OBSESSION

Ресторан располагался на пятьдесят первом этаже небоскреба в Каннаме. Джисон забронировал столик, и они приехали сразу после того, как Сынмин вернулся и привел себя в порядок после "посиделок" у Тэхёна. — С днем рождения, дедуля, — поддразнил его Сынмин, когда администратор поприветствовала их поклоном и провела мимо звенящих бокалов и звуков джазового фортепиано. Джисон бросил на него взгляд, — Я буквально твоего возраста. — У нас разница в неделю. По сути, это семь поколений, — ответил Сынмин, ничуть не смутившись. Джисон драматично ахнул, прижимая руку к груди, — Тебе повезло, что ты симпатичный. Иначе я бы оставил тебя у гардероба. Сынмин закатил глаза и последовал за ним, слегка приподняв уголки губ, — Ты говоришь это так, будто это угроза. Я бы больше испугался, если бы ты сказал, что отвезешь меня домой и начнёшь читать мне нотации. — О, детка, — промурлыкал Джисон ему на ухо, — ты хочешь, чтобы именно это я и сделал дома. У Сынмина мгновенно покраснели уши, и Джисон победно ухмыльнулся. Официантка остановилась у столика у окна — круглого, уединенного, с видом на Сеул, сверкающий внизу, словно россыпь драгоценностей. Она протянула им меню в кожаном переплете и предложила снять пальто, но Джисон изящно отмахнулся. Сынмин завозился с рукавами и чуть не опрокинул свой стакан с водой, отчего Джисон тихо вздохнул и потянулся, чтобы его поддержать. — Впервые за пределами библиотеки? — с притворной серьезностью прошептал Джисон. — Впервые за пределами твоего дерьма, — мило ответил Сынмин, улыбаясь официанту так, будто не произнёс ничего грубого. Джисон расхохотался, запрокинув голову, — Боже, как же я по этому скучал! — Мы буквально виделись пять часов назад. — Да, — сказал Джисон, и его взгляд смягчился, — Но это... это совсем другое. И это действительно было другое. Сегодня в воздухе между ними витало что-то спокойное и золотистое. Может быть, дело было в теплом освещении. Или в струнном квартете на заднем плане. А может, просто в том, что у них уже несколько недель не было времени — настоящего, спокойного времени. Особенно у Сынмина. Они вместе просмотрели меню, Джисон притворялся знатоком в этом мире, а Сынмин притворялся, что не оценивает его произношение. — Не бери фуа-гра, - пробормотал Сынмин, — Я читал, что на фермах жестокие методы. Джисон серьезно кивнул, — Верно. Этика поведения с животными. Совершенно верно. А как же... «буйабес»? Сынмин приподнял бровь. — Ты даже не знаешь, что это такое. — Я знаю, что это по-французски, mon amour. — Ты отвратителен. — Отвратительно влюблён в тебя. Сынмин застонал и закрыл лицо руками. В итоге они заказали дегустационное меню из пяти блюд на двоих по идее Джисона: «чтобы я мог есть с твоей тарелки, и это не было бы нарушением». Пока они ждали первое блюдо, Джисон потянулся через стол и стал играть с часами на запястье Сынмина, нежно поглаживая ремешок большим пальцем. — Ты сегодня очень красивый, — сказал он низким и искренним голосом. — Я выгляжу так, будто работаю на Уолл-стрит. — Именно, — ухмыльнулся Джисон, — Из тех, кому я бы позволил растоптать себя. Сынмин поперхнулся водой. — Я подаю на развод, — откашлялся он. — Я не Минхо-хён. — А-а-а! — застонал Сынмин. Принесли первое блюдо — трио закусок, поданных на мраморной доске. Сынмин подозрительно прищурился, глядя на один из ингредиентов. — Что это? Джисон прищурился. — Это... э-э... еда? Официантка, изящная женщина с французским акцентом, улыбнулась, — Тартар из свеклы с козьим сыром и жемчугом юдзу. Сынмин моргнул. Джисон наклонился к нему, — Это гейские суши. Сынмин чуть не упал со стула от смеха. Пока они ели, они говорили обо всем и ни о чем: о дедлайнах в университете, о новом профессоре, которого Сынмин ненавидел всей душой, о драме в танцевальной команде Чонина, о том, встречается ли Чан с кем-то тайно (Сынмин сказал, что нет, а Джисон ухмыльнулся и промолчал), и о том, что в последнее время в городе слишком много света. Прошло какое-то время. Комната вокруг них была залита золотистым светом. Джисон слегка откинулся на спинку стула, скрестив ноги под столом, и с нежностью в глазах наблюдал, как Сынмин подносит ко рту последнюю ложку десерта и надувает губы от его сладости. В том, как Сынмин пробовал еду, было что-то почти детское — осторожное, любопытное, словно он записывал все ингредиенты, чтобы потом их изучить. Джисон наблюдал за ним с такой снисходительной нежностью, которая при определенном освещении могла сойти за любовь. Он был счастлив видеть, что младший наконец-то поел. Ложка звякнула о тарелку. На мгновение они замолчали. Не неловко — просто насытились. Затем Джисон поднял глаза, подперев подбородок ладонью, — Тебе понравился сегодняшний день? Вопрос был небрежным. Мягким. Сладким. Его тон едва изменился. Но что-то в том, как он не сводил глаз с Сынмина, придавало этому... более глубокий смысл. Сынмин моргнул. — Да, — сказал он, медленно кивая. — Да, мне всё понравилось. Джисон довольно улыбнулся, а затем опустил взгляд, лениво поглаживая большим пальцем край своей чашки с чаем. — Мне тоже. Честно говоря... Думаю, этот день рождения был лучше всех, что у меня были раньше. Это заставило Сынмина замолчать. Воздух слегка сгустился, атмосфера стала напряженной. — Мне понравилось проводить время с тобой, — добавил Джисон, понизив голос. Искренне. Тепло. Сынмин мгновенно покраснел — это было заметно. Его уши покраснели раньше, чем щеки, и он уставился на стол, на аккуратно сложенную салфетку на коленях. — П-правда? — спросил он едва слышно. Джисон кивнул, не сводя с него глаз,— Я серьезно, малыш. А тебе? И тут все изменилось. Не в его тоне. Не в его позе. Даже не в том, как он это сказал. Но что-то... скрывалось за этим. Тяжесть. Вопрос, за которым стояло что-то еще — как будто дело было не только в сегодняшнем дне. Губы Сымина слегка дрогнули в улыбке, но она не затронула его глаз. Он замолчал на мгновение, и за это время расстояние между ними сократилось. «Он... что, допрашивает меня?» — подумал Сымин, медленно моргая. В чем дело? Он сделал вдох. «Ладно. Всё в порядке. Не переживай.» Он поднял глаза, улыбнулся — мягко и нежно. — Мне понравилось, Ханни. Спасибо, что пригласил меня. Даже несмотря на то, что у тебя день рождения. Улыбка Джисона стала шире. Он протянул руку через стол и коснулся руки Сынмина кончиками пальцев. Его прикосновение было легким. Нежным. Но Сынмин уже не воспринимал его как нечто невинное. И это было только начало? Он рассеянно кивнул, все еще улыбаясь, но его мысли уже унеслись далеко вперед. «Ты еще будешь задавать мне вопросы... Нет. Я должен был догадаться. Что-то странное происходит. Иначе он не пригласил бы меня одного. В прошлом году он праздновал со всеми. Почему на этот раз только со мной?» Он оглядел ресторан. Всё ещё полон. Всё ещё тепло. Всё ещё в безопасности. Но его сердце сжалось, как будто кто-то постучал в дверь, которая ещё не открылась. «Что-то должно произойти... Но подождите — Минхо-хён сказал, что им, скорее всего, понадобится время, чтобы сделать следующий шаг. Он даже сказал, что я могу немного расслабиться. Так что... сейчас они ничего не делают.» Верно? Верно? Сынмин потянулся за стаканом с водой, стараясь, чтобы рука не дрожала. Прохладная поверхность стакана помогла ему успокоиться. Он сделал большой глоток, чтобы выиграть время. Джисон наблюдал за ним с той же улыбкой, как будто ничего не изменилось. — Тебе понравилась еда? — ласково спросил он. Сынмин посмотрел на него, не отрывая губ от стакана. Вопрос должен был быть простым. Безвредным. Но теперь он почувствовал напряжение. «Хм... это как-то связано с едой?» Он медленно поставил бокал на стол. Сердце снова бешено заколотилось. «Да ну. Почему я так много думаю? Это ведь может быть просто обычный разговор, верно? Что я ел сегодня на ужин?» Он быстро перебрал в памяти все блюда: Закуска с козьим сыром и терпкой свеклой — он почти не почувствовал вкуса. Суп из морепродуктов — на удивление крепкий, но Феликс как-то сказал, что у этого ресторана насыщенный вкус. Ризотто — теплое, сливочное. Он съел всего несколько кусочков. Баранина — он почти не притронулся к ней. Десерт — шоколад. Сладкий. Обычный. Его не клонило в сон. Не было тошноты. Не было тяжести в груди. Если в еде и было что-то не так, то это никак не проявлялось физически. В его теле не было никаких неприятных ощущений. Тем не менее он откашлялся. — Было... вкусно. Я имею в виду, что съел немного, но ты и сам знаешь. Джисон усмехнулся, — Но ты молодец. Я горжусь тобой. Похвала была мягкой, и Сынмин немного смягчился — ровно настолько, чтобы не вызывать подозрений. Он кивнул. — Спасибо. Но мысли продолжали крутиться у него в голове, как круги на воде после брошенного камня. «Почему он сказал, что гордится мной? Это была проверка? Они следят за тем, как я реагирую на ту или иную еду? Они привели меня сюда, чтобы я что-то попробовал? Нет... если бы дело было в еде, они были бы осторожнее, верно? Они знают, какой я чувствительный. А может, именно поэтому они сделали это сейчас, исподтишка... чтобы я не заметил.» Он посмотрел на Джисона, который снова потянулся за бокалом вина и рассеянно покрутил его в руках. Боже, сегодня он был просто идеален. Мягкие волосы, раскрасневшиеся щеки, карие глаза, полные тепла и любви. Но в этом-то и была проблема, не так ли? Он был слишком идеальным. Слишком милым. Слишком чистым. Слишком точным. «Здесь больше никого нет. Только он. Только я. Если бы это была проверка на доверие, они бы хотели посмотреть, как я отреагирую. Задам ли я вопросы. Засомневаюсь ли. Побегу ли. Но я ничего им не дам. Пока нет.» Он медленно вдохнул и снова улыбнулся, на этот раз чуть шире и убедительнее. — А если серьёзно, — сказал он легким тоном, — Это была лучшая еда, которую я ел за последнее время. Джисон лениво и довольно ухмыльнулся, — Тогда надо повторить. Может, не в мой день рождения. Может, просто так. Сынмин кивнул, и его сердце снова замедлило ритм. Он потянулся через стол и коснулся пальцами руки Джисона, — Мне бы этого хотелось. Джисон перевернул ладонь и переплел их пальцы. Так они просидели какое-то время. Молча. Неподвижно. Но мысли Сынгмина не переставали работать.

***

В лифте было тихо. Не неловко, а просто спокойно, как будто воздух стал тягучим от тепла. Сынмин стоял рядом с Джисоном, достаточно близко, чтобы чувствовать исходящее от его плеча тепло. Тихая инструментальная музыка, доносившаяся из колонок лифта, заполняла пространство между ними, но Джисон не мог удержаться от того, чтобы каждые несколько секунд не бросать на него взгляд. Один раз Сынмин поймал его на этом и склонил голову набок. — Что? Джисон лениво улыбнулся. — Ничего. Просто любуюсь своим прекрасным спутником. Сынмин застонал и тут же отвернулся, — Фу. — Романтично. — Стыдно. — Я твой парень. — К сожалению. Джисон тихо и мелодично рассмеялся и легонько толкнул плечом Сынмина. Двери лифта открылись в полутемном полированном холле. Снаружи уже стояла машина Джисона, блестящая черная, с урчащим двигателем. Одно из преимуществ отношений с человеком, для которого признаком богатства было иметь три машины и пользоваться самой неприметной, чтобы не привлекать внимания. Сынмин устроился на пассажирском сиденье, а Джисон обошел машину и сел за руль. Двери закрылись с тихим звуком. Несколько мгновений они оба сидели неподвижно. Рука Джисона так и лежала на рычаге переключения передач. Сынмин откинулся на спинку сиденья и тихо вздохнул, глядя через люк в крыше на сверкающий город над ними. Сеул никогда не спит, но почему-то в этот момент было тише, чем на улицах. — ...Уже почти всё, — тихо сказал Джисон после паузы. — Мой день рождения заканчивается. Сынмин повернул голову и взглянул на часы на приборной панели: 23:02. Остался час. — Ты получил всё, что хотел? — спросил он уже более мягким голосом. Джисон кивнул, — Думаю, да. Еда была вкусная, вид красивый, и ты позволил мне поцеловать тебя на людях. — Это был единственный раз, и официантка даже не смотрела в нашу сторону. — Она точно смотрела. — Не испытывай судьбу. Джисон тихо рассмеялся. Затем, помолчав, добавил, на этот раз тише, — Хотя я и раньше это имел в виду. Что это лучший день рождения в моей жизни. Сынмин моргнул, и его лицо смягчилось. Теперь Джисон смотрел на него серьезно, испытующе. — Знаешь... каждый раз, когда у меня был день рождения... мне казалось, что... чего-то не хватает. Всегда было пусто. Сынмин молчал, просто слушал. — Но сегодня... этого не было. Мне не нужно было ничего изображать, я чувствовал себя счастливым и... наполненным. Я просто... Смог быть с тобой. Смог дышать. Сынмин отвернулся, его горло неожиданно сжалось, — Ты стал синтементальным с возрастом. — Мне двадцать пять, Мин. Не девяносто. — То же самое. — Грубо. Они оба улыбнулись, но теперь улыбка была меньше. Нежнее. Затем Джисон слегка наклонился, не сводя глаз с губ Сымина. — Можно я ещё раз тебя поцелую? — спросил он почти шепотом. Сымин повернулся к нему лицом и медленно моргнул. Он все еще чувствовал легкую сладость десерта в дыхании Джисона. Видел, как в его глазах отражается мягкий свет приборной панели. — ...Да, — ответил Сымин тише, чем выдохнул. Джисон наклонился, и их губы нежно соприкоснулись. Губы Джисона медленно двигались по губам Сынмина, неторопливо, нежно, словно он пытался запомнить их форму. В этом не было спешки. Пока нет. Только тепло и тихий выдох, а их руки по-прежнему свободно лежат на сиденьях. Но когда большой палец Сынмина скользнул по костяшкам пальцев Джисона, когда Джисон чуть сильнее наклонил голову, поцелуй изменился — едва заметно, но ощутимо. Сынмин почувствовал это. Джисон отстранился всего на несколько сантиметров, его дыхание коснулось губ Сынмина. — ...Пойдём на задние сиденья? — прошептал он. Вопрос не был настойчивым. Не был требовательным. Просто мягким. С надеждой. Сынмин колебался — всего секунду. Потом кивнул. Они молча отстегнули ремни безопасности, двери открылись и закрылись почти одновременно, и в салон ненадолго ворвался ночной воздух, прежде чем тяжелые двери снова сомкнулись. Кожа заскрипела, когда они опустились на заднее сиденье. Какое-то время они оба сидели неподвижно. Сынмин сидел на дальнем краю, аккуратно скрестив ноги и сцепив пальцы, словно не знал, куда себя деть. Джисон смотрел на него, по-настоящему смотрел. Сынмин в этом дорогом костюме, с лёгким румянцем на щеках, то и дело отводил взгляд, словно не привык к такому откровенному вниманию. — Поверить не могу, что ты вышел в таком виде и ждал, что я буду вести себя прилично, — пробормотал Джисон низким и грубым голосом. Сынмин моргнул. — Я… что? Но договорить он не успел. Джисон уже навис над ним. Их губы снова встретились — на этот раз жестче. Жаднее. Сынмин ахнул, когда рука Джисона скользнула вверх, кончики пальцев коснулись его шеи, а затем зарылись в волосы, приподнимая его голову. Поцелуй стал более страстным, зубы впивались в губы, дыхание учащалось. Сынмин вцепился в куртку Джисона, чтобы не упасть. Его спина ударилась о кожаное сиденье, и Джисон последовал за ним, нависая над ним и без колебаний обхватив его ногами. Сынмин тихо выдохнул, что-то среднее между вздохом и стоном, когда бедра Джисона слегка подались вперед. — Ты такой теплый, — прошептал Джисон ему в губы, целуя уголок рта, затем челюсть, а потом место под ухом, — Ты всегда такой, когда смущаешься, знаешь? — Заткнись, — выдохнул Сынмин, его глаза задрожали, а руки потянулись к талии Джисона, не зная, притянуть его ближе или оттолкнуть. Он не стал. Джисон ухмыльнулся, уткнувшись ему в шею, а затем начал медленно покрывать поцелуями его горло. — Скажи, чтобы я остановился, и я остановлюсь, — прошептал он. Сынмин прикусил губу. Не ответил. Не хотел останавливаться. У него перехватило дыхание, когда руки Джисона скользнули под его пиджак, ладони легли на грудь, а пальцы спустились ниже, нащупали край рубашки и слегка приподняли его. Сынмин вздрогнул от холодного воздуха, коснувшегося живота, но Джисон уже успокаивал его поцелуями в ключицы. — Джисон... — пробормотал он. — Мм? — промычал он, уткнувшись в кожу Сынмина. — Ты такой... — Какой? — Джисон поднял голову, его глаза были темными и полузакрытыми. Сынмин покраснел еще сильнее. — Неважно. — Что это ты вдруг застеснялся? — поддразнил он, но его прикосновения стали более нежными, — Здесь только мы с тобой, детка. Можешь кричать, если хочешь. Никто не услышит. Сынмин сглотнул. Затем кивнул. Джисон наклонился и снова поцеловал его, на этот раз медленнее. Давая время насладиться. Давая Сынмину раствориться в моменте. Руки блуждали по телам. Куртки соскользнули. Дыхание стало тяжелее. Сынмин снова притянул его к себе, слегка царапая ногтями шею Джисона, и тот тихо застонал. — Ты мой. Только мой, сегодня. Позволь мне насладиться этим. И Сынмин позволил.

***

Чонин лежал, свернувшись калачиком, на ковре, ноутбук стоял у него на бедрах, а пальцы быстро стучали по клавиатуре. Рядом с ним Чан потягивал чай из треснувшей кружки, закинув руку на спинку дивана, и внимательно смотрел на монитор, который Чонин развернул к телевизору. Минхо медленно расхаживал возле балкона, держа в одной руке телефон, а в другой — распечатанную карту района. Он напряженно сжал челюсти. — Снова пропусти сигнал с вышки, — сказал Чан, не отрывая взгляда от экрана. — Пусть он пробьет три разных источника, прежде чем дойдет до нас. Чонин кивнул. — Уже сделано. Я перенаправлю сигнал через Сораэ и Чунгу — если кто-то попытается определить его источник методом триангуляции, он решит, что сигнал идет со стороны реки. — Хорошо, — рассеянно пробормотал Минхо. Он ткнул пальцем в точку на карте. — А что насчет этого переулка? За зданием, с западной стороны. — Слепое пятно, — сказал Феликс, выходя из кухни. Он облокотился на столешницу и слизывал шоколад с большого пальца. — Камер нет. Мусорные баки стоят вплотную друг к другу. Там можно спрятать целую машину, и никто не заметит. Минхо сложил бумагу пополам, потом еще раз и сунул в карман. Хёнджин сидел на другом конце дивана, скрестив ноги, и полировал изящный маленький гаджет размером с флешку. — Он не пуленепробиваемый, — сказал он, поднося его к свету. — Но он глушит большинство сигналов в радиусе тридцати метров. Плюс-минус. Если мы будем использовать его на малой мощности, никто даже не заметит. — Нужно посадить в тот же день, — напомнил ему Минхо. Хёнджин закатил глаза, — Я не забуду. Феликс подошел к нему и плюхнулся на диван рядом, выхватил у него гаджет и повертел в руках. — Все равно похоже на вейп, — сказал он. — Идеально, — пробормотал Чан. — Он никогда не усомнится. Чонин со вздохом откинулся на спинку стула и потянулся, — Ладно. Архив наполовину испорчен. Не удален, а просто поврежден. Все ещё открывается, но даты сбились. Сообщения повторяются. Несколько строк подделаны. Если он проверит свои логи... он будет сомневаться во всём. Феликс ухмыльнулся. — Ты просто дьявол, Инни. — Я потрясающий, — поправил его Чонин. После этого повисла тишина. — Джисон сказал, что, возможно, не будет его пускать какое-то время, — наконец сказал Чан. — Тогда мы должны быть готовы раньше, — ответил Минхо, — Я займусь разрешениями. Феликс, у тебя всё ещё есть подруга, которая занимается дорожным движением? — М-м-м, — промычал Феликс. — Сказал ей, что это свадебная съемка. — Пусть всё будет расплывчато, — сказал Минхо, — Но обозначьте временные рамки. И проследите, чтобы она установила указатели до приезда первых гостей. Хёнджин потянулся, как кот, закинув руки за голову, — Кто-нибудь собирается сегодня спать? — Нет, — сухо ответил Чан. — Я так и думал. Чонин ухмыльнулся и продолжил печатать, — Это должно сработать. Минхо на секунду замолчал. Затем тихо добавил, — Должно. В его голосе не было надежды. Это было неизбежно. Как будто все уже было предначертано. Феликс откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — Когда все закончится, — пробормотал он, — мы наконец отдохнем. Хёнджин лениво улыбнулся. — Наконец-то он будет наш. Никто не возражал.

***

Окна запотели. В них был полный бардак. И в кои-то веки им обоим было всё равно. Джисон с облегчением откинулся на спинку сиденья и инстинктивно притянул к себе Сымина. Тот прижался к его груди, все еще тяжело дыша, его волосы прилипли к вискам. Прошла секунда. Потом ещё одна. Тишину нарушало только их дыхание. — ...ну, — с ухмылкой пробормотал Джисон, — с днём рождения меня. Сынмин тихо, с придыханием, рассмеялся, уткнувшись лицом в шею Джисона, — Ты отвратителен. — Я благодарен. — Всё ещё отвратителен, - сказал Сынмин, хотя улыбка в его голосе выдавала его. Он придвинулся ближе, щекой коснувшись ключицы Джисона, — Боже, я вспотел. Джисон усилил хватку. — Мне всё равно. — А должно быть не всё равно. — Всё равно. Повисла пауза. Затем... — ...это было приятно, — так тихо, почти смущенно, признался Сынмин. Джисон повернул голову, коснувшись носом волос Сынмина. — Да? — Ммм, — его пальцы лениво играли с подолом рубашки Джисона, — Ты сделал это хорошо. Джисон улыбнулся, медленно и тепло. Он запечатлел ленивый поцелуй на макушке Сынмина, — Ты сделал это идеально. Сынмин закатил глаза, но не отодвинулся, — Ты собираешься нести чушь весь вечер, не так ли? — Посмотри на себя, - прошептал Джисон, теперь его губы касались прямо за ухом Сынмина, — Как я могу не говорить всякую ерунду? Сынмин застонал, снова пряча лицо. — Отвратительно. — Тебе это нравится. — ...Заткнись. Снова повисла ленивая тишина.Джисон медленно и нежно провел пальцем по обнаженной руке Сынмина, и тот вздохнул, словно внутри него что-то растаяло. — ... Ты не солгал? — спросил через некоторое время Сынмин едва слышным шепотом. Джисон моргнул, — Что именно? — Когда ты сказал, что этот день рождения лучше всех остальных. Джисон наклонил голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Конечно, я не шутил. Сынмин посмотрел на него и улыбнулся.

***

В квартире было тихо. Была уже глубокая ночь. Тэхён сидел на кровати, скрестив ноги, и держал в одной руке давно остывшую кружку. Ноутбук стоял на тонкой подушке у его бедер, экран отбрасывал на лицо мягкий голубоватый свет. Он должен был спать. Но дело не давало ему покоя. Он просматривал архивы происшествий и журналы учета в отделе, рассеянный и слегка раздосадованный. Лиан настоял на том, чтобы они ещё раз перепроверили все аспекты — просмотрели цифровые следы, шаблоны фильтрации, ещё раз проверили связи. Сынмин был параноиком, но он редко ошибался. Тэхён верил в интуицию. Но больше доверял данным. Несколько нажатий на клавиши — и он оказался в папке с внутренним доступом, которой у него по идее не должно было быть. Его взгляд скользил по различным вложенным папкам: показания свидетелей, отчеты из лаборатории, судебные проволочки. Все тот же бюрократический хлам, который он просматривал десятки раз. Пока одна папка не заставила его задуматься. Личные отчеты → Неразрешенные случаи угроз → [Разные обращения из Сеула] Он нажал. Список медленно пополнялся. Большинство из них были тупиковыми: жалобы на кибербуллинг, анонимные угрозы, старые документы о домогательствах на рабочем месте, датированные тремя-пятью годами назад. И тут он наткнулся на одно имя. Ли Минхо. Тэхён моргнул и подался вперед. Он дважды щелкнул по файлу. В новой вкладке открылся отсканированный PDF-документ. Он был написан почти ровно год назад. Имя жертвы: Ли Минхо Возраст: 25 Род занятий: не указано Краткое описание инцидента: 12 сентября 2024 года примерно в 14:22 по корейскому времени гражданин Ли Минхо обратился в отдел по борьбе с киберпреступностью в Сеуле, чтобы сообщить о предполагаемом целенаправленном наблюдении и киберпреследовании, затрагивающем его личные и общие электронные устройства. Замечания сотрудника, составившего отчет: Несмотря на то, что техническое описание событий, приведенное заявителем, вызывает обоснованную обеспокоенность, на момент составления отчета не было выявлено ни подтвержденных нарушений, ни заслуживающих доверия подозреваемых. Заявитель выглядел психически здоровым, но эмоционально подавленным. Дальнейшие действия могут быть предприняты в случае появления новых существенных доказательств или повторения подобных инцидентов. По состоянию на 25 октября 2024 года заявитель не обращался с повторным запросом. Дело остается неактивным. Подано: 12 сентября 2024 года Тэхён нахмурился. Минхо... подал заявление о преследовании? Такого он не ожидал. Минхо всегда казался ему скользким типом. Спокойный, властный, но ухоженный. Не из тех, кто признается в своей уязвимости, особенно перед полицией. Но вот оно, предельно ясное, официальное заявление с искренним тоном и почти отчаянными формулировками. К нему даже прилагалась небольшая расшифровка допроса. Тэхён открыл его. «Я понимаю, как это звучит, но я не параноик. Я это чувствую — они повсюду. Не знаю, как это объяснить. Такое просто так не происходит. Кто-то это делает. Дело не только во мне... Они следят за мной. Слушают. Мне нужно, чтобы кто-то ответил». Его сердце замедлило ход, и он почувствовал себя не в своей тарелке. Тэхён снова прокрутил страницу вниз и уставился на нижнюю часть документа. Там стояла подпись дежурного врача. Подписано: Рёта Рюуносукэ