OBSESSION

— Ищешь вот это, хён? Минхо вздрогнул. Он медленно повернулся. Тэхён стоял, прислонившись к стене в коридоре, с телефоном Минхо в руке. Минхо моргнул, а затем робко улыбнулся. — А... да. Я как раз вспоминал, где его оставил. Тэхён усмехнулся, слегка подбросив телефон в руке, прежде чем протянуть его собеседнику, — Не можешь сходить в туалет без своего цифрового помощника, да? Минхо рассмеялся, — Эй, мне нужно следить за фондовым рынком, пока я занимаюсь бизнесом. Это заставило Тэхена фыркнуть. — Я уважаю человека, который делает своё дело , пока ведёт своё дело. Минхо усмехнулся. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, когда Минхо взял телефон, но прежде чем он успел убрать его обратно в карман, Тэхён поднял руку. — К сожалению, — всё так же непринуждённо сказал Тэхён, — твой маленький технический помощник отправляется за решётку. Минхо склонил голову набок, изображая недоумение. — За решётку? Тэхён указал через плечо на свою спальню, — С этого момента все телефоны будут выключены и заперты в моей комнате на время совещаний. Лиан уже проверил их на наличие приложений для слежки, шпионских программ и скрытых микрофонов. На телефоне Сынмина нашлось кое-что сомнительное. Не буду называть имен. Минхо слегка приподнял брови. О? Так быстро? Он не ожидал, что они так быстро отреагируют. — Черт, — сказал Минхо нарочито небрежным тоном. — Это... умно, на самом деле. — Да. Мы действуем осторожно, — просто ответил Тэхён. — Сейчас паранойя — это залог выживания. Минхо тихо вздохнул и постучал костяшками пальцев по задней панели телефона, — Что ещё мы собираемся заблокировать? Моё достоинство? Тэхён улыбнулся слишком уж лучезарно, — Только твой талант совершать цифровые преступления. Минхо ответил ему такой же улыбкой, — Думаю, я переживу. — Да, и еще… — Тэхён слегка наклонился и с притворной серьезностью понизил голос. — Только пижамы. С этого момента. На совещания нельзя приходить в верхней одежде. Лиан отвечает за гардероб. Минхо приподнял бровь. — ...Ты шутишь. Тэхён ухмыльнулся еще шире, — Я что, похож на шутника? — Вообще-то да. — Очень жаль. Пижама. Полная проверка. Ничего с карманами. На случай, если кто-то решит, что он достаточно умён, чтобы спрятать трекер или микрофон. Минхо недоверчиво фыркнул и поднял руки в жесте поражения. —Вы, ребята, и правда решили устроить шпионский триллер. — Уж поверь мне, — сказал Тэхён. — Мы не будем рисковать. Особенно в случаи с Сынмином. При этих словах улыбка Минхо дрогнула — всего на мгновение. Потом вернулась. Острая. Осмысленная. — Я бы тоже не стал, — сказал он. — Он слишком важен. Какое-то время они смотрели друг на друга — двое улыбающихся людей, но при этом явно оценивающих друг друга. Затем Тэхён хлопнул его по плечу, как будто они были просто приятелями, решившими подшутить друг над другом, и вернулся в гостиную, — Завершай свои дела, хён. У тебя есть три минуты, прежде чем мы начнём снова. Минхо задержался в коридоре после ухода Тэхёна, глядя на ставший бесполезным телефон в своей руке. Никаких технологий. Никаких трекеров. Никаких записывающих устройств. Никакого плана побега. Теперь он был на вражеской территории, и ставки только что повысились. Хорошо сыграно, Мин. Звук удаляющихся шагов Тэхёна затих в коридоре. Минхо стоял неподвижно. Улыбка, которая была на его лице, словно броня, слетела с него в ту же секунду, как он остался один. Он повернулся и зашёл в ванную, закрыв дверь с тихим щёлчком, который прозвучал как сигнал об окончании чего-то. Затем он просто стоял и смотрел на кафельную стену. Его пальцы крепче сжали телефон, который теперь превратился в бесполезный кирпич. Никаких трекеров. Никакого доступа. Никакой связи с остальными. Всё стерилизовано. Контролируемо. Он положил телефон на раковину. Затем он ударил кулаком по стене. Это не было запланировано. Это было нелогично. Это была животная ярость, которая прорвалась сквозь его обычно сдержанное спокойствие. Он ударил костяшками пальцев по плитке. Острая боль на секунду отрезвила его — но только на секунду. Потому что ярость вернулась с ещё большей силой, словно яд, разлившийся у него в глазах. — Блядь… блядь, — прорычал он едва слышно. Он снова ударил о стену. На этот раз не сильно, но достаточно, чтобы почувствовать. Достаточно, чтобы остановить вращение. Это должна была быть его игра. Его установка. Сынмин был его. Его головоломка. Его план. Годами Минхо продумывал каждый шаг в их отношениях, каждую ситуацию, в которой Сынмин едва не попадал в беду, каждый момент нежности, который он думал, что заслужил. Бедняга и не подозревал, сколько раз Минхо спасал его из-за кулис. Не подозревал, что половина его свободы была просчитана заранее. А теперь? Теперь Сынмин перехватил инициативу. Он заманил Минхо в ловушку — втянул его в расследование, сделал соучастником, лишил контроля. И сделал это умно. Никаких прямых обвинений. Никаких конфликтов. Только тихое подозрение, добрый взгляд и предложение «работать вместе». Минхо был хёном, защитником. Собакой на поводке. Сынмин знал, что, заставив их работать вместе, он добьется своего. Он точно знал, что делать. Потому что, как только Минхо официально встал рядом с ним, это сузило поле для манёвра. Появились правила. У Минхо появилась роль. А роль означала ограничения. Работа Минхо с ним означала, что каждый шаг должен быть тщательно продуман. Одно неверное движение, одно неуместное слово, одно маленькое «совпадение» — и все взгляды будут прикованы к нему. Если с Сынмином что-то случится, если с его головы упадёт хоть волосок, Минхо станет подозреваемым номер один. Преследовать Сынмина оказалось намного сложнее, чем он думал. Потому что теперь у Сынмина была защита. Не просто иллюзия, а реальная, практическая, стратегическая защита. Минхо загнал себя в ловушку, как только согласился присоединиться. Он думал, что присматривает за Сынмином. Но на самом деле? Сынмин наблюдал за ним. А теперь догнать мальчишку — как следует догнать его — было практически невозможно. Младший из них усложнял ситуацию гораздо сильнее, чем было нужно. И теперь они не могли его достать, не подняв тревогу. Не раскрыв себя. Лиан и Тэхён вцепились в него, как ротвейлеры. Они были упрямы, принципиальны и — к сожалению — не так глупы, как казались. Минхо видел это по тому, как Лиан следил за его движениями, как Тэхён всегда задавал один и тот же вопрос дважды: один раз в шутку, другой — в качестве проверки. Да, они были простыми людьми. Но они не были идиотами. Если бы с Сынмином что-то случилось, они бы взбесились. И в этом заключалась настоящая проблема. Уничтожить одного человека было легко. Исчезновение одного человека — это просто шум в городе. Но трое? Трое — это, черт возьми, сигнальная ракета. Убийство Лиана и Тэхёна вызвало бы тревогу. Это было бы слишком грубо. Слишком кроваво. Слишком очевидно. И Сынмин это знал. Он знал, что в компании ему будет безопаснее. Он знал, что Минхо не сможет сделать ни шагу, не раскрыв все карты. Он даже обратился в полицию — может, в качестве приманки, может, чтобы проверить, следят ли за ним, но это сработало. Потому что теперь у них была запись. Был прецедент. Если бы Сынмин исчез, копы сразу бы все поняли. Первая жалоба: сталкеры. Второе развитие событий: исчезновение. Игра окончена. Гребаный ад. Он был в ужасном положении на доске. Он склонился над раковиной, тяжело дыша, его отражение слегка искажалось в металлической поверхности. Волосы падали ему на глаза, на висках выступили капли пота. Он так сильно стиснул зубы, что почувствовал, как они скрипят. Вот же самодовольное ничтожество. Этот идеальный, драгоценный ангелочек его поимел. Он, чёрт возьми, его поимел. И что хуже всего? Минхо понравилось. Ему нравилось, что Сынмин был достаточно умён, чтобы сделать это. Достаточно безжалостен. Достаточно холоден. Наконец-то он стал тем человеком, которого Минхо всегда знал, но который скрывался за всей этой нежностью и страхом. Но все же он ненавидел проигрывать. Он никогда не проигрывал. Он вцепился в край раковины так, что побелели костяшки пальцев. Над головой жужжала лампа. Слишком ярко. Гнев комом стоял у него в груди, прямо под кожей, пульсируя, как второе сердце. Он закрыл глаза. А потом... они вернулось. Воспоминания. Не все сразу. Не как в киноплёнке. Нет. Это были вспышки. Громкие, беспорядочные, необузданные. Верёвка стягивает его запястья. Тянет, но не больно, пока нет. Голос говорит ему: «расслабься, хён, всё в порядке, мы тебя любим». Рука гладит его по волосам, словно он какой-то хрупкий. Другая рука скользит по его спине. Тихий смех. Он помнил, как кричал. Один раз. Может, два. Брыкался. Боролся. С тобой все в порядке, хён. Мы с тобой. Я люблю тебя, Минхо-хён. Очень, очень сильно. Пожалуйста, не делай мне так больно. Ты такой красивый, весь связанный. Весь наш. Хён, пожалуйста, пожалуйста, не делай этого. Я люблю тебя... пожалуйста, не отталкивай меня. Руки на его горле. Руки в волосах. Руки на его спине. Руки на коленях. Спускаются вниз. И вниз. И вниз. И ещё крик. Его. Он резко открыл глаза. Дыхание сбилось. Он глубоко вздохнул и взял себя в руки. Минхо горько усмехнулся себе под нос и провел рукой по волосам. — Хорошо, детка, — прошептал он. — Хочешь поиграть вот так? Он посмотрел в зеркало. На человека, который в нем отражался. — Тогда давай, чёрт возьми, сыграем. Он плеснул водой в лицо, разгладил рубашку и принял невозмутимый вид. Спокойный. Рассудительный. Верный. Когда он вышел из ванной, он уже не был тем Минхо, который стоял за всем этим. Он был Минхо, его верным помощником. Минхо — тот, кому можно доверять. Тот, кто и мухи не обидит. И пока маленький волк в овечьей шкуре притворялся жертвой, Минхо просто ждал. Потому что у малыша наконец-то начали расти когти. И Минхо хотел посмотреть, насколько острыми они могут стать, прежде чем он сломает их один за другим.

***

Сынмин заметил его, как только тот вернулся в комнату. Лицо Минхо изменилось, но не так, чтобы это было заметно. Не кардинально. Но небольшие изменения все же были. Лёгкая напряженность в челюсти, слегка нахмуренные брови, которые он даже не потрудился разгладить. Он ни на кого не смотрел, ничего не говорил, не улыбался. Просто сел на место, как будто его не раскрыли наедине. А Сынмин? Он знал. Он точно знал, что произошло. Должно быть, Тэхён ему рассказал. Или, скорее, показал. Новые правила. Заблокированные телефоны. Устройства, которые не отслеживают местоположение, — Лиан провернул это с самодовольной ухмылкой и чашкой растворимого кофе в руке. Даже «пижамный протокол» — дурацкая, но необходимая идея оперативной группы о «полной потере контроля». Сынмин наблюдал за Минхо. За тем, как взгляд старшего скользит по экрану, не упуская ни слова. За тем, как его пальцы на секунду задерживаются над трекпадом, прежде чем начать прокручивать страницу, как будто всё в порядке. Это было не хорошо. Это было прекрасно. Потому что Минхо ничего не сказал. И это молчание? Это было подтверждением. Теперь он знал. Он точно знал, что сделал Сынмин. А Сынмину и не нужно было злорадствовать. Ему вообще ничего не нужно было делать, кроме как сидеть там, тихий, мягкий и до боли вежливый, — само воплощение невинности. Он даже не улыбался. Но внутри? Внутри у него все горело. Это было всё. Переломный момент. Минхо всё понял. Теперь он знал, что не контролирует ситуацию, что Сынмин переиграл его так, как он и представить себе не мог. Что всё это время — с того самого момента, как Сынмин предложил «работать вместе», — было ловушкой. Поводком. Медленно затягивающейся цепью. Теперь пришло время играть. Ему не нужно было, чтобы они признавались. Пока нет. Ему не нужны были грандиозные разоблачения или драматические срывы. Нет. Ему нужны были данные. Доказательства. Шаги и ловушки. Ему нужно было, чтобы они чувствовали себя в безопасности. Потому что лучший способ уничтожить человека — это... Мысль, что они побеждают. Минхо, конечно, будет осторожен, но осторожность порождает шаблоны. Шаблоны можно изучать. Отслеживать. Измерять время. А Сынмин будет рядом, добрый, с широко раскрытыми глазами и такой доверчивый, притворяющийся, что ничего не изменилось. Пусть все думают, что он еще не разобрался. Пусть думают, что он ребёнок с ножом. Потому что теперь он заставит их истекать кровью.

***

12 СЕНТЯБРЯ 2025 ГОДА Сынмин раскладывал по полкам возвращённые книги. Его смена подходила к концу, и глаза начало щипать от тусклого освещения. Но ему нравилась эта часть дня — тишина. Спокойствие. То, как мир просто... замирает. —Эй, Сынмин? — раздался позади него низкий любопытный голос. Он обернулся и увидел стоящего рядом Тэхёна с растерянным выражением лица. — Да? — спросил Сынмин. Тэхён наклонился чуть ближе и указал большим пальцем на один из столиков для чтения в дальнем углу комнаты. — Ты знаешь этого парня? — спросил он. Сынмин проследил за его взглядом. И, конечно же, это был Минхо. Он сидел у окна, словно сошедший с обложки университетской брошюры. Рукава закатаны, голова склонена. Перед ним был открыт ноутбук, но он почти не прикасался к нему, а ручку вертел в пальцах, рассеянно вращая большим пальцем, словно ему было скучно. Сынмин моргнул и с трудом подавил вздох. — Да. Я его знаю. Тэхён не растерялся, — Он все время на тебя пялится. Сынмин замер. Всего на секунду. Он не оглянулся на Минхо. Ему не нужно было оборачиваться. — Серьёзно? — сухо спросил он. — Типа, много, — добавил Тэхён, а затем прищурился и прошептал так, будто это был какой-то секрет — Это твой парень? Сынмин ничего не мог с собой поделать. Он засмеялся — не вслух, а про себя. Это был короткий горький смешок, который не отразился на его лице. Если бы только Тэхён знал, насколько оскорбительно сложным на самом деле был этот вопрос. Он покачал головой, слегка поджав губы. — Нет. Не он. Тэхён недоверчиво склонил голову набок и в шутку спросил, — Правда? Потому что мои друзья встречаются, и даже они не так откровенно пялятся, как этот парень. Повисла пауза. Сынмин не ответил. Этого было достаточно, чтобы Тэхён почувствовал перемену в его настроении. Он слегка нахмурился. — Эй, что случилось? Сынмин сглотнул. В горле пересохло. Он колебался, не зная, готов ли он, не понимая, почему сейчас настал подходящий момент, но это было так. Может быть, дело было в усталости от того, что ему приходилось нести этот груз в одиночку. Может быть, дело было во взгляде Минхо, который прожигал его насквозь, хотя они сидели в разных концах помещения. А может быть, дело было во взгляде Тэхёна. — Тэхён, можно я тебе кое-что скажу? — тихо спросил Сынмин. Другой мальчик моргнул, а затем без колебаний кивнул, — Да. Конечно. Но как только Сынмин открыл рот, пронзительный динь со стойки регистрации прервал их разговор. Клиент. Пожилая женщина со стопкой просроченных книг и сердитым выражением лица. — Чёрт, — пробормотал Сынмин. — Извини. Потом. Тэхён отошёл в сторону, пропуская Сынмина. Несколько минут они работали в паре: проверяли возвраты, продлевали карты, одаривали посетителей вежливыми улыбками. Женщина была разговорчива и жаловалась на какой-то семинар, из-за которого в тихом месте стало шумно. К тому времени, как они закончили, острота момента поутихла, но не исчезла. Сынмин посмотрел на Тэхёна, протягивая ему последнюю книгу, и его голос стал тише. — Я расскажу тебе позже, хорошо? Тэхён кивнул, как будто это был даже не вопрос, — Да. Вообще-то, если ты свободен сегодня вечером... или завтра, я хотел спросить, не хочешь ли ты зайти. Расслабимся немного. Познакомимся поближе. Там будет проще поговорить. Сынмин снова замешкался. А потом кивнул. — Да, — сказал он. — Звучит неплохо.

***

Небо окрасилось в темно-синие тона, когда Сынмин наконец вышел из библиотеки, натягивая рукава на замерзшие пальцы. Автоматические двери за его спиной закрылись с тихим свистом. На улице было прохладно и свежо. Минхо стоял в стороне, прислонившись к велопарковке. Одна его рука была в кармане куртки, а другой он лениво вертел в пальцах связку ключей. — Вот ты где, — сказал он низким голосом, в котором слышалась теплота, с какой старший брат мог бы поприветствовать младшего. Сынмин улыбнулся, молча кивнул и встал рядом с ним. Он ничего не сказал, но Минхо, похоже, не возражал. Они двинулись в путь. Они идут бок о бок. Слышно лишь тихое шарканье их кроссовок и редкое шипение проезжающих вдалеке машин. Некоторое время было тихо. Минхо взглянул на него сбоку, — Ты выглядишь уставшим. Сынмин слегка пожал плечами, — Неделя выдалась тяжёлой. — Это из-за кафе ты так вымотался? — непринужденно спросил Минхо. — Да, — ответил Сынмин. — Я не против. Это меня отвлекает. Минхо хмыкнул, — Ты всегда был слишком продуктивным. Это даже раздражает. Сынмин тихо усмехнулся — впервые за весь вечер. — Ты говоришь как Джисон. Минхо улыбнулся про себя, глядя прямо перед собой. — Я восприму это как комплимент. Снова повисла тишина, но на этот раз она казалась более мягкой. Чуть менее напряженной. Так иногда бывает между людьми, которые знают друг друга достаточно долго, чтобы позволить тишине воцариться. Они приближались к последнему кварталу, где находился дом Сынмина. Ветер немного усилился и трепал полы их курток. Минхо шел рядом с ним, не сбавляя шага, но ничего не говорил. Сынмин лишь мельком взглянул на него. Затем снова уставился на тротуар. Вокруг было слишком тихо. Он позволил тишине продлиться еще несколько шагов, прежде чем заговорил — тихо, едва слышно, словно с трудом выдавливая слова из глубины души. — Хён... — пробормотал он. Минхо тут же посмотрел на него, — Да? Сынмин не поднял глаз. Его руки еще крепче вцепились в рукава. Ресницы отяжелели и нависли над глазами, скрывая темные круги под ними. Его рот приоткрылся на секунду, а потом снова закрылся. Минхо инстинктивно замедлил шаг, почувствовав, что что-то изменилось. А потом — так тихо, что Минхо едва расслышал, — Сынмин сказал: — Ты можешь мне помочь? Минхо моргнул, — С чем помочь? Сынмин остановился. Минхо тоже остановился. Мальчик, стоявший рядом с ним, наконец поднял голову, его глаза были широко раскрыты и затуманены. Он выглядел изможденным. Его взгляд не дрогнул. Лицо было невыразительным в той застывшей манере, которая появляется, когда эмоциям больше некуда деваться. — Помоги мне их найти, — сказал Сынмин слабым, но уверенным голосом. — Кто бы за мной ни следил. Кто бы ни отправлял мне эти вещи. Кто бы ни преследовал меня. Я... я не справлюсь один. То, как он это сказал... словно ему потребовалась вся его сила, чтобы признаться... заставило Минхо почувствовать что-то острое в груди. Сынмин был в отчаянии. Он держался напряженно, в его глазах читалась усталость, но взгляд, которым он смотрел на Минхо, был слишком мягким, слишком доверчивым. Зрачки расширились в свете лампы, на лице читалась уязвимость. Как будто он уже знал ответ. Как будто он знал, что Минхо не сможет отказаться. А Минхо не смог. Только не тогда, когда Сынмин выглядел вот так. Только не тогда, когда он выглядел так, будто едва пережил эту неделю. Как будто он так старался удержаться на плаву, что даже не заметил, как поднялась вода. Такой юный, такой нежный, такой его. Минхо сглотнул ком в горле. Он ничего не ответил. Просто смотрел на младшего — по-настоящему смотрел. На напряженный подбородок, дрожащие пальцы, печаль, которая окутывала его, как влажная ткань. Наконец Минхо медленно выдохнул и мягко улыбнулся. — Конечно, — сказал он едва слышным шепотом. — Я помогу тебе, Сынмин-и. Он протянул руку и нежно коснулся лица юноши. Всего на секунду. Этого было достаточно. — Я никому не позволю причинить тебе боль. Никогда. Сынмин едва заметно кивнул. Уголок его губ приподнялся, но улыбка не затронула глаз. Они снова двинулись в путь.

***

СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ Лиан резко захлопнул ноутбук с громким щелчком, звук которого в тишине был подобен выстрелу. — Я закончил, — объявил он, проведя обеими руками по лицу. — Я просмотрел все цепочки сообщений, IP-переадресации и узлы метаданных, какие только смог найти, не пометив при этом правительственный сервер. Если у этих сталкеров и есть цифровой след, то он либо глубоко скрыт... либо они слишком хорошо его заметают. Сынмин поднял голову, сидя на полу, скрестив ноги и вяло сжимая в пальцах маркер, которым перестал пользоваться минут двадцать назад. Он медленно моргнул и вздохнул. Тэхён похлебывал лапшу, глядя на что-то мелькающее на экране — возможно, это были новостные оповещения. Он вытер рот тыльной стороной рукава, не переставая жевать. — Да. Не думаю, что сегодня мы еще что-то получим. Без живого хода у нас ничего не выйдет. Лиан склонил голову набок. — Живой ход? Тэхён неопределённо помахал палочками для еды. — Завтра у Феликса день рождения. Будет многолюдно. Вечеринка. Люди расслабятся. Может, кто-нибудь и проколется. При этих словах Лиан нахмурился, — Не думаю, что нам стоит идти. Мы недостаточно подготовлены. Если Феликс один из них — а я не утверждаю, что это так, но если... — то это контролируемая среда. Мы войдем на их территорию. Там может случиться что угодно. На мгновение воцарилась тишина. Пальцы Сынмина слегка сжались вокруг маркера. От мысли о том, что Феликс может быть одним из них, у него внутри все сжималось. Даже сейчас, несмотря на всё, что он узнал, и все улики, указывающие на него, часть Сынмина все еще помнила каждое теплое чувство. Каждое воспоминание. Каждую доброту. Он не хотел в это верить. Но он научился не верить в то, во что хочется верить. Минхо встал с кресла и подошёл к Сынмину, опустившись рядом с ним на ковёр. Спокойно, непринуждённо, как будто он был просто ещё одним уставшим студентом в компании друзей. — Ты должен прийти, Мин, - мягко сказал Минхо, наблюдая за ним, — Если ты этого не сделаешь, они поймут, что что-то не так. Особенно Феликс. Он сразу это почувствует, — его голос слегка понизился, достаточно, чтобы казаться правдивым, — И если он замешан, тогда да, он поймет, что мы вышли на него. Твое появление не снимает маску. Это позволяет держать всё под нашим контролем. Лиан выглядел неубеждённым,— Ты хочешь сказать, что мы рискуем отправить Сынмина в логово льва ради видимости? — Я говорю, что мы не готовы раскрыть себя, — ответил Минхо, на этот раз более спокойно, — Ты хочешь подождать, пока у нас не появится больше информации? Тогда нам нужно вести себя как обычно. Тэхён поставил миску на стол и вытер руки салфеткой, глядя на всех по очереди, — Мне всё ещё не нравится идея с его приходом туда. Но... Минхо прав. Если мы сейчас уйдём, игра слишком быстро изменится. — Кроме того, — добавил Минхо, — я буду с ним всё это время. Никто его не тронет. Сынмин поднял голову. Их взгляды встретились. На мгновение между ними повисло молчание. Тэхён открыл рот, чтобы что-то сказать, возможно, снова возразить, но Сынмин его опередил. — Я пойду, — тихо сказал он. Все повернулись к нему. — Если я уйду, это только вызовет подозрения, - продолжил Сынмин, — И... это Феликс. Лучший друг или нет, если он один из них, мне нужно знать. Мне нужно увидеть его. Понять, как он ведет себя рядом со мной. А если нет... Я не хочу причинять ему боль, не появляясь. Лиан смягчился, — Ты уверен? Сынмин кивнул, — Мы слишком много работали ради этого. Я не стану рисковать всем сейчас. Повисла пауза. Затем Тэхён выдохнул через нос и неохотно кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Но завтра мы пойдём туда с планом. Визуализация, контакты, стратегия отхода. Не включай телефон. Мы будем следить отсюда, как только сможем. — Понял, — ответил Сынмин. Минхо успокаивающе провёл рукой по спине Сынмина. — Не волнуйся, — тихо сказал он, так, чтобы Сынмин услышал. — Я тебя не брошу. Сынмин не дрогнул. Он слегка кивнул и едва заметно улыбнулся. От горячего пара, поднимавшегося от лапши, очки Тэхёна запотели, и он оторвал взгляд от своей тарелки. — Эй, кстати, Сынмин, ты уже приготовил подарок для именинника? Губы Сынмина дрогнули. — Вообще-то да. Это заставило некоторых удивлённо приподнять брови. Даже Минхо взглянул на него, и в уголках его губ появилась улыбка, — О? И что же ты ему подаришь, а? Сынмин почти невинно склонил голову набок, — Это сюрприз. — Сюрприз? — простонал Лиан, театрально падая на диван. — Ненавижу сюрпризы. Я им не доверяю. Ты подаришь ему какой-нибудь зуб в коробке, дохлую птицу или что-то в этом роде. Тэхён фыркнул, едва не подавившись лапшой. — Лиан, что за ужастики ты смотришь? — Артхаусный кинематограф, — пробормотал Лиан. — По-настоящему эмоциональный фильм. Минхо подпер подбородок рукой и, слегка прищурившись, наблюдал за Сынмином, — Ты очень скрытный, Мин. — Я не скрытный, — сказал Сынмин с тихой улыбкой, поглаживая пальцами край кружки. — Просто приберегаю самое вкусное на потом. В ответ остальные принялись дразнить его и притворно вздыхать. — Что бы это ни было, — сказал Тэхён, вытирая рот тыльной стороной ладони, — Феликсу понравится. Этот парень, кажется, расплакался бы, если бы ты подарил ему использованную ручку. И все засмеялись.

***

Дом Хёнджина светился, как очаг. Свет на кухне был теплым. Где-то на полке играла музыка из Bluetooth-колонки. Феликс стоял у плиты в огромной толстовке с капюшоном, закатав рукава до локтей и погрузив руки по локоть в миску с тестом. Его волосы были собраны в небрежный пучок, а на одной щеке, словно поцелуй, виднелась мука. Он рассеянно напевал в такт музыке. Рядом с ним стоял Чонин с книгой рецептов в руках — перевёрнутой вверх ногами. — Хён, — серьёзно сказал он, — мы точно должны использовать две чашки сахара? Феликс поднял глаза и моргнул. — Во-первых, не называй меня так, пока я пеку. Это все равно что называть священника его настоящим именем во время мессы. Здесь меня называют шеф-поваром. Чонин рассмеялся и перевернул книгу, — А во-вторых? — Да, две чашки. Я пеку печенье с коричневым маслом, помнишь? — О. Понятно, — он подозрительно заглянул в миску, — Они выглядят ... коричневыми. Феликс издал звук, выражающий глубокую обиду, — Ты глубоко ранил меня, детка. Извинись перед тестом. — Нет. Хёнджин прислонился к дверному косяку на кухне и с ленивой улыбкой наблюдал за ними. Его волосы были влажными после душа, а кожа сияла после ухода за ней. На нем были мягкие хлопковые брюки и футболка, которая свисала с одного плеча, словно была создана для того, чтобы в ней было удобно рисовать. В его руке тихо завибрировал телефон — Минхо уже в пути. Чан сидел на ковре в гостиной, прислонившись спиной к дивану, и дремал с открытым ноутбуком, забытым рядом с ним. Джисон свернулся калачиком, свесив ноги с подлокотника, и лениво листал что-то в телефоне, бормоча слова песни, которая играла. Чанбин сидел рядом с ними и тоже листал телефон. — Ребята, — тихо позвал Хёнджин, — у нас есть десять минут до прихода Минхо-хёна. Хотите проверить атмосферу? Создать настроение? Надеть фальшивые улыбки? Чан крякнул, не вставая с пола, — Моя улыбка всегда искренняя. Джисон не поднял глаз, — Но твои налоговые декларации поддельные. — Заткнись. Чонин с грохотом уронил ложку в раковину, — Минхо-хён уже едет? Может, мне притвориться, что я больше помогаю? — Ты отлично справляешься, милый, — сказал Феликс, не глядя на него. — Стой там и будь красавчиком. Чонин вздохнул, — Это я могу. Чанбин фыркнул, — Да, мы это видим, детка. Хёнджин отвернулся и подошел к окну, глядя на дорогу. Небо окрасилось в пурпурный цвет — глубокий предночный оттенок, в котором все кажется немного волшебным. Феликс уверенно выложил тесто для печенья на противень. Чонин включил плиту. Хёнджин зажёг на столе свечу с ароматом ванили и кедра. Чан потёр глаза и потянулся, хрустнув суставами. Джисон встал и босиком прошлёпал на кухню, чтобы стащить немного теста, пока Феликс не видит. Оно было мягким. Всё это. И тут в дверь постучали. Чанбин оглянулся через плечо. — Вот и дьявол, — сказал он, уже направляясь ко входу. — Минхо-хён здесь. Дверь со щелчком открылась и закрылась, и Минхо выдохнул. Это был долгий день. Не физически. Морально. Один из тех дней, когда ты чувствуешь себя измотанным в тех местах, где, как тебе казалось, не было никаких трещин. Он с трудом переставлял ноги, входя в дом, и груз прошедшего вечера всё ещё давил ему на плечи. Он был дома. — Смотрите-ка, кто наконец решил появиться, — сказал Хёнджин, не поднимаясь с пола. Его голос звучал мягко, но дразняще. Он что-то рисовал карандашом, который выглядел так, будто его грызли. — Хён! — крикнул Феликс с кухни. Следующим выглянул Чонин, — Ты опоздал, — сказал он, надув губы, но в уголках его рта играла улыбка. Минхо слегка улыбнулся и лениво помахал рукой в знак приветствия. — Привет. К тому времени, как он добрался до гостиной, всё уже началось. Чонин прижался к его боку, как кот, который знает своё место, и положил голову Минхо на плечо. Хёнджин подвинулся, чтобы освободить место. Чанбин инстинктивно протянул ему стакан воды. Минхо с благодарностью принял его и опустился на диван. — Я устал. Смертельно устал. — Ты в порядке? — спросил Чанбин. Минхо выдохнул, — Всего лишь обычный день, детка. Чан закрыл ноутбук, его взгляд был острым и прямым, — Итак. Что произошло у Тэхёна? Минхо посмотрел в пол. Подумал секунду. А потом сказал им. Просто достаточно. Без драматизма. Только факты. — У них пока нет ничего серьёзного. Все телефоны должны быть выключены и находиться в спальне Тэхёна, — начал он. — Комната запирается на время каждой встречи. Феликс оторвался от плиты. — Никаких цифровых записей, если только они не хранятся в зашифрованном хранилище. А все физические копии? Их либо измельчают, либо сжигают, либо разогревают в микроволновке. Последовала пауза. — В микроволновке? — Чонин моргнул. Минхо и глазом не моргнул, — Тэхён говорит, что это влияет на внутренние чипы. Видел такое в каком-то шпионском фильме. — Вау... — пробормотал Хёнджин. — Службы отслеживания и определения местоположения должны быть отключены, — добавил Минхо. — Лиан уже видел, что телефон Сынмина был взломан. Удар. — Так быстро? — спросил Чан. — Да, — сказал Минхо. — И это ещё не всё. Он потер висок и вздохнул. — Пижама. Джисон склонил голову набок. — Что? — Дресс-код. Только пижамы. Ничего с карманами. Правило Тэхёна. Хёнджин фыркнул, — Ты с нами заигрываешь. — Хотел бы я, чтобы это было так. — Боже, — сказал Чонин. — Он... параноик. — Он умный, — поправил Минхо. — Они не дураки. Они знают, что за ними кто-то следит. На секунду все замолчали. — Значит, — медленно произнес Чанбин, — они действительно настроены серьёзно. Минхо посмотрел на стакан в своей руке. Понаблюдал за тем, как слегка рябит вода, когда он наклоняет его, — Да, они настроены серьёзно. Никто не произнес этого вслух, но все почувствовали, как между ними возникла напряжённость. Сынмин не просто проявлял осторожность. Он возводил стены. — Они заблокировали телефоны, отключили отслеживание, сожгли записи, — пробормотал он почти себе под нос. — Они перекрывают все пути. Феликс помешал что-то на сковороде. — И что теперь? — Значит, завтра мы не сможем, — медленно произнес Минхо, проводя рукой по волосам. — Не в день рождения Джисона. И не в день рождения Феликса. Если мы это сделаем, нам конец. В комнате повисла тишина, от которой сердце замирало. — Все взгляды будут прикованы к нам, — продолжил Минхо, на этот раз тише, — Сынмин составил карту маршрутов патрулирования. Он знает, когда нужно привлечь внимание. А Тэхён и Лиан — они немного растеряны, но они следят за всеми нами. Из кухни донесся едва различимый звук. — ...Что? Он был мягким. Почти нежным. Все повернулись к плите. Феликс стоял неподвижно, держа в руке деревянную ложку с прилипшим к ней тестом для печенья. Его рукава всё ещё были закатаны, а на щеке виднелась мука. Но его глаза — его глаза остекленели, в них читалось что-то надвигающееся. Выражение лица Минхо изменилось. Вся его расчетливость, все его лидерские качества — все это исчезло. Его лицо смягчилось, как тающий воск. — Ликси, — мягко сказал он, — послушай. Я пытался. Правда пытался. Феликс ничего не сказал. Он просто смотрел на него. Этот взгляд... широко раскрытые, ранимые глаза, как будто кто-то выбил у него почву из-под ног. А потом он сделал шаг вперёд. Медленно. Шаг за шагом, словно под водой. К тому времени, как он добрался до Минхо, его глаза были полны слёз. Остальные зашевелились. Хёнджин встал первым и тихо направился к двери. Джисон сидел прямо, забыв про телефон. Руки Чонина бесцельно двигались возле раковины. Чан отвернулся, словно ему было больно на это смотреть. — Ликси, — пробормотал Минхо, и его голос стал похож на молитву. Феликс забрался к нему на колени, не спрашивая разрешения. Его руки и ноги сложились, как бумага, и в тот момент, когда Минхо обнял его, плотину прорвало. — Я просто... — голос Феликса задрожал. — Я просто хотел его. Хотел получить его на свой день рождения. — Я знаю, — прошептал Минхо, целуя младшего в макушку. — Я знаю, малыш. — Он нужен мне, — закричал Феликс, и его голос внезапно стал более резким и прерывистым, — Минхо-хён, он нужен мне. Я не могу, чёрт возьми, я больше не могу делать это, я чувствую, что схожу с ума... Минхо вытер слезу большим пальцем, но не успел он закончить движение, как слеза скатилась снова. Он поцеловал Феликса в уголок глаза. Потом ещё раз. И ещё. Но Феликс не успокаивался. Он не дулся и не шмыгал носом, как обычно, когда с ним нянчились. Теперь он рыдал навзрыд, его плечи тряслись, как у ребёнка, а руки сжимали рубашку Минхо так крепко, словно он мог рассыпаться на части без опоры. — Я скучаю по нему, — с трудом выговорил он. — Я так сильно по нему скучаю, что мне плохо. Физически плохо — у меня болит грудь, трясутся руки — я сплю с мыслью о нем и просыпаюсь в слезах и... Минхо прижал его к себе еще крепче, словно его собственное тело было последним безопасным местом в мире. Чан осторожно потянулся вперед и положил ладонь на спину Феликса. Джисон последовал его примеру и опустился на колени рядом с диваном, прижавшись лбом к колену Феликса. Чонин сполз на пол, прислонившись спиной к шкафу, его глаза блестели, но он молчал. — Он все еще наш, — тихо произнес Хёнджин, стоя в дверях. — Но он не такой, — выдохнул Феликс срывающимся голосом. — Он не такой. Он уходит, я это чувствую — вижу по его глазам. Я смотрю на него и больше не вижу нашего Сынмина, я вижу кого-то бегущего. Я не хочу его потерять. Я не могу его потерять. Я слишком сильно его люблю, так сильно, что это больно... Минхо наклонился и поцеловал его в висок, щеку, челюсть. Он медленно покачивал его, словно пытаясь убаюкать. — Ты его не потеряешь, — прошептал он. — Ни сейчас. Ни когда-либо. Ты меня слышишь? Феликс зарыдал ещё сильнее. — Я просто хотел отпраздновать с ним его день рождения, — прошептал он. — Всего один. Всего один день. Просто... подержать его на руках. Испечь что-нибудь вместе с ним. Покормить его печеньем, и, может быть... может быть, он снова назовёт меня Ликси... У Минхо перехватило дыхание. — Он сделает это, — пообещал он, хотя его сердце дрогнуло, — Он сделает это. — Но он ненавидит нас, — захныкал Феликс, — Он знает, хён. Он знает всё. И всё равно он улыбается. Он улыбается так, как будто не боится, как будто он уже победил. Феликс плакал на коленях у Минхо, как будто что-то сломалось внутри него. Как будто боль, терзавшая его, обрела зубы. Он был не единственным. Джисон сполз с дивана и свернулся калачиком на ковре, уткнувшись лицом в ладони и сотрясаясь от беззвучных рыданий. Его пальцы вцепились в обивку дивана так, что костяшки побелели. Он не пытался остановиться. Он не вытирал лицо. Ему было всё равно. Да, Сынмин был его парнем. Да, он целовал его, обнимал и прикасался к нему так, словно тот принадлежал ему. Но ведь это была всего лишь игра, верно? Сынмин никогда ему не принадлежал. Он не принадлежал никому. Хёнджин сидел на полу, скрестив ноги, и смотрел на Джисона влажными глазами. Его руки дрожали на коленях. Чонин сидел рядом с ним с поджатыми губами, и его обычно игривое лицо было неподвижным, как камень. Даже Чанбину, который никогда не плакал, пришлось несколько раз моргнуть и крепко прижать ладонь ко рту. Они рушились. И хуже всего было то, что они знали: это только начало. Минхо обнимал Феликса, но его взгляд был устремлён в пустоту. Его тело было здесь, а разум находился где-то далеко. Его рука медленно поглаживала спину Феликса. Ритмично. Бездумно. — Я просто хочу, чтобы он вернулся, — снова и снова шептал Феликс хриплым, тихим голосом, — Я просто хочу, чтобы он вернулся домой. Я просто хочу прикоснуться к нему. Я просто хочу покормить его печеньем и подержать его за руку, пока он спит, и… — он икнул, его плечи задрожали, — Он ускользает, Минхо-хён. Он ускользает. Он так далеко, что я не знаю, вернется ли он когда-нибудь. — Прекрати, — вдруг резко сказал Чанбин. — Прекрати говорить так, будто его нет. Он не... Он есть, ясно? — Тогда где он? — спросил Джисон, подняв голову. Его глаза были красными от недосыпа. — Где он, черт возьми, Бинни? Тишина. Затем, наконец— — Хён, — сказал Чанбин, глядя на Минхо. — Есть ли... есть ли какой-то способ? Есть ли способ вернуть его? Феликс мгновенно напрягся, словно от этих слов у него по спине побежали мурашки. У него перехватило дыхание. Минхо сначала ничего не ответил. Просто закрыл глаза. Комната ждала. Феликс прошептал, — Пожалуйста. Пожалуйста, Минхо, детка. Пожалуйста, придумай что-нибудь. Минхо стиснул зубы. Он выглядел старше обычного, и усталость читалась в каждом его движении. Он так долго сидел неподвижно, что мальчики подумали, будто он заснул сидя, но потом его глаза открылись — влажные, налитые кровью. И он заговорил. — Есть два пути, — сказал он. Тишина в комнате изменилась. Стала напряжённой. Натянутой. Феликс медленно сел, затаив дыхание. Джисон поднял голову. Пальцы Чана, лежавшие на ковре, дрогнули. — Во-первых, — сказал Минхо усталым голосом, — мы убьём Лиана и Тэхёна. Никто не пошевелился. — Мы изолируем Сынмина на день рождения Феликса. Отключим всю внешнюю помощь. Оставим его одного. Уберём подстраховку. Феликс прерывисто выдохнул, — Это... это может сработать... — Это рискованно, — перебил его Минхо, и его взгляд стал холодным, как зима. — Крайне рискованно. Лиан уже что-то подозревает. Тэхён ещё хуже. У них есть запасные варианты. На случай непредвиденных обстоятельств. И если хотя бы один из них подаст сигнал, всё рухнет. Рот Феликса открылся. Закрылся. Он кивнул. Минхо медленно моргнул, крепче вцепившись пальцами в обивку дивана. — Второй вариант... Он сглотнул. — Мы сделаем его больше. Феликс уставился на него. — Что ты имеешь в виду? — прошептал Джисон. — Мы делаем так, чтобы это выглядело как что-то другое. Другой узор. Что-то случайное. Что-то пугающее. Чан выпрямился и прищурился. — Массовое мероприятие, — сухо сказал Минхо. — Мы пригласим других. Составьте список. Затем уберите их всех. Всех до единого. Так никто не заподозрит ни одну группу или человека. Никто не будет присматриваться слишком пристально. Просто трагедия. Просто хаос. Просто достаточно дыма, чтобы спрятать Сынмина в огне. Другими словами, убейте побольше людей и спрячьте в них Сынмина. Эти слова повисли в воздухе, как яд. — Но... — медленно произнес Чонин. — Это будет... в день рождения Феликса-хёна. Минхо кивнул, — Да. Хёнджин выглядел больным, — Это резня. — Это отвлекающий манёвр, — поправил Минхо. — Возможно, он нам понадобится. На этот раз тишина была громче. Такая тишина, от которой звенит в ушах. Феликс долго не шевелился. А потом— — Ладно, — прошептал он. Минхо поднял голову. Голос Феликса дрогнул, — Хорошо. Если это то, что нужно. Мне всё равно. Я откажусь от дня рождения. Я сожгу весь этот чёртов мир, если это значит, что я проснусь рядом с ним. Если это значит, что он снова посмотрит на меня так, будто доверяет мне. Я сделаю всё. Просто... просто приведи его домой, хён. Пожалуйста. Минхо почувствовал, как в уголках его глаз заблестели слёзы, прежде чем понял, что они уже текут. Он отвернулся, стиснув зубы. Он так устал притворяться. Так устал быть надежным, тихим, хорошим старшим хёном. Стратегом. Чистюлей. Когда всё, чего он хотел, — это прижать Сынмина к стене и целовать его до тех пор, пока у того не перехватит дыхание. Прижаться губами к его прекрасному горлу и никогда не отпускать.Присвоить его себе. Разум, тело, сердце. Навсегда. Но вместо этого он оказался здесь. Замышлял убийства дрожащими руками, утешал сломленных мальчиков, в то время как сам разваливался на части. Они все умирали. Все они. Умереть за парня, который их перехитрил, который продолжал улыбаться, как будто ему не было страшно, который с невозмутимым изяществом прошел сквозь их ловушку. А Минхо — Минхо умирал тяжелее всех. Потому что даже после всего случившегося он все равно хотел быть с ним нежным. Ему все еще хотелось завернуть Сынмина в одеяло и укачивать его. Все еще хотелось целовать его мягкие щечки и гладить его запястья, пока мир не затихнет. Но тогда— Медленно— Он вздохнул. Не глубоко. Не резко. Просто ровно. Вдох. Выдох. А потом ещё раз. Он поднял руку и вытер глаза тыльной стороной ладони. Сначала с одной стороны. Потом с другой. Никаких резких движений. Простое и спокойное восстановление самоконтроля. Он шмыгнул носом, потёр переносицу и сморгнул выступившие слёзы. Он все еще был измотан. Все еще не мог прийти в себя. Но он помнил, что им нужно. Им не нужно было, чтобы их хён сдался. Поэтому он сел прямее. Расправил плечи. Сжал зубы. Он сделал последний вдох и посмотрел на беспорядок, учиненный мальчишкой рядом с диваном. — Малыш, Санги, — тихо прошептал Минхо. Джисон поднял глаза. Его ресницы были мокрыми. Нос покраснел. Он был похож на маленького мальчика. — Иди сюда. Он не колебался ни секунды. Минхо протянул руку и нежно притянул Джисона к себе, прижав его к груди. Джисон тут же свернулся калачиком, наслаждаясь теплом и знакомым запахом своего хёна — мягким ароматом стирального порошка и мяты, запахом человека, который всегда выглядит собранным. Феликс зашевелился у него на коленях. Минхо поднял вторую руку и осторожно притянул к себе второго мальчика, так что оба оказались прижаты к нему, а их груди вздымались от тихой икоты. Сначала он поцеловал Феликса в макушку, а потом в висок Джисона. А потом он заговорил — тихо, ясно, спокойно. — Я собираюсь привести его домой. Ни один из мальчиков не ответил, но оба затаили дыхание. — Клянусь, — прошептал Минхо, не сводя глаз с чего-то вдалеке, словно смотрел сквозь время. — Чего бы это ни стоило. Как бы тяжело ни было. Мы вернем нашего Сынмин-и. Он посмотрел на них, на своих малышей, на тех, кому нужна была его уверенность. — Все твои хёны будут работать вместе. Все до единого. Мы найдем выход. Он наш. Мы защитим его... даже от него самого, если придется. Джисон издал тихий прерывистый звук и уткнулся лицом в рубашку Минхо. Феликс шмыгнул носом и вцепился одной рукой в рукав Минхо, словно без этого он бы утонул. Минхо снова поцеловал их в макушку. — Наш щенок Сынмин-и, — сказал он почти благоговейно. — Он всегда должен был быть с нами. Он просто... ненадолго забыл. Но мы ему напомним. Мягко. Не спеша. Или нет. Как получится. Феликс нервно рассмеялся — что-то среднее между всхлипом и вздохом. Джисон уткнулся лицом в грудь Минхо,—Он вернется домой. Минхо закрыл глаза и сжал их еще крепче. — Да, — прошептал он. — Он это сделает. И все ему поверили. Потому что, когда Минхо давал такое обещание... в нём не было надежды. Это было похоже на факт. Мальчики долго лежали так, прижавшись друг к другу.