражение Малиновского в зеркале.   Тот по-прежнему сидел на диване. Откинулся на спинку, вытянул длинные ноги и выглядел человеком, который последние несколько часов несся куда-то без остановки, а теперь наконец получил возможность хотя бы немного передохнуть. Со стороны даже сложно было понять – думает он о чем-то или дремлет с открытыми глазами. Несколько раз Ната ловила себя на том, что смотрит на него почти не отрываясь.   Потом Малиновский вдруг оживился. Достал телефон. Нашел какой-то номер. Нажал вызов. Первые несколько секунд он продолжал сидеть, а потом поднялся и медленно пошел вдоль зала.   – Шурочка… Добрый вечер…   Голос доносился обрывками. Ната невольно прислушалась. Не специально. Само получилось. Но разобрать почти ничего не удавалось.   Роман то и дело понижал голос, отворачивался или отходил дальше от работающих мастеров. До нее долетали только отдельные слова:   – Да… конечно…   – Нет, вот это явно лишнее…   – Спасибо, Шурочка, я ваш должник…   – Завтра посмотрим, но я думаю, что…   И все.   Зато тон она слышала прекрасно. Тот самый. Мягкий. Теплый. Обволакивающий. Почти флиртующий.   Таким голосом он разговаривал и с ней. И с продавщицами. И с этой загадочной Шурочкой тоже.   Почему-то от этой мысли внутри неприятно кольнуло. Ната нахмурилась. Очень глупое чувство. И совершенно неуместное.   Во-первых, они знакомы всего ничего. Во-вторых, Малиновский вообще-то свободный взрослый мужчина. В-третьих, какая ей разница, с кем он разговаривает по телефону?   Признаться самой себе, что ее внезапно задел какой-то неизвестный телефонный разговор Романа Малиновского, Ната пока была совершенно не готова. Она перевела взгляд на то, как мастер укладывает ее волосы и постаралась запомнить ее движения – может, удастся повторить дома.   Когда мастер закончила укладку и развернула кресло к зеркалу, Ната сначала даже не поняла, что именно изменилось.   Волосы остались примерно той же длины. Челка тоже никуда не исчезла, только стала чуть более рваной и живой. Да и форма прически вроде бы осталась знакомой. Но при этом что-то неуловимо поменялось.   Волосы лежали иначе. Лицо казалось более открытым. Даже взгляд в зеркале выглядел немного другим. Словно мастер каким-то образом сумела подчеркнуть то, что раньше пряталось за привычной прической.   – Вот примерно так, – объясняла она, показывая отдельные пряди. – Ничего сложного. Здесь немного приподнять, здесь наоборот не утяжелять. Если совсем не будет времени, можно вообще ограничиться феном и круглой щеткой.   Она показала несколько приемов укладки, и Ната с удивлением обнаружила, что все это действительно выглядит выполнимым. Без многочасовых мучений перед зеркалом. Без десятка баночек непонятного назначения.   – Спасибо, – совершенно искренне сказала она.   – Не за что. А на следующей неделе уже доведем до идеала.   В этот момент рядом появился Малиновский. Он несколько секунд внимательно смотрел на нее через зеркало. Потом одобрительно кивнул.   – Отлично.   Ната фыркнула: – Очень содержательный комментарий.   – А что ты хочешь? Я не стилист. Мне либо нравится, либо не нравится. Мне нравится.   И прежде чем она успела что-то ответить, он легко поцеловал ее в щеку. Совершенно естественно. Как будто ничего особенного в этом не было.   Ната почувствовала, что снова начинает смущаться.   – Спасибо, – тихо сказала она уже ему.   – Не мне. Это все магия профессионалов.   Он повернулся к мастеру: – Кстати, пока не забыл. Давайте сразу оплатим и сегодняшнюю работу, и укладку на следующей неделе.   – Роман…   – Наташ, не спорь, – перебил он. – Потом перед показом будем носиться как ненормальные. Лучше сейчас все закрыть и тогда не морочиться.   Мастер понимающе улыбнулась.   – Это разумно.   Ната хотела возразить еще раз, но потом вспомнила сегодняшний день. Спорить с Малиновским, когда он уже что-то решил, было примерно так же полезно, как пытаться остановить поезд. Без стоп-крана.   Поэтому она только вздохнула.   – Спасибо.   – Пожалуйста.   Он направился к стойке администратора, а Ната еще раз посмотрела в зеркало. Нет, ей определенно нравилось. Очень.   Через несколько минут все формальности были закончены. Ната записала время, когда ее были готовы принять в следующий четверг, и они вышли на улицу. После теплого салона вечерний воздух показался неожиданно прохладным. На улице было уже совсем темно.