Под вороньим крылом

Амина пришла раньше обычного. Коридоры ещё были почти пустые, и шаги отдавались тихим эхом в длинном пространстве между кабинетами. Она шла легко, почти с улыбкой. После утренней молитвы внутри было ровное, ясное спокойствие, и мир вокруг казался простым и добрым. Даже обычные вещи, вроде света из окон, тени на стенах, тихого шума вентиляции, выглядели правильными, как будто всё находится на своих местах. Она открыла дверь своего кабинета и остановилась. На её столе стоял огромный букет. Он был не просто красивый, он был роскошный, почти ослепительный в этой строгой комнате. Белые орхидеи поднимались над остальными цветами, плотные, гладкие, как фарфор. Между ними стояли алые розы с тёмными, почти глянцевыми лепестками, тяжёлые, будто вылепленные из воска. Всё это переплеталось с тонкими ветками зелени, обрамлялось плотной тёмной бумагой и чёрными лентами, словно рамой для картины. От цветов исходил густой, насыщенный запах, не похожий на обычный утренний воздух офиса. Амина медленно вошла в комнату и остановилась рядом со столом. Сердце её билось неровно. Она оглянулась почти машинально. Может быть, кто-то пошутил? Может, цветы предназначались не ей? Но нет, на двери висела табличка с её именем, на столе лежали её аккуратно сложенные бумаги, всё вокруг выглядело точно так же, как всегда. Ей вдруг стало немного не по себе. Она попыталась отвлечься. Положила сумку, разложила бумаги, включила компьютер. Экран загорелся, тихо загудел системный блок, но взгляд всё равно возвращался к цветам. В конце концов Амина осторожно протянула руку и слегка коснулась букета. Стебли оказались тяжёлыми, прохладными. Под ними мелькнул уголок белой карточки. Она аккуратно вытащила её, стараясь не задеть лепестков, и перевернула. На карточке не было ни слова. Только рисунок. Чёрная ворона? Амина нахмурилась на секунду. Сергей? Но при чём тут птица? Наверное, он. Кто ещё мог прислать такой букет? Ведь больше некому. И, конечно, без подписи. Он же сам говорил, что должен быть осторожен. Что у него образ, что за ним наблюдают, что нельзя просто так показывать, что между ними есть что-то своё. И вдруг внутри стало тепло. Как будто этот огромный букет был не просто подарком, а тихим, скрытым посланием. Знаком того, что он помнит. Что думает о ней. — Спасибо. Карточку с вороной она положила у монитора, и от одного взгляда на неё внутри снова поднималось тихое, почти детское чувство радости. Сергей же просил зайти к нему утром. Амина резко спохватилась, словно очнулась от сна. Она быстро посмотрела на часы в углу экрана, и сердце на секунду подпрыгнуло. Не опоздала, но почти. Она слишком долго стояла здесь, глядя на цветы. — Ох… — тихо выдохнула она себе под нос. Она поспешно поправила платок, машинально разгладила ладонями юбку, ещё раз бросила взгляд на букет и на карточку с чёрной птицей. Улыбка снова тронула её губы. Сергей уже сидел за столом. Когда она вошла, он поднял голову, вынырнул из мыслей, и секунду просто посмотрел на неё. Взгляд был усталый, тёплый. — Амина, доброе утро, — сказал он. — Доброе утро, — ответила она, входя и чуть крепче прижимая папку к груди. На мгновение ей показалось, что он собирается сказать что-то ещё, но Сергей лишь кивнул на кресло напротив. — Проходите. Он чуть помедлил, собираясь с мыслями, потом взял со стола тонкую папку и положил её перед собой. — Я тут подумал и подобрал для вас несколько направлений. Амина удивлённо приподняла брови. — Для меня? — Ну конечно, — ответил он, глядя куда-то в сторону, не на неё. — Вы же говорили, что хотите развиваться. Я попросил у отдела обучения кое-какие материалы, чтобы вы могли выбрать, куда двигаться. Есть работа с языковыми моделями, UX-поддержка, немного анализа пользовательских данных. Ничего сверхсложного, просто чтобы попробовать. Амина поднялась со стула и подошла ближе. Наклонилась над столом, разглядывая аккуратно разложенные листы. — Это вы… специально для меня сделали? Сергей пожал плечами, словно это был пустяк. — Просто хотел помочь вам определиться. Иногда важно увидеть всё перед собой, чтобы стало понятнее, куда тянет. Вот здесь материалы для самообучения, простые модули, видео и небольшие тесты. Я попросил, чтобы вам открыли доступ в систему. Пока, я бы хотел, чтобы вы просто всё это посмотрели сами. Оценили, что ближе, что вызывает интерес. — А потом?  Он чуть улыбнулся. — Потом, если что-то понравится, вас возьмут туда на стажировку. В один из отделов, по вашему выбору. Посмотрите, попробуете себя, а дальше решим. — Правда можно? — Конечно, — ответил он, всё так же избегая её взгляда. — Это нормальная практика. У нас так многие переходят из отдела в отдел, ищут, где смогут раскрыться. Просто вы немного особенный случай. Вам многое приходится осваивать с нуля. — Я понимаю, — серьёзно кивнула Амина. — Но я хочу попробовать. — Главное, не торопитесь. У вас всё получится. Она стояла у стола, прижимая папку к груди, и на секунду вдруг ясно увидела себя такой, какой была совсем недавно, той девочкой, которая впервые зашла сюда и боялась даже прикоснуться к клавиатуре. Теперь всё было иначе. Теперь у неё был план. И человек, который верил, что у неё получится. — Дальше мы сможем сформировать для вас индивидуальную траекторию роста и развития.  Амина на секунду замерла с лёгкой улыбкой. Слова звучали красиво, даже торжественно, но в них было что-то странно чужое, будто их взяли из другого языка и аккуратно перевели не до конца. — Траекторию?  Сергей серьёзно кивнул. — Да. Это значит, что у нас появится понимание, как вы можете двигаться по профессиональной линии, какие навыки стоит укрепить, какие новые освоить, какие направления для вас перспективнее. По сути, это план вашего роста внутри компании. Мы посмотрим, где ваши сильные стороны, где вам комфортнее работать, какие задачи у вас лучше получаются, и начнём выстраивать путь, от текущего уровня к следующему. — Понятно, — сказала Амина тихо. Сергей заметил её выражение лица и почти сразу смягчился. Уголок его губ чуть дрогнул. — Ну, если проще, — сказал он мягче, — вы попробуете разные задачи, а мы вместе посмотрим, что у вас получается лучше всего. И потом будем развивать именно это. Теперь она улыбнулась уже по-настоящему. — Вот теперь я поняла, — и глаза её на секунду засветились. — У вас всё получится, Амина, — добавил он тихо, почти задумчиво. — Главное, не торопиться. Ну и, конечно, всё это не просто про обучение. Мы ведь не благотворительная организация, в конце концов. Когда человек показывает прогресс, это фиксируется в системе. И дальше у нас формируются так называемые KPI, ключевые показатели эффективности. По ним потом рассчитываются бонусы. — Ки… пи?  — KPI, — машинально поправил Сергей. — Показатели. Метрики. Например, сколько задач выполнено, насколько вы улучшили продукт, сколько пользовательских отзывов отработано. Всё это влияет на коэффициент премирования и, соответственно, на бонусную сетку. Он говорил уверенно, привычным для себя языком, и только через пару секунд заметил, что щёки у неё начинают постепенно розоветь. Амина опустила глаза и стала тихо теребить край папки. — Всё нормально? — осторожно спросил он. Она немного помолчала, потом призналась, не поднимая взгляда: — Я просто… не очень понимаю. Это… деньги? Сергей кивнул, слегка сбитый с толку её реакцией. — Ну да. Просто система мотивации. У нас всё довольно прозрачно. Амина смутилась ещё сильнее. Ей вдруг стало ужасно неловко, словно разговор коснулся чего-то слишком личного. В её мире деньги почти всегда были другими, их получали за долгую работу руками, за усталость, за часы, проведённые в больнице, в очередях, в дороге. Они приходили как награда за выносливость, а не за какие-то абстрактные «показатели», «рост» и «эффективность», о которых говорил Сергей. Она не знала, что ответить. Только тихо кивнула и, чуть запнувшись, прошептала: — Понимаю… наверное. Сергей заметил, как она смутилась, и сам почувствовал лёгкую неловкость, и поспешил смягчить её шуткой. — Не волнуйтесь, Амина, — сказал он, чуть улыбнувшись. — У нас KPI не кусаются. Она робко улыбнулась в ответ. Немного помолчав, она вдруг сказала серьёзно, почти торжественно: — У меня всё хорошо. Мне нравится… сколько вы платите. Эта фраза прозвучала так просто и прямо, что Сергей на секунду растерялся. В её голосе не было ни намёка на привычную в офисах лесть, ни осторожного «спасибо за возможность».  — Рад это слышать. — Я просто… раньше не думала, что можно получать деньги за такую работу, — добавила она тихо. — За то, что думаешь. — Можно. Особенно если думаешь лучше других. Тогда договорились: посмотрите материалы, отметьте, что вам интересно. И, пожалуйста, не переутомляйтесь. Амина всё ещё улыбалась и кивала, слушая его. Но в какой-то момент её взгляд скользнул к окну, и слова Сергея словно ушли на задний план. Мысль пришла неожиданно, почти из ниоткуда. Квартира не навсегда. Она продолжала кивать, но внутри что-то холодно кольнуло. В памяти всплыл день, когда ей давали ключи. Женщина в сером пиджаке говорила тогда ровным, деловым голосом: «Пока действует программа». Тогда это «пока» прозвучало спокойно, почти незаметно. Теперь оно вдруг выросло, стало тяжёлым. «Пока» значит, что потом нет. А если программа закончится, что тогда? Куда идти? Снимать квартиру? Сколько вообще стоит квартира в Петербурге? Мысли побежали быстро и беспорядочно. Двадцать тысяч? Тридцать? Сорок? Может, больше? Её зарплаты, наверное, не хватит. А если фонд не продлит? Может, продлит. Может, нет. Ничего. Я справлюсь. Аллах поможет. Главное, не показывать, что страшно. Сергей вдруг прервался на полуслове. Он чуть нахмурился, глядя на неё внимательнее. — Всё в порядке? — спросил он мягко. Амина вздрогнула, словно её резко вернули из сна. — Да… да, конечно, — быстро сказала она, заметно смутившись. — Вы задумались, я что-то объяснил непонятно? — Нет, — поспешно ответила она и опустила глаза. — Просто… думаю. — О работе? Она помедлила секунду. — О жилье, — тихо сказала она. — Я… подумала, что моя квартира ведь от фонда. Сергей немного выпрямился, не сразу понимая, куда она ведёт разговор. — Да. — И она… не навсегда, — добавила Амина, ещё сильнее смутившись. — Я просто вдруг вспомнила, что мне её дали… на время. Сергей нахмурился, пытаясь вспомнить детали программы. — Кажется, программа действует год. Потом её продлевают, если есть основания. Амина кивнула, всё так же не поднимая взгляда. — Да… просто я подумала, что когда-нибудь всё равно придётся съезжать. Я не знаю, сколько стоит снимать жильё. Здесь. Он на секунду даже растерялся. Этот вопрос прозвучал слишком просто и слишком серьёзно одновременно. — Ну… для начала, наверное, много, но вы пока не переживайте об этом. — Просто я подумала, — тихо продолжила она, — что, может быть, нужно заранее готовиться. Чтобы потом не… потеряться. — Вы не потеряетесь. Вы справитесь, Амина. Она подняла глаза, на секунду встретилась с ним взглядом и тихо кивнула. — Спасибо. За всё. Я подумаю над материалами и… постараюсь разобраться. — Если что-то будет непонятно — приходите. — Хорошо, — кивнула она, смутившись. — До свидания. Она вышла из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь. Сергей некоторое время смотрел на неё, уже через стекло коридора. А сколько, правда, стоит съём квартиры? Он не знал. Последний раз он платил за жильё лет пять назад, ещё до того, как появилась башня, счета компании, этот кабинет, сотрудники и вся жизнь, которая выросла вокруг него. Теперь всё вокруг его жизни вращалось вокруг других слов: фонды, бюджеты, зарплатные ведомости, финансовые отчёты. Цифры, строки, планы на квартал. Он привык смотреть на деньги как на систему, как на механизм, который должен работать без сбоев. Но сейчас вдруг в голове возникло совсем другое измерение, не бухгалтерское, а человеческое. Сколько стоит кусочек тишины? Маленькая кухня с лампой над столом. Постель, куда можно прийти вечером после работы и просто быть. Он взял телефон, открыл поиск и замер, когда на экране появились первые цифры. Шестьдесят. Семьдесят. Сто тысяч. Сергей моргнул, словно проверяя, не ошибся ли.  Она не потянет. Амина не потянет. И внутри вдруг поднялась тихая злость. На этот город, на его цены, на саму мысль о том, что человек может честно работать, стараться, держаться, и всё равно однажды остаться без крыши просто потому, что закончилась программа. — Марго, проверь, пожалуйста, срок действия договора с благотворительным фондом для Амины. Ответ прозвучал почти сразу. — Договор действует до четырнадцатого сентября. Возможность продления не гарантируется. Фонд принимает решение индивидуально, по ходатайству. Сергей тихо выдохнул и начал барабанить пальцами по столу. До сентября. Меньше пяти месяцев. Пять месяцев это ничто. — Подай мне шаблон ходатайства. — Готово. Требуется указать причину продления. Он на секунду задумался, потом коротко написал: Особые обстоятельства. Пальцы на мгновение зависли над клавиатурой. Потом он добавил ещё несколько строк: Ценный сотрудник. Перспективное развитие. Социальная адаптация. — Ходатайство сохранено. Вы хотите, чтобы я отправила его сейчас? — Да. Сейчас. Он провёл пальцами по виску и на секунду закрыл глаза. Он понимал, что делает правильную вещь. Всё выглядело логично, формально корректно. Но где-то глубоко внутри оставалось лёгкое чувство неловкости, будто он всё-таки вмешался в её жизнь больше, чем следовало. Человек работает, живёт один, старается, а у него нет даже самой простой подушки безопасности. Сергей машинально взял ручку и начал крутить её между пальцами. Потом подтянул к себе блокнот и на краю страницы написал несколько цифр. Примерную вилку её должности. Возможные надбавки. Фонды оплаты труда по отделам. Цифры складывались быстро и беспощадно. По корпоративным таблицам всё выглядело честно. Но если смотреть на это по-человечески - всё равно не хватало. Он задумчиво постучал ручкой по краю стола. Если немного поднять ставку, никто и не заметит. В общей бухгалтерии это будет просто мелочь. И формально всё можно объяснить, новая роль, стажировка, расширенные обязанности. А потом оформить это как часть программы развития. Пусть думает, что всё произошло само собой. Что это просто следующий шаг. Он ведь вложил в этот фонд столько денег, что раньше даже не задумывался о сумме. Сначала просто перевёл один крупный взнос, почти импульсивно, после одного разговора, который слишком сильно его задел. Потом ещё один. Потом ежегодные перечисления, программы, квартиры, гранты. В отчётах всё выглядело красиво, десятки людей получили жильё, помощь, работу, поддержку. Он помнил, как ему показывали презентации, графики, фотографии, люди, которые благодаря фонду смогли начать жизнь заново. Тогда это казалось почти правильной математикой, деньги превращаются в безопасность, в крышу над головой, в шанс. Но вот сейчас перед ним сидела конкретная девушка. И выяснялось, что даже при всех этих программах, договорах и благотворительных отчётах у неё всё равно нет настоящей опоры. Всё держится на каких-то временных условиях, на чужих решениях, на слове «пока». Пока действует программа. Пока фонд не передумал. Пока всё складывается удачно. Он провёл ладонью по лицу, чувствуя раздражение, которое было направлено даже не на систему, на собственную наивность. Он ведь правда думал, что этого достаточно. Что если вложить деньги, запустить структуру, назначить людей, которые этим занимаются, то всё будет работать. А выходит, что нет. Деньги где-то растворяются в этих схемах помощи, в бесконечных формулировках и отчётах, и в конце всё равно остаётся человек, который сидит напротив тебя и тихо говорит: «Я не знаю, сколько стоит квартира.» *** Амина старалась работать, открывала письма, просматривала документы, делала пометки в блокноте, но взгляд всё равно снова и снова возвращался к цветам.  Иногда ей казалось, что запах даже немного кружит голову. Она несколько раз открывала окно, будто просто проветрить комнату, но даже холодный воздух не мог полностью вытеснить этот аромат. Он всё равно оставался рядом. Коллеги, проходя мимо, тоже замечали. — Ничего себе букет. Кто-то шутливо поднимал брови: — У кого-то сегодня поклонники. Амина каждый раз смущённо улыбалась и тихо отвечала, что сама не знает, от кого. И это была почти правда, потому чио  она знала, но всё равно не была уверена. Иногда она ловила себя на том, что просто смотрит на цветы, забывая о работе. Они были слишком красивые. Слишком не для неё. Она осторожно поправила одну ветку, потом тут же отдёрнула руку, словно прикосновение было лишним. Смущение не уходило. Напротив, становилось сильнее с каждым часом. Будто весь кабинет тихо шептал: это тебе. Иногда она украдкой смотрела на карточку с вороном, лежавшую возле монитора. Чёрная птица смотрела вперёд, расправив крылья, и в этой простой линии было что-то странно живое. Амина вздохнула и снова попыталась сосредоточиться на работе. В обычный день она, наверное, просто порадовалась бы. Поблагодарила, поставила цветы в воду, улыбнулась и всё. Но сейчас был Рамадан, и всё внутри было чуть иначе устроено. Этот месяц всегда делал чувства острее. Когда человек весь день не ест, не пьёт, старается держать мысли чистыми, внимательнее следит за словами, всё вокруг начинает ощущаться по-другому. Даже мелочи становятся заметнее. Она снова посмотрела на букет и подумала, что он слишком… громкий. Не плохой. Просто слишком большой для её тихой жизни. Ог был словно из другого мира, мира, где люди живут легко, дарят дорогие подарки, не думая о том, как это выглядит со стороны. А можно ли вообще принимать такие вещи? Она осторожно провела пальцем по краю стола, думая об этом. В памяти всплывали слова имама из старой мечети в Хаме: в Рамадан человек должен следить не только за тем, что он ест, но и за тем, что впускает в сердце. Подарок сам по себе не грех. Цветы просто цветы. Но важно, что они делают с человеком. Она снова посмотрела на букет и вдруг поняла, что думает о нём слишком много. Почти весь день. И от этой мысли ей стало смешно и немного стыдно одновременно. — Амина, — тихо сказала она себе почти шёпотом. — Это просто цветы. Она чуть улыбнулась, покачала головой и аккуратно поправила ленту на упаковке. Она поправляла бумаги, делала пометки, открывала письма, но мысли всё равно где-то на краю сознания возвращались к одному и тому же. К нему. К тому вечеру. К тому, как всё произошло так быстро и неожиданно, что она потом долго не могла понять, было ли это на самом деле или просто момент слабости, который лучше забыть. Она тихо вздохнула и опустила глаза в документы. В этот месяц человек старается быть осторожнее не только с едой и водой, но и с тем, что происходит внутри. С желаниями, с прикосновениями, со всем, что может сбить с пути. Она вдруг представила, а что, если он снова подойдёт так близко? Если опять улыбнётся так уверенно, потянется к ней, как тогда… Сердце чуть быстрее стукнуло, и она сразу же мягко остановила эту мысль. Нельзя. Не сейчас. Если он придёт, нужно будет держать дистанцию. Спокойно поговорить, работать, улыбнуться, если нужно. Но не подпускать слишком близко. В Рамадан всё должно быть чисто. Она чуть покраснела, вспомнив, как тогда растерялась, как не успела ничего сказать, как всё случилось будто само. Сейчас это казалось почти глупой неосторожностью. Амина тихо покачала головой и снова посмотрела на экран. Работа. Лучше думать о работе. Но где-то на самом краю сознания всё равно оставалась эта мысль, лёгкая, почти смешная: если Сергей вдруг опять окажется рядом… …целоваться нельзя. *** Сергей подошёл к её кабинету уже почти под вечер. Он собирался сказать, что поговорил со столовой, что вечером теперь будут оставлять хотя бы холодильник и микроволновку, чтобы она могла спокойно разогреть еду после заката. Он даже не стал стучать, просто слегка приоткрыл дверь. — Амина, я хотел сказать, что договорился со столовой, они будут… Он остановился на полуслове. Первым делом в нос ударил запах. Сильный, густой, сладкий. Потом взгляд упёрся в стол и Сергей замер окончательно. На её столе стоял букет и выглядел так дорого и нарочито эффектно, что на секунду ему даже показалось, что он ошибся кабинетом. Он моргнул. Нет. Тот же стол. Те же папки. Тот же компьютер. Амина сидела за столом и смущенно подняла на него глаза. Сергей медленно перевёл взгляд обратно на цветы. — Это… У вас праздник? Амина смутилась ещё сильнее и покачала головой. — Нет. Он подошёл ближе, не отрывая взгляда от букета. Вблизи он выглядел ещё более… вызывающе. Сергей на секунду почувствовал странное, неприятное чувство, короткий укол раздражения, которому сам удивился. — Поклонник?  Амина растерянно пожала плечами. — Я… не знаю. Он посмотрел на неё внимательнее. — Как это, не знаете? — Там нет подписи. Сергей на секунду замолчал, затем медленно выдохнул, заставил себя улыбнуться. — Ну… значит, у вас тайный поклонник. Слова прозвучали легко, но внутри всё равно оставалось какое-то неприятное ощущение. Он заставил себя вспомнить, зачем вообще пришёл. — Я, кстати, по делу, — сказал он, насильно отводя взгляд от букета. — Я поговорил со столовой. Они будут оставлять вечером доступ к холодильнику и микроволновке. Чтобы вы могли спокойно поесть после заката. Он говорил спокойно, но всё равно время от времени невольно косился на цветы. Слишком… не к месту. — Спасибо, — тихо сказала Амина. Сергей кивнул, всё ещё чувствуя, как в комнате пахнет этими проклятыми розами. — Не за что. Он уже собирался уходить, но всё-таки ещё раз посмотрел на букет и вдруг поймал себя на мысли, что ему ужасно хочется узнать, кто его прислал. Уже в коридоре, он заметил, что идёт слишком быстро. Он замедлился, машинально поправил рукав толстовки. Так у неё есть мужчина? Он остановился у окна в конце коридора и посмотрел вниз, на вечерний город.  Почему нет? Она молодая, красивая, добрая. У неё вполне может быть кто-то. Мужчина, который дарит ей цветы. Такой букет как раз и выглядел… именно так. Не случайно. Не по дружбе. Тебе-то что? Совершенно не его дело. Она его сотрудница. Они почти не знают друг друга. Он вообще не имеет никакого права даже задумываться об этом. И всё же внутри оставалось странное, упрямое ощущение. Не ревность, он бы никогда так это не назвал. Скорее… неловкость. Будто он случайно увидел что-то, что не предназначалось для него. Может, родственники. Может, подруга. Может, вообще ошибка доставки. Кого я пытаюсь обмануть? Если у неё действительно есть кто-то… Кто он? Сергей нахмурился, сам не заметив, как замедлил шаг. Мысли вдруг начали выстраиваться одна за другой, и каждая казалась почему-то важной, почти тревожной. Он вообще знает, что у неё Рамадан? Уважает ли он это? Не смеётся ли над этим, не уговаривает ли её «да ладно, съешь что-нибудь, глупости всё это»?  Он остановился у двери своего кабинета, машинально доставая ключ-карту. А если он из тех, кто считает это экзотикой?  Красивой, но ненастоящей. Кто будет смотреть на её платок, на её пост, на её осторожность и всё равно пытаться переделать её под себя. Он помогает ей? Он хотя бы понимает, как ей здесь бывает трудно? Что она одна в чужой стране, что всё для неё новое,  язык, люди, правила? — Господи… — тихо пробормотал Сергей. Он уже стоял перед своей дверью и только сейчас понял, что всерьёз об этом размышляет. Как будто имеет к этому какое-то отношение. Это же бред. Полный. С чего он вообще решил, что должен об этом думать? Что обязан оценивать какого-то неизвестного человека, которого даже не видел? Она взрослый человек. Она сама разберётся, с кем ей быть и кому доверять. Сергей бросил папку на стол и устало опустился в кресло. — Совсем уже, — тихо сказал он себе. Он прекрасно понимал, откуда это берётся. Это просто привычка всё контролировать, всё просчитывать, всё держать в поле зрения. Та самая профессиональная деформация, которая иногда заставляет его чувствовать ответственность за вещи, которые вообще к нему не относятся. Это не твоё дело. Совершенно. Но, даже понимая это, он всё равно на секунду снова увидел перед глазами тот огромный букет — тяжёлые красные розы, белые орхидеи, тёмную ленту. Надеюсь, он хотя бы хороший человек. Сергей пытался вернуться к работе. Открыл ноутбук, пролистал несколько писем, даже начал читать отчёт и вдруг поймал себя на том, что снова думает о букете. Кто его принёс? В здании ведь камеры. На входе, в холле, в лифтах. Плюс городские камеры на улице. Плюс пропускная система. Теоретически это заняло бы минут двадцать. Просто посмотреть запись: кто заходил утром с коробкой или пакетом. Курьер? Мужчина? Как он выглядит? Куда потом пошёл? Мысль сама по себе была такой простой, что даже соблазнительной. Никакой драмы, просто информация. Просто любопытство. Но чем яснее он это представлял, тем более нелепо это начинало выглядеть. Он, взрослый человек, владелец компании, сидит вечером в кабинете и собирается просматривать камеры чтобы выяснить, кто подарил цветы его сотруднице. Сергей тихо выдохнул. — Да ты издеваешься, — пробормотал он себе под нос. Он даже на секунду представил, как выглядел бы со стороны: сидит перед монитором, прокручивает записи, останавливает кадры, рассматривает лица. Как какой-то… ревнивый идиот. Он резко закрыл ноутбук, словно отрезая саму возможность. Ладно. Камеры  это уже глупость. Но цветочный магазин другое дело. У таких букетов всегда есть заказ. Доставка. Курьер. Номер. Всё фиксируется. Достаточно узнать, из какого салона была упаковка, и через пару минут станет ясно, кто его отправил. Ничего особенного. Просто информация. Он снова открыл ноутбук. потянулся к клавиатуре, собираясь открыть браузер и поискать логотип на упаковке, кажется, он мельком видел чёрную ленту с серебряными буквами. И именно в этот момент на него накатила тяжёлая сонливость. Так резко, что он даже на секунду замер. Глаза неожиданно защипало, веки стали тяжёлыми. Сергей моргнул несколько раз, пытаясь сфокусироваться на экране. Буквы поплыли. Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть усталость. — Да что ж… Он ещё раз посмотрел на клавиатуру, снова потянулся к ней. Пальцы коснулись клавиш и он вдруг зевнул, широко, неудержимо. Тело словно решило за него, что хватит. Ладно. Завтра.