OBSESSION

— Ух ты, это было круто! — взвизгнул Хёнджин, едва не подпрыгивая на месте. — Ты победил!! Парни собрались вокруг них, а Сынмин и не заметил, как это произошло. Шум снова обрушился на него. Кто-то хлопал его по плечу, голоса сливались в один. Он выдавил из себя слабую сдержанную улыбку, не сводя глаз со стола, словно часть его сознания ещё не вышла из игры, пока они толпились вокруг него. Минхо медленно выдохнул и отошёл в сторону. Он аккуратно положил кий на подставку, затем отошёл чуть дальше, чем было необходимо, чтобы оказаться на расстоянии от стола и от Сынмина. — Это было... довольно занимательно, — сказал Джисон. Минхо оглянулся и увидел, что он стоит в нескольких шагах от него, скрестив руки на груди, с непроницаемым выражением лица, как всегда задумчивым. Минхо снова отвернулся. — Что случилось с твоим настольным футболом? — спросил он вместо этого. Джисон тихо усмехнулся. — Ваша игра в бильярд была интереснее. Минхо ничего не ответил. Он просто пошёл дальше, оставив комнату позади. Джисон вздохнул, склонил голову набок и последовал за ним. — Хён, — мягко сказал Джисон, поравнявшись с ним, — ты же знаешь, что я тоже твой парень, да? Минхо засунул руки поглубже в карманы толстовки и уставился прямо перед собой. — Я просто хочу, чтобы меня ненадолго оставили в покое, Сон. — Нет, — тихо, но твердо сказал Джисон, — не хочешь. Минхо сбавил темп. — Ты просто раздражён, — продолжил Джисон. — Из-за Сынмина. Минхо резко остановился и повернулся к нему. — Я знаю тебя, — сказал Джисон, подходя ближе. — Я знаю, что ты злишься из-за того, что он превращает всё в соревнование. Я знаю, что тебе не нравится, что он вечно пытается сбежать, вечно давит, вечно пытается бороться, — его голос смягчился. — Но если ты запрёшься в комнате, это ничего не изменит. Минхо опустил взгляд, стиснув зубы. — Я... Я знаю, — пробормотал он. — Прости. Джисон слабо улыбнулся. — Я знаю, это было тяжело. С тех пор как Сынмин здесь, это настоящие американские горки, — он поколебался, затем добавил. — И я знаю, что мы поссорились. Я сказал то, чего не должен был, — он встретился взглядом с Минхо. — Мне тоже жаль, хён. Минхо посмотрел на него. — Всё в порядке, — тихо сказал он. — Нам всем пришлось нелегко. Джисон подошел ближе и положил руки на плечи Минхо, чтобы тот успокоился. — У меня есть идея. Минхо поднял бровь. — Нет. Я не собираюсь участвовать в ночном аниме-марафоне... — Хён! — Джисон рассмеялся, слегка ударив его по груди. Минхо невольно усмехнулся. — Я говорю, что мы сходим куда-нибудь, — продолжил Джисон. — Завтра. Только мы вдвоём. Минхо наклонил голову. — Вау, Хан Джисон. Ты сейчас приглашаешь меня на свидание? Джисон закатил глаза. — Заткнись. Чонин и Ликс сказали, что собираются подарить Сынмину что-нибудь на день рождения. Типа, чтобы загладить вину. Поздний подарок, — он пожал плечами. — Мы тоже могли бы что-нибудь купить. Одним выстрелом двух зайцев. Минхо слегка нахмурился. — Его день рождения был в прошлом месяце. Почему сейчас? Джисон снова пожал плечами. — Говорят, у него никогда не было настоящего праздника. И... ему сейчас нелегко, — его голос смягчился. — Мы просто хотим, чтобы ему стало лучше. Минхо медленно кивнул. — А, — он слегка поморщился. — И что мы ему вообще подарим? Клянусь, Сынмин никогда не проявлял интереса ни к чему, кроме того, чтобы вести себя как придурок. Джисон рассмеялся и легонько толкнул его в бок, пока они шли. — Говори за себя. Это ты наотрез отказывался с нами встречаться, когда мы впервые позвали тебя на свидание. — Эй, это был я в прошлом, — парировал Минхо. — Теперь я изменился. Миллионер с семью красавчиками. На всю жизнь обеспечен. Они оба рассмеялись, и напряжение немного спало. — А если серьёзно, — сказал Джисон через мгновение, уже более задумчиво. — Ты прав. Сынмин никогда особо не говорит о своих желаниях. Минхо тихо хмыкнул. — Он не из тех, кто принимает, — сказал он. — Хотя он будет драться, чтобы сделать подарки другим людям, — он на мгновение задумался. — Может быть, мы подарим ему что-нибудь полезное. Джисон кивнул. — Да, — тихо сказал он. — Ему просто... нужно быть счастливым.

***

— Кажется, у нас есть информация о Сынмине. Бомгю небрежно бросил это, с полным ртом чипсов, и принялся печатать на клавиатуре, развернувшись на стуле в сторону старших коллег. Дженни резко подняла голову. — Что? — она в секунду вскочила и склонилась над ним. — Покажи. Бомгю нажал несколько клавиш, и свет от монитора отразился в его очках. — Официально Сынмин считается пропавшим без вести с момента своего дня рождения. С тех пор его никто не видел. Но ваша команда уже подозревала, что его нет в Сеуле, верно? Дженни напряженно кивнула. — Возможно, его увезли из Кореи. Но иммиграционные записи засекречены, меры безопасности слишком строгие. Мы ничего не смогли проверить, так что это всего лишь предположение. Бомгю медленно и размеренно покачал головой. — Ты ошибаешься. Дженни нахмурилась. — Ну да, поэтому я и сказала, что, возможно… — Нет, — перебил ее Бомгю, наконец подняв на нее взгляд. — Ты ошибаешься, когда говоришь, что это ошибка. Не успела Дженни возразить, как дверь открылась и вошли Ёнджун и Рю, прервав разговор. — Что за шум? — спросил Ёнджун, опускаясь на пустой стул рядом с Бомгю. — Наша команда разведчиков нашла Сынмина, — сказал Бомгю. В комнате воцарилась тишина. — Что?! — воскликнул Рю. Бомгю кивнул. — Да. Пока ваша команда зашла в тупик, наша продвинулась дальше. Криминалисты сопоставили следы шин на автомобиле с данными дорожных камер наблюдения. Это сузило круг возможных маршрутов. Затем мы проверили передвижения членов семьи подозреваемых, финансовые аномалии, связи с офшорной недвижимостью, генетический анализ — в общем, всё. Ёнджун моргнул. — Подожди. Как генетический анализ повлиял на— — Дело не в этом! — огрызнулась Дженни, хлопнув ладонью по столу. — Где Сынмин? Бомгю откинулся назад и повернул свой экран к ним. Экран заполнила карта. Красная метка мигала рядом с побережьем. — Здесь, — сказал он, указывая. Затем с раздражающей легкостью добавил, — Ну здравствуй, приятель. Повисла тишина. Дженни уставилась на экран, затаив дыхание. — Это... это какая-то бессмыслица. Я не думала, что его можно вывезти так быстро... Рю положил руку ей на плечо. — Всё в порядке, Дженни. Мы просчитались. Такое случается... — Нет, — отрезала она, стряхивая его руку. — Вы не понимаете, сэр. Из-за нашей ошибки Сынмин оказался под угрозой. Эти слова повисли в воздухе. Ёнджун медленно выдохнул. — Тогда следующий шаг очевиден. Мы сообщаем в местное отделение полиции. Координируем действия. Вылетаем на место и помогаем в расследовании. — Какое расследование? — резко и яростно спросила Дженни. — Дело ясное как божий день. Эти ублюдки похитили Сынмина и хотят продать его в рабство. Мы поедем туда и арестуем их. Бомгю вздохнул, потирая затылок. — Всё не так просто, нуна. — Нет, просто, — настаивала Дженни. — Мы найдем Сынмина. Заставим его признаться. Этого будет достаточно. — Не будет, — твердо сказал Ёнджун. — Показания жертвы редко принимаются во внимание, особенно на международном уровне. Нам понадобится подтверждение. — А эти ребята из влиятельных семей, — добавил Бомгю. — У них есть деньги, связи, адвокаты, которых они наймут ещё до того, как мы приедем. Если мы будем настаивать на арестах без неопровержимых доказательств, это обернётся против нас. — И поначалу даже не будет возможности их арестовать, — продолжил Ёнджун. — Сначала будет действовать законодательство их страны. Корейская юрисдикция вступит в силу позже. Сейчас мы можем только поддержать их расследование. Дженни откинулась на спинку стула, и самообладание наконец покинуло ее. Она повернулась к Рю, и ее голос зазвучал тише, почти умоляюще. — Можем ли мы что-то сделать? Вы уже работали с подобными делами за границей. Вы знаете, как это работает. Рю задумчиво потер висок. — Сначала мы свяжемся с местным отделением. Расскажем, что у нас есть. Это серьёзное дело с несколькими подозреваемыми и трансграничными связями. Когда мы приедем на место, мы всё тщательно проверим. Очень тщательно. Все в комнате дружно кивнули. — Бомгю, — сказал Ёнджун, уже вставая, — поговори с начальником отдела. Организуй билеты для всех нас и команды разведчиков. Сегодня. — Да, сэр, — ответил Бомгю, уже надевая куртку и выходя из кабинета. Дженни ссутулилась, закрывая лицо ладонями. Ёнджун помедлил, а затем осторожно положил руку ей на плечо. — Мы найдём его, нуна. Это лишь вопрос времени. Она подняла глаза, полные усталости, но горящие надеждой, и выдавила из себя слабую улыбку. Эта надежда была ей нужна больше всего на свете

***

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ — Что это за хрень? — простонал Минхо, едва выйдя на солнечный свет, и принялся бесцельно теребить край своего свитера, словно тот его предал. — Одежда, — ответил Джисон, не поднимая головы и лениво пролистывая заметки в телефоне. Минхо резко остановился, схватил телефон Джисона и опустил его так, чтобы они оказались лицом к лицу. — Нет, я имею в виду, что за хрень с этой текстурой? Она слишком мягкая. Я потеряю сознание через полчаса после начала свидания. Я уже чувствую, что это происходит. Джисон тепло и беззаботно рассмеялся и потянулся, чтобы ущипнуть Минхо за щеку. Минхо увернулся — слишком медленно — и всё равно попался. — Ты такой милый, хён, — сказал Джисон, сжал его щеку и отпустил. — А теперь сосредоточься на сегодняшнем плане. Минхо поморщился и почесал жилет, как будто тот задел его гордость сильнее, чем кожу. — Клянусь, к концу дня я порву эту штуку в клочья. И почему она розовая? Я не носил розовое с детского сада. И то, потому что это была форма. — Носил, — сказал Джисон, искоса поглядывая на него, когда они наконец отошли от машины. С каждым шагом Минхо успокаивался. — На нашем первом свидании. А я был в зеленый. Минхо усмехнулся. — Ты надел белую футболку и пролил на неё зелёный сок. — Поэтому она и стала зелёной, — легко ответил Джисон, обнимая Минхо и притягивая его к себе. — Это наш фирменный цвет. Будь счастлив, хён. У тебя есть парень, который очень хорошо о тебе заботится. — Мне кажется, что я мог бы быть где угодно, только не здесь, — пробормотал Минхо. Джисон усмехнулся. — Нет, не кажется. —...Нет, не кажется, — тихо признался Минхо, чувствуя, как горят его уши, а Джисон улыбается так, будто выиграл что-то ценное. Так и было. Они зашли в кафе неподалёку от улицы. Позднее утро, мягкий свет, тишина, из-за которой разговор кажется приватным, даже если это не так. Они заняли столик у окна и устроились поудобнее. Минхо тут же ссутулился, как будто стул его обидел. — Ладно, — сказал Джисон, снова повеселев, и вернул телефон в руку, — сегодняшняя программа. Минхо с подозрением посмотрел на него. — Во-первых, — продолжил Джисон, — закончить свидание в кафе. Во-вторых, купить подарки на день рождения Сынмина. В-третьих, пообедать и отправиться домой. В-четвертых, пообниматься с щенком. Минхо уставился на него. — Пообниматься... с щенком? Джисон просиял. — Мы все трое. Сынмин втиснутый между нами. Я обнимаю его с боку, а ты притворяешься, что тебе противно, но на самом деле хочешь только одного — расцеловать нас до смерти. Минхо так резко отвернулся, что чуть не опрокинул меню, его лицо пылало от стыда. Джисон громко и радостно рассмеялся. — Да уж, — проворчал Минхо, резко поднимаясь на ноги. — Сначала сосредоточься на заказе. Иначе мы никогда не закончим первый этап. Он направился к прилавку, что-то бормоча себе под нос. Розовый свитер предательски поблескивал в лучах солнца. Джисон с нежностью и весельем наблюдал за ним, уже отмечая галочкой первый пункт в своём списке. Минхо вернулся с двумя напитками и с тихим звоном поставил один из них перед Джисоном. Джисон взял его, сделал глоток и довольно хмыкнул, словно ждал именно такого вкуса. — Чёрт, — сказал он, расслабив плечи. — Я и не думал, что так сильно соскучился по этому месту. — Ты был здесь два дня назад, — сухо заметил Минхо, опускаясь на свое место. — Одно и то же. Они болтали за кофе ни о чём и обо всём сразу. Разговор то и дело возвращался к воспоминаниям, глупым наблюдениям и незавершённым мыслям, пока кафе не превратилось в фоновый шум, а остальной мир не отошёл на второй план. — Но мне нравятся перемены, — сказал в конце концов Джисон, помешивая свой напиток. — Здесь люди более расслабленные. Минхо кивнул. — Да. В Корее было... напряженно. Приятно подышать свежим воздухом в другом месте. Джисон на мгновение замолчал, опустив взгляд на соломинку, которую вертел в пальцах. — С тобой всё в порядке?» — тихо спросил он. — Я имею в виду... учитывая всё, что происходит. Минхо замер. С ним всё в порядке? По правде говоря... — Не совсем, — признался он. — Прошёл почти месяц. Технически всё встало на свои места, но... — он выдохнул. — Что-то не так. — Это потому, что Сынмин ещё не совсем оправился, — осторожно сказал Джисон. — Я... я понимаю, что для тебя это болезненная тема, хён, но... нам нужно выпустить Сынмина. Выражение лица Минхо стало напряженным. — Джисон, — устало произнес он. — Опять за своё? Он снова вернулся к своему напитку и сделал медленный глоток, словно надеясь, что это поможет ему не слышать разговор. Джисон всё равно подался вперед, в его позе читалась настойчивость. — Я знаю, что изначально мы планировали оставить Сынмина внутри. Навсегда. Мы все с этим согласились, — сказал Джисон. — Но мы все это чувствуем, хён. Это ощущение чего-то неправильного. Минхо вздохнул, не отрывая взгляда от стола. — Я больше не чувствую, что защищаю его, — продолжил Джисон. — Я чувствую, что сдерживаю его. Как будто забираю что-то, что нам не принадлежит, — его голос дрогнул. — Нам нужно дать ему немного свободы. Какое-то право выбора. Я знаю, что он начинает влюбляться в нас — я чувствую это. И... Он любит тебя столько, сколько я его знаю. Минхо поднял глаза. — С тобой он всегда был другим, — мягко сказал Джисон. — Игривым. Робким. Вы оба притворяетесь, что ненавидите друг друга, но ты всегда был к нему так добр. Он всегда любил тебя, хён. Просто он скрывает это, говоря, что ты ему как брат. Но дело не только в этом. Ты и сам это знаешь. Минхо не ответил. Он опустил взгляд, в груди сдавило, сердце громко стучало в ушах. Джисон был прав. Между ними всегда было что-то, что ни один из них не осмеливался назвать. Они сблизились ещё до того, как Минхо начал с кем-то встречаться, когда Сынмин был мягче, спокойнее, с нерешительными улыбками и осторожной привязанностью. Минхо провожал его до класса, готовил для него и задерживался дольше, чем было нужно. Потом появились парни, и всё изменилось. Формально они по-прежнему были близки. Но атмосфера изменилась. Сынмин отдалился, стал поздно приходить с работы, подрабатывал на неполную ставку, начал жить с Джисоном. И Минхо не знал, что делать с возникшей путаницей. Неужели Сынмин больше не хочет быть с ним? Не хочет такой близости — их близости? Минхо убеждал себя, что это из-за того, что всё стало слишком сложным. Из-за того, что все практически начали встречаться. Из-за того, что Сынмин знал о некоторых парах — в том числе о Минхо и Чонине — и замкнулся в себе, чтобы никто не увидел, как сильно это на него влияет. И он отстранился. Этот период — боже, это было жестоко. Никаких приветствий, кроме натянутых. Расстояние, от которого задыхаешься. Тишина, которая ранит сильнее, чем крик. Это подкосило Минхо сильнее, чем ему хотелось бы признавать. В конце концов напряжение спало. Они снова стали игривыми. Поддразнивали друг друга, шутили. Но дистанция так и не исчезла полностью. Она ощущалась, едва уловимая и настойчивая, и Минхо ненавидел её больше всего на свете. Ненавидел себя за то, что был худшим из них. Отчасти поэтому он испытывал такое невыносимое собственническое чувство теперь, когда Сынмин был здесь, с ними. Потому что Минхо знал, что Сынмин всё помнит. Он помнил шутки, которые зашли слишком далеко. Моменты, когда Минхо его игнорировал. Времена, когда он делал вид, что ему всё равно. Минхо тоже это помнил. Он был незрелым, напуганным придурком, который был так чертовски влюблён, что убедил себя, будто жестокость поможет ему избавиться от чувств. Не помогло. Только всё испортило. То, что остальные тоже влюбились в Сынмина, стало почти облегчением. Они любили его всем сердцем. Любили настолько сильно, что защищали его, боролись за него. Минхо никогда не любил никого так сильно. Именно они поддерживали его в тот период, оставались рядом, когда он срывался, и никогда не упрекали его за то, что он любит человека, которого не умеет любить по-настоящему. Они были его миром, и без них Минхо точно всё бы разрушил. — Хён? Минхо моргнул, и пелена перед глазами рассеялась. — Ты... ты на меня злишься? — тихо спросил Джисон. — Прости, мне не стоило снова поднимать эту тему... В груди Минхо что-то болезненно сжалось. — Нет, Хани... Боже, иди сюда, — тихо сказал он. Он протянул руку, поймал ладонь Джисона, прежде чем тот успел отдернуть руку, поднял ее и нежно поцеловал костяшки пальцев. Его большой палец медленно скользил по коже Джисона. — Я не злюсь. Я просто... думаю, — он выдохнул, чувствуя усталость, которая пронизывала его до мозга костей. — Мне еще многое предстоит сделать для Сынмина, не так ли? — он грустно улыбнулся, и Джисон тут же ответил ему улыбкой. — Можешь начать с чистого листа, — предложил Джисон. — Давай купим ему что-нибудь и напишем, ну, скажем, письмо с извинениями на тысячу слов. Минхо усмехнулся, и тяжесть немного спала с его плеч. — Тысячу? — Минимум. — Хорошо, — согласился Минхо, сжимая его руку. — Тогда давай купим нашему щенку подарок. Полтора часа спустя они каким-то образом оказались в цветочном магазине, и рука Минхо гудела от количества навязанных пакетов. — Детка, — простонал Минхо, подозрительно оглядываясь по сторонам, — я думал, мы уже закончили. Почему мы здесь? Джисон даже не взглянул на него, полностью сосредоточившись на том, как флорист с привычной легкостью упаковывает абсурдно большой букет. — Нам нужны розы для Сынмина. Инни сказал, что их должно быть сто штук. Минхо чуть не выронил всё из рук. — С… Сто?! Для чего?! Джисон невозмутимо пожал плечами. — Сынмин сказал, что хочет сто роз на свой день рождения. — Малыш, — медленно и недоверчиво произнес Минхо, — поверь мне. Я знаю Сынмина. Он пошутил. Он даже не любит цветы. Джисон снова пожал плечами, как будто эта деталь не имела никакого значения. — Неважно. Розы — это романтично. И нам нужно стать более романтичными в наших отношениях, а то, честно говоря, такое ощущение, что мы просто друзья. Минхо уставился на него. — И ты думаешь, что сотня роз волшебным образом сделает обстановку более романтичной? Джисон просиял и погладил Минхо по щеке. — Ты такой умный, хён. А теперь давай. Плати. Минхо вздохнул, как человек, идущий на виселицу, и достал свою визитку. — С вас триста долларов, — любезно сказал флорист, вручая Джисону огромный букет. Глаза Минхо расширились от ужаса. — Триста!? — Хён, — спокойно сказал Джисон, уже поворачиваясь к двери, — это Сидней. Здесь даже хлеб дорогой. Потерпев поражение, Минхо расплатился и, пошатываясь, вышел на солнечный свет вслед за ним. После очередного ужасного шопинга они оказались в тихом ресторанчике в стороне от главной улицы. Минхо с драматическим стоном рухнул на своё место, подавшись вперёд, словно его кости наконец решили его подвести. Джисон, которого это не слишком расстроило, сел напротив с насмешливым видом. — Клянусь, я больше никогда не пойду за покупками, — сказал Минхо, глядя на стол так, словно тот его предал. — Это был худший опыт в моей жизни. Джисон усмехнулся. — Ты вообще ничего не сделал, только таскал сумки. — Вот именно. После этого разговор снова стал лёгким — таким, который ничего от них не требовал. Подошёл официант, принял заказ и снова оставил их наедине, словно почувствовав, что они не хотят, чтобы их отвлекали. Мир казался далёким, приглушённым, сузившимся до них двоих и того небольшого пространства, которое они занимали. Честно говоря, с Джисоном всё было именно так. Мягко. Нежно. Без усилий. Джисон умел делать так, что рядом с ним весь мир казался легче. Он делал всё более драматичным, но это было весело, а не утомительно. С ним Минхо чувствовал себя любимым. Избранным. Ценным. — Нет… боже мой! — внезапно выпалил Джисон посреди их разговора. — Хён, ты помнишь ваше последнее свидание с Чанбином? Минхо опустил взгляд, уже обречённый. Они оба начали смеяться, Минхо больше от смущения, чем от юмора. — Я не виноват, что шёл дождь! — он попытался защититься, но Джисон уже ушёл, слишком сильно смеясь, чтобы обращать на это внимание. — Т-ты промок насквозь, — прохрипел Джисон. — Весь в грязи! Откуда ты вообще взял грязь? На самом деле Минхо не был виноват. В середине свидания неожиданно пошёл дождь. Минхо надулся, Чанбин рассмеялся, а потом обрызгал его водой из лужи, просто чтобы позлить. После этого всё пошло наперекосяк. Хорошие были времена. — Эй! — рявкнул Минхо, указывая на него. — Ты слишком громко смеешься. Я знаю, чем вы с Хёнджином занимались в кабинете Чан-хёна. Джисон застыл на полуслове. — Э-эй, хён! Я просто пошутил! — выпалил он. — Ты самый потрясающий мужчина на свете! Конечно, на свидании с тобой никогда ничего не идёт не так! Минхо громко и безудержно расхохотался. Джисон последовал его примеру. И в этот момент мир вокруг них померк. Минхо смотрел, как смеётся Джисон — по-настоящему смеётся, — и улыбался, сам того не осознавая. Он вспомнил, как впервые встретился с ним в саду рядом с кампусом. Там был и Чан; тогда Джисон встречался с ним. Даже в окружении людей Минхо чувствовал знакомое одиночество. Эту пустоту внутри. Страх остаться одному. Быть белой вороной. Проигравшим. Его родителей уже не было в его жизни во всех смыслах этого слова. Жестокий отец. Мать, которая лишь тенью следовала за мужем. Минхо никогда ещё не чувствовал себя таким одиноким, как тогда. Сначала он пытался это отрицать. Чувства. Влечение. Говорил себе, что не может влюбиться в мужчину. Что это неправильно. Но с ними — с Джисоном — ему было хорошо. Ему было так хорошо, что он чуть не возненавидел себя за то, что подал жалобу Рю, когда понял, что преследователи — это мальчики. Да, его заперли. Да, его подвергли сексуальному насилию. Но для Минхо это была их версия любви. Да, извращённая, но это было единственное чувство защищенности, которое он когда-либо испытывал. И теперь это принадлежало ему навсегда. Они принадлежали ему навсегда. Особенно этот маленький квокка, который сидел прямо перед ним и от души смеялся над каждой глупостью, которую говорил Минхо. Такими всегда были их отношения. Люди называли их родственными душами, и, возможно, они были правы. Они всегда были близки. Джисона было легко понять, в отличие от Сынмина. Он был открытым, искренним, эмоционально щедрым. Он помогал Минхо расти, давал ему возможность дышать, развиваться. Джисон был любовью. Сынмин был трагедией. И Минхо почти ненавидел его за это. Он ненавидел себя за то, что его любовь, забота и усилия, которые он вкладывал в Сынмина, казались такими мучительно односторонними. Ненавидел за то, что Сынмин скрывал свою боль, в одиночку нёс на себе бремя этого мира, не позволяя никому увидеть, насколько оно велико на самом деле. Разница между Джисоном и Сынмином всегда была разительной. Может быть, именно это так нравилось Минхо в них всех — то, насколько они все разные. Джисону было легко угодить, но Минхо никогда не воспринимал его как нечто само собой разумеющееся. Он всегда делал всё возможное, чтобы Джисон был счастлив. С Сынмином было сложнее, его было труднее раскусить, но Минхо никогда не сдавался. Парни были правы: Сынмин через многое прошёл. Ему нужно было время. Минхо мог бы дать ему это. Он был терпеливым человеком. Он так долго ждал, когда этот парень снова появится в его жизни, что мог подождать ещё немного. И он знал, что рано или поздно Сынмин сдастся.

***

— Я сегодня повеселился, — тихо сказал Минхо, когда они шли к машине. — Да, мой план сработал, — ответил Джисон, и Минхо усмехнулся. — К сожалению, да. Еще и спину потянул. — Теперь ты знаешь, что в спортзале нужно брать побольше веса, хён, — сказал Джисон, и Минхо рассмеялся, игриво толкнув его, отчего тот споткнулся и едва не упал у открытой двери, которую для них придержал водитель. Они устроились на заднем сиденье, под ними была прохладная кожа, и дверь мягко закрылась, когда машина тронулась с места. Наступила тишина, густая, но уютная, за тонированными стеклами мелькал город. — Но на самом деле... — начал Джисон, повернувшись к нему. — Спасибо, что делаешь это со мной, хён. Мне это было очень нужно... Минхо не сразу ответил. Он просто смотрел на него, на уязвимость в глазах Джисона, на то, как слабо дрожат его руки, лежащие на коленях. Недолго думая, он наклонился к нему. Джисон почти сразу ответил на поцелуй, инстинктивно запустив пальцы в волосы Минхо. Минхо наклонился, крепко обхватил Джисона за талию и притянул к себе, их губы слились в поцелуе. Это был, пожалуй, самый яркий момент в жизни Минхо. Руки в его волосах, теплые и жадные губы Джисона напротив его губ, жаркая близость, от которой всё остальное меркнет. Минхо потянулся вниз и отстегнул ремень безопасности Джисона, и поцелуй стал ещё более страстным. Джисон придвинулся ближе и оказался почти на Минхо. Это было чертовски возбуждающе: водитель впереди, мир за окном, несущийся в бешеном ритме, и тело Джисона, прижатое так близко, что кружилась голова. Минхо чувствовал, как нарастает возбуждение. Джисон тоже. Но в конце концов младший отстранился. Минхо слегка нахмурился, открыл глаза и снова наклонился, но Джисон снова отстранился. — Хён, нет... — прошептал Джисон, всё ещё оставаясь близко. — Хани, что не так? — пробормотал Минхо низким, почти отчаянным голосом. — Хён, у нас ещё одно дело по плану, — сказал Джисон. Минхо нахмурился. — Какое? — Обнимашки с щеночком, — улыбнулся Джисон. Минхо вздохнул. — Это может подождать, пока мы не вернёмся домой. Пожалуйста, чёрт возьми, ты мне нужен, — сказал Минхо, но Джисон покачал головой. — Нет, хён. Мы не отступаем от своих планов. К тому же с нашим щенком было бы веселее, правда? — спросил Джисон. — Тогда он может присоединиться к нам. Я знаю, что ты тоже хочешь его трахнуть. В любом случае, мы давно этим не занимались, — сказал Минхо. Джисон улыбнулся и потерся носом о нос Минхо. — Да, но нам нужно подождать, помнишь? Минхо недовольно фыркнул. — Я не понимаю. Зачем так долго ждать? У нас есть наш Сынмин-и, как мы и хотели. Мы всегда хотели, чтобы он был нашим маленьким щенком. Всегда хотели, чтобы он приполз к нам, да? — его пальцы коснулись губ Джисона. — Разве ты не хочешь, чтобы он смотрел на тебя своими глазами, пока сосёт тебе, а я беру его сзади? Оттрахать его как следует, чтобы он чуть не подавился? — руки Минхо скользнули ниже. — Разве ты не хочешь, чтобы он плакал, чтобы он был так переполнен нами, что на следующий день не смог бы встать на ноги? Чтобы его разум был затуманен и не видел ничего, кроме нас? — прошептал Минхо. Джисон вздрогнул от его прикосновения, но мягко отстранил его руку. — Хён... нам ещё нужно подождать... — он посмотрел на него. — Нам нужно подождать, пока Сынмин будет готов. Тогда мы сможем делать с ним всё, что захотим... — Санги, Сынмин готов. Я уже оттрахал его до потери пульса и знаю, что он выдержит, — сказал Минхо, но Джисон покачал головой и слегка отстранился. — Нет, хён. В тот день Сынмин сильно плакал. Мы слышали это даже из подвала, — тихо сказал Джисон. — Хён, он был девственником. Нужно быть нежнее. Я знаю, что тебе это не нравится, но лучше немного подождать. Может, пусть его возьмёт Ликси или Хёнджин. Минхо вздохнул и отвернулся к окну, уже чувствуя, что разговор его раздражает. — Да... что ж, ты прав, — он оглянулся на Джисона, слегка улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать его в лоб. Джисон закрыл глаза от удовольствия. — Мы подождём его. Сколько бы времени это ни заняло, — сказал Минхо, переплетая их пальцы. — А теперь пойдем домой к нашему щенку, пообнимаемся. Джисон усмехнулся и прижался к груди Минхо. Они вместе поехали домой, машина тихо урчала под ними.