Тишина: разбившиеся судьбы

Прошло несколько дней. Жизнь Джаспера понемногу входила в некое подобие рутины — тяжёлой, монотонной, но всё же предсказуемой. Он по‑прежнему играл роль «человека, который справляется»: ходил на работу, выгуливал Бруно, изредка соглашался на совместные ужины с Розали и Эмметтом. Но внутри всё оставалось таким же разбитым, словно осколки зеркала, которые невозможно собрать воедино. В один из вечеров, пока Розали возилась на кухне, а Эмметт смотрел телевизор в гостиной, Джаспер бесцельно бродил по квартире. Его взгляд скользил по знакомым предметам, но ни один из них не цеплял внимание. Он подошёл к книжному шкафу, машинально провёл рукой по корешкам книг, затем перевёл взгляд на полку выше. Там, среди фотоальбомов и декоративных безделушек, лежало приглашение. Белоснежная открытка с изящной каллиграфией. Джаспер замер. Медленно развернул. «Дорогие Розали и Эмметт, Приглашаем вас разделить с нами радость этого дня — дня нашей свадьбы. Элис и Алек Дата: 25 ноября 2024 года Место: The Edgewater Hotel» Буквы поплыли перед глазами. Джаспер сжал приглашение в руке, чувствуя, как внутри поднимается волна удушающей боли. Всё это время он старался не думать о ней, о том, что она строит новую жизнь — без него. Но теперь реальность обрушилась на него с новой силой. — Джаспер? — голос Розали раздался рядом. — Ты в порядке? Он не ответил. Резко развернулся и направился к балкону. Руки дрожали, когда он достал сигарету и закурил. Дым наполнил лёгкие, но не принёс облегчения. Только горечь. Через пару минут дверь балкона открылась. Эмметт вышел, держа в руке свою пачку. Молча достал сигарету, закурил. Они стояли рядом в тишине, нарушаемой лишь отдалённым шумом города. — Роуз в ярости, — наконец произнёс Эмметт, выпуская дым. — Говорит, что я должен был убрать это приглашение. Я даже не заметил, что оно там лежит. Джаспер хмыкнул, но в этом звуке не было ни капли юмора. — Не переживай. Это не твоя вина. Эмметт покосился на него, затем глубоко затянулся. — Она переживает за тебя. Мы оба переживаем. Ты… ты слишком много закрываешься. Джаспер пожал плечами, глядя вдаль. — А что я должен делать? Радоваться за неё? — Нет, конечно. Но и убивать себя тоже не выход. Молчание. Ещё одна затяжка. — Может, тебе стоит попробовать… ну, завести другие отношения? — осторожно предложил Эмметт. — Не для любви, просто чтобы… знаешь, клин клином. Выбить эти чувства из головы. Джаспер резко развернулся к нему. В его глазах вспыхнул гнев. — Клин клином?! — его голос дрогнул, но он не стал сдерживаться. — Ты правда думаешь, что это поможет? Что я смогу просто взять и забыть её? Забыть, почему мы расстались? Эмметт замер, не зная, что сказать. — Ты не понимаешь, — продолжил Джаспер, голос его звучал глухо, но яростно. — Это не просто разбитое сердце. Это… это конец. Окончательный. Потому что я не смог дать ей то, что она заслуживает. Я не смог дать ей семью. Я бесплоден, Эмметт! И это не изменится. Никогда. Он замолчал, сжимая кулаки. В глазах стояли слёзы, но он не позволил им пролиться. — Я любил её. Больше жизни. Но я не смог сделать её счастливой. А теперь… теперь она нашла того, кто сможет. И я должен смириться с этим. Должен. Но это… это убивает меня. Эмметт положил руку на плечо Джаспера. — Прости. Я не хотел… Я просто хотел помочь. Джаспер выдохнул, пытаясь успокоиться. — Я знаю. Но это не так просто. Они снова замолчали. Ветер играл с пеплом от сигарет, унося его вдаль. Где‑то внизу шумел город, жили своей жизнью люди, а для Джаспера время будто остановилось. — Знаешь, — тихо произнёс Эмметт, — Роуз права. Ты не один. Мы здесь. И мы не дадим тебе утонуть. Даже если тебе кажется, что выхода нет. Джаспер кивнул, не глядя на него. — Спасибо. Но в его глазах всё ещё стояла пустота. Пустота, которую не заполнят ни слова, ни время. Только память. И боль. Тем же вечером Элис сидела за столом напротив Алека. Перед ней стояла тарелка с идеально приготовленным ризотто — он так старался, выбирал рецепты, хотел сделать вечер особенным. Свечи на столе создавали мягкий, тёплый свет, но этот уют будто не достигал её души. — Я посмотрел варианты для медового месяца, — с воодушевлением говорил Алек, разворачивая на столе брошюры. — Вот, смотри: отель на побережье, приватный пляж, спа‑процедуры. Или, может, предпочтёшь горный курорт? Там потрясающие виды, тишина, только мы вдвоём… Он говорил, а она кивала, улыбалась — как умела, вежливо и аккуратно. Но мысли её были далеко. В голове снова и снова звучали слова Шарлотты: «Ты уверена? Всё происходит так быстро. Ты не думаешь, что, может быть, поторопилась с решением?» Пальцы невольно сжали край салфетки. А перед глазами — не эти красивые фотографии отелей, а парк, смех, рука, бережно держащая её ладонь. Джаспер. Они не виделись после развода. Ни разу. Она не знала, как он. Живёт ли так же, как она, — будто в тумане, за которым прячется боль? — Элис? — голос Алека прорвался сквозь её размышления. — Ты слушаешь? Она вздрогнула, заставила себя сосредоточиться. — Да, прости. Просто… немного устала. Он мягко улыбнулся, накрыл её руку своей. — Всё в порядке. Мы успеем обсудить. Главное — ты рядом. В этот момент раздался звонок телефона. Элис вздрогнула, потянулась к аппарату. На экране — «Розали». Сердце сжалось. Она не общалась с ней после развода. Зачем она звонит? — Прости, — шепнула она Алеку и приняла вызов. — Розали? — Элис, — голос Розали звучал твёрдо, но в нём чувствовалась напряжённость. — Зачем ты прислала нам это приглашение? Элис замерла. Пальцы сжали телефон. — Я… хотела, чтобы вы были на свадьбе. Вы же друзья. — Друзья? — в голосе Розали проскользнула горечь. — Ты знаешь, что Джаспер его увидел? Тишина. Только стук сердца, громкий, оглушающий. — Он… — Элис сглотнула. — Как он? — Как ты думаешь? — тихо ответила Розали. — Он стоит сейчас на балконе, курит, смотрит в пустоту. Ты знала, что он до сих пор не может спать по ночам? Что он пьёт, пытаясь заглушить это? Элис закрыла глаза. Внутри всё сжалось. — Я не хотела… — Конечно, не хотела, — перебила Розали, но уже мягче. — Но ты должна понимать: ты не можешь просто послать приглашение и думать, что всё будет как раньше. Что мы сможем прийти и радоваться за тебя. Алек смотрел на неё, нахмурившись. Он не слышал разговора, но видел, как меняется её лицо. — Я знаю, — прошептала Элис. — Я просто… думала, что так будет правильно. — Правильно для кого? — тихо спросила Розали. — Для тебя? Для него? Или для того, кто сейчас рядом с тобой? Элис молчала. Слова застряли в горле. — Подумай об этом, Элис, — добавила Розали уже спокойнее. — Просто подумай. Звонок завершился. Элис опустила телефон на стол, чувствуя, как дрожат руки. — Что случилось? — осторожно спросил Алек. Она подняла на него взгляд. Хотела сказать что‑то утешительное, привычное — «всё хорошо», «просто старые друзья». Но слова не шли. Вместо этого она лишь тихо произнесла: — Мне нужно кое‑что понять. Алек замер, затем медленно кивнул. В его глазах мелькнуло что‑то — не гнев, не обида, а скорее тихая тревога. — Хорошо. Я подожду. Элис сидела, глядя на погасший экран телефона, и понимала: где‑то между свечами, ризотто и планами на медовый месяц — пропасть. И имя этой пропасти — Джаспер. В комнате повисло напряжение, словно воздух сгустился, не давая сделать глубокий вдох. Алек молча смотрел на неё, его пальцы слегка постукивали по столу — едва заметный признак беспокойства. Он ждал. Ждал, что она скажет, объяснит, поделится тем, что разрывает её изнутри. Но Элис не могла. Слова казались пустыми, бессмысленными перед лицом той бури, что бушевала в её душе. Она перевела взгляд на свечи. Пламя дрожало, отражая её внутреннюю неустойчивость. Перед глазами снова возник образ Джаспера — как он стоит на балконе, курит, смотрит в пустоту. Что он чувствует? О чём думает? Знает ли, как часто она вспоминает его — не как бывшего мужа, а как человека, который когда‑то был её целым миром? Алек тихо вздохнул, поднялся из‑за стола. — Я принесу тебе воды, — произнёс он, стараясь звучать ровно. Элис кивнула, но не посмотрела на него. Она чувствовала вину — за то, что не может дать ему того, чего он заслуживает. За то, что её мысли принадлежат другому. За то, что даже сейчас, сидя напротив человека, который любит её, она не может перестать думать о том, кого потеряла. Когда Алек вернулся с стаканом воды, Элис всё так же сидела неподвижно, устремив взгляд в одну точку. Он поставил стакан перед ней, но она даже не шевельнулась. — Элис… — начал он, но она подняла руку, останавливая его. — Прости, — прошептала она. — Мне нужно побыть одной. Пожалуйста. Он замер, затем медленно кивнул. В его глазах мелькнула боль, но он сдержался. Не стал настаивать, не стал задавать вопросов. Просто тихо вышел из комнаты, оставив её наедине с её мыслями. Элис осталась сидеть за столом. Свечи догорали, отбрасывая на стены дрожащие тени. Ризотто остывало, теряя свой аромат. А она всё смотрела на телефон, будто ожидая, что он снова зазвонит. Что Розали перезвонит. Или… кто‑то другой. Но телефон молчал. И в этой тишине, в этом безмолвном пространстве между прошлым и будущим, Элис наконец позволила себе задать вопрос, которого так боялась: «А правильно ли я поступаю?» Но ответа не было. Тишина. Только тишина.