Все впереди

К ЗАГСу Роман приехал одним из первых из их компании – не хотелось оставлять Андрея одного. На площадке перед входом уже стояли Павел Олегович с Маргаритой Рудольфовной, и буквально через минуту подъехали старшие Пушкаревы.    Сам Андрей стоял чуть в стороне. Безупречный темный костюм сидел на нем так, словно был частью его самого. Со стороны казалось, что Андрей совершенно спокоен.  Он с нарочито равнодушным видом рассматривал людей, входящих в холл. Но каждые несколько секунд взгляд сам собой возвращался к стеклянным дверям.   – Доброе утро, – сказал Роман, подходя к ним.   – Привет, – кивнул ему Андрей, но буквально через несколько секунд снова посмотрел на вход.   – Палыч, расслабься, – хмыкнул Роман. – Все под контролем. Машина с без-пяти-минут-Ждановой уже в пути и будет тут минут через десять максимум.   – А ты это откуда знаешь? – удивился Андрей.   – Ну… Понимаешь, Луна сейчас в стрельце, дождь уже прекратился и вообще середина октября, да и Меркурий не ретроградный.   Роман вдоволь насладился ошарашенным выражением его лица и рассмеялся: – Но если серьезно, то я попросил Наташу послать мне смс-ку, когда они сядут в машину. Смс-ка пришла пятнадцать минут назад, а ехать оттуда минут двадцать-двадцать пять. Но если повезет с трафиком, то может и немного быстрее. Так что...   Андрей наконец тоже рассмеялся. – Иди ты…   – Уже лучше, – удовлетворенно кивнул Малиновский. – Вот теперь хоть на жениха похож, а не на большого начальника, бдящего, придут ли сотрудники вовремя.   Андрей с улыбкой покачал головой, но все равно продолжал наблюдать за входом. Стеклянные двери распахнулись, и в холл вошли Катя, Ната и Лиза. Роман махнул им рукой и перевел взгляд на друга. Андрей смотрел только на Катю. Не отрываясь. И выражение его лица изменилось настолько заметно, что Малиновский едва слышно хмыкнул. Катя тоже улыбалась только Андрею. Казалось, за все время, пока она шла через холл, она ни разу не посмотрела по сторонам.   «Ну все, – подумал Роман с иронией. – Главное, чтобы они теперь хоть внешние раздражители вроде ведущей церемонии заметили».   Лишь спустя несколько секунд в нем привычно проснулся профессионал. Валентина попала в точку. Платье получилось именно таким, каким должно было быть для Кати. Не вызывающе-эффектным, как платье Киры, не нарочито роскошным, а романтичным и в то же время удивительно гармоничным. Именно такое платье вполне могло бы стать прекрасной рекламой для новой линии «Зималетто».   «Надо будет потом поговорить с Андреем и Катей, желательно сегодня, а не после медового месяца, – машинально отметил он. – Если они не будут против, пару фотографий вполне можно будет отдать в прессу. Для компании это может стать хорошим бонусом».   Почти сразу взгляд скользнул к Нате. И здесь Валентина тоже не промахнулась. Темно-голубое платье удивительно ей шло. Оно подчеркивало ее грудь, делало Нату чуть взрослее, но не придавало строгости.   «И это тоже надо будет потом сказать Валентине», – сделал Роман себе мысленную пометку.   Он подошел к Нате, приобнял за талию и легко поцеловал в щеку – ведь «официально» они приехали сюда как пара.   – Привет, Наташ. Это платье тебе очень идет – и это не дежурный комплимент, а мнение профессионала, так и запиши.   – Привет, – рассмеялась Ната. – Спасибо, очень приятно.     Еще неделю назад она, наверное, снова покраснела бы. Теперь же все получилось настолько естественно, что Малиновский невольно подумал: пожалуй, их спектакль оказался куда убедительнее, чем он сам рассчитывал в начале. Все-таки тандем у них сложился просто отличный!   Церемония прошла идеально – торжественно и пафосно настолько, что сводило скулы. Хотелось верить, что и остаток праздника пройдет без происшествий, но интуиция неприятно зудела. К середине банкета он все-таки начал верить, что на этот раз интуиция просто сбоит от напряжения последних недель.   А потом случилась Тропинкина. Если бы Ната не держала в поле зрения бокал Кати, пока та отошла на пару минут от стола, и не схватила Тропинкину за руку, то и он бы, наверное, ничего не заметил. Нет, Клочкова рассказывала байку про свою свадьбу, но он бы этот момент все-таки пропустил. Хоть они и договаривались приглядывать за Катиным бокалом – отвлекся на минуту, отвернулся, не заметил.     Самое удивительное было даже не в том, что удалось вовремя перехватить Тропинкину, которая до этой выходки уже явно выпила лишнего и ее потянуло на «подвиги». Со стороны казалось, будто он успокаивает немного перебравшую гостью. На самом деле он вполголоса объяснял Тропинкиной, что если она сейчас же не сядет в такси, увольнением дело не ограничится. Это Тропинкину хоть немного проняло.   Ни Андрей, ни Катя так ничего и не поняли! Именно это Роман потом считал главным успехом всей операции. Потому что, если бы Андрей узнал об этой выходке, история закончилась бы скандалом. А Роману хотелось для друга спокойного и веселого праздника, а не нервотрепки. Да и Катя бы вся испереживалась. И уж совсем не хотелось думать, что бы было, не заметь Ната этот маневр Тропинкиной – если бы Катя выпила, а потом поняла, что в бокал с псевдо-шампанским добавили крепкий алкоголь... перенервничала бы сама, перепугала бы Андрея, и праздник был бы разрушен. Дело ведь было не только в том, что Катя боялась захмелеть, а в ее страхах, что это повредит ребенку. Роман считал эти страхи преувеличенными, но ведь не поспоришь!   Уже на выходе их нагнал Федя – судя по лицу, уже понял, что произошло что-то очень неправильное, не просто «девушке нужно освежиться». Пришлось объяснить ему, что за «шутку» затеяла Тропинкина спьяну. Федя, похоже, испугался всерьез – ведь трудно придумать большей глупости, чем сорвать такой нелепой выходкой свадьбу президента компании, в которой работаешь. Он извинялся за Тропинкину и обещал, что обязательно проследит, как она сядет в такси и даже сам на всякий случай с ней поедет… Но Малиновский решил дождаться, пока они действительно сядут в такси и наконец уедут. Просто чтобы было спокойнее. Ната осталась вместе с ним.   Когда желтая машина скрылась за поворотом, он наконец выдохнул и понял, что слишком разозлен – и на эту пьяную дуру, и на себя самого. Нет, возвращаться в зал в таком состоянии – дурацкая идея. Роман молча снял пиджак, достал из внутреннего кармана сигареты и зажигалку, и накинул его Нате на плечи: – Замерзнешь.   Он отошел чуть в сторону, чтобы дым не шел на Нату и щелкнул колесиком. Первая затяжка привычно обожгла горло, а вместе с дымом понемногу уходило и напряжение.   – Я тоже задним числом испугалась. Когда увидела, в первое мгновение подумала, что мерещится. Они же подруги… Да, она уже много выпила и, наверное, не очень понимала, что делает. Да и о беременности не знала, но…   Роман молча кивнул.    Они еще какое-то время стояли молча, потом на крыльцо вышли какие-то родственники Пушкаревых – тоже покурить. Перебросились с Романом и Натой парой слов – красивая свадьба, красивая пара, все просто замечательно. Роман с готовностью соглашался и его постепенно отпускало.    Он докурил, затушил окурок, выкинул его в стоявшую на балюстраде пепельницу и почти машинально приобнял Нату за плечи: – Пойдем внутрь, пока нас совсем не потеряли.   Уже ближе к концу вечера, когда стало окончательно ясно, что ничего плохого не произошло и, кажется, уже не произойдет, Роман наконец по-настоящему расслабился. Интуиция не обманула, но кажется, на этот раз им снова удалось проскочить. Андрей был счастлив. Катя тоже. Обошлось без драм. Казалось бы, можно было просто радоваться. И он радовался. Искренне. Но вместе с этой радостью почему-то все сильнее ощущалось что-то еще. Он сам не очень понимал, что чувствует. Грусть?   Не из-за Андрея. За Андрея он как раз был очень рад – Жданов получил именно то, к чему так долго стремился. Даже, наверное, получил с лихвой. Все сложилось именно так, как должно было сложиться. Катя оказалась жива. Андрей тоже выжил. Из Леса они выбрались без жертв. И сейчас, глядя на них, невозможно было представить себе, что еще полгода назад все это могло закончиться совсем иначе.   И вот именно это «совсем иначе» вдруг заставило его задуматься о другом. О том, что еще одна история тоже закончилась. Не сегодня. Наверное, еще зимой. Может, когда он написал ту злосчастную инструкцию. Может, чуть позже, когда Андрей окончательно понял, что любит Катю.   Потом был ее отъезд в Египет – хотя, честнее было бы сказать «бегство». Потом та кошмарная драка. Больница. Новости об аварии. Странные сны Андрея. Лес. И с каждым новым событием их прежняя жизнь отодвигалась все дальше.   Летом у него еще оставалась иллюзия, что когда-нибудь все вернется. Что они опять будут сидеть в каком-нибудь баре до утра. Спорить о женщинах, футболе и работе. Кадрить вместе красивых девушек. Вытаскивать друг друга из очередных глупостей. Планировать выходные так, словно впереди еще бесконечное количество времени. А теперь этой иллюзии не осталось. Она рассыпалась с их поездки на Валдай – постепенно. И теперь испарилась окончательно.    Потому что Андрей был женат. И потому что Катя ждала ребенка.   Еще когда они вернулись в Москву из Валдая, было совершенно очевидно: дальше все будет иначе. И дело было даже не в том, что они станут реже ходить по барам. Он ведь еще весной понял, что без Андрея все это уже не то. Он пытался. Ходил один. Знакомился. Пил. Развлекался. Но каждый раз ловил себя на мысли, что это какая-то странная имитация той жизни, которая уже закончилась.   И все же дело было вовсе не в барах, не в мимолетных знакомствах и не в ночных загулах. Если бы кто-нибудь сейчас предложил вернуть все это обратно – ценой того, чтобы Андрей снова оказался один, без Кати, без этой улыбки, с которой сегодня смотрел на свою жену, – Роман отказался бы не задумываясь. Да он и представить не хотел такого для Андрея.     Наверное, поэтому и было так странно. И сейчас, глядя на танцующих Андрея и Катю, он вдруг очень ясно понял: дело не в том, что у него что-то отняли. Он ничего не потерял. Наоборот. Андрей получил именно ту жизнь, которой заслуживал.     Просто закончилась целая эпоха. Причем закончилась счастливо. Настолько счастливо, насколько он вообще мог пожелать своему лучшему другу. И именно поэтому ему было так странно и так трудно. Он попытался мысленно посмеяться над собой: нашел проблему! Лучший друг жив, вменяем, женат и счастлив. Компания работает. А он занимается какой-то глупой рефлексией. Но легче от этого не становилось.    Он прекрасно знал, что именно он будет делать в понедельник, во вторник и даже через неделю. Следующая неделя обещала быть ничуть не легче предыдущей. Андрей и Катя уезжали, а значит, большая часть текущих вопросов ложилась на него. Нужно было встречаться с партнерами, заниматься заказами, производством, журналистами. Разбираться с Тропинкиной, будь она неладна! Потом Андрей вернется, и начнется подготовка уже к следующей коллекции.    Но совершенно не выходило представить, как он будет жить дальше. Не завтра. Не через неделю. А вообще. И от этой мысли почему-то становилось раздражающе не по себе.