Все впереди

Дни перед показом мелькали, как кадры ускоренной съемки. Телефонные звонки, совещания, поставщики, журналисты, снова совещания, снова звонки. И все это ради коллекции, которую они рискнули выпустить в авральном режиме. Полноценную коллекцию они обычно готовили несколько месяцев, а с этой неформатной мини-коллекцией пришлось уложиться в сроки, которые еще год назад показались бы Малиновскому чистым безумием.   Причем мало было просто показать новую линию. Нужно было еще убедить всех, что это не разовая акция, не красивая картинка для прессы, а вполне жизнеспособный проект. А значит, параллельно с подготовкой показа приходилось решать производственные вопросы, просчитывать объемы и сроки.   Большая часть производственной головной боли закономерно досталась Андрею. Финансы легли на Катю и Колю. А сам Малиновский в очередной раз убедился, что отделы маркетинга и продаж – это очень красивое слово для обозначения состояния, когда тебя одновременно хотят видеть примерно человек двадцать и желательно еще вчера.   При этом было ясно как день, что Андрей изо всех сил старается оградить Катю от лишней нагрузки. На взгляд Малиновского – даже слишком оградить. Нет, что беременность – это, конечно, серьезно. Но иногда ему казалось, что если Катя чихнет, то Андрей немедленно вызовет ей скорую. Впрочем, спорить с другом он не собирался. По крайней мере, на эту тему – пусть тут Катя как-нибудь сама справляется. А он понаблюдает из партера.   И на фоне всей этой круговерти все больше удивляла Ната. Когда они только договаривались об этой авантюре, он опасался, что через несколько дней начнутся сложности. Неловкость. Обиды. Недопонимание. Или просто усталость от необходимости постоянно изображать отношения. В конце концов, он и сам не слишком представлял, как долго сможет поддерживать этот спектакль, но решил, что даже если у них ничего не выйдет, можно будет обыграть это как очередной мимолетный роман.   Но получилось ровно наоборот. С Натой оказалось удивительно легко. Она не обижалась по пустякам. Не пыталась использовать ситуацию в своих интересах. И, что, пожалуй, удивляло его больше всего, воспринимала всю эту историю именно так, как они и договаривались с самого начала, – как совместный проект, который должен увенчаться успехом. Причем кажется, относилась к этому проекту ничуть не менее серьезно, чем он сам.   Когда она предложила не возить ее утром в университет, Малиновский испытал не только облегчение, но и легкий укол совести. Сам он никогда не предложил бы этого первым. Потому что это означало бы признать: он не справляется с теми обязательствами, которые сам же на себя и взял.   А когда Ната сама предложила еще и приехать лишний раз в «Зималетто», чтобы поддержать их легенду, он вообще на несколько секунд растерялся. С одной стороны, это было невероятно удобно. И очень своевременно. С другой – как-то не совсем честно. Они ведь договаривались совсем о другом. О нескольких совместных выходах в неделю. О прогулках, ресторанах, цветах, чтобы все выглядело убедительно. И уж тем более никто не планировал, что она начнет заботиться о том, чтобы сам Малиновский хотя бы иногда высыпался.   От этой мысли ему почему-то снова стало немного неловко. Нет, безусловно, он был ей благодарен. И за понимание, и за помощь, и за то, что она вообще ввязалась в эту историю. Но ему казалось неправильным просто принимать эту помощь как само собой разумеющееся. Долг хотелось вернуть. Вот только как именно – он пока совершенно не представлял. Цветы были частью спектакля. Рестораны – тоже. Подарить что-то? Но что? А хотелось придумать что-то такое, что понравилось бы именно Наташе, а не «девушке Романа Малиновского». Правда, когда именно у него будет время подумать над этой задачей, он тоже пока не понимал.    Да, вал статей после интервью Андрея в «7 дней» стал сходить на нет. Да, в ЖЖ обсуждения действительно сменили тональность – Роман все-таки выкроил время, чтобы проглядеть хотя бы по диагонали, что там сейчас пишут. Обсуждали теперь в основном не Жданова, а его самого, но совершенно в ином ключе, чем прежде.    «Не знаю, насколько там все серьезно, но если девушка приходит к РМ на работу и спокойно сидит у него в кабинете, пока он носится по этажам, то это уже явно не вариант «на одну ночь».»   «Видела эту девочку на административном этаже, пока ждала что в кадрах все оформят перед показом. Она сидела с ноутом в приемной, потом РМ лично увел ее к себе в кабинет. И нет, это была не модель – там метр с кепкой. И на рабочие отношения уж точно не похоже.»   «А мне кажется, все точно серьезно. Даже обидно как-то. Потому что одно дело – рестораны и букеты для публики. А другое – привести девушку в офис во время подготовки показа, когда у тебя аврал и времени нет ни на что. Не помню, чтобы он кого-то из наших так у себя устраивал.»   Роман только хмыкнул, читая. Удивительно, насколько по-разному люди трактуют одни и те же события. Он-то как раз считал, что в тот день почти что продинамил. А оказалось, со стороны это выглядело чуть ли не самым убедительным доказательством их «отношений». Думать об этом сейчас всерьез было бы непозволительной роскошью. Потому что главным оставался показ.   И именно поэтому, когда Андрей вышел на подиум открывать новую коллекцию, Роман сунул руки в карманы, чтобы как-то скрыть свое волнение. Этот показ был важен не сам по себе, а чтобы заткнуть все эти слухи про клиники, сломленную психику и прочую мерзость, которую с таким удовольствием печатали в желтушках и смаковали в блогах последние недели. И ведь приехало на него гораздо больше людей, чем они рассчитывали – приехали не столько ради коллекции, сколько ради того, чтобы посмотреть, как откроют показ. Посмотреть на Жданова.   И Андрей вышел так, словно ни в чем не бывало. Спокойный. Уверенный. Заразительно улыбающийся. И какой-то почти осязаемо счастливый. И в этот момент Малиновский испытал такое облегчение, что ему захотелось просто открыть шампанское прямо за кулисами.   Какой бы ни вышла по успешности сама коллекция, у них уже все получилось. Если кто-то и продолжит болтать, то теперь это будет выглядеть уже не как сенсация и даже не как сплетня, а как обычная злоба и зависть к чужому успеху.   Но уже буквально через час оказалось, что и сама коллекция произвела именно тот эффект, на который надеялся Андрей. И следующая неделя у самого Романа будет не легче предыдущих, потому что теперь придется работать над договоренностями и контрактами. Значит, все было не зря.   Единственный момент за весь вечер, когда он действительно почувствовал беспокойство, случился уже после показа.   Он всего на несколько минут оставил Нату одну. Нужно было срочно догнать одного из потенциальных партнеров, чтобы уточнить пару моментов насчет встречи в понедельник.   Вернувшись, он сразу увидел, что к Нате подошла Маргарита Рудольфовна. Они стояли чуть в стороне от остальных гостей и разговаривали. Причем, судя по выражению лиц, разговаривали вполне мирно. Маргарита улыбалась. Ната выглядела заинтересованной. И все же Малиновский почувствовал совершенно иррациональное беспокойство. Возможно, потому что слишком хорошо знал Маргариту Рудольфовну. Она никогда не говорила ничего просто так. И она обладала редким талантом задавать вопросы, после которых человек мог начать рассказывать гораздо больше, чем собирался. У него самого иммунитет к этому выработался далеко не сразу.   А значит, если Маргарита Рудольфовна решила не просто поздороваться с Натой, а отвести ее в сторону и поговорить, то причина у нее наверняка была. Какая именно? И связано ли это с тем странным разговором, который старшие Ждановы ни с того ни с сего затеяли в понедельник?   Он попытался успокоить себя. Во-первых, Ната не выглядела испуганной или расстроенной. Во-вторых, Маргарита Рудольфовна тоже не выглядела так, словно собирается наговорить гадостей. И все же где-то глубоко внутри шевелилось очень неприятное ощущение. Примерно такое же, как когда в детстве учительница говорила: «Малиновский, к завучу.» И ты еще не знаешь, за что именно тебе сейчас попадет, но уже понимаешь, что ничего хорошего ждать не стоит.    Обратно они ехали уже поздно вечером. Несколько минут они молчали. Потом он все-таки не выдержал:   – Наташ, а о чем вы вообще говорили с Маргаритой Рудольфовной? Просто… любопытно.   Ната пожала плечами. – Сначала вообще ни о чем особенном. Про учебу, про Москву, про Валдай. А потом она спросила, куда мы с тобой ходим.   – И что ты ответила? Ну, чтобы мы в показаниях не путались.   – Правду, – рассмеялась Ната. – Что пока только в рестораны ходили. Кажется. Она очень сильно удивилась, но вроде бы поверила – она же сама видит, какая сейчас нагрузка у тебя и у Андрея с Катей, тут не до ночных клубов и дискотек до утра.   Роман хмыкнул.   – А потом она спросила, какие московские театры мне нравятся, – продолжила Ната уже менее весело.   – И?   Теперь Ната уже явно смутилась.   – И мне пришлось признаться, что я почти нигде не была. В смысле, практически нигде. Лет пять назад, когда мы с мамой приезжали в Москву на ноябрьские, мы ходили в музыкальный театр Станиславского. Но это было так давно!  Когда я только поступила, то думала, что обязательно начну ходить. Тем более я слышала, что в некоторые театры студентов иногда пускают на лишний билетик. В ту же мастерскую Фоменко, например. Так-то говорят, что в этот театр сложно попасть, на некоторые спектакли запись на несколько месяцев… Но потом как-то все закрутилось. В общем, я как приехала в этом году в Москву, так пока ни в один театр и не сходила.   Она вздохнула.   – Честно говоря, мне даже немного неловко было сознаваться ей в этом. Но знаешь, она как-то очень по-доброму отреагировала, не свысока.  Просто стала рассказывать, куда стоит сходить. Сказала, что спектакли мастерской Фоменко действительно очень интересные и что в следующем месяце там ожидают две премьеры. А потом она рассказывала про учеников Фоменко, про спектакли Ивана Поповски.   Ната оживилась.   – Знаешь, оказалось, что он ставит спектакли в разных театрах. И она очень советовала театр Камбуровой. Особенно «P.S: Грезы» и «Абсент», но «Капли датского короля» ей тоже нравятся. Маргарита Рудольфовна сказала, что они с Павлом Олеговичем ходили на премьеру «Абсента» в прошлом году и им очень понравилось.   Роман невольно улыбнулся и даже почувствовал легкий укол совести за собственные подозрения в адрес Маргариты.   – А ты сама что думаешь, Наташ? Тебе это интересно?   Ната посмотрела на него так, словно ответ был очевиден.   – Конечно. Очень. Я вообще люблю такие вещи. И, наверное, вживую спектакли смотреть интереснее, чем по телевизору или на ютубе.     Роман кивнул и отвернулся к окну. Вот оно что. Он вдруг понял, что впервые за последние дни ему пришла в голову идея, как можно отблагодарить Нату за всю эту безумную историю. Идея была хорошая. Во-первых, ей действительно было бы интересно. Во-вторых, это был не очередной ресторан и не очередной букет. А в-третьих…   Он усмехнулся про себя.   В-третьих, ему и самому было любопытно сходить с Натой в какое-нибудь такое место и потом обсудить увиденное. Тем более, спектакли Поповски – модная штука, если что, в любом случае для смол-тока пригодится.   – Ты чего улыбаешься?   – Да так, – совершенно честно ответил он. – Подумал, что идея-то неплохая.   Но про себя он уже решил: как только этот сумасшедший марафон окончательно закончится, он обязательно достанет билеты на «Абсент». Тем более, сам Поповски, вроде бы называл эту постановку то ли видением, то ли галлюцинацией*, что уже звучит интригующе. Роман не запомнил точно, но о премьере говорили этой зимой многие, тот же Полянский. Так что теперь самое время попробовать. Те же «Египетские ночи»** Фоменко ему очень даже нравились.    Утро после показа оказалось ничуть не спокойнее, чем дни подготовки к нему. Наоборот. Если до этого они продавали идею, то теперь нужно было продавать саму коллекцию, а он остался в «Зималетто» за себя, Андрея и Катю. Телефон звонил почти без перерыва – хорошо еще, что Шурочка с Амурой на этот раз не филонили и не отсиживались в курилке, иначе он бы устроил им форменный разнос с привлечением Урядова.   И все же, несмотря на весь этот хаос, Роман еще утром решил, что сегодня закончит работу самое позднее в четыре. Во-первых, он обещал Нате, что встретит ее после пар. Во-вторых, завтра была свадьба Андрея и Кати, а значит, сегодня нужно было хотя бы попытаться выспаться. И, в-третьих, если уж совсем честно, ему самому уже хотелось хоть немного выдохнуть перед завтрашним днем. И чем ближе становился тот день, тем яснее Роман понимал, что волнуется. Не потому, что ждал чего-то конкретного. Просто за последние месяцы он слишком привык к тому, что если все идет хорошо, то где-то обязательно готовится очередная неприятность. И Хмелин очень постарался, чтобы от этой привычки было не избавиться.   Нату он встретил у университета уже почти убедив себя, что завтра все пройдет без проблем. Разговор в дороге помог отвлечься от дел и попытаться расслабиться. Они спокойно поужинали, спокойно доехали домой, и легли спать в какое-то совершенно детское время – нет, не сразу после «Спокойной ночи, малыши», но лишь на час позже. Год назад, когда Андрей еще собирался жениться на Кире, Роман был уверен – вечер накануне свадьбы лучшего друга будет грандиознейшей попойкой – так, чтобы уснуть под утро и чтобы следующий день чтобы у всех прошел словно под наркозом. И уж точно он не мог представить, что накануне свадьбы Андрея будет ужинать с девушкой, не планируя продолжения вечера в привычном смысле этого слова, обсуждать с ней театры и ложиться спать около десяти вечера.