Все впереди

К машине они шли сначала молча. Ната поймала свое отражение в темном окне какого-то магазина и снова невольно улыбнулась.   Роман заметил это.   – Так-так.   – Что?   – Ничего. Просто кто-то явно доволен результатом.   – Может быть.   – Вот и отлично.   Он открыл перед ней пассажирскую дверь. Ната забралась в салон, устроилась на сиденье и поняла, что еще немного, и она уснет окончательно.     Малиновский не торопился заводить двигатель. Он откинулся на спинку сиденья и несколько секунд просто сидел с закрытыми глазами. Выглядел он сейчас гораздо более уставшим, чем днем. Закончил последнее дело в списке, расслабился и накрыло?   Наконец он открыл глаза и повернул голову в ее сторону: – Так, Наташ. Поскольку нормальной еды сегодня не получилось, предлагаю выбрать дальнейший план действий. Вариант первый – едем куда-нибудь ужинать. Без пафоса. Просто поесть. Вариант второй – берем что-нибудь на вынос. Вариант третий – я отвожу тебя домой и исчезаю с горизонта до завтрашнего вечера.   Последнюю фразу он произнес совершенно спокойно, но Ната почему-то была почти уверена, что третий вариант нравится ему меньше всего. Или ей просто хотелось так думать?   Хотя выглядел он так, будто мечтает лечь где-нибудь горизонтально и не двигаться до завтрашнего утра, а то и до завтрашнего вечера.   – А есть четвертый вариант, – задумчиво сказала она.   – Слушаю внимательно.   – Поехать домой и поесть там.   Малиновский моргнул.   – Так...   – Я сегодня утром сготовила курицу с картошкой. Не деликатес, конечно, но после сегодняшнего Макдональдса явно полезнее.   – Наташ...   – Что?   – Ты сейчас очень опасные вещи говоришь.   Она невольно улыбнулась.   – Почему?   – Потому что после слов «домашняя курица с картошкой» я уже не способен мыслить рационально. А мне еще рулить.    Ната рассмеялась.   – Лиза, скорее всего, еще не вернулась. А даже если они с Сережей уже заезжали домой поужинать, там все равно должно было остаться много. Я на несколько дней готовила.   Малиновский несколько секунд смотрел на нее. Потом провел рукой по лицу и усмехнулся.   – Ну конечно я согласен. Курица с картошкой, отсутствие официантов, отсутствие дресс-кода и возможность никуда больше не спешить. Идеально!   Он завел двигатель и вырулил со стоянки. За окнами медленно проплывал вечерний город. Роман одной рукой держал руль, другой периодически растирал лицо, пытаясь взбодриться.   – Ты совсем выдохся, да? – спросила она неожиданно для самой себя.   Малиновский усмехнулся.   – Есть немного. Зато успел все, что планировал. Даже до Шурочки дозвонился, проинструктировал ее насчет завтрашнего дня. Это моя секретарша. Девушка она толковая: если пообещала обзвонить остальных секретарей, значит обзвонит. А это важно, чтобы завтра они и работали, и Катю вопросами не донимали.   Он усмехнулся и добавил: – Самое смешное, что Андрей еще днем дал поручение их курьеру Федору доставить свадебные приглашения. Так что Федор уже знал, что Катя возвращается в Зималетто. Причем не просто возвращается, а сразу и как вице-президент, и как невеста Жданова. И он уже обзвонил секретарш, чтобы поделиться этой фееричной новостью. Но они дружно решили, что парень их разыгрывает. Даже успели на него обидеться.   Роман тихо рассмеялся.   – Поэтому Шурочка сейчас была особенно впечатлена. Сначала ей эту историю рассказал Федор, потом позвонил я и подтвердил слово в слово. По-моему, там сейчас все секретарши сидят в полной растерянности и пытаются понять: их троллят или это все-таки правда. Причем ставят 50 на 50. Одним словом, нас завтра ожидает интересный день. Но есть шанс, что это сподвигнет их всех прийти на работу вовремя. А там их ждут непаханые поля дел, накопившихся за их отсутствие.   Он улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги. И от этой совершенно обычной улыбки Нате снова стало тепло и уютно, словно она сидела дома под пледом с книжкой. А потом она задремала.    Проснулась Ната от легкого толчка, моргнула и несколько секунд не могла понять, где находится. Потом увидела знакомый двор за окном.    – Приехали? – сонно спросила она.   – Ага, – он улыбнулся, но улыбка вышла откровенно усталой.   Поднявшись в квартиру, они сразу поняли, что Лизы еще нет. В прихожей было тихо. Свет нигде не горел.   – Отлично, – пробормотала Ната, сбрасывая туфли. – Значит, вся курица наша.   – Вот это мне уже нравится.   На кухне она почти автоматически поставила разогреваться ужин. Очень быстро запахло курицей, картошкой и специями.   Роман тем временем устроился за столом. Ната поставила перед ним тарелку.   – Спасибо.   – Не за что.   Первое время они почти не разговаривали. Оба были слишком голодными. Да и еда действительно оказалась вкусной.   Роман быстро расправился с первой порцией, потом взял еще немного картошки.   – Вот теперь жизнь начинает налаживаться, – сообщил он.   – А до этого?   – До этого было выживание.   Ната рассмеялась: – Драматизируешь.   – Если только чуть-чуть.   Он доел, откинулся на спинку стула и несколько секунд просто сидел, прикрыв глаза. Потом посмотрел на часы. И тут же решительно поднялся.   – Так. Мне пора. Если я сейчас не встану и не уеду, есть очень большой риск, что я усну прямо за этим столом. А в моем преклонном возрасте нужно спать в своей кроватке. Так что я побежал. Спокойной тебе ночи и до завтра.     Через минуту за ним закрылась входная дверь. После ухода Малиновского квартира словно стала больше и тише.   Ната убрала со стола, поставила тарелки в раковину и несколько минут стояла у окна кухни, глядя на вечерний двор.   Потом вспомнила про ноутбук. Точнее, про то, что нужно будет разобраться, как установить на него Windows. Тот еще квест, но…   Она перебралась в комнату, включила старый компьютер и открыла браузер. Сначала все шло вполне спокойно. Поиск по установке Windows. Какие-то форумы. Обсуждения Boot Camp. Рекомендации.   Потом взгляд случайно зацепился за вкладку поисковика. И вдруг стало любопытно. Она набрала: «Роман Малиновский».   Результатов оказалось неожиданно много. Первые ссылки были вполне ожидаемыми. Статьи о «Зималетто». Упоминания показов. Светская хроника. А потом взгляд зацепился за ссылку на Живой журнал. Потом еще за одну. И еще.   Она открыла первую запись. Потом вторую. Потом третью. И почти сразу пожалела. Потому что обсуждали там вовсе не моду. Не Зималетто. И даже не девушек Малиновского. Обсуждали Андрея и Романа. Точнее, сплетничали. Грязно. Подробно. С удовольствием.   Началось все вроде бы с пересказа газетной статьи. Но очень быстро обсуждение свернуло совсем в другую сторону.   «Что-то тут нечисто. Нормальные друзья так себя не ведут.»   «После мартовской истории Жданова как подменили. И Малиновский возле него круглосуточно.»   «Куда они вообще исчезали в сентябре? И кто знает, что там происходило?»   «А может, не отдыхать ездили вовсе. Есть версия, что Малиновский просто увез его подальше от всех.»   «Под конвоем, что ли?»   «Ну а почему нет? После марта Жданов выглядел так, будто его отправляли на перевоспитание. Может, был второй раунд?»   «Исправительная клиника для трудных наследников?»   «Смешно, но некоторые изменения действительно слишком уж резкие. Если человек так резко меняется, значит, его хорошо обработали.»   Дальше стало еще хуже. Люди не просто строили догадки. Они с каким-то болезненным интересом обсуждали, что именно Малиновский якобы делал с Ждановым. Причем почти все версии почему-то сводились к одному и тому же. К унижению. К принуждению. К насилию.   Будто кому-то было мало придумать роман между двумя мужчинами. Нет, этого оказалось недостаточно. Словно история о том, как одного человека ломают физически или сексуально, казалась им захватывающей. Словно это было чем-то пикантным. Чем-то, над чем можно посмеяться вечером в комментариях.   Люди перебрасывались намеками, подхватывали чужие фантазии и развивали их дальше. Некоторые писали почти открытым текстом. Другие прикрывались многозначительными многоточиями. Но смысл оставался одинаковым. И от этого Нате становилось по-настоящему не по себе.   Она почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Потому что она видела Андрея и Романа вместе. Видела, как они разговаривают. Как подкалывают друг друга. Как беспокоятся друг о друге.    Именно поэтому читать все это было особенно противно. Как если бы кто-то посмел в подобном тоне писать о ее дружбе с Лизой.   «Самое смешное, что ни у одного из них даже девушки нет. А Жданов после отмены свадьбы и вообще на женщин не смотрел, если не считать ту модельку, но и там не ясно, было ли что-то или все лишь слова. И у Малиновского постоянной девушки никогда не было, что тоже характеристика. Хотя, зачем ему постоянная девушка, если у него есть постоянный Жданов?»     Отсутствие у Малиновского постоянной девушки многие давно воспринимали как доказательство чего-то. Будто человек не мог просто жить так, как ему удобно. Не мог предпочитать короткие романы серьезным отношениям. Или… Или не «воспринимали», а «продавливали»? Как продолжение атаки в желтушках? Продавливали именно ту линию, для защиты от которой Малиновский и придумал этот «роман».   Ната нахмурилась. Еще одна запись. Еще один журнал. Еще одна дискуссия. И снова те же мысли, намеки, вопросы и выводы. Будто десятки разных людей внезапно начали думать совершенно одинаково. А многие комментарии и вовсе были словно под копирку. И чем дольше Ната листала обсуждения, тем яснее становилось, что совпадения вряд ли случайны. Ники были разные. А слова практически одни и те же. Какие-то ники попадались сразу в нескольких дискуссиях.    В самых свежих обсуждениях, датированных уже сегодняшним днем, разговоры заходили еще дальше. Сначала писали, что Жданов не принимает решений без Малиновского. А еще через несколько комментариев Роман уже превращался чуть ли не в надзирателя, и начинали обсуждать «мутную девицу, которая конвоирует Жданова на смену Малиновскому». Ната даже не сразу поняла, что речь идет о Кате. И тоже высказывания в разных ветках шли будто писали их по одному шаблону.   «Тут еще вопрос, в какой позе Малиновский ему это объяснял. :-) И чем ему та мутная девица помогала. Интересно, на кого она работает. И как они Жданова делят. Хотя, может она им обоим пистонов наставляла – Жданову за взбрык, а Малиновскому за то, что схалтурил и не уследил.»   Один и тот же липкий подтекст. Одни и те же ухмылки. Она захлопнула одну вкладку. Открыла другую. Стало только хуже.   Ната откинулась на спинку стула. Она злилась. По-настоящему. Потому что человек, которого она видела сегодня, совершенно не был похож на того, кого сейчас описывали в этих обсуждениях. Вообще. Ни капли.    Она закрыла последнюю вкладку и несколько секунд просто сидела неподвижно, пытаясь успокоиться и мысленно переключиться на дела. Не получалось. Обсуждения в ЖЖ ее очень задели – было обидно и за Малиновского, и за Андрея, и за Катю, о которой только начали делать первые вбросы.   Экран компьютера погас. Где-то за окном проехала машина. Потом еще одна. Ната машинально потянулась к мышке, снова разбудила экран и открыла окно браузера. Потом закрыла. Открыла снова. И снова закрыла. Настроения разбираться с Windows больше не было.     Хлопнула входная дверь:  – Привет, я вернулась! – радостно оповестила Лиза. – Ты как сходила?    Она заскочила в комнату, с любопытством заглянула в пакеты с покупками, удивилась ноутбуку, похвалила новую стрижку, в двух словах поделилась впечатлениями от собственной прогулки и тут же сбежала в душ перед сном.   Ната еще пару минут сидела, слушая шум воды в ванной, а потом взяла мобильный. Покрутила его в руках.  Интересно, Роман обо всем этом знает? Или нет? Может, все-таки позвонить? Но что она ему скажет?   «Привет, я только что читала про тебя грязные сплетни в интернете»    Звучало идиотски. Ната посмотрела на часы. 22:17. Поздно звонить. Или нет? Вроде бы он говорил, что сова…   Она решительно открыла список контактов, нашла номер Малиновского и нажала вызов.   Один гудок. Второй. Третий. На четвертом Малиновский ответил:   – Да, Наташ?   – Извини, – выпалила она раньше, чем успела придумать что-то еще. – Я тебя не разбудила?   На том конце несколько секунд было тихо. Потом послышался смешок.   – Нет. Но был близок к этому.   – Ой...   – Наташ, спокойно. Все нормально. Я дома. Даже успел принять душ. Правда, честно собирался после этого сразу отрубиться в кровати.   Она невольно улыбнулась. От сердца немного отлегло. По крайней мере, не разбудила.   – Тогда извини, что мешаю.   – Ты сейчас очень подозрительно извиняешься, – заметил Роман. – Обычно люди сначала говорят, что случилось, а потом извиняются. Так что давай уж рассказывай, в чем дело.   Ната закусила губу. Он был прав. Проблема заключалась только в том, что теперь она совершенно не понимала, как начать этот разговор. Потому что буквально минуту назад ей казалось, что позвонить необходимо. А теперь внезапно выяснилось, что объяснить причину звонка гораздо сложнее.   – Наташ?   – Я тут... искала информацию про Windows.   – Отличное начало, – серьезно одобрил Малиновский. – Уже интригует.   – И случайно полезла в интернет искать тебя.   На несколько секунд в трубке воцарилась тишина. Потом Роман обреченно вздохнул. Очень выразительно.    – И что именно ты нашла? – Он помолчал секунду и сам продолжил со смешком: – Дай угадаю. Какие-нибудь статьи про мои прежние романы? Подборку старых сплетен про мою бурную личную жизнь? Мне казалось, ты и прежде была в курсе.     – Роман...    Что-то в ее голосе заставило его замолчать. Несколько секунд в трубке было тихо. Потом он уже без шуток спросил:   – Не угадал?   – Нет.   – Тогда что?   Ната глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду, и коротко пересказала все, что прочитала. Подобрать слова оказалось неожиданно сложно, и с каждой фразой она чувствовала, как все больше краснеет. Хорошо еще, что лица ее Малиновский сейчас не видит. Та еще помидорка наверняка…   На том конце линии снова стало тихо.   – Понятно, – произнес Роман после паузы.   – Ром, я не уверена, что ты вообще это видел. Поэтому решила сказать. И чем больше я читала, тем сильнее у меня было ощущение, что это уже не просто чьи-то разговоры в комментариях. Слишком уж все одинаково подается, будто людей специально подталкивают к определенным выводам. Честно говоря, мне это больше напомнило часть какой-то медийной атаки, чем обычное обсуждение.   Несколько секунд слышалось только его дыхание. Потом он неожиданно спросил:   – И поэтому ты решила позвонить?   – Ну... да. Я не была уверена, что ты вообще знаешь об этом, и решила на всякий случай сказать. Если вдруг не знаешь.   Она замялась.   – И еще... чем больше я все это читала, тем сильнее понимала одну вещь. Это никак не влияет на мое решение помочь тебе и изобразить твою девушку. Наоборот. После всего, что я прочитала, мне показалось, что было бы очень неправильно отказаться и не поддержать тебя, Андрея и Катю в такой ситуации.   Теперь уже смутилась она сама.   Несколько секунд оба молчали.   – Спасибо, Наташ, – наконец ответил Малиновский очень серьезным тоном.   – Я могу прислать ссылки, если хочешь, – предложила она. – Просто чтобы ты был в курсе.   – Пришли, пожалуйста. И спасибо, что сказала. Но я хотел тебя попросить. Если ты еще ничего не говорила Кате и Андрею, пожалуйста, пока не говори им об этом.   – Почему? – нахмурилась Ната.   – У нас завтра очень тяжелый день. И для меня сейчас важно, чтобы Андрей в этот день не выглядел раздраженным, нервным. Чтобы вообще не было даже тени того образа, который пытаются на него навесить. Поэтому ему лучше пока этого не видеть.   Он устало выдохнул.   – И если ты еще не обсуждала это с Лизой и Колей, то, наверное, лучше тоже не обсуждать. Особенно с Колей. Потому что иначе Коля наверняка брякнет что-нибудь не вовремя.   Ната невольно улыбнулась.   – Он может... Да, ты прав. Тогда я сейчас все соберу и отправлю. И извини, что вывалила на тебя все это так поздно вечером. Тебе самому завтра тяжелый день, надо морально подготовиться. Наверное, я очень не вовремя позвонила со всей этой информацией.   – Нет, – сразу ответил Роман. – Наоборот. Лучше знать, что происходит, чем узнавать об этом потом. Так что правильно, что позвонила.   В его голосе снова мелькнула сухая ирония.   – И, в отличие от Андрея, я немного лучше умею держать морду сундуком. Даже когда этой мордой пытаются приложить о стол.   Ната невольно фыркнула от смеха.   – Очень образно.   – Зато честно. И без ложной скромности. Так что, Наташ, прорвемся. Я очень надеюсь, что тебя все это не успеет задеть. Хочется думать, что к выходным все это схлынет – мы такое интервью продумали, просто блеск. И если Андрея ничего не выбьет из колеи, все эти слухи сами собой захлебнутся. И знаешь… – Ната почувствовала, что он улыбнулся: – Если все у нас получится, то вся эта волна будет нам только на руку. Хмелин начал с черного пиара, но если удастся сменить минус на плюс, это будет просто мега-раскрутка.   – Держу пальцы крестом.     Снова повисла короткая пауза.   – Ладно, Наташ, уже поздно. Тебе тоже отдыхать надо. Я завтра заеду, как договаривались. О, кстати! Совершенно из головы вылетело прежде. Розы белые или красные?   – В смысле?   – Ну, какие ты больше любишь?    – В идеале, голубые. Одна голубая роза. Но если несколько, то розовые.   – Голубые?! – изумился Малиновский. – Серьезно, такие яркие с блесточками? Нет, я не против, просто неожиданно как-то… Стоп, подожди. Ты или троллишь, или… Дай подумать.   Ната тихо хихикнула. – Так, ты оговорила число. Если букет, то розовые, а голубая должна быть одна. Так? Я в правильном направлении двигаюсь?   – В правильном, – снова хихикнула Ната. – Я троллю, но в каждой шутке только доля шутки.   – Подожди. Это не цветы. Это книга, фильм, песня или сказка какая-то?   – Это цветок, фильм, песня и сказка. Насчет книги не знаю.   – Засада… – расхохотался Малиновский. – Умеешь же ты настроение поднять после плохих новостей. Так, значит, не книга. Но фильм-сказка с песней. Про одну голубую розу. Так, погоди… Я такое совсем уж сходу вспомнить не могу…   Ната чувствовала, что уже улыбается во всю ширь: – Сдаешься?   – Нет уж, дудки. Я уже почти вспомнил. Там что-то про невозможность солгать… Что-то вроде «Там, где она расцветает, там никто никогда не солжет.» Угадал ведь?   – «Там, где она расцветает, Там надежда живет, Там никто никогда не солжет.» – протянула Ната удивленно.    – Но по сути я прав, – подытожил Малиновский со смешком. – Память у меня не фотографическая, но в целом неплохая. И на этой позитивной ноте давай отправимся спать. Завтра длинный и сложный день.    – Спокойной ночи, Ром.   – Спокойной ночи.