Лаборатория Ящериц

Пролог. Новый год. Новые горизонты. Ксерокс. 31 декабря 1671 года - 12 февраля 1672 года. Глава 9. Часть первая. Перемены. В Ксероксе редко праздновали что-либо. Стерильные коридоры, гул вентиляции, бесконечные отчёты, всё это располагало скорее к вечному трудовому подвигу, нежели к веселью. Но в последний день уходящего года даже бетонные стены, казалось, затаили дыхание. Уолесс сидела в своём кабинете, бессмысленно перебирая бумаги, которые перечитала уже десять раз. Силио дремал в кресле для посетителей, прижав к груди папку с отчётами по здоровью племени. На диване, свернувшись клубком, спала Либра, и её хвост ритмично постукивал по полу, выдавая беспокойный сон. Сообщение пришло в 23:47. Защищённый канал Министерства обороны. Гриф "Совершенно секретно. Лично в руки". Уолесс открыла планшет, пробежала глазами первые строки, и чашка с давно остывшим кофе выпала из её рук, разбившись о пол с глухим, тошнотворным звоном. Силио подскочил, заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд. - Что? Что случилось? Уолесс не ответила. Она перечитывала документ снова и снова, не веря своим глазам. "В связи с признанием приоритетности научных разработок проекта "Ксерокс" и учитывая исключительные результаты, достигнутые под руководством д-ра У. Брюнгольхер… Начиная с 10.01.1672 года, проекту выделяется финансирование в объёме, в пять раз превышающем текущий бюджет. Предписывается немедленное начало реконструкции и расширения комплекса. Приоритетные направления: модернизация исследовательских лабораторий, расширение сектора содержания биологических объектов (крыло D), усиление систем безопасности и жизнеобеспечения…" - Они дают нам деньги, Силио, - тихо сказала Уолесс, и в её голосе звучало такое изумление, будто она только что увидела призрака Ноля, стоящего посреди кабинета. - Очень много денег. - …Что? - переспросил Силио, протирая очки. - Сколько? - Мы сможем перестроить всё. Лаборатории. Крыло D. Системы фильтрации. - Она подняла на него глаза, и в них, впервые за долгое время, не было усталости. - Мы сможем дать им то, чего они заслуживают. - В каком смысле - дают? - Силио натянул очки на нос, прищурился, пытаясь разглядеть экран планшета с того места, где сидел. - Кто даёт? Сколько? Уолесс поднялась, прошла к нему и протянула планшет. Сама же опустилась на край стола, обхватив колени руками, жест, который Силио знал за ней с первых дней работы в Ксероксе. Так она сидела, когда пыталась собрать разбегающиеся мысли в кучу. - Читай вслух, - сказала она. - Мне нужно услышать это своими ушами. Иначе не поверю. Силио взял планшет, поправил очки и начал читать, сначала тихо, потом всё громче, с нарастающим изумлением. После прочтения вслух, он замолчал. Снял очки и протёр их, снова надел и перечитал последние строки. - В пять раз. Уолесс, это… это же… - Это больше, чем мы просили, - закончила за него Уолесс. - В два раза больше, чем мы просили. Я запрашивала увеличение на двести процентов. Они дали пятьсот. - Это доверие. Они поверили нам. Тебе. После всего, что случилось с Вольхеем, после закрытия Убераллеса, после этих бесконечных проверок… они взяли и сказали: "мы вам верим". - Или, - Уолесс криво усмехнулась, - они просто хотят, чтобы мы стали ещё одним Убераллесом. Только подконтрольным. И с хорошей репутацией. Силио посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. - Ты всегда видишь подвох. Даже когда его нет. - Потому что он почти всегда есть, Виктор. - Уолесс встала, прошла к окну, за которым чернела ночь. - Вольхей тоже когда-то начинал с большого финансирования и похвал. А закончил… сам знаешь чем. - Вольхей другое, - отрезал Силио. - Он с самого начала видел в ящерицах только материал. А ты… Он запнулся, подбирая слова, - ты строишь им дом. Это разные вещи. Уолесс молчала. Её пальцы барабанили по подоконнику. - Ладно, - наконец сказала она, оборачиваясь. - Допустим, это не ловушка. Допустим, они действительно хотят нам помочь. Что тогда? Как мы потратим эти деньги? Куда их вложить в первую очередь? Силио оживился. Он любил такие разговоры, практичные, без сантиментов, когда нужно было планировать, распределять, считать. - Крыло D, - сказал он без колебаний. - Однозначно крыло D. Оно переполнено. Дикие ящеры из Убераллеса до сих пор ютятся в углу, потому что им не хватает места. Крикуны… эти трое вообще сидят в изоляции, потому что мы боимся их подпускать к остальным. Если мы сможем расширить площадь, добавить комнаты для изоляции, сенсорные зоны, внешний вольер… - Внешний вольер? - перебила Уолесс. - Ты хочешь выпустить их на улицу? - Под контролем, - поправил Силио. - С бронестеклом, шлюзами, системой безопасности. Им нужен свежий воздух, Уолесс. Им нужно чувствовать ветер и солнце. Особенно диким. Они всю жизнь просидели в бетонных клетках Убераллеса. Если мы дадим им хотя бы кусочек настоящих гор… - он замолчал, махнул рукой. - Я не знаю, поможет ли это. Но хуже точно не будет. Уолесс кивнула, обдумывая. - Хорошо. Крыло D - приоритет. Что ещё? - Лаборатории, - продолжил Силио, входя во вкус. - Наше оборудование устарело. Мы до сих пор пользуемся спектрометрами, которые ставили ещё при Ноле. Мне нужны новые анализаторы, сканеры сфер, система мониторинга биополей в реальном времени. И ещё… - И ещё? - И ещё, - Силио вдруг замялся, потупил взгляд, - я бы хотел, чтобы у нас был полноценный лазарет. Не просто пара коек в углу лаборатории, а настоящий медицинский блок. С изолятором, с операционной, с оборудованием для реанимации. Уолесс подняла бровь. - Ты планируешь кого-то реанимировать? - Я планирую быть готовым ко всему, - твёрдо ответил Силио. - Либра вон в Убераллесе чуть не погибла, когда перенапряглась с астральной проекцией. А если бы дело было серьёзнее? Если бы ей потребовалась операция? Что бы мы делали с нашими старыми скальпелями и молитвами? Уолесс помолчала, потом кивнула. - Хорошо. Лазарет тоже в списке. Что-то ещё? Силио задумался, почесал затылок. - Личная комната для тебя, - неожиданно сказал он. - Что? - Личная комната. Чтобы ты могла запираться и не работать двадцать четыре часа в сутки. Ты выглядишь как ходячий мертвец, Уолесс. И я устал говорить тебе об этом. Если у нас будут деньги, мы сделаем тебе нормальную спальню. С нормальной кроватью. И без планшетов на подушке. Уолесс хотела возразить, но Силио поднял руку, останавливая её. - Это не обсуждается, - сказал он тоном, который не терпел возражений. - Ты приносишь пользу проекту только тогда, когда у тебя есть силы его вести. А спать на диване в кабинете это не отдых. Она вздохнула, покачала головой, но спорить не стала. - Ладно. Комната. Но только если останется бюджет. - Останется, - уверенно сказал Силио. - У нас пятьсот процентов бюджета, Уолесс. Останется на всё. Они помолчали. Где-то в коридоре часы пробили полночь. Ровно, монотонно, как всегда. - С новым годом, Виктор, - тихо сказала Уолесс. - С новым годом, - ответил Силио. - Надеюсь, он будет лучше предыдущего. - Он уже начинается лучше, - Уолесс кивнула на планшет с приказом. - Обещаю. Либра на диване перевернулась на другой бок, её хвост дёрнулся и замер. Она что-то пробормотала во сне, неразборчивое, но, судя по интонации, не жалобу, а, скорее, ворчание. - Даже во сне, видимо командует, - усмехнулся Силио. - Она вся в меня, - усмехнулась в ответ Уолесс. Новый год в Ксероксе прошёл тихо. Без фейерверков, без шампанского, без шумных поздравлений. Только Уолесс, Силио, Аутс, который заглянул на пять минут, пожелал всего хорошего и ушёл проверять посты, да несколько дежурных сотрудников. Либра проснулась ровно в полночь, посмотрела на календарь, хмыкнула и, не сказав ни слова, снова уснула. Первые дни января ушли на планирование. Уолесс с головой ушла в бумаги, согласования, сметы. Силио составлял списки необходимого оборудования, консультировался со знакомыми из других лабораторий, спорил с поставщиками о ценах. Либра, чувствуя перемены в воздухе, ходила за ними хвостом, задавала вопросы, на которые у них не всегда были ответы, и ворчала, что её не посвящают в детали. - Это скучно, - заявила она как-то вечером, увидев очередную стопку счетов на столе Уолесс. - Сплошные цифры. - А ты хотела фейерверков? - устало спросила Уолесс. - Хотела хоть какой-то информации, - парировала Либра. - Но раз вы такие скрытные, я пойду к Силио. У него всегда есть вкусные печеньки. И она ушла, покачивая хвостом. 4 января 1672 года. Крыло D. Вечер. После двух дней, проведённых в кабинете Уолесс за согласованиями и сметами, Либра чувствовала, что её чешуя начинает сворачиваться от скуки. Цифры, подписи, графики, всё это было необходимо, но не для неё. - Я проветрюсь, - бросила она Уолесс, даже не дожидаясь ответа, и, покачивая хвостом, направилась в крыло D. Там было тепло, пахло сеном и разогретой едой. Дежурные лампы горели вполнакала, имитируя вечерние сумерки. Либра уже хотела окликнуть Искру, как вдруг замерла. Из центрального зала доносились голоса. Не обычные горловые звуки, не щелчки и урчание, которыми обменивались ящеры между собой. А членораздельные, пусть и слегка неуклюжие, слова. На человеческом языке. Либра крадучись, хотя красться ей было незачем, подошла к углу и заглянула за колонну. В центре зала, на мягких матах, сидели четверо. Рез, прямой, как палка, с непроницаемым лицом. Рядом с ним, прижавшись плечом к его руке, Шорох, чья серая чешуя сливалась с тенями. Напротив них, поджав под себя хвост, сидел Молчун огромный, молчаливый, но сейчас его рот был открыт, и из него выходили звуки. А в центре этого странного квартета, жестикулируя и явно руководя процессом, восседала Искра. Её золотистые глаза сияли от гордости, янтарный узор на спине пульсировал яркими вспышками. - Повторяй за мной, - говорила Искра, обращаясь к Резу. - Спа-си-бо. Рез молчал. Его челюсти сжались. - Рез, ты обещал! - топнула ногой Искра. - Мы учимся, чтобы… чтобы… - она запнулась, подбирая слово, - чтобы когда Вернётся Либра, мы могли сказать ей что-то важное. А не просто мычать. - Важное, - эхом повторила Шорох. Её голос был тихим, с лёгкой вибрацией, но слово прозвучало чисто. - Молчун, давай ты, - Искра повернулась к огромному ящеру. - Скажи Либра. Молчун открыл рот. Из его гортани вырвалось низкое, утробное - Либ... бра. Похоже на рык, но в нём отчётливо угадывалось имя. - Ура! - Искра захлопала в ладоши. - У тебя лучше всех получается! - Спа... си... бо. - Получилось! - Искра подпрыгнула на месте. - Ещё раз! Ещё! Либра вышла из-за колонны. Четверо замерли. Искра округлила глаза, прижала руки ко рту. Шорох инстинктивно придвинулась к Резу. Молчун уставился в пол, делая вид, что он вообще здесь не сидит и ничего не говорил. Рез медленно поднялся, выпрямился во весь рост и уставился на Либру своим непроницаемым взглядом. В нём не было страха. Только вызов. И лёгкое смущение, которое он тщательно скрывал. - ВЫ ЧТО, РАЗГОВАРИВАТЬ НАУЧИЛИСЬ?! - голос Либры прозвенел на всё крыло. Искра пискнула и спряталась за спину Молчуна. Тот, будучи живой стеной, даже не шелохнулся. - Мы… мы просто… - начала Искра из-за его плеча. - Просто?! - Либра сделала шаг вперёд. Её хвост нервно дёргался из стороны в сторону, но в глазах, вместо ожидаемого гнева, горело самое настоящее, искреннее изумление. - Просто взяли и заговорили? Когда? Как? Почему я не в курсе?! - Силио дал нам учебные планшеты, - тихо сказала Шорох, выглядывая из-за Реза. - Мы смотрели. Повторяли. Учились. - Силио? - переспросила Либра. - ДЕДУЛЯ ЗНАЛ? Она развернулась и заорала в сторону коридора, ведущего к лабораториям. - СИЛИО! ТЫ ВОТ ЭТО ВИДЕЛ ВООБЩЕ?! ТЫ ЗНАЛ, ЧТО ОНИ ГОВОРЯТ?! Через минуту, тяжело дыша и поправляя на ходу очки, в крыло D вбежал запыхавшийся Силио. - Что случилось? Кто кричал? Либра, ты чего? Пожар? Авария? - Они говорят! - Либра ткнула пальцем в сторону четверки, которая теперь стояла плотной группой, изображая коллективную невинность. - На человеческом! Словами! Рез сказал спасибо! Молчун произнёс моё имя! Только Шорох как-то.. Не очень. Силио моргнул. Посмотрел на четверку. Потом на Либру. Потом снова на четверку. - …Да, - сказал он спокойно. - Я знаю. Либра застыла. - Ты… ЗНАЛ? - Я дал им планшеты ещё неделю назад. Для развития мелкой моторики и когнитивных способностей. А они… ну, они начали повторять. Я думал, ты заметила. - Заметила?! - Либра всплеснула руками. - Как я могла заметить, если они при мне молчат, как партизаны на допросе?! Вы! - она повернулась к четверке, - вы специально при мне молчали?! Искра, поняв, что отпираться бесполезно, вышла из-за спины Молчуна. - Мы хотели сделать сюрприз, - сказала она виновато, но с достоинством. - К твоему дню рождения. - К моему… - Либра на секунду задумалась. - У меня нет дня рождения. - Есть. - Рез наконец подал голос. Голос его был низким, горловым, с металлическими нотками, но слова звучали чисто. - Мы его сами выбрали. Двадцать пятое мая. День, когда ты вышла из сферы. Либра открыла рот. Закрыла. Снова открыла. - Вы выбрали мне день рождения? - переспросила она. - И выучили человеческий язык, чтобы сказать мне об этом? И причём только спустя половину года? - И не только, - добавила Шорох. - Ещё "спасибо". И "ты лучшая". И "мы тебя…" - она запнулась, покосилась на Реза. Либра оттолкнулась от пола на секунду, и начала смотреть на Шорох. - ТЫ РАЗГОВАРИВАЕШЬ! Рез кашлянул. - Это мы ещё не выучили. Трудное слово. - Какое слово? - прищурилась Либра. Молчун, до сих пор молчавший, вдруг произнёс, глядя прямо на неё. - Лю-бим. Тишина в центральном зале стала абсолютной. Даже вентиляция, казалось, притихла. Либра смотрела на четверых. На Реза, который стоял с каменным лицом, но чьи серебристые прожилки пульсировали ярче обычного. На Шорох, которая уткнулась носом в плечо Реза и явно смущалась. На Молчуна, который после своего заявления снова превратился в статую. И на Искру, которая смотрела на неё огромными золотистыми глазами, полными надежды. - Ну что, - тихо сказала Искра, - сюрприз удался? Либра медленно выдохнула. Её хвост, до этого нервно дёргавшийся, расслабился и замер. Потом она шагнула вперёд, опустилась на колени прямо перед ними и, не говоря ни слова, обняла всех четверых сразу, насколько это было возможно. - Удался, - сказала она, и голос её слегка дрогнул, несмотря на все попытки сохранить привычную иронию. - Удался, маленькие засранцы. Искра радостно взвизгнула и вцепилась в неё. Рез, выдержав паузу, осторожно положил руку ей на плечо. Шорох и Молчун просто стояли рядом, но их хвосты, как по команде, обвили её ноги. Силио, стоявший в сторонке, снял очки и принялся тщательно протирать их краем халата, хотя на стёклах не было ни пятнышка. - Сейчас заплачу, - пробормотал он себе под нос. - Вот честное слово, сейчас возьму и разревусь. Либра, не отпуская Искру, подняла на него глаза. - Дуй за Уолесс, - сказала она. - Пусть она тоже это увидит. А то не поверит. - Она уже здесь. Тут трудно не услышать твои крики удивления, счастья и зла. - раздался голос из коридора. Уолесс стояла в проходе, прислонившись к стене. В руках она всё ещё держала планшет с отчётами, но смотрела не на него. Она смотрела на свою разношёрстную, чешуйчатую, немыслимую семью, которая только что произнесла самые важные слова на только что выученном человеческом языке. - Я записываю, - сказала она, поднимая планшет. - Уолесс! - возмутилась Либра. - Что? Я серьёзно. - Но в голосе Уолесс не было ни капли сухости. Только то самое, тёплое, что она так долго прятала за маской ледяного учёного. Она подошла, опустилась на колени рядом с Либрой и, обняв всех, тихо сказала. - Я вами горжусь. Искра счастливо вздохнула и прижалась к ней. - А можно теперь печенье? - спросила она. - Мы заслужили. - Можно, - ответил Силио, вытирая глаза. - Всем печенье. И чай. С мёдом. Они сидели так ещё долго. Четверо ящериц, две женщины и один старый доктор. Посреди бетонного комплекса, под землёй, вдали от солнца и неба. Но в этот вечер никто из них не чувствовал себя в клетке. Они слушали как молодые гибриды рассказывали обо всём, что думали и ощущали. Десятое января наступило быстрее, чем ожидалось. Ещё накануне вечером Уолесс не спала, проверяя списки и графики. Аутс удвоил посты, Силио в последний раз обошёл крыло D, успокаивая его обитателей. В 8:00 утра ровно, как и было обещано, на горизонте показалась колонна. Первыми въехали тяжёлые грузовики с военным конвоем, строительные материалы, оборудование, десятки рабочих в спецодежде с нашивками "Правительственный контракт. Уровень допуска Дельта". За ними, автобусы с инженерами, техниками, проектировщиками. Уолесс встретила их у ворот лично. Аутс стоял рядом, его лицо было непроницаемым, но в глазах, в самой их глубине, плескалась тревога. Слишком много посторонних. Слишком много суеты. Но приказ есть приказ. - Госпожа директор, - козырнул прораб, мужчина с лицом, высеченным из гранита, и мозолистыми руками. - Объект готов к приёму бригад. Ваши указания? - Крыло D, - твёрдо сказала Уолесс. - Начинайте с крыла D. И чтобы никакой техники, кроме необходимой, близко к жилому сектору. Мои… подопечные пугливы. Прораб кивнул, не задавая лишних вопросов. Он был наслышан о том, кто обитает в этом комплексе. И о том, что случилось с предыдущим директором Убераллеса, тоже был наслышан. Первые две недели стройка напоминала муравейник, в который кто-то бросил гранату. Бетономешалки гудели, сварка слепила искрами, рабочие сновали по коридорам, что-то измеряя, сверля, монтируя. Но Уолесс настояла на строжайшем режиме тишины в те часы, когда племя бодрствовало, и на полной изоляции строительного шума от крыла D с помощью дополнительных звукоизолирующих экранов. Рез, как главный страж, первые дни не спал вообще. Он стоял у входа в крыло D, его серебристые прожилки пульсировали неровным, тревожным светом, и он не спускал глаз с чужаков, которые то и дело появлялись в коридоре. Но рабочие, получившие строгий инструктаж от Аутса, вели себя тихо, не приближались, не глазели. Постепенно Рез успокоился. Не доверился, нет. Просто принял как неизбежность. Синтез, поселившийся в отдельной комнате в конце коридора, отрезанный от племени временной перегородкой, наблюдал за стройкой со странным, отстранённым любопытством. Он видел, как рабочие возводят стены, прокладывают провода, монтируют какие-то сложные механизмы. В его голове рождались вопросы, но он не задавал их. Он просто смотрел и учился. К середине февраля крыло D изменилось до неузнаваемости. Центральный зал. Огромное помещение с высоким потолком, где было установлено искусственное дерево, мощная, ветвистая конструкция из безопасных материалов, с платформами на разной высоте и уютными "гнёздами" из мягких тканей. Здесь племя собиралось вместе, здесь они ели, общались, учили малышей. Термальный источник. Небольшой бассейн с подогретой водой, имитирующий природный термальный источник. Вода очищалась и обогащалась минералами. Дикие ящеры, особенно старые особи, проводили в нём часы, расслабляя больные суставы. Искра обожала плескаться там с малышами, и её счастливый, звенящий смех часто разносился по всему крылу. Сенсорная комната. По предложению Силио, оборудовали комнату для самых пугливых и травмированных особей. Мягкие стены, приглушённый свет, успокаивающие звуки. Шум ветра, журчание воды, далёкие голоса птиц. Здесь Крикуны, привезённые из Убераллеса, впервые за долгое время перестали скулить и биться о стены. Здесь же проводил много времени Синтез, пытаясь понять, почему эти звуки вызывают у него странное, непривычное ощущение покоя. Медицинский отсек. Полноценный лазарет с новейшим оборудованием, отдельный от основной лаборатории Силио, чтобы не тревожить племя лишними процедурами. Теперь осмотры проводились прямо в крыле D, в привычной для ящериц обстановке, что снижало уровень стресса до минимума. Детская комната. Отдельное помещение для самых маленьких гибридов и детёнышей диких ящериц. Безопасные игрушки,развивающие головоломки, мягкие мячи, звуковые модули с записями природных шумов, тёплые маты, стены с рисунками, Искра лично следила за порядком и очень гордилась "своей" комнатой. Внешний вольер. Настоящее чудо, предложенное Либрой. Задняя стена крыла D была демонтирована, и с помощью прозрачного, но сверхпрочного бронестекла и системы шлюзов, к комплексу присоединили огороженный участок горного склона. Искусственные скалы, настоящие кусты горной сосны, небольшой ручей, всё это позволяло ящерицам выходить на улицу, чувствовать ветер и солнце, или дождь, не покидая безопасной территории. Дикие особи поначалу шарахались от открытого пространства. Будни Ксерокса после перестройки стали другими. Не менее напряжёнными, но более спокойными, что ли. Уолесс, наконец, могла выдохнуть. Не расслабиться, нет, она не умела расслабляться. Но страх, липкий, холодный страх, который годами сидел в затылке и шептал о катастрофе, начал уходить. Либра и Синтез. Их отношения нормализовались медленно, как затягивается глубокая рана. Но Либра не была из тех, кто зализывает раны в углу. Она просто... жила дальше. Эхо осталось в прошлом. Траур закончился, едва успев начаться. Либра приняла случившееся как факт биографии, неприятный, но не определяющий. Первые недели после возвращения она не избегала Синтеза демонстративно. Ей просто было некогда. Стройка, новые порядки, племя, которое требовало внимания, Уолесс, которая с головой ушла в бумаги, всё это отнимало время. Когда они сталкивались в коридоре, она кивала, иногда бросала короткое "привет" и шла дальше. Ни гнева, ни холода. Просто нейтралитет. Синтез не навязывался. Он принимал её отстранённость как данность. Но внутри, где-то в глубине сферы, это равнодушие царапало больнее, чем любая ненависть. Однажды вечером, уже после того, как стройка закончилась и крыло D обрело свой окончательный вид, Либра нашла его в бассейне. Синтез сидел на бортике, опустив ноги в воду, и смотрел на свою рябь. Хвост его безжизненно лежал рядом. - Подвинься, - сказала Либра, плюхаясь рядом и тоже опуская ноги в тёплую воду. - Места много, но я хочу сесть именно здесь. Синтез молча подвинулся. - Ты не злишься? - спросил он через минуту. - На что? - Либра лениво болтала ногами, создавая круги. - На меня. За Эхо. За то, что я... - А какой смысл злиться? - перебила она, даже не повернув головы. - Эхо мертва. Фрауке мертва. Ты жив. Я жива. Вольхей сидит. Что мне даст злость? Разве она кого-то воскресит? Ты уже сделал это, я не могу это откатить. - Обычно люди злятся, - сказал Синтез. - Я читал. Это естественная реакция на потерю. - Я не обычный человек, Синтез. И не обычная ящерица. - Она наконец повернулась к нему. В её розовых глазах не было ни боли, ни ярости. Только спокойная, немного насмешливая уверенность. - Я приняла это как факт. Трагедия случилась. Она в прошлом. А мне нужно смотреть в будущее. У меня племя, у меня Уолесс, у меня - она сделала паузу и вдруг улыбнулась той самой, привычной, хитрой улыбкой, - целый обновлённый комплекс, который нужно осваивать. Некогда мне злиться. - Я не понимаю тебя, - тихо сказал Синтез. - И не надо, - ответила Либра, вставая и отряхивая ноги. - Главное, чтобы ты не мешал мне жить. А для этого... - она протянула ему руку, - давай просто существуй рядом. Без драм. Без вины. Без попыток искупить что-то, чего не искупить. Договорились? Синтез посмотрел на её руку, потом на её лицо. - Договорились, - сказал он и пожал её ладонь. С того дня Либра снова начала подкатывать к нему. Не потому, что забыла или простила. А потому, что ей было всё равно на прошлое. Жизнь продолжалась, и она хотела, чтобы в этой жизни было место и для него. Без надрыва, без надрывающей душу романтики. Просто интересно, весело, с вызовом. Она садилась рядом, когда он медитировал. Звала играть в карты, когда он пытался наладить связь с Крикунами. Комментировала его попытки общаться с племенем с таким видом, будто они были старыми знакомыми, а не палачом и жертвой. - Ты слишком серьёзный, - сказала она однажды, наблюдая, как он пытается уговорить одного из Крикунов взять еду из рук. - Расслабься. Улыбнись. Покажи зубы. Только не страшно. - Я не умею улыбаться, - ответил Синтез. - Научишься. - Либра хлопнула его по спине. - Я тебя научу. В общем, жизнь в крыле D текла своим чередом. Размеренно, спокойно, без лишних драм. Либра стала главным организатором досуга. Она придумывала игры, обучала малышей, разбирала конфликты, которые, впрочем, случались редко, племя было миролюбивым. Но самым любимым занятием всех без исключения были карты. Либра обыгрывала всех в дурака с пугающей лёгкостью. У неё был какой-то шестой смысл, позволяющий угадывать карты противника, и её хитрый, довольный смех разносился по центральному залу каждый вечер. Она не просто играла, она наслаждалась процессом, подкалывала проигравших, подмигивала Синтезу, когда тот в очередной раз ошибался. Искра, которая считала себя почти взрослой, каждый раз проигрывала с таким достоинством, что Силио, наблюдавший за игрой, не мог сдержать улыбки. - У тебя нечестные карты, - обиженно говорила Искра, сверкая золотистыми глазами. - У меня просто руки из нужного места растут. парировала Либра, тасуя колоду. - Иди, тренируйся. Может, когда-нибудь обыграешь. Рез вообще отказывался играть, считая это пустой тратой времени. Но когда никто не видел, он наблюдал за игрой из-за колонны, и его серебристые прожилки слабо, но ровно пульсировали, признак удовольствия. Синтез поначалу не понимал смысла игры. Зачем тратить время на случайные комбинации карт? Но потом, проиграв Либре в десятый раз, он вдруг осознал: дело не в выигрыше. Дело в том, чтобы сидеть рядом, смотреть, как она смеётся, чувствовать тепло её плеча, когда она наклоняется, чтобы положить карту. - Ты специально проигрываешь? - спросила его однажды Шорох, самая наблюдательная из всех. Синтез промолчал. Но кончик его хвоста, того самого, что когда-то безжизненно лежал на полу, слабо, но весело дрогнул. Шорох переглянулась с Молчуном. Тот, как всегда, промолчал. Но в его глазах, обычно пустых, мелькнуло что-то похожее на понимание. Хонг. Восток. Корпорация "Аобохаосен". 14 февраля 1672 года. Небоскрёб корпорации "Аобохаосен" возвышался над городом Хонг, как чёрный, полированный коготь, вонзившийся в серое, смоговое небо. Стекло и бетон, сталь и хром, всё здесь дышало властью и деньгами. Внутри, на семьдесят четвёртом этаже, в кабинете, отделанном тёмным деревом и красным шёлком, за длинным столом из чёрного оникса сидели люди. Мужчины и женщины в безупречных деловых костюмах, с каменными лицами и пустыми, ничего не выражающими глазами. Заместители, аналитики, начальники отделов. Вся верхушка корпорации. Все они ждали. Во главе стола, в кресле, больше похожем на трон, восседал Инь Алука. Ему было двадцать три года, но выглядел он старше. Не потому, что плохо сохранился, наоборот, его лицо было идеальным, почти кукольным: гладкая бледная кожа, острые скулы, тонкие губы, сложенные в вежливую, ничего не значащую улыбку. Глаза большие, тёмно-карие, почти чёрные смотрели на мир из-под густой чёлки с выражением, которое невозможно было спутать ни с чем. Превосходство. Абсолютное, всепоглощающее превосходство человека, который уже решил все задачи, которые только можно было решить, и теперь просто ждёт, когда остальные догонят. Его чёрные волосы, идеально прямые, падали на лоб, чуть прикрывая правый глаз. Левый открытый, внимательный, цепкий бегало по лицам собравшихся, фиксируя каждую эмоцию, каждое движение, каждое биение сердца. Он не носил часов, время для него было понятием относительным. Он не пил кофе, только зелёный чай, заваренный по особому рецепту, который он разработал сам. Он не повышал голос, и от этого его тихие, ровные фразы звучали страшнее любого крика. За три года, что он возглавлял корпорацию, "Аобохаосен" удвоила капитал, поглотила трёх конкурентов и вышла на рынки, о которых раньше не смела мечтать. Те, кто недооценивали его из-за возраста, теперь работали на него. Те, кто пытался перечить, исчезли. Никто не знал, куда именно. И никто не спрашивал. Собрание длилось уже час. Обсуждали квартальные отчёты, новые рынки сбыта, стратегию развития в западном направлении. Инь Алука слушал вполуха, лениво перебирая ручку, серебряную, с гравировкой в виде дракона, обвивающего земной шар. Иногда он задавал вопросы. Короткие, точные, как скальпель. - Вы сказали, что европейский рынок стагнирует. На сколько процентов упали продажи за последний квартал? - На двенадцать, господин Алука, - ответил менеджер по западному направлению, пожилой мужчина с седыми висками. - Но мы предполагаем, что это временное явление, связанное с… - Я не спрашивал, с чем это связано, - перебил Инь Алука, даже не поднимая глаз. - Я спросил, что вы собираетесь делать. Менеджер замолчал. Его лоб покрылся испариной. - Мы… мы разрабатываем новую стратегию продвижения. - Разрабатывайте. - Господин Алука, мы… - Следующий вопрос, - отрезал Инь Алука. Тон повысился, кажется его начала раздражать попытка объясниться. Менеджер, побледнев, опустился на своё место. Секретарь, молодой человек с лицом, не выражающим эмоций, кивнул и объявил: - Следующий пункт. Новые биотехнологические разработки. Европейский сектор. Он нажал кнопку, и на большом экране, зависшем над столом, появились документы. Фотографии. Схемы. Отчёты. Инь Алука поднял взгляд. На экране были ящеры. Фиолетовые, чёрные, белые. Либра, Синтез, Эхо, снимки которой были сделаны ещё до её гибели, а также несколько кадров из крыла D Ксерокса, где дикие особи грелись у искусственного источника. Впервые за весь день его лицо изменилось. Чуть-чуть. На долю секунды. Глаза сузились, тонкие пальцы перестали перебирать ручку. Он подался вперёд. - Что это? - спросил он, и в его голосе исчезла скука. - Объекты, представляющие исключительный научный интерес, господин Алука, - ответил аналитик. Мужчина, которого можнно было бы описать как представитель класса "Буржуазии". Очень массивный мужчина. - Они являются продуктом, созданных в лабораториях проекта "Ксерокс", по официальная версии, и "Убераллес", который закрыт по решению правительства. Как вы можете видеть из приложенных документов, эти организмы обладают уникальными физиологическими свойствами: регенерация, мимикрия, эмпатические способности, а также наличие метафизического носителя личности, так называемой "сферы". - Метафизического, - повторил Инь Алука, и уголок его губ приподнялся в лёгкой, почти незаметной усмешке. - Вы верите в метафизику, господин Ли? Аналитик сглотнул. - Я верю в данные, господин Алука. А данные говорят, что сфера это реальный, измеримый объект. Источник энергии, информации, возможно сознания. Инь Алука встал. Это было неожиданно. Обычно он не вставал во время совещаний, предпочитая наблюдать за подчинёнными с высоты своего кресла. Но сейчас он поднялся, медленно, плавно, как хищник, который решил, что пришло время показать себя. Он обошёл стол, остановился у экрана. Длинные пальцы, унизанные серебряными кольцами, коснулись изображения Либры. - Она разумна, - сказал он. Не вопрос. Утверждение. - Да, господин Алука. Фиолетовая особь, обозначенная как "Либра", демонстрирует поведение, идентичное человеческому. Говорит, анализирует, строит сложные социальные связи. - А эта? - он перевёл палец на Синтеза. - Чёрная особь, "Синтез", обладает тактическим мышлением, физической силой, намного превосходящей человеческую, и также способен к вербальной коммуникации. По имеющимся данным, он был создан по образу идеального солдата. - Европейцы всегда думают о войне. Оружие. Армии. Защита. Они не умеют смотреть дальше своего носа. Он повернулся к собравшимся, и его чёрные глаза обвели их, задержавшись на каждом на долю секунды. - Посмотрите на них. Развитый интеллект. Выносливость. Регенерация. Способность к адаптации. И при этом они не люди. У них нет гражданских прав. Они не требуют зарплат, отпусков, страховок. Они не пойдут на забастовку. Не напишут жалобу в профсоюз. Не потребуют лучших условий. Он сделал паузу. Тишина в кабинете стала абсолютной. - Это не солдаты, господа, это рабочая сила. Он вернулся на своё место, но не сел. Оперся руками о стол, наклонился вперёд, глядя на собравшихся сверху вниз. - Представьте себе завод, где не нужно платить рабочим. Шахту, где не нужно бояться обвалов, потому что работник восстановится. Стройку, где не нужно ждать техники, потому что работник может поднять в десять раз больше своего веса. А если он устал или заболел, его заменят. Быстро. Безболезненно. - Дикая популяция, судя по всему менее развита, но более вынослива. Их можно использовать на самых тяжёлых участках. А этих, - он указал на Либру и Синтеза. - для более сложной работы. Там, где требуется интеллект и принятие решений. Аналитик в очках осмелился возразить: - Господин Алука, технологии, которыми располагают европейцы, находятся в зачаточном состоянии. Их методы получения гибридов связаны с большим риском и… с большими жертвами. Кроме того, проект "Убераллес" закрыт, его руководитель арестован. Документация, вероятно, уничтожена или изъята. Инь Алука выпрямился. Его лицо снова стало бесстрастным, как маска. - Вы думаете, меня остановят такие мелочи? - спросил он тихо. - Бумажки. Цифры. Чертежи. Всё это можно восстановить. Или украсть. Или купить. У нас есть свои учёные. Свои лаборатории. Своё понимание того, что действительно важно. Он отошёл от стола, подошёл к панорамному окну, за которым раскинулся город Хонг. Миллионы огней. Миллионы жизней. Миллионы людей, которые работали, ели, спали, любили, ненавидели, умирали, и всё это было для него лишь статистикой, цифрами в отчётах, которые он просматривал по утрам. - Вы знаете, что меня раздражает в этом мире? - спросил он, не оборачиваясь. Никто не ответил. Вопрос был риторическим. - Неэффективность. Люди бывают неэффективны. Они устают. Болеют. Сомневаются. Предают. Воруют. Лгут. Они требуют слишком много и отдают слишком мало. Я изучал историю, господа. Человечество тысячелетиями пытается построить идеальное общество. И что? Войны. Революции. Кризисы. Одни и те же ошибки из поколения в поколение. Он повернулся. Его лицо освещалось сбоку, половина в тени, половина в холодном, голубоватом свете экрана. - А что, если мы создадим тех, кто лишён этих недостатков? - спросил он. - Кто не устаёт, не болеет, не предаёт. Кто работает, потому что это его природа, а не потому, что ему платят. Кто не задаёт лишних вопросов. Он снова подошёл к столу, сел в своё кресло и откинулся на спинку. - Начинайте подготовку. Мне нужны все данные, которые можно достать. Мне нужны учёные, готовые работать над этой задачей. Мне нужны источники биоматериала. И мне нужен образец. Один. Живой. - Господин Алука, - осмелился возразить один из заместителей, - похищение с территории европейского закрытого проекта может привести к международному скандалу. У нас и так напряжённые отношения. - Да, я понимаю. Но у нас же есть один образец, который мы не так давно перевели отсюда в Европу, ведь так? - Инь Алука прислонился к заместителю. - Да, но он не развит, мы не знаем как он работает, именно поэтому мы собираемся отправить его в Европу. Алука смотрелся со стороны слегка недовольным. После, он лишь поправил рукав одежды. - Вы говорили о Скандале. Вы снова говорите о скандале, Чен? А я говорю о будущем. О будущем, в котором не будет места ошибкам. О будущем, которое построим мы. Он взял со стола чашку с зелёным чаем, отпил глоток, поставил обратно. Все движения были точными, выверенными, как у часового механизма. - Тот, кто не рискует, тот не пьёт шампанского, - сказал он, и уголок его губ снова приподнялся в лёгкой усмешке. - А мы, господа, будем пить шампанское. И очень дорогое. Он поднял чашку, будто тост, хотя в ней был чай. - За будущее, - сказал он. - За "Аобохаосен". За идеальный мир. Он улыбнулся. Улыбка была красивой, правильной, но абсолютно пустой. В ней не было ни радости, ни тепла, ни даже злорадства. Только абсолютная, бездонная уверенность в собственной правоте. В кабинете повисла тишина. Заместители переглянулись, но никто не осмелился возразить. Инь Алука откинулся в кресле, прикрыл глаза. - Ах.. Ладно, Свободны, - сказал он. Они начали подниматься, собирать документы, быстро, почти бесшумно, стараясь не шуметь. Через минуту в кабинете остались только он и экран, на котором застыло изображение фиолетовой ящерицы с длинными волосами и хитрыми розовыми глазами. Инь Алука открыл глаза, посмотрел на неё пару секунд. Он выключил экран, взял ручку и начал писать в блокноте. Быстро, строчка за строчкой, словно составляя план, который должен был изменить мир. Он был молод. Он был гениален. Он был одержим. И он не знал слова "невозможно". Хонг. Лаборатория корпорации "Аобохаосен". Глубоко под землёй. 14 Января. 1672 года. 23:50. В лаборатории не было окон. Только стерильно-белые стены, гул мощных систем жизнеобеспечения и мерное, гипнотическое гудение приборов. Пахло озоном, антисептиками и чем-то ещё сладковато-химическим, от чего слегка кружилась голова. В центре комнаты стоял стол. Хирургический, из полированной стали, холодный и безжалостный. На столе сидел он. Ящер. Чёрный, как антрацит, как сама тьма, поглощающая свет. Густые, пышные волосы, растрёпанные, дикие, рассыпались по плечам и спине, и в этом ворохе выделялись две длинные пряди, одна справа, ярко-красная, другая слева, насыщенно-синяя. Из головы выступали аккуратные треугольные рожки. Правый красный, левый синий, словно кто-то раскрасил их в детстве и забыл стереть. И на волосах, справа и слева были видны легкие оттенки этих двух цветов, которые изображали буквы "N" и "S" с каждой из сторон. Его лицо было расколото на две половины. Правый глаз горел алым, и прямо под ним на чёрной коже прорисовывался тонкий, изящный красный узор. Левый глаз светился синим, под ним такая же, но синяя полоса. Он не мигал. Смотрел прямо перед собой. Но не на стены. Он смотрел в пол. Там, у ножек стола, на холодном бетоне, лежали тела. Три ящера. Первый чёрный, как и он сам, но без единой цветной пряди. Глаза закрыты, руки сложены на груди. Он выглядел спокойным, почти мирным. Второй красный. Ярко-алый, как кровь. Его хвост был изломан под неестественным углом, но на лице застыло странное, почти умиротворённое выражение. Третий синий. Тёмно-синий, как ночное небо перед грозой. Он лежал на боку, поджав колени к груди, словно пытался согреться. Они были мёртвы. Давно. Их сферы погасли, кожа стала восковой, тусклой. Но их не убрали. Не похоронили. Не сожгли. Они остались здесь, как напоминание. Как материал. Как часть эксперимента. Ящер на столе, его звали Энси. смотрел на них и чувствовал пустоту. Не скорбь. Не страх. Пустоту, в которой медленно, очень медленно, зарождалось что-то тяжёлое, липкое, похожее на вопрос. - Почему они? Почему я тут? Дверь лаборатории открылась бесшумно. Вошедший был невысоким, щуплым, с бледной кожей и тонкими, нервными пальцами. На нём был белый халат, застёгнутый на все пуговицы, на лице очки с тонкой оправой, за которыми прятались маленькие, цепкие глаза. Он двигался тихо, почти крадучись, как человек, привыкший не привлекать внимания. Его звали Ли Вэйчжи. Он остановился в трёх шагах от стола, сложил руки за спиной и посмотрел на ящера. Долго. Внимательно. Словно изучал, не изменилось ли что-то с прошлого раза. - Здравствуй, Энси. Ящер медленно поднял голову. Гетерохромные глаза, алый и синий, встретились с глазами человека. В них не было вопроса. Только пустота. - Энси? - голос ящера был низким, вибрирующим, с хрипотцой. - Да, - Ли Вэйчжи кивнул, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. - Я назвал тебя так. Энси. Банальная транспкрипция букв. Энси опустил взгляд на свои руки. Чёрные, с длинными пальцами, с аккуратными, убранными когтями. Руки, которые могли убить. Могли защитить. Могли... он не знал. - Кто они? - спросил он, кивнув в сторону трёх тел на полу. Ли проследил за его взглядом, но не проявил ни эмоций, ни сочувствия. - Твои доноры. Их кровь, их сферы, их ткань, всё это помогло создать тебя. Чёрный дал тебе основу. Красный, силу. Синий, стойкость. Они были несовершенны. Каждый по-своему. Но вместе они дали то, что нужно было мне. Твою уникальность. - Они мертвы, - сказал Энси. - Да. - Ли не отвёл взгляд. - Но ты жив. Это главное. Энси молчал. В его сознании, там, где пульсировала сфера, медленно проступали обрывки чужих воспоминаний, не его, но вплавленные в его суть. Боль. Страх. Сопротивление. И в конце тишина. Он закрыл глаза, отгоняя видения. Когда открыл, Ли Вэйчжи стоял на том же месте, всё так же изучая его. - Расскажи мне, - сказал Энси. - Что происходит там? - он повёл головой, указывая на стены лаборатории, за которыми был мир. Ли снял очки, протёр их краем халата, надел обратно. Жест, который, казалось, должен был означать задумчивость, но выглядел как отсрочка. - Мир. Полгода назад никто не знал о вашем существовании. А теперь. Теперь слухи ползут как трещины по стеклу. Люди видят странные тени в лесах. Слышат крики в горах. Кто-то говорит о правительственных заговорах, кто-то о новой эволюции. Но правды не знает никто. Он сделал шаг ближе, понизил голос. - Европейцы, которые нашли первых ящеров, держат всё в секрете. У них там целый комплекс "Ксерокс". Лаборатория, где изучают, лелеют, даже... любят этих существ. Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то горькое, почти завистливое. - Они скрывают правду. Потому что если мир узнает, начнётся паника. Или охота. Или, что ещё хуже, попытки повторить их успех. - А люди? - спросил Энси. - Ты сказал, они бунтуют. Энси резко задумался. Почему я думаю об этом? Откуда у меня эта информация? Я это делаю потому-что должен, или это мои рефлексы?.. - Бунтуют. Они боятся. Неизвестность всегда пугает. Где-то проходят митинги, требуют раскрыть информацию. Где-то, наоборот, требуют уничтожить всех ящеров, пока те не размножились и не захватили мир. Глупо, конечно, но... люди есть люди. Он помолчал, потом продолжил, и голос его стал тише, почти доверительным. Он кивнул в сторону тел на полу. - Эти трое были первыми. Экспериментальными. Неудачными. А ты... ты удался. Ты то, ради чего всё затевалось. - И что теперь? - спросил Энси. - Куда я денусь? Ли Вэйчжи подошёл к столу, остановился рядом с ящером, почти касаясь его колена. - Ты отправишься к нашим доверенным лицам в эту Европу. К сожалению, не в Ксерокс, но там тоже есть ящеры. Он отошёл на шаг, достал из кармана халата маленький блокнот, открыл его, пробежался глазами по записям. - Либра. Гибрид первого поколения. Создана случайно, из сферы Ноля и крови человеческой женщины. Умеет говорить, шутить, играть в карты. Считает себя личностью. И, по слухам, обладает способностью к астральной проекции. Он перевернул страницу. - Синтез. Гибрид второго поколения. Создан намеренно, из крови учёного-добровольца и дикого ящера-крикуна. Обладает огромной физической силой, тактическим мышлением, но почти лишён эмоций. Идеальный солдат, как задумывал его создатель. Но после гибели того... кто знает, кем он станет. Ещё одна страница. - Эхо. Мертва. Но о ней говорят до сих пор. Говорят, она была белой и красивой, и что Либра оплакивала её как сестру. Он закрыл блокнот, убрал в карман. - Ты следующий. Четвёртый. Но какой? Будешь ли ты говорить? Думать? Чувствовать? Я пока не знаю. - Ты говоришь о них, - тихо сказал Энси. - У них есть предназначение. План. Цель. А что насчёт меня? Он поднял голову, и его разноцветные глаза встретились с глазами человека. В них не было вызова. Только тихий, почти неслышный вопрос. - Что я должен делать? Ли Вэйчжи смотрел на него долго. Так долго, что Энси почти решил, ответа не будет. - Быть сильным, - наконец сказал лаборант, и его голос прозвучал твёрдо, без тени сомнения. - А как мне быть сильным? - Энси чувствовал, как где-то в груди, в том месте, где находилась сфера, зарождается странное, непривычное ощущение. Не боль. Не страх. Что-то похожее на... голод. Или жажду. Или желание. Ли Вэйчжи открыл блокнот, нашёл чистую страницу, посмотрел на неё, потом снова на ящера. - Я думаю, - сказал он, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность, - что мы узнаем это в будущем. Твоя экосистема... твоя сфера... твои способности... они не до конца понятны. Ни мне. Никому. Он сделал шаг назад, ещё один. - Но мы будем искать. Изучать. Экспериментировать. И однажды, я обещаю тебе. Ты станешь сильнее всех. Сильнее Либры. Сильнее Синтеза. Сильнее любого, кто посмеет встать на твоём пути. Энси медленно кивнул. Не потому, что понял. А потому, что понял, что ничего не понимает. Он опустил взгляд на свои руки. Чёрные. Пустые. Сильные. Как мне стать сильнее? Крыло D. Ксерокс. 18 февраля 1672 года. Вечер. После завершения реконструкции крыло D преобразилось до неузнаваемости. Там, где раньше были голые бетонные стены и унылые дежурные лампы, теперь царил искусственный, но такой живой полумрак. Светильники, вмонтированные в потолок, имитировали сумерки, тёплые и уютные, как предзакатный час в горах. Термальный источник тихо журчал в своём углу, пар поднимался лёгкими струйками, и в воздухе пахло влагой, сеном и чем-то сладковатым, похожим на горные травы. В дальнем конце центрального зала, где за прозрачной перегородкой начинался внешний вольер, было особенно тихо. Дневной свет давно померк, и через бронестекло можно было разглядеть только силуэты скал да редкие звёзды, которые сегодня почему-то проглядывали сквозь облака. Шорох и Молчун сидели на мягких матах у самого входа в вольер, почти касаясь плечами. Их хвосты переплелись в привычном, давно ставшем естественным жесте, и ни один из них, казалось, этого даже не замечал. Шорох смотрела в стекло, на тёмные очертания гор. Её серо-голубая чешуя в тусклом свете отливала серебром, хвост медленно покачивался в такт дыханию. Молчун, огромный и молчаливый, сидел рядом, положив свою тяжёлую руку ей на колено. Не обнимая, не сжимая, просто лежала, как напоминание, что он здесь, что он рядом. - Ты спишь? - тихо спросила Шорох, не поворачивая головы. Молчун не ответил. Он редко отвечал словами. Но его пальцы чуть заметно дрогнули на её колене, и Шорох улыбнулась. Она научилась читать его язык. Без слов. По движениям хвоста, по пульсации прожилок на его тёмной чешуе, по тому, как он дышит. - Не спишь, - констатировала она. - Думаю, - наконец произнёс Молчун. Голос его был низким. Слова давались ему тяжело, он всё ещё не привык к человеческой речи, хотя Силио и говорил, что у него лучшая дикция среди всех, кроме Либры. - О чём? - Шорох чуть повернула голову, заглядывая ему в глаза. Тёмные, почти чёрные, но в их глубине всегда теплился какой-то мягкий, спокойный свет. Молчун долго не отвечал. Так долго, что Шорох уже подумала, что он снова ушёл в себя, в свою привычную, непроницаемую тишину. Но потом его пальцы сжались чуть сильнее, и он заговорил. - О нас. О том, что будет дальше. - Что именно дальше? Он перевёл взгляд на стекло, на звёзды, которые мерцали за ним. - Либра говорит, что мир большой. Что есть другие города, другие страны. Другие люди. Другие… ящеры, может быть. - Ты хочешь уйти? - Шорох спросила это спокойно, без паники, но её хвост, до этого медленно покачивавшийся, замер. - Не знаю. - Молчун опустил голову, уставившись на свои руки. - Здесь хорошо. Тепло. Безопасно. Но это клетка. Большая, красивая, с бассейном и звёздами, но клетка. Мы не можем выйти наружу сами. Только когда Аутс откроет шлюз. Только под присмотром. Шорох молчала. Она понимала. Они оба понимали. Ксерокс дал им дом, дал семью, дал смысл. Но он же и держал их взаперти. Не из жестокости, нет. Из страха. Из желания защитить. Но клетка оставалась клеткой, даже если её стены были увиты искусственным плющом. - Либра говорит, что когда-нибудь всё изменится. Что люди перестанут бояться. Что у нас будет своё место в мире. - А ты веришь? Шорох посмотрела на него. На его тёмное, спокойное лицо, на его глаза, в которых она видела отражение собственных страхов и надежд. - Не особо верю. Но мне кажется, Либра сможет своим примером показать, что ящеры не такие уж и злые, и страшные. - Сможет. Но когда? Через год? Через десять? Через сто? Мы не вечны, Шорох. Наши сферы не бесконечны. Старый Хранитель умер. Силио сказал, что его сфера истощилась. И наша когда-нибудь. - Не думай об этом. Не сейчас. Пожалуйста. Молчун замолчал. Его пальцы снова легонько сжали её колено. - Прости. Я не хотел тебя расстраивать. - Ты не расстроил. Просто… - Шорох вздохнула, откинулась на маты и уставилась в потолок, где мерцали встроенные светодиоды, имитирующие звёзды. - Иногда я тоже думаю об этом. О том, что будет. Сможем ли мы когда-нибудь просто выйти в лес? Не в вольер, а в настоящий лес? Увидеть солнце? Почувствовать ветер? - Когда-нибудь, - повторил Молчун. - Ты не веришь, - - Я верю в то, что вижу. А вижу я, что Уолесс делает всё, чтобы нам было хорошо. Что Силио ночами не спит, чтобы мы не болели. Что Либра борется за нас. Что Рез готов умереть, защищая малышей. Этого достаточно. Пока. - А потом? Молчун повернулся к ней, посмотрел прямо в глаза. В его тёмных зрачках, в этой почти непроглядной глубине, Шорох вдруг увидела нечто, от чего у неё перехватило дыхание. - Потом. Потом.. Суп с котом. Мы будем вместе. Где бы мы ни были. В клетке ли, в лесу ли, в горах. Ты и я. Шорох почувствовала, как её чешую обдало теплом, как хвост сам собой обвил его ногу. Она не умела говорить красиво, как Либра. Не умела выражать чувства словами, как Уолесс. Но она умела чувствовать. - Вместе, - эхом повторила она. Молчун чуть заметно кивнул, и его губы дрогнули в подобии улыбки. Не той, широкой и радостной, как у Искры, а тихой, почти незаметной, но от этого не менее настоящей. Они сидели так ещё долго. В тишине, нарушаемой только журчанием воды из термального источника да далёкими, едва слышными голосами из центрального зала, где Искра учила малышей новой игре. - Шорох. - М? - Ты боишься, что когда-нибудь нас разделят? Как… как Либру и Эхо? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как свинец. Шорох вздрогнула. Эхо была для всех болезненным воспоминанием, особенно для Либры, особенно для них. Эхо была чужой, белой, непохожей, но она была частью этой странной, сбившейся вместе семьи. И её смерть, её насильственная, бессмысленная смерть, стала напоминанием о том, что мир за пределами Ксерокса опасен. -Боюсь. Каждый день. Каждую ночь. Но я не позволяю этому страху управлять мной. Я смотрю на тебя. На Реза. На Искру. На Либру. Я вижу, что мы вместе. Что мы не одни. И страх отступает. Молчун долго молчал, переваривая услышанное. Потом медленно, очень медленно, наклонился и коснулся своим лбом её лба. Жест, который они переняли от диких ящеров, жест абсолютного доверия. Шорох закрыла глаза, чувствуя тепло его чешуи, его дыхание, его пульс. И где-то глубоко, там, где жила её сфера, отозвалась тихая, спокойная радость. Центральный зал. Часом позже. Искра, раскрасневшаяся и растрёпанная после очередной игры с малышнёй, подбежала к Рез, который стоял у входа в вольер и наблюдал за звёздами. - Рез! Рез, ты видел, как Шорох и Молчун сидят? - она дёрнула его за руку. - Они всегда сидят вместе! Это любовь, да? Как у людей? Рез повернул голову. Его серебристые прожилки слабо пульсировали. - Не знаю, - ответил он. - Может быть. - А у тебя есть кто-нибудь? - не унималась Искра. Рез промолчал. - Ну Рез! Искра топнула ногой. - Искра, - Рез наконец посмотрел на неё сверху вниз, и в его серьёзных глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее усмешку. - иди играй. - Ты всегда так говоришь! - фыркнула Искра, но послушно развернулась и побежала обратно к малышам. Рез проводил её взглядом. Потом перевёл взгляд на Шорох и Молчуна. Они сидели всё так же, прижавшись друг к другу, и в их позе было что-то такое, от чего у Реза, обычно невозмутимого, шевельнулось внутри тёплое, непривычное. Он отвернулся и снова уставился на звёзды. Столовая Ксерокса. 19 февраля 1672 года. Утро. Уолесс сидела за столиком у окна, просматривая утреннюю сводку по состоянию племени. Силио, как обычно, ворчал о том, что кофе остыл, а Аутс, который заглянул на пять минут, молча жевал бутерброд и смотрел в планшет. В комнату забежала Либра. Босиком, в свободном свитере, с растрёпанными волосами и хвостом, который, казалось, жил своей собственной жизнью. - Ты видел?! - воскликнула она, обращаясь к Силио. - Они там, в крыле D, обнимаются! Прижимаются друг ко другу! - Кто? - Силио не понял. - Шорох и Молчун! - И что тут такого? - Аутс оторвался от планшета. - Они всегда были близки. - Да, но не так! Либра всплеснула руками. - Они там лбами трутся! Это же… это же… - Любовь? - спокойно закончила Уолесс, даже не поднимая глаз от планшета. Либра замолчала. Либра замолчала. - Ну да, - сказала она тише. - Любовь. В столовой повисла тишина. Силио снял очки, протёр их, снова надел. - Странно, - сказал он. - Я думал, у гибридов это… ну, не так, как у людей. - А у людей как? - Либра села на стул, положила хвост на колени и уставилась на Силио. - Ну… Силио замялся. - Эмоциональная привязанность, стремление к близости, желание защищать и заботиться. В общем, то же самое, что и у тебя с Уолесс, только с оттенком… романтики. - А у нас с Уолесс нет романтики, - хмыкнула Либра. - У нас с ней чистая дружба. Иногда с намёками на ругань. Трое подняли головы на Либру. Уолесс смотрела на Силио. - Слушай, а у гибридов может феномен как "Гомосексуал?" - УОЛЕСС! - Либра прыгнула за спину Брюнгольхер, и начала трепать её волосы. - Да что ты делаешь?! - Она отмахала её. - Ну спасибо за новую причёску! - Пожалуйста, - парировала Либра. - Так вот, я считаю, что Шорох и Молчун имеют право на свои чувства. Это делает их более… живыми, что ли. - Они и так живые, - возразил Аутс. - Но теперь они ещё и счастливые, - добавила Либра. - Разве это плохо? Аутс помолчал, потом кивнул. - Хорошо, - сказал он. - Я не против. Она встала, потянулась, и её хвост привычным движением описал в воздухе дугу. - Пойду, посмотрю на них ещё. Вдруг там свадьба намечается? - Какая свадьба? - опешил Силио. - Ну, ритуал какой-нибудь придумают. Я, кстати, могу быть ведущей. - Она вышла из столовой, покачивая бёдрами. Уолесс наконец подняла голову и посмотрела ей вслед. - Эта ящерица меня когда-нибудь с ума сведёт, - сказала она. - Она уже свела, - заметил Силио. - Но ты держишься молодцом. Уолесс усмехнулась и вернулась к планшету. Нейбергорд. Главная площадь. 19 февраля 1672 года. День. Нейбергорд был небольшим, но оживлённым городком, раскинувшимся в предгорьях, в часе езды от Ксерокса. Местные жители привыкли к военным колоннам, время от времени проезжающим по главной улице, к слухам о секретных лабораториях где-то в горах, и к странным, необъяснимым звукам, которые иногда доносились с востока. Зимний день выдался на удивление тёплым, и на главной площади, у фонтана, который давно не работал, собралась небольшая компания. Трое мужчин и две женщины, все в тёплых, но видавших видах пальто, пили дешёвый кофе из пластиковых стаканчиков и обсуждали последние новости. - Нет, вы только послушайте, - говорил Грегор, местный таксист, мужчина лет пятидесяти с красным лицом и вечно мятой кепкой на голове. - Вчера вечером мне позвонил приятель с таможни. Говорит, из Азии пришёл большой заказ. Не контейнер, нет. Целый самолёт, зафрахтованный частной корпорацией. - Ну и что? - зевнула Фрида, продавщица из овощной лавки. - Прилетел и прилетел. Мы что, каждый чартер теперь обсуждаем? - А то, - Грегор понизил голос и оглянулся по сторонам, словно боялся, что их подслушивает невидимый враг, - что груз был живой. - Живой? - переспросил Томас, молодой парень, работавший в местном баре. - Типа, животные? - Типа, - кивнул Грегор. - Или не совсем животные. - Что значит не совсем? - нахмурилась Эльза, пожилая женщина с палкой. - Говори прямо, не мямли. Грегор сделал драматическую паузу и затянулся сигаретой. - Поговаривают, там ящера какого-то возили. Большого. В клетке. - Ящера? - Томас рассмеялся. - Ты бредишь, Грегор. Откуда в Азии ящеры? - А оттуда, - Грегор ткнул пальцем куда-то в сторону гор, - что их там, говорят, разводят. В секретных лабораториях. Таких, знаешь, человекоподобных. С руками, с ногами, с хвостами. И с интеллектом, не чета нашему. - Чушь, - отрезала Фрида. - Ты слишком много фантастики читаешь, Грегор. - А вот и не чушь! - обиделся таксист. - Мой шурин работает водителем на том объекте, ну, куда военные всё время ездят. Он сам видел. Говорит, ходят там такие, на двух ногах, чешуёй сверкают. И умнее, говорит, некоторых наших начальников. - Умнее начальников - это не сложно, - хмыкнул Томас. - И не только, - продолжал Грегор, входя во вкус. - Говорят, они говорят. По-человечески. Представляешь? - Ящерицы? Говорят? - Эльза усмехнулась. - Ты, Грегор, или перегрелся, или перепил. - Я не пью! - возмутился таксист. - Тогда перегрелся, - парировала старуха. Она опёрлась на палку и посмотрела в сторону гор, где за облаками угадывались очертания далёких скал. - А если серьёзно, - сказала она, и голос её стал тише. - Моя племянница работает медсестрой в военном госпитале. Она рассказывала, что к ним привозили солдат с какими-то странными ожогами. Не химическими, не термическими. Доктора не могли понять. И глаза у них были… странные. Как будто они видели что-то, чего не видим мы. - Это от страха, - заметила Фрида. - На войне всякое бывает. - Какая война? - Эльза покачала головой. - Нам официально ничего не сообщали. Никаких боевых действий. А солдаты раненые. И молчат. Как рыбы. - Заговор, - подвёл итог Грегор, таинственно прищурившись. - Власти что-то скрывают. - Власти всегда что-то скрывают, - зевнул Томас. - Это не новость. - Но ящеры? Из Азии? Это новость. - А может, это не ящеры? - предположила Фрида. - Может, это… ну, не знаю. Экспериментальное оружие. Роботы какие-нибудь. - Роботы не говорят, - возразил Грегор. - А ты слышал, как они говорят? - парировала Фрида. - Я? - Вот именно. Ты не слышал. Твой шурин не слышал. Все слышали, что кто-то что-то говорил, а никто своими ушами не слышал. Слухи, Грегор. Пустые слухи. - А заказ из Азии? Самолёт? Клетка? - Может, там панду везли, - предположил Томас. - В зоопарк. - Панду? И на кой ляп для панды нужна такая секретность? - Для панды всё может быть, - усмехнулась Фрида. - Панды, они такие, важные. Компания рассмеялась. Но смех был невесёлым, каким-то напряжённым. - Ладно, - сказала Эльза, поднимаясь со скамейки. - Пойду я. Холодает. А вы тут, Грегор, поменьше фантазируйте. А то додумаетесь до того, что ящеры из Азии захотят нас завоевать. - А ежели? - тихо спросил Грегор, и в его голосе вдруг прозвучала настоящая тревога. - Тогда, - Эльза остановилась и посмотрела на него поверх очков, - тогда мы их встретим. Как положено. С вилами и факелами. - Ты старая, Эльза, С какими вилами? Сейчас автоматы. - А я по старинке, - усмехнулась старуха и, опираясь на палку, пошла прочь с площади. Остальные задержались ещё на несколько минут. Обсудили погоду, цены на хлеб, нового булочника, который открылся на окраине. Но тема ящеров из Азии не уходила. Она висела в воздухе, как дым от сигареты Грегора, и никому не хотелось её развеивать. - Слышал ещё кое-что, - тихо сказал Грегор, когда Фрида и Томас тоже начали собираться. - Что? - насторожилась Фрида. - Говорят, не просто ящера везли. Говорят, он был… особенный. С разноцветными глазами. Алыми и синими. И татуировки на лице. Или не татуировки, а… ну, отметины какие-то. - Ещё одна порода? Томас заинтересованно подался вперёд. - Может быть, - Грегор затушил сигарету о подошву ботинка. - А может, это тот самый, из наших мест. Умный. Который сбежал. Или которого украли. Чтобы… - он замолчал, подбирая слова. - Чтобы что? - переспросил Томас. - Чтобы создать новую расу, - тихо сказал Грегор. - Ящеров-солдат. Или ящеров-рабов. А может, ящеров-господ. Кто ж их разберёт, этих богатых придурков. Томас и Фрида переглянулись. - Ты слишком много теорий и новостей читаешь, Грегор, - повторила Фрида, но в её голосе уже не было прежней уверенности. - Может быть, - согласился таксист. - Но ты запомни мои слова. Скоро всё изменится. И мы ещё вспомним этот разговор. Он поднялся, нахлобучил кепку и, не прощаясь, направился к своей машине, припаркованной у края площади. Фрида и Томас остались вдвоём. - Как думаешь, он псих? - спросил Томас. - Не знаю, - честно ответила Фрида. - Но я бы хотела, чтобы он ошибался. - Почему? - Потому что если он прав, то мы все в большой заднице. Она поправила шарф и быстрым шагом пошла прочь. Томас остался сидеть на скамейке, глядя на остывающий кофе в стаканчике. Ветер поднял с земли сухие листья, покружил их в воздухе и бросил к ногам. Где-то вдалеке, за горами, за облаками, за бетонными стенами секретных лабораторий, тикали часы. И никто не знал, сколько им осталось. Но он будет прав. Ксерокс. Каморка начальника службы безопасности. 19 февраля 1672 года. 23:40 Каморка Аутса никогда не славилась уютом. Бетонные стены, голый стол, раскладная кровать в углу, сейф для оружия и запах табака, который, казалось, въелся в каждую трещину. Но сегодня здесь было тише обычного. Дежурные лампы гудели ровно, за стеной никто не ходил, и даже вентиляция, вечный спутник подземной жизни, работала почти бесшумно. Аутс сидел за столом, разбирая вечернюю сводку. Планшет перед ним мерцал сухими цифрами: смена караула прошла штатно, периметр чист, внешние датчики не зафиксировали ничего подозрительного. Спокойствие, которое в последние недели стало привычным, начинало казаться обманчивым. Слишком тихо. Слишком правильно. В дверь постучали. Коротко, два раза, как условились. - Войдите, - негромко сказал Аутс, даже не поднимая головы. Дверь открылась, и в каморку скользнул младший лейтенант Феликс Кайзер. Без плаща, в одной тактической куртке, с планшетом в руке и привычным, чуть отстранённым выражением на лице. Он прикрыл за собой дверь, щёлкнул замком, жест, который Аутс оценил, но никак не прокомментировал. - Поздно ты, лейтенант, - сказал Аутс, откладывая планшет. - Сменился час назад. Должен был быть в казарме. - Был, - Кайзер сел на табуретку напротив, положил планшет на стол, но не включил. - Потом вернулся. Есть разговор. Аутс молчал, глядя на него. В полумраке лицо Кайзера казалось ещё более молодым, почти мальчишеским, но глаза говорили иное. Там, в бирюзовой глубине, плескалась тревога, которую лейтенант старательно прятал под маской профессионального спокойствия. - Слушаю, - коротко бросил Аутс. Кайзер выдержал паузу, словно собирался с мыслями, потом заговорил тихо, почти шёпотом. - Разведка доложила. Вчера, на восточной таможне Нейбергорда, приняли груз. Приоритетный, с грифом "Особая важность". Контейнер с системой жизнеобеспечения, температурный режим, биозащита. Документы оформлены на частную авиакомпанию, подконтрольную корпорации "Аобохаосен". Аутс нахмурился. Название было ему незнакомо, но сам тон Кайзера, его осторожность, заставляли напрячься. - "Аобохаосен"? Это не наши. - Это азиатская корпорация. Очень большая. Очень закрытая. Кайзер понизил голос ещё сильнее. - Груз живой, Аутс. В контейнере… ящер. Человекоподобный. В клетке. Аутс медленно выпрямился в кресле. Его лицо, обычно непроницаемое, дрогнуло. - Откуда? - Из Азии. Из Хонга, если быть точным. - Кайзер наконец включил планшет, развернул его экраном к Аутсу. На защищённом, матовом дисплее была фотография. Серая, размытая, сделанная явно издалека и через помехи, но достаточная, чтобы разглядеть главное. Металлический контейнер, опечатанный, с мерцающими датчиками. Внутри, сквозь узкое смотровое окно, угадывался силуэт. Чёрный. С неестественно прямой спиной и чем-то, напоминающим хвост. - Это не наш. - Нет. - Кайзер убрал планшет. - И это не всё. Перед тем, как этот груз прибыл, тем же маршрутом, в обратном направлении, из Европы в Азию отправили три контейнера. Месяц назад. Документы те же, маршрут тот же, гриф тот же. - И что в них было? Кайзер посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. - Ящеры. Три особи. Не гибриды. Аборигены. Дикие. Самые обычные. Ну, насколько "обычными" могут быть такие существа. Без способностей к речи, без развитого интеллекта. Просто… биоматериал. Тишина, повисшая в каморке, стала почти осязаемой. Аутс чувствовал, как в груди медленно разгорается холодное, липкое беспокойство. Три ящера. Отправленных из Европы в Азию. А теперь, один, возвращающийся обратно. И всё это в обход официальных каналов, без согласования с Ксероксом, без ведома Министерства. - Откуда они их взяли? Откуда у них вообще появились эти трое? У нас каждая особь на учёте, каждый младенец в крыле D. Дикая популяция под контролем. Мы бы знали, если бы кто-то исчез. - Знали бы, - согласился Кайзер. - Да не узнали. Потому что эти трое… их не было в наших списках. Никогда. Аутс прищурился. - Откуда тогда? Тайное гнездовье? Браконьеры? - История умалчивает. Это государственная тайна. Я копался в архивах, поднял что мог. Пусто. Ни документов, ни имён, ни названий. Единственное, что удалось выяснить. Операция санкционирована на самом верху. Кто именно отдал приказ неизвестно. Но Золльнер в курсе. Она сказала, что это выше её компетенции. И просила не лезть дальше, если не хочу неприятностей. Аутс молчал. Пальцы его машинально нащупали на поясе зажигалку, но он не закурил. Только сжал холодный металл, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. - Зачем им три ящера? Если у них есть технология, если они знают, как создавать гибридов, зачем отправлять материал в Азию? У них своих, что, не хватает? - В том и дело, - Кайзер подался вперёд, его бирюзовые глаза в полумраке казались почти светящимися. - Мы думали, что знаем, как создаются гибриды. Нужен донор-человек, нужна сфера ящера, нужна кровь. И нужен… ну, акт создания. Как с Либрой. Как с Эхо. Как с Синтезом. Всегда требовалось участие человека. Либо добровольное, либо принудительное. - Но? - Но азиаты, кажется, нашли другой путь. Я проверил все данные, какие смог достать. Три отправленных ящера не доноры. Не создатели. Они… материал. Сырьё. Каждый из них возможно обладал уникальным типом сферы. Один высокой регенерацией. Второй физической силой. Третий сопротивляемостью к внешним воздействиям. Вместе, смешав их кровь или, возможно, сами сферы, можно получить гибрида, не прибегая к человеческому вмешательству. - Без человека? - переспросил Аутс, и в его голосе прозвучало недоверие. - Это невозможно. Либра говорила, что для создания нового гибрида нужна искра человеческой воли. Без неё получаются примитивные особи, как те, что в крыле D. Или как крикуны. - Возможно, они нашли замену. - Кайзер развёл руками. - Или усовершенствовали процесс. Или… или это вообще не гибрид в нашем понимании. Что-то новое. Что-то, что не требует человеческого генома. Только сферы разных типов, соединённые вместе. - Тогда зачем им этот груз, который пришёл сейчас? - Аутс кивнул на планшет. - Зачем возвращать готового гибрида обратно в Европу? Кайзер помолчал. Его пальцы нервно барабанили по планшету. - Может, это проверка. Может, они хотят посмотреть, как он поведёт себя в естественной среде. А может, это демонстрация. Или предупреждение. Аутс медленно выдохнул. В голове крутились обрывки мыслей, не складывающихся в связную картину. Три ящера, отправленных на восток. Один, вернувшийся на запад. Азиатская корпорация, о которой никто ничего не знает. И государственная тайна, похороненная так глубоко, что даже Золльнер не решается копать. - Ты сказал, об этом знает только Золльнер и руководство страны. - Да. И теперь ты. - Кайзер внимательно посмотрел на него. - Поэтому я прошу, никому. Ни Брюнгольхер. Ни Силио. Особенно Силио, он человек эмоциональный, может наделать глупостей. И уж тем более Либре. Если она узнает, что где-то за океаном создают гибридов без человеческого участия… она захочет вмешаться. А мы не знаем, с чем имеем дело. - Ты прав, - неохотно согласился Аутс. - Пока мы не поймём, что это за существо и кто его создал, лучше держать язык за зубами. Он встал, подошёл к стене, прислонился спиной к бетону. Холод проник сквозь одежду, но он не обратил на это внимания. - А что с тем грузом? С тем, который пришёл? Где он сейчас? - Под охраной. Где-то в горах, недалеко от границы сектора. - Кайзер тоже поднялся, собрал планшет. - Формально на карантине. Неформально ждёт решения. Кто его будет изучать, куда направят, что с ним делать, пока неясно. - Может, к нам привезут, - предположил Аутс. - Может. Но если привезут, будь наготове. Этого ящера создавали не для того, чтобы он сидел в клетке и смотрел на соблюдение протоколов. Его создавали с какой-то целью. И мне очень не нравится, что цель эта пока от нас скрыта. Он направился к выходу, но у двери остановился и, не оборачиваясь, тихо добавил. - И ещё, Аутс. Разведка передала, у того, кого привезли, глаза… разноцветные. Один алый, другой синий. И на лице полосы, как у боевого раскраса. Не чешуя, не узор, а именно метка. Словно его с рождения готовили к чему-то. Он вышел, прикрыв за собой дверь. Аутс остался один в тишине, глядя на пустую табуретку, где только что сидел лейтенант. Алый и синий. Он вспомнил доклад Силио о возможных цветовых вариациях сфер, вспомнил Либру, её фиолетовый перламутр, и Эхо, белую, как фарфор. И Синтеза, чёрного с зелёными прожилками. Никогда раньше он не слышал о ящерах с разноцветными глазами. Тишина в каморке стала тяжёлой, давящей. Где-то за стенами, за бетоном и сталью, за десятками километров гор и лесов, стоял контейнер с живым существом, о котором никто не знал правды. И никто не мог предсказать, что оно сделает, когда проснётся. Кабинет директора Ксерокса. 20 февраля 1672 года. 10:15 Уолесс сидела за столом, уткнувшись в ворох бумаг, которые множились с пугающей скоростью. Сметы, накладные, акты приёмки, технические задания, всё это смешалось в единый, бесконечный поток, который, казалось, вот-вот погребёт её под собой. На столе, среди этого хаоса, стояла давно остывшая кружка кофе и валялась ручка без колпачка, оставившая на одной из ведомостей жирную фиолетовую кляксу. Силио сидел на диване, который когда-то был любимым местом Либры, и смотрел на Уолесс поверх очков с выражением терпеливого, но уже начинающего уставать терпеливого зануды. В руках он держал собственный список, исписанный аккуратным, врачебным почерком. - ...и я настаиваю, Уолесс, - продолжал он, прерывая её попытки сосредоточиться на третьей странице сметы по вольеру. - Лабораторная часть для лаборантов требует немедленной модернизации. У нас до сих пор старые спектрометры, которые калибруются вручную. Младший персонал жалуется на нехватку стоек для пробирок, а система вентиляции в третьем боксе гудит так, что закладывает уши. И это при том, что мы теперь получаем финансирование, о котором не могли и мечтать! - Виктор, - Уолесс подняла голову, потирая переносицу, - я не против модернизации. Но давай по порядку. Крыло D ещё не достроено до конца, внешний вольер требует дополнительного укрепления, а ты хочешь ещё и всю лабораторию перетряхнуть. У нас есть приоритеты. - У нас есть люди, которые работают на износ! - Силио повысил голос, что случалось с ним нечасто. - Твои лаборанты, Уолесс, они уже полгода спят по четыре часа в сутки, потому что у нас не хватает автоматических анализаторов, и всё приходится перепроверять вручную. Я сам, между прочим, уже не молод. И моя спина не резиновая, чтобы каждую ночь горбиться над старым микроскопом, который помнит ещё Ноля. Уолесс вздохнула, откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок. Силио был прав, как всегда. Лаборатория действительно нуждалась в обновлении. Старое оборудование, доставшееся им от прежних проектов, работало на пределе возможностей. А новые задачи требовали новых решений. - Хорошо, - сдалась она. - Давай составим список. Но без фанатизма. Что самое необходимое? Силио оживился, пододвинулся ближе и начал загибать пальцы. - Во-первых, два многоканальных анализатора с программным обеспечением для расшифровки спектральных данных сфер. Во-вторых, три автоматические системы забора и хранения биоматериала, чтобы не сидеть с пробирками вручную. В-третьих, обновление всей вентиляции в лабораторном блоке, она старая, шумная, и я подозреваю, что фильтры забиты ещё с прошлого века. В-четвёртых... - Стой, стой, - Уолесс подняла руку. - Сколько это стоит? Силио протянул ей свой список. Уолесс пробежалась глазами по цифрам, и её лицо вытянулось. - Это же треть бюджета, Виктор! Треть! А у нас ещё расширение крыла D не закрыто, закупка кормов, медикаментов... - Я знаю, - твёрдо сказал Силио. - Но если мы сейчас не вложимся в оборудование, через полгода оно будет стоить в два раза дороже, а наши лаборанты разбегутся, потому что работать в таких условиях невозможно. Ты хочешь остаться без квалифицированного персонала, Уолесс? Она молчала, перечитывая список. Потом вздохнула и отложила его в сторону. - Ладно. Я подумаю. Что ещё? Силио замялся. Потупил взгляд, потом снова посмотрел на неё. - Кабинет. - Что кабинет? - не поняла Уолесс. - Его нужно переделать. - Силио встал и обвёл руками пространство. - Посмотри на это, Уолесс. Ты сидишь здесь сутками. На столе бардак, на диване спит Либра, когда ей вздумается, свет тусклый, вентиляция гудит, как реактивный двигатель на взлёте. Это не кабинет директора, это проходной двор. - Ну извини. Не всем же сидеть в хрустальных дворцах. - Я говорю о тебе. О твоём здоровье. О том, что нормальный человек должен иметь возможность выключить свет и поспать в тишине, а не вздрагивать от каждого сигнала монитора. Он сделал паузу, потом добавил, уже тише. - И потом. Личная комната. Тебе нужна личная комната, Уолесс. Не кабинет, не лаборатория, не лазарет. А своё собственное пространство, где ты можешь запереться и не думать о сферах, отчётах и бюджете хотя бы час в сутки. Уолесс усмехнулась. - Где я тебе комнату-то найду?! Виктор, ты так говоришь, будто комнату из воздуха сделают! У нас каждый квадратный метр на счету. Крыло D расширили за счёт складских помещений, лаборатории и так забиты, внешний вольер требует постоянного обслуживания... - Пусть разделят комнаты! - перебил Силио, повышая голос. - У тебя кабинет достаточно обширный. Если его поделить на две части, то ты не так много пространства теряешь. Поставить перегородку, звукоизоляцию, и вуаля. С одной стороны рабочий кабинет, с другой спальня. Или наоборот. - Разделить кабинет? - Уолесс скептически приподняла бровь. - Ты серьёзно? Это же будет выглядеть как... - Как забота о себе. Послушай, Уолесс. Ты руководишь проектом, от которого зависит будущее целого вида разумных существ. Ты принимаешь решения, которые влияют на жизни десятков людей и ящеров. Если ты выдохнешься, если у тебя сдадут нервы или сердце, что тогда? Аутс возглавит Ксерокс? Я? Уолесс замолчала. В его словах была своя, железная логика. Она действительно не спала нормально уже несколько месяцев, с того самого дня, когда появилась Либра. Диван в кабинете давно превратился в её основное спальное место, а память о нормальной кровати с простынями и подушками казалась чем-то из прошлой жизни. - И сколько, по-твоему, это будет стоить? - спросила она устало. Силио достал из кармана халата ещё один листок, сложенный вчетверо. - Я уже посчитал. Примерно. С учётом материалов, работы и звукоизоляции. Уолесс взяла листок, взглянула на цифры, и её лицо вытянулось ещё больше. - Виктор, это же... - Это меньше, чем ты думаешь, - перебил он. - Я договорился с прорабом, он сделает скидку, если мы закажем всё сразу. И потом, это разовая акция. Не ежемесячные расходы. Она долго молчала, перебирая в голове цифры, приоритеты, возможности. - Ладно. Я подумаю. Но без гарантий, Силио. Без гарантий. - Я знаю, - он улыбнулся и снова сел на диван. - Но хотя бы подумай. Ради меня. Ради Либры. Ради Искры, которая, кстати, сегодня спросила меня, почему у тебя такие тёмные круги под глазами. Уолесс невольно улыбнулась. - И что ты ей ответил? - Сказал, что ты слишком много работаешь, потому что любишь нас всех и боишься, что кто-нибудь останется без внимания. - Ты врёшь, - усмехнулась Уолесс. - Немного, - признался Силио. - Но в самую суть. Они помолчали. Где-то в коридоре послышались шаги, потом звук удаляющегося хвоста по металлическому полу, Либра, скорее всего, направлялась в столовую. Уолесс вздохнула, взяла ручку и снова склонилась над бумагами. Но в этот раз внутри, где-то в груди, зародилась маленькая, тёплая надежда. Может быть, действительно стоит подумать о личной комнате. И о нормальном сне. И о том, что она не одна. Через час, когда Силио уже ушёл, оставив на столе список необходимого оборудования и смету на перепланировку кабинета, Уолесс всё ещё сидела, глядя в окно на серое, февральское небо. В дверь постучали. - Войдите, - устало сказала она. Вошел прораб, мужчина с планшетом в руках. - Госпожа директор, по крылу D всё готово. Внешний вольер сдан, термальный источник запущен, сенсорная комната работает в штатном режиме. Есть небольшие недочёты по звукоизоляции в восточной части, но мы их исправим к завтрашнему вечеру. - Хорошо, - кивнула Уолесс. - А что с лабораторным блоком? Прораб замялся. - Там сложнее. Старая вентиляция требует полной замены, это минимум неделя работы. И оборудование, которое вы заказали, доставят только через месяц. Но мы можем начать подготовку помещений уже сейчас. - Начинайте, - решила Уолесс. - И ещё... - она взяла со стола смету Силио. - Посмотрите вот это. Реально ли сделать такую перепланировку за две недели? Прораб взял листок, изучил. - Перегородка, звукоизоляция, дополнительные розетки, освещение... В принципе, да, если не гнаться за дизайном. Но это потребует дополнительных расходов. - Я в курсе. - Уолесс вернула листок. - Подготовьте акт и смету. Отдельную. И представьте мне до конца недели. - Слушаюсь, - прораб кивнул и вышел. Уолесс осталась одна. Она посмотрела на диван, где ещё недавно сидел Силио, и усмехнулась. - Комната, - прошептала она. - Личная комната. Глупость какая. Но внутри уже зарождалось предвкушение. Хотя бы несколько часов в сутки, когда можно будет выключить свет, лечь на нормальную кровать и не слышать гул вентиляции. Мечты, мечты. В дверь снова постучали, на этот раз без пауз и церемоний, и, не дожидаясь ответа, в кабинет ввалилась Либра. Её хвост возбуждённо бил по полу, розовые глаза горели любопытством. - Силио сказал, ты будешь строить себе комнату! - выпалила она. - Это правда? - Я ещё не решила, - уклончиво ответила Уолесс. - А можно я помогу с дизайном? - Либра подлетела к ней и уселась прямо на край стола, свесив хвост. - Я всегда хотела попробовать себя в интерьерах! Давай поставим в углу большое зеркало, чтобы я могла любоваться собой? - Либра, это моя комната, не твоя. - Ну и что? Я буду к тебе приходить в гости. Нам нужно место для чаепитий. И чтобы подушки были мягкие. И ковёр, обязательно ковёр с длинным ворсом, чтобы я могла на нём валяться. - Ты валяешься на диване в кабинете, - устало заметила Уолесс. - Надоело, - отмахнулась Либра. - Хочу разнообразия. Уолесс покачала головой, но улыбнулась. - Ладно. Если я решусь на эту авантюру, ты будешь первой, кого я позову на новоселье. Довольна? -Вполне! - Либра спрыгнула со стола и направилась к выходу, но у двери остановилась. - И, Уолесс. Силио прав. Тебе нужен отдых. Мы все переживаем за тебя. Даже Рез, хотя он никогда этого не скажет. Она вышла, оставив дверь открытой. В коридоре послышался её голос. - Искра! Представляешь, у Уолесс будет комната! Давай придумаем, как её обставить! Уолесс вздохнула, взяла ручку и снова склонилась над сметой. Комната. Личная комната. С подушками, ковром и, возможно, даже с нормальной кроватью. Мысль казалась абсурдной, почти непозволительной роскошью в мире, где каждый день приходилось решать, кому достанется больше ресурсов, лаборатории, крылу D или новым анализаторам. Но, может быть, Силио был прав. Может быть, иногда стоит думать и о себе. Она поставила подпись под сметой на перепланировку и отложила её в отдельную папку. А за окнами, за бетонными стенами Ксерокса, в горах по-прежнему дул холодный февральский ветер, и никто не знал, что где-то на восточной таможне Нейбергорда уже стоял контейнер с живым грузом, которому суждено было изменить всё. Но это будет потом. А пока Уолесс Брюнгольхер пила остывший кофе, пересчитывала цифры и позволяла себе маленькую, почти незаметную надежду на то, что когда-нибудь у неё появится своё место, где можно будет просто лечь и закрыть глаза. Крыло D. Ксерокс. 19 февраля 1672 года. Вечер. Либра сидела на краю термального источника, опустив ноги в тёплую воду, и лениво наблюдала за Шорох и Молчуном, которые устроились в углу на мягких матах. Их хвосты переплелись, головы склонились друг к другу, и они что-то тихо обсуждали, должно быть, очередной тайный разговор, которому не было свидетелей. - Смотри на них, - Либра кивнула в сторону парочки, не оборачиваясь к Синтезу, который сидел рядом, прислонившись спиной к холодной стене. - Прям как голубки. Только чешуйчатые. Синтез перевёл взгляд. Его глаза задержались на паре на несколько секунд. - Они часто так сидят, - сказал он. Голос его был низким, но без обычной отстранённости. За последние недели он говорил больше, слова давались легче, почти естественно. - Раньше я думал, что это инстинктивное стремление к теплу. Но температура в крыле стабильна, значит... - Значит, им просто нравится быть рядом, - закончила Либра, поворачиваясь к нему с хитрой улыбкой.- Ты прогрессируешь, Синтез. Ещё немного, и начнёшь стихи писать. - Не начну. - Ой, да ладно. - Либра хлопнула его по плечу, несильно, но с азартом. - Ты видел, как Молчун на неё смотрит? У этого молчуна в глазах столько сказано, что, если бы он начал говорить всё, что думает, мы бы до утра не заткнулись. - Молчун говорит, - возразил Синтез. - Он сейчас общается. Ты сама слышала. Либра на секунду замерла, потом расхохоталась, звонко, по-настоящему, отбрасывая голову назад. - Ох, не напоминай. Я до сих пор в шоке. Он два месяца молчал как партизан, а потом выдал такое... Уолесс чуть планшет не уронила. - Она его не уронила. - Не уронила, но хотела, - парировала Либра. - Я видела, как её глаза округлились. А Силио? Он же ревел, как ребёнок. - Он вытирал очки, - поправил Синтез. - Это не одно и то же. - Одно и то же, поверь мне. - Она откинулась назад, опираясь на руки, и уставилась в потолок, где мерцали встроенные светодиоды. - Они все такие. Искра с этими своими учебными планшетами. Рез, который неделю тренировал спасибо, и теперь разговаривает как остальные. Даже Шорох, самая скромная из всех, и та разговорилась. А Молчун... ну, Молчун выдал свой главный хит. - Ты рада, - сказал Синтез. Не вопрос. Констатация. Либра повернула голову, посмотрела на него в упор. В её розовых глазах плясали искры. - А ты нет? - Я... - Синтез запнулся, подбирая слова. Раньше он бы замолчал, ушёл в себя, но теперь, здесь, с ней, это получалось само собой. - Я не знаю, я как-то не особо жил бок о бок с ними. Это трудно измерить. Но я чувствую, что... воздух стал другим. Легче. - Вот это уже похоже на правду, - Либра хлопнула в ладоши. - Ещё немного, и ты заговоришь как нормальный человек. - Я не человек. - Я знаю. - Она вдруг посерьёзнела, и её хвост перестал покачиваться. - Ты ящер. Как и я. Как и они. Она кивнула в сторону Шорох и Молчуна, которые уже не сидели, а лежали, свернувшись клубком, и их дыхание стало ровным, спокойным. - Но это не мешает нам чувствовать. - Ты считаешь, что они любят? - спросил Синтез, и в его голосе впервые прозвучало что-то, отдалённо напоминающее любопытство. - А ты сомневаешься? - Либра приподняла бровь. - Посмотри на них. Они всюду вместе. Сначала Молчун тащил её на себе через лес, когда мы бежали от Вольхея. Потом она сидела с ним, когда он ни с кем не разговаривал. А теперь... теперь они просто есть. Друг у друга. - Это похоже на то, что я видел у людей. В отчётах. В записях, которые Вольхей хранил. Привязанность. Желание быть рядом. Защищать. Но я не понимал, как это работает. - А теперь понял? Синтез молчал долго. Так долго, что Либра уже хотела встать и уйти, подумала, не ответит. Но он заговорил. Тихо, почти шёпотом, но каждое слово было твёрдым. - Я думал, что это слабость. Эдель говорила, что привязанность это риск. Вольхей считал, что это можно использовать, как рычаг. Но глядя на них... Он перевёл взгляд на спящих Шорох и Молчуна, и в его глазах мелькнуло что-то новое, то, чего Либра не видела раньше. - Я понимаю, что это не слабость. Это... опора. То, что держит. Либра смотрела на него несколько секунд, потом её лицо расплылось в довольной, почти торжествующей улыбке. - Ого. Синтез, кажется, у нас тут эмоциональный прорыв. - Она ткнула его пальцем в грудь. - Скоро ты признаешься, что скучал по мне, когда меня не было. - Я скучал, - сказал он, и в его голосе не было ни тени иронии. Либра замерла. Её хвост дёрнулся и замер. Рот приоткрылся, потом закрылся. - ...Что? - переспросила она, не веря своим ушам. - Я скучал, - повторил Синтез. - Твоё отсутствие влияло на моё состояние. Я не мог сосредоточиться. Мне было... пусто. Это непривычно. Но это правда. Либра открыла рот, закрыла, потом вдруг рассмеялась, нервно, чуть истерично, как смеются, когда не знают, что ещё делать. - Ты невыносим, ты знаешь? - сказала она, вытирая выступившие слёзы. - Я знаю, - ответил Синтез, и его хвост, обычно неподвижный, чуть заметно дрогнул кончиком. 23 февраля 1672 года. Лесной массив, восточнее Нейбергорда. Четыре дня прошло с тех пор, как контейнер с Энси прибыл на восточную таможню. За это время его перевезли в секретное место, заброшенный подвал на окраине какого-то забытого богом посёлка. Кто именно организовал доставку, оставалось загадкой. Люди в чёрных костюмах, без опознавательных знаков, без имён. Они обращались с ним как с вещью. Его выгрузили из контейнера замотанным в смирительную рубашку. Белая лента плотно обматывала рот, не давая произнести ни звука. На голову натянули мешок из грубой ткани, и в этой темноте, в этой духоте, он провёл ещё шесть часов в пути, машина тряслась по разбитым дорогам, и каждый удар отдавался в висках глухой, пульсирующей болью. Как это было? Ну что-ж. Ночь над Нейбергордом стояла глухая, безлунная. Дорога, ведущая к старому таможенному складу, давно заброшенному и отданному под нужды спецслужб, петляла между бетонными блоками и ржавыми контейнерами, пахла мазутом и прелой листвой. Единственный фонарь у ворот мигал, отбрасывая дрожащие, больные тени. Грузовой фургон с логотипом фиктивной транспортной компании замер у въезда. Двигатель заглушили, свет погасили. Тишину нарушало лишь далёкое эхо проходящего где-то в горах поезда да шорох гравия под колёсами. Клаус выбрался первым. Массивный, грузный, с руками, которые когда-то были сильными, а теперь покрылись толстым слоем жира, скрывавшим когда-то рельефные мышцы. Его лицо, обрамлённое густой, нечёсаной бородой с обильной сединой, в свете единственного работающего фонаря казалось высеченным из камня. Глаза маленькие, глубоко посаженные, смотрели на мир с выражением усталого, но всё ещё опасного хищника, который слишком долго сидел на цепи и теперь только и ждал, когда его спустят. На нём был потрёпанный кожаный плащ, заляпанный мазутом, и ботинки с тяжёлыми стальными носами, которыми можно было проломить череп, не прикладывая особых усилий. Он прикурил сигарету, выпустил дым в ночное небо и, не оборачиваясь, бросил своему спутнику - Гюнтер, ты проверил, что за нами хвоста нет? Из машины вылез второй. Гюнтер был чуть ниже Клауса, но не менее массивен. Круглое, мясистое лицо, короткий ежик седых волос, шея, заплывшая жиром так, что казалось, голова сидит прямо на плечах, без всякого перехода. На нём была армейская куртка, давно потерявшая свой первоначальный цвет, и такие же тяжёлые ботинки. В руках он держал планшет с мерцающим экраном. - Чисто, - голос Гюнтера был низким, с хрипотцой, как будто он целый день пил дешёвый виски и курил сигары. - Дорогу перекрыли на двадцать минут. Ни одна мусорка сюда не сунется. - Перекрыли? - Клаус усмехнулся, и в его усмешке не было ни капли веселья. - Кто перекрыл? Опять эти из министерства? - Кто-то повыше, - пожал плечами Гюнтер. - Мне сказали сделано. Я не спрашиваю, кто. Мне платят не за вопросы. - Правильно делаешь. - Клаус затушил сигарету о подошву ботинка и сунул окурок в карман. Не из бережливости, из привычки не оставлять следов. Второй внедорожник к этому времени тоже заглушил мотор. Из него вышли двое. Тоже крупные, тоже в тёмной одежде, но без лиц, их капюшоны были натянуты так, что в полумраке угадывались только тусклые блики на скулах. Они молча подошли к задней двери фургона, стоявшего внутри ангара, и замерли, ожидая команды. Клаус кивнул в сторону ворот. - Открывай. Пора встречать гостя. Гюнтер подошёл к огромным, проржавевшим воротам, с трудом сдвинул тяжёлый засов и нажал на кнопку подъёмного механизма. Ворота медленно, с противным скрежетом, поползли вверх, открывая мрачную пасть ангара. Внутри было темно. Только тусклые, мерцающие лампы на столбах освещали бетонный пол, покрытый трещинами и пятнами старого мазута. И посередине, в самом центре, стоял он. Контейнер. Металлический, герметичный, с системой жизнеобеспечения, которая мерно гудела, издавая низкий, монотонный звук. На боку был датчик с данными: вес, температура внутри, уровень кислорода, частота пульса. Цифры бежали ровной строкой, успокаивающие, холодные, бездушные. Рядом с контейнером, опершись о него спиной, стоял человек в длинном чёрном пальто, с идеально гладко зачёсанными назад тёмными волосами и узкими, миндалевидными глазами, которые смотрели на прибывших с лёгкой, едва уловимой усмешкой. Ли Вэйчжи. Он не шелохнулся, когда ворота открылись. Не повернул головы, когда Клаус и Гюнтер вошли внутрь, стуча тяжёлыми ботинками по бетону. Только поднёс к губам термос с зелёным чаем, сделал маленький глоток и, выдержав долгую, напряжённую паузу, наконец произнёс. Голос его был тихим, ровным, почти ласковым, но в нём чувствовалась сталь, которую не согнуть. - Вы опоздали на семь минут. Клаус остановился в трёх метрах от него, скрестил руки на груди. Его лицо, обычно невозмутимое, дрогнуло в лёгком раздражении. - Дороги разбиты. Не мы виноваты, что ваш груз везут через такие дыры. - Дороги. Дороги везде одинаковы, господин Клаус. Разбитыми их делают люди, которые по ним ездят. Но не будем о пустяках. Он отлепился от контейнера, сделал шаг вперёд и внимательно, почти изучающе, посмотрел на обоих. Взгляд его скользнул по лицу Клауса, задержался на мгновение на бороде, потом перешёл на Гюнтера. Оценивал, сканировал, делал выводы. - Вы получили задание? - Получили, - кивнул Гюнтер, не выдержав этого взгляда, и опустил глаза в пол. - Доставить груз в целости. Не открывать. Не задавать вопросов. - И вы не задаёте? - усмехнулся Ли Вэйчжи, и в этой усмешке было что-то от кота, который играет с мышью перед тем, как её съесть. - Вопросы не входят в оплату, - буркнул Клаус. - Заплатили, доставим. Остальное не наше дело. - Похвальная позиция. - Ли Вэйчжи достал из кармана пальто маленький, изящный планшет, серебристый, с выгравированным логотипом корпорации "Аобохаосен" стилизованным драконом, обвивающим земной шар. Он приложил планшет к сенсорной панели на контейнере. Пискнуло. Зазеленило. Система жизнеобеспечения сменила тон на более низкий, почти успокаивающий. - Всё в порядке? - спросил Гюнтер, чувствуя, как внутри закипает нехорошее предчувствие. - В полном, - спокойно ответил Ли Вэйчжи, убирая планшет. - Транспортировка прошла успешно. Объект стабилен. Сфера.. Как-то сферы до сих пор не видать. Агрессии не проявляет. Он посмотрел на часы. - Сейчас его отвезут в подготовленное место для дальнейшего осмотра. Клаус кивнул и повернулся к своим людям, которые до этого стояли молча, как статуи. - Погрузите. Аккуратно. Чтобы ни одной царапины. - Не нужно, - остановил его Ли Вэйчжи. - Контейнер на колёсах. С ним справится один человек. Ваша задача сопровождение. Проследить, чтобы на пути к месту назначения не было никаких... случайностей. - Каких ещё случайностей? - нахмурился Клаус. - Любых. - Ли Вэйчжи скрестил руки на груди. - Полицейский патруль, который остановит вас для проверки документов. Бродяга, который решит переночевать в кузове вашей машины. Пьяный водитель, который врежется в контейнеровоз. Любая мелочь, которая может привлечь внимание. Вы её устраните. Быстро. Тихо. Без лишнего шума. - Устраним, - кивнул Гюнтер, и его лицо стало серьёзным. - Вот и отлично. - Ли Вэйчжи отступил на шаг, давая им пространство. - Через час я буду на месте и проверю объект лично. До тех пор... Он посмотрел на контейнер, за прозрачным смотровым окном которого в полумраке угадывался чёрный силуэт, - не открывать. Ни под каким предлогом. Вы поняли? - Поняли, - синхронно ответили Клаус и Гюнтер. Ли Вэйчжи удовлетворённо кивнул, развернулся и, не прощаясь, направился к выходу из ангара. Чёрное пальто развевалось на ветру, шаги были бесшумными, как у призрака. Через минуту он уже сидел в своём автомобиле и уехал, оставив после себя только запах дорогого одеколона и зелёного чая. Клаус проводил его взглядом, потом сплюнул на пол. - Узкоглазый ублюдок, - прошипел он. - Смотрит как на говно. А сам-то, небось, яйца от страха дрожат. Тоже мне, хозяин жизни. - Тише, Клаус, - предостерегающе сказал Гюнтер, косясь на контейнер. - Мало ли, он ещё здесь. Или... оно. - Оно? - Клаус усмехнулся, но в его голосе не было уверенности. - Ты думаешь, эта тварь в контейнере нас слышит? - А чёрт его знает. - Гюнтер подошёл к контейнеру, заглянул в смотровое окно. Внутри, в тусклом, аварийном свете, сидел он. Чёрный, как антрацит. Волосы, густые, пышные, растрёпанные, рассыпались по плечам, а в этом ворохе ярко выделялись две длинные пряди, одна справа, красная как кровь, другая слева, синяя как глубокое море. Из головы выступали аккуратные треугольные рожки, правый красный, левый синий. А на лице, под глазами, прорисовывались тонкие, изящные полосы: под правым, алым глазом, красная, под левым, синим, синяя. А потом его взгляд упали на хвост. Он лежал вдоль тела, массивный, тяжёлый, занимавший почти половину длины контейнера. И он был непохож на хвосты ящеров, которых они видели раньше. Не изящный, гибкий хвост Либры. Не мощный, но гладкий хвост Синтеза. Не трёхцветная, монотонно черная, почти декоративная красота Эхо. Энси не двигался. Смотрел прямо перед собой. Но не на Гюнтера, нет. Сквозь него. В его глазах, разноцветных, гетерохромных, не было ничего. Ни страха, ни злобы, ни даже любопытства. Только пустота, в которой, казалось, утонул весь мир. - Жуть, - тихо сказал Гюнтер, отступая от окна. - У него глаза... они как будто живут своей жизнью. Алый и синий. Я никогда такого не видел. - А ты много видел? - фыркнул Клаус, но сам тоже подошёл и заглянул. На секунду. Этого хватило, чтобы по его широкой спине пробежал холодок. - Ладно, - сказал он, отходя. - Загружаем. Час у нас есть. Надо успеть до того, как этот гондон из Азии приедет и начнёт командовать. - А что потом? - спросил Гюнтер, когда двое в капюшонах взялись за контейнер и поставили его на гидравлическую тележку. - Потом? - Клаус пожал плечами. - Потом мы получим деньги, сдадим груз и уедем. А там хоть потоп. Не наше дело. Он ещё раз бросил взгляд на контейнер, на чёрный силуэт внутри, и отвернулся. Слишком жутко. Слишком неправильно. И от этого "неправильно" внутри разрастался холодный, липкий страх, который он старательно гнал прочь. Контейнер загрузили в фургон, закрыли герметичную дверь. Клаус и Гюнтер сели в первую машину, двое в капюшонах, во вторую. Двигатели заревели, и колонна медленно выехала из ангара, направляясь на юг, в сторону предгорий, туда, где среди скал был подготовлен подвал, о котором не знали даже в Министерстве обороны. Там, глубоко под землёй, ждали другие. Более худые, более нервные, в белых халатах, с планшетами и скальпелями. Они-то и должны были осмотреть то, что прибыло. Изучить. Проверить. И, возможно, начать новый этап эксперимента, который задумал Инь Алука. Энси сидел в контейнере, чувствуя, как вибрация от движения проникает сквозь металл, проникает в его тело. Он не знал, куда его везут. Не знал, что будет дальше. Но где-то глубоко, в той части сознания, которая ещё не проснулась до конца, зарождалось странное, непривычное ощущение. Предвкушение. Или страх. Или что-то третье, чему он пока не мог подобрать названия. Потом был подвал. Сырой, холодный, пахнущий плесенью и крысами. Клетка из толстых железных прутьев, вмурованная в бетонный пол. Его бросили туда, даже не сняв смирительную рубашку. Ленту срезали только через час, когда один из конвоиров. Толстый, лысый, с гнилыми зубами, плюнул ему под ноги и сказал. "Ну что, зверюга, привыкай. Тут тебе не отель". Три дня. Три дня он сидел в этой клетке, слушая глупые, обидные высказывания. Три дня они тыкали в него палками, смеялись над его гетерохромными глазами, называли подопытным кроликом, и прочее. Иногда они кормили остатками своей еды, бросая их на грязный пол. Иногда поили из шланга, как скотину. Он молчал. Копил. Каждую ночь он слушал их разговоры. О том, что есть где-то на западе, возле Нейбергорда, какая-то лаборатория "Ксерокс", где живут другие ящеры. Им там хорошо, говорили они. Им там дают имена, учат говорить, любят. "А тебе, двушка, не повезло", ржали они. "Ты бракованный. Никому не нужный". На третью ночь Энси сломался. Он вцепился в прутья клетки, и его чёрные руки, казавшиеся тонкими и хрупкими, вдруг напряглись так, что мышцы вздулись под чешуёй. Металл заскрипел, нагрелся, побелел, и с хрустом, похожим на треск ломающихся костей, два прута поддались. Он расширил проём, шагнул наружу, и в этот момент один из конвоиров проснулся. Энси убил его одним движением. Схватил за горло, сжал, и всё. Тело обмякло, упало на бетонный пол с глухим, тошнотворным стуком. Остальные четверо проснулись от шума. Они были крупными, привыкшими к насилию, вооружёнными. Но Энси был быстрее. Сильнее. Злее. Он не помнил подробностей, только алую вспышку, только крики, только хруст ломающихся шей и рёбер. Когда всё кончилось, он стоял посреди комнаты, тяжело дыша, и его разноцветные глаза, алый и синий, горели в темноте, как угли. На руках была кровь. На лице кровь. На смирительной рубашке, которую он так и не снял, кровь. Он нашёл карту. Среди их вещей, в мятом рюкзаке. Карта страны, где были помечены города. Нейбергорд. Нирлеб, столица. И Форкфурт, городок рядом с Нейбергордом, совсем близко от того места, где, как они говорили, находится Ксерокс. Он вылез из подвала через пролом в стене. Лес встретил его тишиной, холодом и запахом мокрой земли. Луна пряталась за облаками, и в этой почти полной темноте он бежал, не разбирая дороги, не чувствуя усталости. Бежал туда, где его, возможно, примут. Бежал от людей, которые сделали из него монстра. Бежал к тем, кто, как он надеялся, поймёт. В голове пульсировала одна мысль: Неужто люди такие монстры? Чем я им не угодил? Что со мной не так? Сколько им делают, а им всё мало. Почему они такие неблагодарные? Он думал это не со злостью. С состраданием. К самому себе. К тем трём ящерам, чьи тела остались лежать на другом конце континента. Почему? Вопрос оставался без ответа. Только ветер в кронах деревьев да глухой стук собственного сердца, которое, казалось, вот-вот вырвется из груди. Карта была зажата в руке. До Ксерокса неизвестно сколько. Но он доберётся. Он должен..? Где-то там, за горами, за лесами, за бетонными стенами, были его сородичи...? Энси бежал. Кабинет директора Ксерокса. 24 февраля 1672 года. 10:30 Уолесс сидела за столом, разбирая утреннюю почту. Планшет мерцал колонками цифр, список оборудования для новых лабораторий рос с каждым днём, а смета на перепланировку кабинета, которую Силио вчера вечером положил ей под нос, вызывала смешанные чувства. С одной стороны, личная комната, это действительно неплохо. С другой, она прекрасно понимала, что Либра будет врываться туда в любое время суток с воплями "я пришла в гости!", и никакой звукоизоляции не хватит, чтобы заглушить её хвост, который обязательно будет стучать по всему, до чего дотянется. В коридоре послышался топот. Не просто топот, а целая барабанная дробь, быстрые, лёгкие шаги, сопровождаемые ритмичным постукиванием хвоста о металлический пол. Уолесс внутренне вздохнула. Она узнала эту походку из тысячи. Оставалось надеяться, что в кабинет ворвётся не ураган, а хотя бы лёгкий бриз. Дверь распахнулась с такой силой, что едва не отлетела с петель. - УОЛЕСС! Либра влетела в кабинет, как ракета. Серый свитер съехал на одно плечо, фиолетовые волосы стояли дыбом, розовые глаза горели таким огнём, будто она только что выиграла в лотерею, съела тонну шоколада и обогнала Аутса в спринтерском забеге. Хвост её не просто стучал, он метался из стороны в сторону с такой скоростью, что создавал сквозняк. - Что случилось? - спокойно спросила Уолесс, не поднимая глаз от планшета. - Пожар? Крикуны сбежали? Аутс наконец решил побриться налысо? - Нет! - Либра подлетела к столу, рухнула на стул для посетителей и тут же вскочила, не в силах усидеть на месте. - Всё гораздо серьёзнее! Ты не представляешь! Ты просто не поверишь! - Попробуй, - Уолесс наконец отложила планшет и посмотрела на неё поверх очков. - Только давай без прыжков по кабинету. У меня тут бумаги, между прочим. Либра открыла рот, закрыла, потом снова открыла. На её лице мелькнуло такое выражение, которое Уолесс видела, кажется, только один раз, когда Искра впервые сказала "спасибо" и Либра чуть не расплакалась от умиления. Только сейчас это было не умиление. Это было что-то другое. - Он скучал по мне! - выпалила Либра, и её голос взлетел на полторы октавы выше обычного. - Ты это понимаешь?! ОН СКУЧАЛ! Уолесс приподняла бровь. - Он? Синтез? Скучал? И это, прости, новость? - НОВОСТЬ?! - Либра всплеснула руками и начала ходить по кабинету, размахивая хвостом. - Уолесс, это не просто новость! Это сенсация! Это... это... я даже не знаю, как это назвать! Он сказал это своими словами! Своими! Честно! Без приказа! Без понуканий! Просто взял и сказал! - Что именно сказал? - уточнила Уолесс, чувствуя, как уголки губ предательски тянутся вверх. - Что скучал! - Либра остановилась и схватилась за спинку стула, будто боялась, что без опоры упадёт в обморок от переизбытка чувств. - Что моё отсутствие влияло на его состояние! Что он не мог сосредоточиться! Что ему было пусто! Пусто, Уолесс! Это же... это же почти признание в любви! Я в себе эту информацию несколько дней вынашивала! Уолесс медленно откинулась на спинку кресла, сложила руки на груди и смотрела на Либру с выражением, в котором смешивались ирония, усталость и что-то очень тёплое, почти материнское. - Либра, - сказала она спокойно, - ты сейчас ведёшь себя как... - Как кто?! - Как маленькая девочка, которая узнала, что понравилась маленькому мальчику. Либра замерла. Её хвост, который только что метался как бешеный, вдруг затих и только кончик едва заметно подрагивал. На лице её мелькнуло удивление, потом обида, потом снова восторг, и в итоге она просто рухнула на стул и прижала руки к щекам. - Да, - прошептала она, и в этом шепоте было столько счастья, что Уолесс невольно улыбнулась. - Наверное. А что в этом плохого? - Ничего, - честно ответила Уолесс. - Ничего плохого. Даже хорошо. Просто... неожиданно. - Неожиданно?! - Либра снова вскочила. - А я уж-то как давно в него втюрилась! В кабинете повисла тишина. Уолесс смотрела на Либру. Либра смотрела на Уолесс. Хвост ящерицы медленно, очень медленно застучал по ножке стула. Тук-тук-тук, словно отбивая барабанную дробь перед важным объявлением. - Втюрилась, - повторила Уолесс, и в её голосе не было насмешки. Только констатация факта и лёгкая, едва уловимая ирония. - В Синтеза? В того самого чёрного ящера, который убил Эхо? - Уолесс! - Либра поморщилась, но не отвела взгляда. - Не напоминай. Я помню. Я всё помню. Но... он изменился. Ты же видишь. Он пытается. Он разговаривает с Крикунами, он учится, он... он даже шутить начал. Правда, шутки у него пока те ещё, но это дело времени. Уолесс молчала, давая ей выговориться. - И потом, - Либра вдруг стала серьёзнее, её голос понизился, - я же не святая. Я тоже делала ужасные вещи. Или забыла? Это я придумала историю про связь с донорами. Это из-за меня Вольхей убил Фрауке, а Синтез... ну, он просто выполнял приказ. Он не хотел. Он сам потом пришёл ко мне. В ангар. После всего. И сидел. Молча. Просто... был рядом. - И это тебя тронуло? - Это меня... - Либра замялась, подбирая слово, - заставило задуматься. Он ведь тоже жертва. Как и я. Как и Эхо. Как и все мы. Просто у него не было выбора. А теперь есть. И он выбирает... - она замолчала, и её хвост замер окончательно. - Он выбирает быть рядом со мной. Уолесс вздохнула, сняла очки и протёрла их краем свитера. - Знаешь, - сказала она, водружая очки на место, - когда я впервые увидела Ноля, я тоже думала, что он просто зверь. Просто объект. Просто биоматериал. А потом... потом он взял мою кровь и создал тебя. И я поняла, что ошиблась. Она встала, подошла к окну и посмотрела на серое, февральское небо. - Я не знаю, что у вас с Синтезом получится. Может, любовь. Может, дружба. Может, просто... симбиоз. Но если ты чувствуешь, что он тебе дорог, и если он готов меняться ради тебя... то кто я такая, чтобы вам мешать? Либра стояла посреди кабинета, и её розовые глаза, обычно полные иронии и вызова, сейчас смотрели на Уолесс с таким непривычным, почти детским выражением, что у самой Брюнгольхер что-то кольнуло в груди. - Ты серьёзно? - тихо спросила Либра. - Ты не против? - Я за, - твёрдо сказала Уолесс, оборачиваясь. - При одном условии. - Каком? - Если он сделает тебя несчастной, я лично натравлю на него Аутса. И Силио. И Искру. И Реза. И Молчуна с Шорох за компанию. А если не поможет, я привяжу его к стулу и буду читать лекции о том, как нужно обращаться с ящерицами, пока он не взмолит о пощаде. Либра рассмеялась. Громко, искренне, по-настоящему. - Уолесс, ты невозможна! - Знаю, - усмехнулась в ответ Уолесс.. Она вернулась за стол и снова взяла планшет, давая понять, что аудиенция окончена. Но Либра не уходила. Она стояла, заложив руки за спину, и смотрела на неё с таким выражением, что у Уолесс снова что-то кольнуло в груди. - Спасибо. Правда. Спасибо. - За что? - За то, что не смеёшься. За то, что принимаешь меня такой, какая я есть. Со всеми моими дурацкими влюблённостями и тараканами в голове. Уолесс подняла голову и посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом. - Ты это я, Либра. - сказала она просто. - И я всегда буду на твоей стороне. Даже если ты втюришься в такого как Синтез, который когда-то совершил непростительную ошибку. - Он искупит, - твёрдо сказала Либра. - Я сделаю из него человека. Ну, или ящера. В общем, ты поняла. - Верю. А теперь иди. У меня тут сметы, отчёты, планы на реконструкцию. И, Либра? - М? - Если ты сейчас же не уйдёшь, я скажу Силио, что ты влюбилась. И он устроит вам обоим медосмотр с пристрастием. Включая вопросы о намерениях и готовности к долгосрочным отношениям. Либра побледнела. Хвост её напрягся. - Ты не посмеешь! - Попробуй, - усмехнулась Уолесс. Либра вылетела из кабинета так же стремительно, как и влетела. Её шаги ещё долго гремели по коридору, а где-то в глубине комплекса послышался голос Искры, которая, видимо, попыталась перехватить Либру и расспросить, что случилось. Ответом ей было только радостное "Искра, он меня любит!" и звук удаляющегося хвоста. Уолесс покачала головой, взяла ручку и вернулась к смете. Но мысли её были не о цифрах. Влюбилась. В кого? В Синтеза. Ну, положим, я такого не ожидала. Но, с другой стороны... почему бы и нет? Он сильный. Умный. И, кажется, действительно меняется. А Либра... она заслуживает счастья. Даже если это счастье будет выглядеть как пара чешуйчатых существ, играющих в карты и сплетничающих о жизни. Она улыбнулась своим мыслям и поставила подпись под очередным документом. Где-то далеко, в крыле D, чёрный ящер с зелёными прожилками сидел на краю бассейна и вдруг чихнул. Трижды. Шорох, сидевшая рядом, удивлённо посмотрела на него. - Будь здоров! Ты простудился? - спросила она. - Не знаю, - честно ответил Синтез.- Но у меня такое чувство, что сейчас обо мне говорят. - И кто? - Думаю, та, у кого фиолетовая чешуя и очень громкий хвост. Шорох загадочно улыбнулась и ничего не ответила. Только переглянулась с Молчуном, который сидел неподалёку. Тот, как всегда, промолчал, но в его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее понимание. Лесной массив, восточнее Нейбергорда. 24 февраля 1672 года. Глубокая ночь. Лес встретил Энси стеной чёрных стволов и колючих ветвей, которые хлестали по лицу, оставляя на чешуе тонкие, едва заметные царапины. Луна, прятавшаяся за тяжёлыми тучами, почти не давала света, и только редкие, мёртвые звёзды мерцали где-то высоко, недосягаемые, равнодушные. Он бежал. Не помня себя. Не чувствуя ног. Сердце, подгоняя, заставляя двигаться вперёд, туда, где, как шептала карта, была надежда. Позади остался подвал. Позади остались пять трупов. Позади остались крики, которые он не слышал, и кровь, которую он не видел, только чувствовал её липкий, солоноватый привкус на губах. Сколько я уже бегу? Вопрос повис в голове, не находя ответа. Время словно остановилось, превратившись в тягучую, бесконечную субстанцию. Может, час. Может, три. Может, всю ночь. Деревья вокруг были одинаковыми. Чёрными, злыми, цепляющимися корнями за землю, чтобы он споткнулся, упал, и они могли бы накрыть его своей листвой, как одеялом, и задушить в объятиях. Но он не падал. Не мог. Не сейчас. Не тогда, когда цель была так близка. И так далеко одновременно. Он пересёк небольшую поляну, залитую слабым, призрачным светом из-за облаков. Трава была мокрой от недавнего дождя, и холод проник сквозь его чёрную кожу. Ксерокс. Где-то там. За горами. За лесами. Я доберусь. Должен. Он остановился на мгновение, прижавшись спиной к шершавому стволу вековой сосны. Грудная клетка тяжело вздымалась, из приоткрытой пасти вырывался облачко пара, его тело, разгорячённое бегом, не успевало подстраиваться под окружающий холод. Дыхание было рваным, но он заставлял себя дышать ровно, тихо, чтобы не привлекать внимания. А что, если там тоже не примут? Что, если те люди, которых я ищу, такие же, как эти? Что, если они тоже увидят во мне только материал? Только опыт? Он оттолкнулся от дерева и снова побежал. Теперь медленнее, осторожнее, стараясь ступать бесшумно. Каждый треск сучка под его ногами казался выстрелом. Каждое шуршание листвы, чужим дыханием. Он петлял между стволами, обходил особо шумные участки подлеска, иногда замирал, прислушиваясь к ночным звукам леса. Сова ухнула где-то вдалеке. Щёлкнул чей-то коготь о камень. Пролетела летучая мышь, едва не задев его лицо своим мягким, бархатистым крылом. Он не знал, сколько ещё осталось. Карта была схематичной, а его ориентирование в пространстве, несовершенным. Он чувствовал направление, куда двигаться, но это была не карта, не компас. Это было что-то другое. Зов. Или предчувствие. Он пересёк высохший ручей, перепрыгнул через поваленное дерево, поросшее мхом, и снова углубился в чащу, где деревья росли так часто, что их кроны сливались в единый, непроницаемый шатёр, не пропускающий даже тусклый лунный свет. Энси бежал уже несколько часов. Сил у него было ещё много. Но тело требовало отдыха. Мозг, хоть небольшой передышки, чтобы обработать информацию, которая обрушивалась на него потоком. Он остановился у небольшого ручья, журчавшего между замшелыми камнями. Вода была ледяной, обжигающей, но он пил, не отрываясь, чувствуя, как холод разливается по горлу, по груди, по животу. Сколько ещё? Половина? Меньше? Я не знаю. Но я должен идти. Он поднял голову и посмотрел на небо. Сквозь кроны деревьев пробивался тусклый, серый рассвет. С утра, видимо, обещал быть пасмурным, холодным, промозглым. Идеальная погода, чтобы скрываться, ни солнца, ни длинных теней, только серое, безликое марево. Он прислушался к своим ощущениям. Тишина. Лес молчал. Птицы не пели. Где-то далеко, на востоке, слышался приглушённый шум проезжающей машины, но здесь, в глубине, было пусто. Только ручей журчал, да ветер шуршал листвой. Он двинулся дальше, но теперь медленнее. Не бежал, а шёл, стараясь ступать бесшумно, иногда останавливаясь и прислушиваясь к ночным звукам. А вдруг за мной следят? Вдруг они уже здесь, прячутся за деревьями, целятся в меня? Он ускорил шаг, но не побежал. Паника, плохой советчик. Она заставляет ошибаться. А цена ошибки сейчас его жизнь. Он петлял между стволами, обходил особо открытые участки, иногда замирал, превращаясь в статую, сливаясь с тенями деревьев. Его чёрная кожа поглощала свет, делая его почти невидимым в предрассветных сумерках. Я должен быть осторожен. Они могут искать меня. Эти люди в чёрном. Они не остановятся. Он вспомнил их лица. Жестокие, равнодушные, с пустыми глазами, в которых не было ничего, кроме жажды денег и власти. Они не видели в нём живого существа. Только груз. Только товар. А я у них не товар. Он резко обернулся на шум. Кто-то хрустнул веткой в нескольких десятках метров позади. Энси замер, вжался в ствол дерева, затаил дыхание. Кто там? Охранники? Или зверь? Силуэт мелькнул между деревьями. Тёмный, быстрый, почти незаметный. Но Энси успел его разглядеть. Чёрный. С хвостом. Похожий на него. Ящер? Здесь? Он хотел выйти, окликнуть, но что-то остановило его. Голос разума, который шептал. Не спеши. Убедись, что это не враг. Он стоял, прижавшись спиной к дереву, и смотрел в ту сторону, где мелькнул силуэт. Сердце колотилось где-то в горле, неровно. А потом тень снова появилась. Ближе. Теперь он мог разглядеть её получше. Она идёт ко мне? Или просто блуждает? Энси напрягся, готовый к броску. Его когти впились в кору дерева, оставляя глубокие царапины. Мышцы вздулись под чёрной кожей, готовясь к мгновенному выпрямлению, к атаке или к бегству. Силуэт остановился в нескольких метрах от него, за густыми кустами. Энси не видел лица, только очертания. Хвост, длиннее, чем у него. Фигура, более изящная, женственная. Она смотрит на меня? Или просто прислушивается? Он не знал. Не мог понять. В его сознании, ещё не до конца проснувшемся, царил хаос. Вдруг в его голове, перед глазами, вспыхнула картинка. Яркая, отчётливая, нестерпимо реальная. Тот же силуэт. Та же фигура. Только стоящая на фоне бетонной стены, в окружении других ящеров. Он зажмурился, потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения. Когда открыл глаза, силуэт исчез. Ушла. Или спряталась. Он осторожно выглянул из-за дерева. Никого. Только серый, промозглый лес, шум ручья и далёкий крик проснувшейся птицы. Он сделал шаг вперёд. Ещё один. Вышел на открытое пространство, туда, где только что стояла та, другая. Следы. Свежие, глубокие, оставленные босыми ногами на влажной земле. Они вели в противоположную сторону от его маршрута. Она ушла. Почему? Испугалась? Или просто не заметила меня? Он прислушался. Ни звука. Ни шороха. Только ветер. Может, мне показалось? Может, это просто тень, игра света? Он снова посмотрел на следы. Они были настоящими. Кто-то здесь был. И этот кто-то был похож на него. Энси медленно двинулся дальше, но теперь он был начеку. Его чувства обострились до предела, посылая импульсы в каждую клетку тела, готовя его к опасности. Кто ты? Откуда? Ты тоже сбежала? Или тебя послали? Вопросов было больше, чем ответов. Но он не мог позволить себе отвлекаться. Цель была близка. Он чувствовал это. Он ускорил шаг, почти переходя на бег. Лес снова сомкнулся вокруг него, пряча его в своей густой, колючей листве. В голове всё ещё крутилась картинка. Тот силуэт на фоне бетонной стены. И женщина рядом с ним. Фиолетоволосая, с усталыми глазами и твёрдым, решительным голосом. Он не знал, откуда взялось это имя, но оно пульсировало в его сознании, звало, манило. А за его спиной, в сером предрассветном лесу, затихали следы той, другой. Тёмно-пурпурной, с градиентными волосами и трёхцветным хвостом. Которая смотрела на него из темноты, а потом, так же внезапно, как появилась, растворилась в чаще, будто её и не было. Хонг. Штаб-квартира корпорации "Аобохаосен". 25 февраля 1672 года. 09:15 утра. Кабинет Инь Алуки был залит ровным, искусственным светом, не зависящим от времени суток. Лампы на потолке гудели мерно, успокаивающе, но в воздухе висело напряжение, которое чувствовали все, кто переступал порог этой комнаты. Инь Алука сидел в своём кресле, похожем на трон, и перебирал пальцами серебряную ручку с гравировкой дракона. Его лицо было бесстрастным, как маска, но глаза, чёрные, глубокие прожигали сидящего напротив мужчину, который отчитывался о ночном происшествии. - Повторите, господин Чен, - тихо сказал Алука, и в его голосе не было угрозы. Только ледяная, всепоглощающая вежливость. - Я хочу убедиться, что правильно вас понял. Чен, немолодой мужчина с идеально зачёсанными назад седыми волосами и в безупречном костюме, нервно сглотнул. Его пальцы, лежавшие на коленях, дрожали. - Господин Алука, объект "7-К"... он сбежал. Вчера ночью, с объекта временного содержания недалеко от Нейбергорда. Пять человек охраны мертвы. Все, с переломанными шеями. Клетка сломана изнутри. - Пять человек, - задумчиво повторил Алука, и уголок его губ чуть приподнялся в лёгкой, почти незаметной усмешке. - Пять здоровых, вооружённых мужчин. И один ящер, которого вы кормили объедками и поили из шланга. Вы считали его слабым, господин Чен? Беспомощным? Чен опустил глаза, не в силах выдержать этот пронзительный взгляд. - Мы... мы не предполагали, что он сможет... - Не предполагали? - Алука отложил ручку и сложил руки в замок. - Вы получали финансирование, которое в сотни раз превышает ваши реальные потребности. Вы нанимали лучших специалистов. Вы обещали мне результат. А теперь вы говорите, что не предполагали? В кабинете повисла тишина. Даже вентиляция, казалось, притихла. - Где он сейчас? - спросил Алука, и его голос стал тише, но от этого не менее страшным. - Мы... мы отследили его передвижения по камерам. Он вырвался из подвала, убил охрану и ушёл в лес. Наши люди прочесали территорию в радиусе пяти километров ни следа. Лес там дикий, глухой. Он может быть где угодно. - Или он уже направляется туда, куда ему нужно, - закончил Алука. - В Ксерокс. К своим. Чен поднял глаза, и в них мелькнул страх. - Вы думаете, он знает о Ксероксе? - Он слышал ваших людей, - спокойно ответил Алука. - Ваши болтливые, глупые люди, которые не умеют держать язык за зубами. Они рассказывали ему про лабораторию, про ящериц, про то, как им там хорошо. И он, конечно, захотел туда. Куда же ещё бежать существу, которое ищет свой дом? - Мы... мы можем перехватить его. Усилить поисковые группы. Подключить вертолёты, тепловизоры... - Если он доберётся до Ксерокса, - перебил Алука, и в его голосе впервые прозвучала сталь. - если он встретится с этой фиолетовой Либрой или с чёрным Синтезом, они узнают правду. И тогда наш проект станет достоянием общественности. Вы этого хотите, господин Чен? Чен молчал. Его лицо побледнело ещё больше. - Найдите его, - приказал Алука, и голос его был тихим, но каждое слово падало, как тяжёлый камень. - Живым или мёртвым. Но лучше живым. Он нам ещё нужен. - Слушаюсь, господин Алука, - Чен поднялся и, поклонившись, быстрым шагом направился к выходу. Но у двери его окликнули: - И, господин Чен. - Да? - Если вы его не найдёте... не возвращайтесь. Дверь закрылась. Инь Алука остался один в тишине. Он взял со стола планшет, открыл фотографию чёрного ящера с разноцветными глазами и долго смотрел на неё, не мигая. Он улыбнулся. Улыбка была красивой, но абсолютно пустой. - Беги, Энси. Беги. Всё равно ты вернёшься ко мне. Ты никуда не денешься. Лесной массив, 20 км до Ксерокса. 25 февраля 1672 года. 9:15. Ноги гудели, воздух обжигал лёгкие, но он не останавливался. Не мог. Где-то там, за этой бесконечной стеной деревьев, за полями и перелесками, был Ксерокс. Он чувствовал это. Зовом. Или предчувствием. Или просто отчаянной, слепой надеждой. Он выскочил из чащи на окраину засаженного поля. Что здесь росло, он не знал. Какие-то низкие кусты с мелкими, ещё зелёными листьями. Может быть, картошка. Или капуста. Он не разбирался в людских растениях. В подвале его кормили объедками. В контейнере протеиновыми смесями. Он никогда не видел, как растёт еда. Поле кончилось так же внезапно, как началось. За ним снова тянулся лес, но теперь деревья были реже, а под ногами вместо мягкой лесной подстилки, жёсткая, вытоптанная тропа. Он шёл по ней, оставляя глубокие следы босых ног в размокшей от утренней росы земле. Надо быть осторожнее. Если здесь ходят люди, они заметят. Они пойдут по следу. Скоро горы. Он знал это. Карта, которую он вырвал из рук мёртвого конвоира, была схематичной, но он успел запомнить главное. Ксерокс находился в горном массиве. Как только местность начнёт подниматься, его заметят. Датчики, камеры, патрули. Он слышал разговоры охранников. Они болтали между собой, когда думали, что он спит или не понимает. Говорили про "умную систему слежения", про "тепловизоры на въездах", про то, что "этих тварей" никогда не выпускают наружу без присмотра. Он знал, что его засекут. Вопрос времени. - Но я должен успеть, - прошептал он в пустоту. Голос его был низким, хриплым, почти неслышным. Он не привык говорить вслух. В подвале он молчал. В контейнере молчал. Только сейчас, один в лесу, он позволил себе этот тихий, почти детский шёпот. Лес снова сомкнулся вокруг него. Деревья здесь были старыми, с могучими стволами и густыми кронами, которые почти не пропускали свет. Только редкие, бледные лучи пробивались сквозь листву, оставляя на земле дрожащие, призрачные пятна. Он шёл, и в голове его роились мысли. Тяжёлые, липкие, как смола. А может и ящерицы такие же жадные? Вопрос возник сам собой, без причины. Он думал о тех, кто был в Ксероксе. О Либре, о Синтезе, о которых рассказывали охранники. Они говорили о них как о разумных существах. Почти как о людях. У них были имена. У них была семья. Их любили. А я? Он вспомнил подвал. Клетку. Палки, которыми его тыкали. Смех. Плевки под ноги. "Зверюга", "подопытный кролик", "бракованный экземпляр". Слова впивались в память, как занозы, которые нельзя вытащить. За что? Что я им сделал? Он не знал ответа. И от этого становилось только тяжелее. Почему они такие неблагодарные? Мысль пришла внезапно, обжигающая, горькая. Он остановился, прислонившись спиной к шершавому стволу векового дуба. Грудная клетка тяжело вздымалась. Он смотрел на свои руки чёрные, с длинными пальцами и аккуратными, убранными когтями. Руки, которые убили пять человек. Руки, которые сломали прутья клетки. Руки, которые теперь дрожали не от страха, от усталости. Я ведь ничего у них не просил. Я просто хотел... хотел жить. Он закрыл глаза. В темноте под веками всплыли лица. Те пятеро. Их глаза, полные ужаса в последний момент. Хруст ломающихся шей. Кровь на руках, на лице, на смирительной рубашке. Он помнил это всё. Каждую деталь. Каждый звук. Каждый запах. Я не хотел. Но они не оставили мне выбора. Он открыл глаза и посмотрел вперёд. Тропа уходила вглубь леса, теряясь в густых зарослях папоротника. Где-то там, за этими деревьями, были другие. Его сородичи. Те, кто, возможно, поймут. Те, кто не назовут его зверюгой. А если и они такие же? Если они тоже увидят во мне только чужака? Страх шевельнулся где-то в груди. Он знал это. Чувствовал эту пустоту, как ампутированную конечность. Или нет? Он не понимал. Он только знал, что нет того тепла, о котором рассказывали охранники. Нет той связи, о которой говорила Либра. Только холод. Только пустота. И где-то глубоко, на самом дне, тлеющая, едва заметная искра. Я неполноценный. Бракованный. Может, они правы? Он оттолкнулся от дерева и снова пошёл вперёд. Не бежал. Шёл. Экономя силы. До гор оставалось около двадцати километров. Он чувствовал это по рельефу, земля под ногами постепенно поднималась, деревья становились ниже, коренастее, с крепкими, узловатыми ветвями. Воздух стал чище, холоднее, с лёгким запахом хвои и влажного камня. Скоро меня заметят. Надо быть готовым. Он пересёк небольшую поляну, заросшую высокой, жёсткой травой. Роса осела на его чёрной коже, собираясь в мелкие капли, которые стекали по чешуе, как слёзы. Он не вытирал их. Пусть. Лес за поляной был другим. Темнее. Гуще. Деревья росли так часто, что их кроны сплетались в единый, непроницаемый шатёр, не пропускающий даже бледный утренний свет. Под ногами хрустели сухие ветки, в воздухе пахло прелыми листьями и чем-то ещё, сладковатым, почти приторным. Что это? Он остановился, принюхиваясь. Запах был незнакомым. Не лесным. Не человеческим. Он тянулся откуда-то из глубины чащи, густой, насыщенный, с металлическими нотками. Кровь. Сердце пропустило удар. Энси замер, превратившись в статую. Его чёрная кожа слилась с тенями, делая его почти невидимым. Он прислушался. Тишина. Только ветер шуршит листвой. Только редкие капли падают с веток на землю. А потом он услышал. Рык. Низкий, горловой, полный ярости. И в ответ шипение, похожее на звук раскалённого металла, опущенного в воду. Ящеры. Он двинулся на звук, крадучись, ступая бесшумно, как его учили инстинкты, вшитые в кровь при создании. Тело само знало, как подкрасться незамеченным, как спрятаться за стволом, как затаить дыхание, чтобы ни один звук не выдал присутствия. Он увидел их через минуту. Поляна, небольшая, окружённая плотной стеной кустарника. В центре две фигуры. Ящеры. Оба чёрные, но с разными оттенками. Один угольно-серый, с тусклой, почти матовой чешуёй. Второй иссиня-чёрный, с едва заметным металлическим отливом. Они стояли друг напротив друга, согнувшись в хищных стойках, хвосты напряжены, когти впились в землю. Они дерутся. Энси прижался к стволу толстой сосны, скрываясь за её шершавой корой. Смотрел. Не мог отвести взгляд. Первый удар нанёс угольно-серый. Он бросился вперёд с невероятной скоростью, его когти, длинные и острые, как бритвы, полоснули воздух. Иссиня-чёрный увернулся, но не полностью три глубокие царапины прочертили его плечо, и из ран брызнула тёмная, почти чёрная кровь. Он ранен. Но держится. Иссиня-чёрный зашипел, и из его раскрытой пасти вырвался не звук, а нечто иное. Что-то похожее на волну энергии, которая ударила в угольно-серого, отбросив его на несколько метров назад. Тот врезался в дерево, и ствол жалобно треснул. У них есть способности. У них есть сила. Энси смотрел, затаив дыхание. Бой продолжался. Угольно-серый поднялся, отряхнулся и снова бросился в атаку. На этот раз он целился не в корпус, в голову. Удар был молниеносным, но иссиня-чёрный оказался быстрее. Он перехватил когтистую лапу противника, рванул на себя, и в тот же миг его хвост, мощный, с костяным набалдашником на конце, обрушился на затылок угольно-серого. Тот рухнул на колени. Его челюсть отвисла, из пасти потекла чёрная, вязкая жидкость. Он проигрывает. Сейчас его убьют. Энси хотел вмешаться. Шагнул вперёд, уже открыл рот, чтобы крикнуть... но замер. Зачем? Они сами выбрали драку. Я не знаю, кто из них прав. Может, оба неправы. Он снова спрятался за деревом, продолжая наблюдать. Иссиня-чёрный подошёл к поверженному врагу, наступил ему на грудь. Угольно-серый хрипел, пытаясь вдохнуть, но кость под ногой противника хрустнула, и воздух со свистом вышел из лёгких. - Зачем? - прохрипел умирающий своим языком. - Зачем тебе это? Молчание. Энси ничего не понял, но напрягся, когда увидел, как иссиня-чёрный опустил руку на грудь угольно-серого. Его пальцы, длинные и тонкие, с острыми когтями, впились в чешую. Раздался хруст. Мокрый, тошнотворный. И из груди умирающего ящера показалось нечто. Сфера. Пульсирующая, переливающаяся тёмно-серым и алым светом. Она была размером с крупное яблоко и висела в воздухе, как живое сердце, которое продолжало биться, даже когда его вырвали из груди. Ого. А у меня тоже есть такое? Энси машинально коснулся своей груди. Там, где у других ящеров был этот странный мешок, в котором хранилась сфера, он чувствовал только пустоту. Тонкую, эластичную кожу, мышцы, кости. Ничего больше. Почему? Он попытался представить, что у него есть сфера. Сосредоточился, напрягся, как если бы хотел вытолкнуть её наружу. В груди что-то кольнуло. Потом боль, острая, жгучая, как будто кто-то вонзил в него раскалённый прут. Он зашипел, сдерживая крик, и отпустил себя. Нет. У меня нет сферы. Бракованный. Горечь обожгла горло. Он смотрел на сферу, которая пульсировала в руке победителя, и чувствовал зависть. Не ту, жадную, которая заставляет убивать. А ту, глухую, от которой хочется выть. Почему у других есть, а у меня нет? Что во мне не так? Иссиня-чёрный тем временем поднял сферу, рассматривая её на свет. Он усмехнулся, довольный, и уже собирался уходить, как вдруг умирающий ящер, собрав последние силы, резко выбросил ногу и ударил победителя по запястью. Удар был точным, отчаянным. Сфера выскользнула из пальцев и, описав дугу, полетела прямо в сторону дерева, за которым прятался Энси. Он даже не успел среагировать. Сфера ударилась о ствол в нескольких сантиметрах от его головы, отскочила и упала на землю, закатившись в высокую траву. Он смотрел на неё, не веря своим глазам. Пульсирующая, тёплая, живая. Она лежала у его ног, и он чувствовал её тепло даже через кожу. Возьми. Голос. Не снаружи. Внутри. Глубоко в сознании, там, где жила та самая, едва заметная искра. Возьми её. Теперь Она твоя. Энси сглотнул. Рука сама потянулась к сфере. Пальцы коснулись пульсирующей поверхности, и в тот же миг его пронзило током. Не больно. Остро, ярко, как вспышка молнии в ночном небе. Одна. Возьми первую. А вторую отбери у него. Вытащи из груди. Сейчас. Ты знаешь, как. Энси не понимал, откуда берутся эти мысли. Они были не его. Но они были в нём. Они пульсировали вместе с той искрой, которая тлела где-то глубоко, и он не мог им сопротивляться. Да. Я понимаю. Я знаю, как мне нужно быть сильным. Да. Он схватил сферу обеими руками и, не раздумывая, прижал её к своей груди. Мир взорвался болью. Сфера не входила в него. Она не плавилась, не просачивалась сквозь кожу, как это, наверное, должно было быть у настоящих ящеров. Она просто лежала на его груди, пульсируя, и жгла. Жгла так, что Энси захотелось закричать. Но он не закричал. Он стиснул зубы, вцепился в сферу и надавил сильнее. Кожа под сферой начала меняться. Чешуя, чёрная и гладкая, вдруг пошла рябью, покрываясь тонкими, едва заметными трещинами. Сфера, словно почувствовав, что её принимают, дрогнула и начала... таять. Прямо в его грудь. Втекать в него, как вода в сухую землю. Энси почувствовал, как что-то тёплое разливается по телу. Не боль. Облегчение. И жадность. Мало. Мне нужно больше. Он оторвал руки от груди. Сфера исчезла. Впиталась. А на её месте, там, где раньше была пустота, теперь пульсировал слабый, едва заметный огонёк. Не своя. Чужая. Но теперь она моя. Он поднял голову. Иссиня-чёрный ящер смотрел на него. Он стоял в центре поляны, повернувшись к нему лицом. В его глазах, жёлтых, с вертикальными зрачками, горела ярость. И удивление. И страх. Он не ожидал, что здесь кто-то есть. Не ожидал, что кто-то посмеет украсть его добычу. Ящерица рычала на него. Энси молчал. Он смотрел на ящера, и в его голове пульсировали чужие мысли, чужие приказы, чужая воля. Вторая. Вытащи у него из груди. Ты знаешь, как. Сделай это. Иссиня-чёрный бросился вперёд. Энси не думал. Он действовал. Его тело, повинуясь древним, вшитым в кровь рефлексам, уклонилось от удара, и он сам перешёл в атаку. Когти полоснули воздух, целясь в горло. Противник отбил, но не полностью, три царапины прочертили его щёку, и из ран брызнула тёмная кро вь. Он снова бросился вперёд, и на этот раз удар был точным. Когти вошли в грудь противника, туда, где пульсировала сфера. Пальцы сомкнулись на чём-то тёплом, живом. Возьми. Он рванул на себя. Сфера вышла легко, как нож из масла. Иссиня-чёрный замер, его глаза расширились, из горла вырвался сдавленный, булькающий звук. Он рухнул на колени, потом на землю. Энси стоял над ним, сжимая в руке вторую сферу. Она была тёмно-синей, почти чёрной, с алыми прожилками, которые пульсировали, как живые вены. Две. У меня теперь две сферы. Но этого мало. Нужно больше. Он опустился на колени рядом с умирающим ящером. Тот смотрел на него, и в его глазах, жёлтых, с вертикальными зрачками, плескалось нечто, чего Энси не ожидал увидеть. Не страх. Не злобу. Понимание. Он закрыл глаза. Сфера в его груди, та, что была у него, погасла. Энси поднял вторую сферу и прижал к груди. Боль снова пронзила его тело, но теперь он был готов. Он стиснул зубы, вцепился в сферу и впитывал её, впитывал, чувствуя, как чужая сила растекается по венам, как его собственная, новая, ещё незнакомая мощь заполняет пустоту. Две сферы. Одна чужая. Другая чужая. Но теперь они мои. Он поднялся. Посмотрел на свои руки. Когти стали длиннее. Чешуя темнее, с едва заметным, пульсирующим алым отливом. Грудь больше не была пустой. Там, где раньше зияла дыра, теперь жило что-то новое. Тёплое. Сильное. И пугающее. Я больше не бракованный. У меня есть сфера. Целых две. Но. Я могу ещё больше. Ведь так? Он перешагнул через тело иссиня-чёрного, даже не взглянув на него. В голове всё ещё пульсировал голос. Тихий, настойчивый, вкрадчивый. Иди в Ксерокс. Там ты найдёшь других. Там ты станешь сильнее. Там ты узнаешь, кто ты. Энси шагнул в лес, оставляя за спиной поляну, два трупа и сферу, которую он вырвал из груди умирающего, ту, что упала первой. Он не заметил, что третья сфера осталась лежать в траве. Он не знал, что, поглотив две, он не стал сильнее. Он стал зависимым. Мне нужно больше. Ещё. И ещё. Пока пустота не заполнится. Он бежал. К горам. К Ксероксу. К тем, кто, возможно, ждал. Или не ждал. Лес молчал. Только ветер шуршал листвой, разнося запах смерти. Его шаг превратился в бег. Причём лихорадочный бег.        Кабинет директора Ксерокса. 25 февраля 1672 года. 11:43 Уолесс сидела за столом, подперев голову рукой, и смотрела на Силио с выражением, которое балансировало между усталостью и раздражением. На столе перед ней громоздились очередные сметы, накладные и технические задания, но мысли её были далеко от бумаг. Силио стоял посреди кабинета, жестикулируя с таким энтузиазмом, будто от его слов зависела судьба всего человечества, - система вентиляции в третьем лабораторном блоке не просто гудит, она ИЗДАЁТ ЗВУКИ. Не технические, нет. Музыкальные. Вчера вечером я отчётливо различил мелодию. Что-то из Моцарта. Это ненормально! - Может, это Крикуны поют? - лениво предположила Либра, которая лежала на диване, задрав ноги на подлокотник, и ритмично подбрасывала в потолок маленький резиновый мячик. - Ты их проверял? У них там, в сенсорной комнате, отличная акустика. Я сама слышала, как один из них выводил рулады. Правда, больше похоже на кошку, которой наступили на хвост, но кто знает. - Либра, я серьёзно! - Силио повернулся к ней, и его очки съехали на кончик носа. - Это оборудование стоит миллионы. Миллионы, которые мы получили от государства под честное слово. И если выяснится, что мы не можем обеспечить даже нормальный климат-контроль, нас засмеют! - Тебя засмеют, - поправила Либра, ловя мячик на лету. - Уолесс никто не посмеет засмеять. У неё лицо такое, что люди пугаются до усрачки. - ЛИБРА! НУ-К ЦЫЦ! - рявкнула Уолесс, даже не поднимая головы. - Что? - ящерица изобразила невинное удивление. - Я сказала "усрачки"? Прости, оговорилась. Я хотела сказать "до смерти". У людей же теперь смерть, а не усрачка. - Я просто хочу, чтобы всё работало. Это не каприз, Уолесс. Это вопрос безопасности. Если в лаборатории будет плохой воздух, анализы исказятся. Если исказятся анализы, мы можем пропустить болезнь у кого-нибудь из племени. А если мы пропустим болезнь... - Я поняла, - Уолесс наконец подняла голову. - Включи вентиляцию в список приоритетов. Но, Виктор, ты сам знаешь, что график работ уже расписан на месяц вперёд. - Тогда перепиши. Крыло D почти готово. Внешний вольер сдан. Следующие две недели рабочие будут заканчивать отделку. У нас есть окно в три-четыре дня, пока они переключатся на лаборатории. Я могу договориться с прорабом, чтобы он параллельно проверил вентиляцию. - Договорись, - кивнула Уолесс, возвращаясь к бумагам. Либра снова подбросила мячик. - А что насчёт моей идеи с батутом? - Какой ещё батут? - Уолесс даже не подняла глаз. Но она была очень ошеломлена этой идеей, которую даже не знала - Ну, для малышей. Во внешнем вольере. Чтобы они прыгали и развивали вестибулярный аппарат. Искра сказала, что это будет весело. - ... Мы что, ТРК (Торговый развлекательный центр) строим? Искре всё, что не требует учебных планшетов, кажется весёлым. - Потому что она ребёнок, Уолесс. Дети должны прыгать, а не сидеть над азбукой. Силио открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь в кабинет распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В проёме стоял Аутс. Не запыхавшийся, нет. Аутс никогда не запыхался. Но его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было бледным, а в глазах плескалось то, что Уолесс видела только однажды, в ночь смерти Ноля. Тревога. Настоящая, животная тревога, которую он даже не пытался скрыть. - Уолесс, - голос его был ровным, но с металлическими нотками. - Проблема. Либра перестала подбрасывать мячик. Силио выпрямился на стуле. Уолесс медленно отложила ручку. - Говори. Аутс сделал шаг внутрь, прикрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, будто боялся, что за ним кто-то следует. - Десять минут назад наземные датчики на южном склоне зафиксировали объект. Крупный. Температурная аномалия. Движется с юго-востока, примерно в пяти километрах от внешнего периметра. - Животное? - спросил Силио. - Медведь? Лось? - Скорость двадцать километров в час. По пересечённой местности. Аутс перевёл взгляд на Либру. - Не животное. Ящер. Бежит прямо на нас. Либра села. Мячик выпал из её руки и покатился по полу, стукнулся о ножку стола и замер. - Ящер? - переспросила она. - Какой? Из наших? Дикий? Из крыла D никто не сбегал, я проверяла утром. - Не из наших, - покачал головой Аутс. - Не совпадает. У наших диких сферы слабые, почти неразличимые на фоне. А у этого... Не видно. В кабинете повисла тишина. Слышно было только гул вентиляции да далёкие голоса из коридора. - Не видно? - тихо сказал Силио. - Это невозможно. У каждого ящера одна сфера. Это фундаментальное свойство их биологии. - Теперь, видимо, нет. Аутс подошёл к столу и положил на него планшет с развёрнутой картой. Вот данные за последние десять минут. - Объект вошёл в зону внешних датчиков в 11:33. С тех пор прошёл почти четыре километра. Если не сбавит скорость, будет у ворот через... - он посмотрел на часы, - 15 минут. Уолесс смотрела на карту, на мигающую точку, которая медленно, но неуклонно приближалась к схематичному изображению Ксерокса. - Он вооружён? - спросила она. - Не знаем. Датчики показывают только тепловой след и электромагнитное излучение. - Он может быть опасен, - закончила Уолесс. - Он уже опасен, - поправил Аутс. - Кто-то, кто бежит к секретному военному комплексу со скоростью двадцать километров в час, явно не собирается мило беседовать. Либра вскочила с дивана. - Я иду. - Куда ты собралась? -Уолесс посмотрела на неё. - В крыло D. Проверю племя. Если этот кто-то враждебен, они должны быть готовы. Она ринулась к выходу, на бегу сбив Аутса плечом. Тот отшатнулся, но не удержал равновесие. Либра проскочила мимо и уже через секунду её шаги гулко застучали по коридору. - Она не в себе, - заметил Силио, глядя на дверь. - Она в себе, -возразил Аутс, поправляя разгрузку. - Просто волнуется. Мы все волнуемся. Уолесс встала, подошла к окну и посмотрела в серое, февральское небо. Где-то там, за горами, бежало существо, которого никто из них не знал. Ящерица без сферы. - Что будем делать? - спросил Силио. - Встретим, - коротко ответила Уолесс, оборачиваясь. - Аутс, подними тревогу. Пусть все посты перейдут в режим повышенной готовности. Никого не впускать и не выпускать без моего личного разрешения. - Слушаюсь. - Аутс уже нажал кнопку на рации, отдавая приказы. - Силио, подготовь медблок. Если этот ящер ранен или болен, мы должны быть готовы принять его. - Уолесс, ты серьёзно? - Силио побледнел. - Мы не знаем, кто это. Не знаем, зачем он идёт. А ты предлагаешь лечить его? - Я предлагаю быть готовыми ко всему. Если он враждебен, Аутс с ним разберётся. Если нет... она замолчала, подбирая слова. - Если нет, то это шанс. - Какой шанс? - не понял Силио. - Узнать, откуда взялся ящер без сфер. - Я позвоню Золльнер, - Аутс поднял рацию. - Она должна знать. - Не надо, - остановила его Уолесс. - Сначала разберёмся сами. А потом... потом посмотрим. Крыло D. 11:48 Либра влетела в центральный зал, едва не сбив с ног Искру, которая как раз выходила из детской комнаты. - Либра! - возмутилась та, отпрыгивая в сторону. - Ты чего? Пожар? - Хуже. Либра остановилась, тяжело дыша, и обвела взглядом помещение. Рез, как всегда, стоял на посту у входа в вольер. Шорох и Молчун сидели на матах в углу, их хвосты, как обычно, переплелись. Остальные ящеры, дикие, гибриды, малыши, занимались своими делами. - Слушайте меня все, - голос Либры прозвучал громко, даже жёстко. - К комплексу приближается чужак. Ящер. Без сферы. Рез напрягся. Его серебристые прожилки вспыхнули тревожным светом. - Без сферы? - переспросил он. - Это невозможно. - Знаю. Но Аутс говорит, что это так. Значит, это так. Я не знаю, друг он или враг. Но мы должны быть готовы ко всему. - Что ты предлагаешь? -Шорох поднялась, её серо-голубая чешуя пошла рябью. - Рез, ты остаёшься здесь. Защищаешь крыло. Если что-то пойдёт не так, закрываетесь в вольере и не выходите, пока я не скажу. - А ты? - спросил Молчун, и его низкий, вибрирующий голос заставил всех замереть. - Я пойду встречать. - Одна? - Искра подбежала к ней и схватила за руку. - Нет! Я с тобой! - Искра... - Я сказала нет! - Искра топнула ногой. - Ты всегда уходишь одна! Сначала в Убераллес, потом на гору за дикими, потом... потом опять куда-то! А мы остаёмся и ждём! Я устала ждать! Либра открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент из тени поднялся Синтез. Он двигался бесшумно, но его появление заставило всех замереть. Чёрная кожа с зелёными прожилками пульсировала ровным, спокойным светом, разноцветные глаза смотрели на Искру без осуждения, но с твёрдостью. - Искра, - сказал он, и его низкий голос разнёсся по залу, -ты остаёшься. - Что?! - Искра развернулась к нему. - Почему это ты решаешь? - Потому что если этот чужак опасен, ты будешь только мешать. - Синтез подошёл ближе и встал рядом с Либрой. - А если он не опасен, то нас двоих достаточно. Ты нужна здесь. Присмотри за малышами. - Но Либра сказала, что у него нет сферы, - возразила Искра, не отпуская руки Либры. - Значит, он слабый. Чего его бояться? - Я предусматриваю. Если датчики не видят сферы, это не значит, что её нет. Это значит, что мы чего-то не знаем. А когда мы чего-то не знаем, мы берём с собой того, кто может защитить. Он посмотрел на Либру. - Или кого нужно защищать. Искра надулась, но возразить не посмела. Даже она понимала, что Синтез прав. - Ладно, - буркнула она, отступая. - Но если вы не вернётесь... - Вернёмся, - пообещал Синтез. - Оба. Либра посмотрела на него. В её розовых глазах мелькнуло удивление, смешанное с чем-то тёплым. - Гены что-ли проснулись? - Не смешно. - Ты идёшь со мной? - Иду. Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент где-то глубоко внутри, там, где пульсировала её собственная сфера, шевельнулось сомнение. А что, если Аутс прав? Что, если у этого чужака действительно нет сферы? Тогда она не сможет его почувствовать. Не сможет оценить его намерения до того, как он окажется в пределах видимости. - Нет, - сказала она вслух, и Синтез вопросительно поднял бровь. - Я чувствую сферы. Всегда чувствовала. Даже самые слабые, даже те, что угасают. Если у него нет сферы, я должна была почувствовать пустоту. Но я ничего не чувствую. Вообще ничего. Это… это неправильно. - Что ты хочешь сказать? - спросил Рез, подходя ближе. - Я хочу сказать, - Либра посмотрела ему прямо в глаза, - что он есть. Я знаю, что он есть. И у него есть сфера. Просто наши датчики её не видят. А я… я почувствую, когда он будет ближе. Обязательно почувствую. - Откуда такая уверенность? - тихо спросила Шорох. - Не знаю, наверное тут уже работают гены Уолесс. Она развернулась и направилась к выходу. Синтез пошёл следом, его хвост лениво покачивался из стороны в сторону, но в глазах застыла холодная, спокойная решимость. У самого выхода Либра остановилась и, не оборачиваясь, бросила. - Рез, ты за старшего. Если я не вернусь через час… ну, ты знаешь. - Вернёшься, - твёрдо сказал Рез. - Ты всегда возвращаешься. Она усмехнулась и шагнула в коридор. Кабинет директора Ксерокса. 11:55 Уолесс смотрела на планшет, где мерцала точка приближающегося объекта. Пальцы её дрожали, но голос, когда она нажала кнопку вызова, был твёрдым. Защищённая линия Министерства обороны. Гудок. Второй. Третий. - Брюнгольхер? - голос Софии Золльнер звучал устало, но с той привычной сталью, которая не исчезала даже глубокой ночью. - У вас что-то случилось? Вы редко звоните сами. - София, у нас проблема. Уолесс говорила быстро, чётко, как учил её Аутс в экстренных ситуациях. - Двадцать минут назад внешние датчики зафиксировали объект. Ящер. Крупный. Движется с юго-востока, скорость около двадцати километров в час. Будет у ворот через... Она посмотрела на часы, - десять-двенадцать минут. В трубке повисла тишина. Золльнер что-то печатала на своём конце, видимо, сверялась с данными. - Вы знаете, кто это? - Нет. Не наш. Не из крыла D. Не из диких, которых мы знаем. Датчики не показывают сферу. - Как это - не показывают? - в голосе Золльнер впервые прозвучало нечто, похожее на тревогу. - У каждого ящера есть сфера. Это их фундаментальное свойство. Даже у самых слабых диких. - Знаю. Но тепловизоры видят его. Электромагнитные датчики нет. Абсолютный ноль. Силио говорит, это невозможно. Но факт остаётся фактом. Золльнер молчала несколько секунд. Уолесс слышала, как она перелистывает бумаги, что-то бормочет себе под нос. - У меня есть информация, Брюнгольхер, - наконец сказала она, и голос её стал тише, почти шёпотом. - Не для протокола. Не для Совета. Только для вас. - Я слушаю. - Неделю назад на восточной таможне Нейбергорда приняли груз. Живой. Контейнер с системой жизнеобеспечения. Документы оформлены на корпорацию "Аобохаосен", это азиатская фирма, очень закрытая, очень богатая. Мой человек, который работает в Министерстве транспорта, сказал, что контейнер прибыл из Хонга. И что внутри был ящер. С разноцветными глазами. Уолесс почувствовала, как по спине пробежал холодок. - Разноцветными? - переспросила она. - Как это? - Один алый, другой синий. И на лице полосы, под глазами, такого же цвета. Мои люди описывают его как... "расколотого". Словно две половинки одного существа, которые не могут срастись. - Где он сейчас? - спросила Уолесс, хотя уже знала ответ. - Не так давно он сбежал. Убил пятерых охранников, сломал клетку и ушёл в лес. Корпорация ищет его, но безуспешно. А теперь, судя по вашим данным, он нашёл дорогу к вам. Уолесс закрыла глаза. В голове крутились обрывки мыслей, не складывающихся в связную картину. Ящер без сферы. С разноцветными глазами. Сбежавший из секретной лаборатории. Направляющийся прямо к Ксероксу. - Что ему нужно? - - Не знаю. Возможно, убежище. Возможно, ответы. А возможно, он просто идёт туда, где, по слухам, его сородичей не мучают, не тыкают палками и не называют бракованными. - Откуда вы знаете про палки? - Уолесс открыла глаза. - Потому что мы перехватили несколько сообщений от людей, которые его охраняли. Плюсом уже органы в том городе уже осмотрели место преступления, если конечно можно назвать преступлением. Они были... не очень умными. И очень болтливыми. Они обсуждали между собой, как "приручают зверюгу", пока думали, что их никто не слышит. К сожалению, мы услышали. Слишком поздно, чтобы вмешаться. Но достаточно, чтобы знать правду. Уолесс встала из-за стола, подошла к окну. За стеклом было серое, февральское небо. Ни солнца, ни надежды. - Что мне делать, София? спросила она тихо. - Если он придёт... если он просто хочет... я не знаю. - Вы директор Ксерокса, Брюнгольхер. Это ваше решение. Я могу только сказать, что у нас нет данных, что он опасен. Кроме, разумеется, убийства пяти человек, которые его истязали. Но это, можно считать самообороной. С вашей точки зрения. Не с точки зрения закона, разумеется. - А с точки зрения закона? - С точки зрения закона он собственность корпорации "Аобохаосен". Сбежавшее имущество. Если вы его приютите, вас могут обвинить в краже. Если не приютите... - Если не приючу, он погибнет. Или его поймают и вернут в ту же клетку. - Да. Таков выбор. Уолесс сжала планшет так, что побелели костяшки. - Я не отдам его им. - Я знала, что вы это скажете. Брюнгольхер, будьте осторожны. Мы не знаем, кто он. Не знаем, чего хочет. И не знаем, что произойдёт, если он встретится с вашими. - Я поняла. Спасибо, София. - Я выезжаю. Буду у вас через три часа. До тех пор... не позволяйте им убить друг друга. Связь прервалась. Уолесс опустила планшет и посмотрела на Силио, который всё это время сидел в кресле, затаив дыхание. - Ну? - Она едет. А мы... мы встречаем гостя. - Ты уверена? - Нет. Но выбора у нас нет. Она надела лабораторный халат, поправила воротник и направилась к выходу. Силио поспешил за ней, на ходу поправляя очки. - Уолесс, погоди! А если он враждебен? Если он нападёт? - Тогда Аутс его остановит. А если не остановит, значит, мы всё равно ничего не могли сделать. Но я верю, что он пришёл не за этим. - Откуда такая уверенность? Уолесс остановилась у двери, обернулась. В её глазах, усталых, с глубокими тенями, горел тот самый огонь, который Силио видел в ней в первые дни после гибели Ноля. - Потому что если бы он хотел войны, он бы не бежал. Он бы напал на тех, кто его мучил. А он просто ушёл. В лес. К нам. Значит, он ищет не кровь. Он ищет дом. Она вышла в коридор, и Силио, вздохнув, побрёл за ней. - Уолесс, это бред! Он точно пришёл сюда не с благими намерениями! Ксерокс. Вход в комплекс. Внешний КПП. 12:07 Ветер, холодный и колючий, гнал по бетонной площадке редкие сухие снежинки. Серое, свинцовое небо нависало над горами, сливаясь с бетонными стенами комплекса в единую, унылую панораму. Либра стояла, вцепившись пальцами в ограждение, её фиолетовая чешуя в этом промозглом свете казалась тусклой, почти пепельной. Хвост замер, лишь кончик с пушистой кисточкой едва заметно подрагивал, выдавая напряжение, которое она тщательно скрывала за маской внешнего спокойствия. Синтез замер за её плечом, чёрный, как антрацит, с едва пульсирующими зелёными прожилками. Его глаза сканировали лесную кромку на юго-востоке, туда, где по данным датчиков должен был появиться беглец. Он не задавал вопросов. Просто стоял рядом, и этого было достаточно. Тяжёлые шаги Аутса застучали по бетону. Майор подошёл к ним, его лицо было непроницаемым, как всегда, но в глазах плескалась тревога. - Вы не должны здесь находиться. Возвращайтесь в комплекс. Это приказ. Либра даже не повернула головы. - Это не приказ, майор. Это паника. - Либра. - Он идёт сюда, Аутс. Она наконец посмотрела на него, и в её розовых глазах горел холодный, спокойный огонь. - И если он враждебен, я должна увидеть его первой. Понять, с кем мы имеем дело. Ваши солдаты будут стрелять на поражение. А вдруг он просто ищет помощи? Аутс стиснул челюсти, и желваки заходили на его скулах. Он знал, что она права. Но приказ есть приказ. - Я сказал… Рация на его поясе ожила, прорезав тишину резким, шипящим голосом. - Майор Аутс! Говорит пост "Вершина-2". Объект в зоне видимости. Приближается с юго-востока. Скорость высокая. Повторяю, объект в зоне видимости. Аутс замер. Его рука, уже тянувшаяся к кобуре, застыла в воздухе. Либра и Синтез переглянулись. В этот момент не нужно было слов. Они обошли Аутса с двух сторон, даже не взглянув на него, и бросились к КПП. Их хвосты метались из стороны в сторону, разгоняя серую мглу. Аутс остался стоять, провожая их взглядом, и, выругавшись сквозь зубы, побежал следом. КПП представляло собой массивное бетонное сооружение, врезанное в скальный массив. Смотровая вышка, откуда солдаты вели наблюдение за периметром, возвышалась над входом. У её подножия уже замерли четверо бойцов в полной боевой экипировке, их автоматы были направлены в сторону леса. - Отойдите! Дайте обзор! Солдаты расступились, пропуская её. Синтез взлетел следом, бесшумный, как тень. Либра вцепилась в ограждение и посмотрела вдаль. Он появился из-за кромки леса через несколько секунд. Чёрный силуэт, сбивающийся с ног, но всё ещё бегущий. Густые, растрёпанные волосы развевались на ветру, и в этом ворохе отчётливо выделялись две длинные "пряди" одна справа, ярко-красная, другая слева, насыщенно-синяя, которые являлись второй парой рожек. Да, это были длинные, эластичные рожки. Из головы выступали аккуратные треугольные рожки, правый красный, левый синий. На лице, под глазами, прорисовывались тонкие, изящные полосы, под правым, алым глазом, красная, под левым, синим, синяя. И эти глаза… один горел алым, другой холодным синим. Он был великолепен. Он был страшен. Он был потерянным зверем, загнанным в угол собственной жизнью. Либра смотрела на него, и вдруг её сердце пропустило удар. - Я… я не чувствую его, - прошептала она, и в её голосе прозвучало нечто, чего Синтез никогда не слышал раньше. Растерянность. Страх. Неуверенность. Он подполз ближе, касаясь её плеча кончиками пальцев. - Что значит не чувствуешь? - спросил он тихо, склонившись к самому её уху. - Его сфера. Я не чувствую её. Она… её нет. Но это невозможно. У каждого из нас есть сфера. У каждого! Даже у самых слабых диких. А у него… пустота. Она смотрела на приближающуюся фигуру, и её розовые глаза расширились. - Где его сфера, Синтез? Что с ним сделали? Энси бежал. Земля уходила из-под ног, но он не чувствовал усталости. Только цель, которая пульсировала в голове, выжигая всё остальное. Он увидел их. Бетонные стены. Вышки. Солдат с автоматами. И двух ящеров наверху. Фиолетовый. И чёрный. Вот оно. То, что мне нужно. Гибридные сферы. Голос в голове зазвучал громче, настойчивее, заглушая стук собственного сердца. Глаза его сузились, когти впились в ладони, оставляя глубокие царапины. Тело, повинуясь чужой воле, рвануло вперёд, набирая скорость. Аутс скомандовал в рацию. - Огонь! Приказываю огонь на поражение! Автоматные очереди разорвали тишину. Он двигался. Слишком быстро. Слишком плавно. Его тело изгибалось неестественно, уворачиваясь от свинцового дождя, и пули, предназначенные для него, уходили в землю, выбивая фонтанчики гравия. Это была не его скорость. Это была скорость того, чью сферу он поглотил. Способность уворачиваться, которой обладал иссиня-чёрный ящер, стала его собственной. Он бежал прямо на КПП. Либра очнулась первой. - Скажи этим невидимкам, что бы ушли! - крикнула она, перекрывая шум стрельбы. - Его пули не возьмут! Слышишь, Аутс? НЕ ВОЗЬМУТ! Аутс, стоявший внизу, колебался секунду. Другую. Потом его лицо, обычно непроницаемое, дрогнуло. Он принял решение. - Отставить огонь! Всем бойцам в укрытие! Не стрелять! ПОВТОРЯЮ, НЕ СТРЕЛЯТЬ! Солдаты замешкались, но приказ есть приказ. Огонь прекратился. Энси сокращал расстояние. Слишком быстро. Либра спрыгнула с вышки, приземлившись на бетонную площадку перед КПП. Синтез оказался рядом мгновенно, бесшумно, как его учила сама природа. - Он не остановится, - сказал Синтез, и в его голосе не было страха. Только констатация факта. - Знаю. - Либра посмотрела на чёрную фигуру, которая неслась на них. - Нужно увести его подальше от комплекса. Если он ворвётся внутрь. Они переглянулись. В этот момент опять не нужно было слов. - В другую сторону! - крикнула Либра, указывая на западную часть периметра, где скалы были круче, а лес гуще. Уйдём в горы! Она рванула первой. Синтез следом. Энси, увидев, что его цели меняют направление, развернулся на бегу, взрывая когтями землю, и бросился за ними. Аутс, стоя у подножия КПП, смотрел, как три фигуры исчезают в серой мгле. Но Энси не остановился. Лесной массив, западнее Ксерокса. 25 февраля 1672 года. 12:18 Серый, промозглый лес встретил их стеной голых, чёрных стволов. Снег, перемешанный с прошлогодней листвой, хрустел под ногами, но трое беглецов не обращали на это внимания. Только ветер свистел в кронах, разнося запах погони, страха и чужой, незнакомой силы. Либра бежала первой, её фиолетовая чешуя мелькала между деревьями, как огонёк блуждающего болотного света. Синтез держался чуть позади и правее, его шаги были бесшумными, а дыхание ровным. Идеальный хищник, готовый к броску. Энси настигал их. Он летел над землёй, почти не касаясь её когтями. Скорость, которую он поглотил вместе со сферой иссиня-чёрного ящера, разгоняла кровь, превращая его в чёрную молнию. Гетерохромные глаза, алый и синий, горели лихорадочным огнём, а в голове пульсировал всё тот же чужой, настойчивый голос. Догони. Возьми их сферы. Стань сильнее. Либра резко свернула за огромный валун, поросший мхом, и остановилась. Синтез замер рядом, мгновенно считывая её замысел. - Он слишком быстр, - выдохнула она, не оборачиваясь. - Мы не уйдём. - Значит, не будем уходить. - Голос Синтеза был спокоен, даже ленив, но в нём чувствовалась сталь. Энси вылетел из-за деревьев через три секунды. Он не стал врезаться в них с разбегу. В последний момент его тело, повинуясь странной, звериной грации, выгнулось, и он приземлился на все четыре конечности, разбрызгивая снег и грязь. Чёрный, взъерошенный, с развевающимися красными и синими прядями волос, он замер в трёх метрах от них, тяжело дыша. Его глаза бегали. С Либры на Синтеза. С Синтеза снова на Либру. - Ты… - прохрипел он. Голос был низким, сорванным, будто он не говорил несколько дней. - Вы те, из Ксерокса? Либра шагнула вперёд, заслоняя собой Синтеза. Её хвост напряжённо замер, розовые глаза сузились. - А ты кто такой? И почему у тебя нет сферы? Энси дёрнулся, как от удара. Слова "нет сферы" впились в него больнее любого когтя. Он выпрямился во весь рост, и его рост, даже чуть выше Синтеза, заставил Либру поднять голову. - Есть, - прошипел он. - Две. И они мои. Синтез сделал полшага вперёд, сокращая дистанцию. Его разноцветные глаза, изумрудный и розовый, изучали Энси с холодным, отстранённым любопытством. - Ты убил кого-то, - сказал он не вопросом, а утверждением. - Я чую запах их сфер на тебе. Они не твои. Ты украл их. - Я забрал то, что мне нужно, - рыкнул Энси, и в этом рыке прозвучала такая первобытная, животная ярость, что Либра инстинктивно отшатнулась. - Они были слабы. Я сильнее. - Ты не сильнее, - спокойно возразил Синтез. - Ты голоден. Как дикий зверь, который не знает меры. Уйди, пока мы не показали тебе, что такое настоящая сила. Энси замер. Внутри него, там, где пульсировали две чужие сферы, что-то щёлкнуло. Голос, который гнал его вперёд последние часы, вдруг затих, сменившись тишиной. И в этой тишине он впервые услышал себя. Они не боятся. Эта фиолетовая она смотрит на меня как на равного. А чёрный… он спокоен. Слишком спокоен. Но отступать было поздно. Или он сам не умел. Энси сорвался с места. Атака была молниеносной. Он целил в Либру, инстинктивно чувствуя, что она центр, сердце этой пары. Его когти, длинные и острые, как бритвы, полоснули воздух там, где только что стояла её голова. Но Либра исчезла. На её месте, прямо перед когтями Энси, возникла полупрозрачная, мерцающая фигура, её астральная копия. Светящиеся розовые глаза копии смотрели на него без страха, а её губы беззвучно прошептали "Ку-ку" Энси пробил копию насквозь, но его когти встретили только пустоту. В тот же миг настоящая Либра возникла у него за спиной, и её хвост, обмотанный вокруг его лодыжки, резко дёрнул назад. Энси потерял равновесие, рухнул на колени, но тут же перекатился, уходя от удара Синтеза, который планировал припечатать его к земле. Чёрный гибрид промахнулся, но его кулак, сжимавшийся в мощный молот, всё же скользнул по плечу Энси, и от этого скольжения по чешуе пробежала волна боли. Не сильной, но пугающей своей реальностью. - Он быстрее, чем кажется, - сказал Синтез, возвращаясь на исходную и вставая рядом с Либрой. - И сильнее. - Я заметила, - огрызнулась Либра, отряхивая руки. Её астральная копия растворилась в воздухе, оставив после себя лишь едва уловимый запах озона. Энси поднялся. Его глаза, алый и синий, горели, но в них, в самой их глубине, уже зарождалось сомнение. Они работают вместе. Слаженно. Не как те, которых я убил. Это не звери. Это… войны. Он рванул снова. На этот раз его целью был Синтез. Энси не стал использовать скорость, понимая, что противник ждёт этого. Вместо этого он бросился вперёд с рёвом, и его когти, направленные в грудь чёрного гибрида, полоснули по бронежилету, который Синтез надел перед выходом. Ткань лопнула, но кожа осталась целой. Зелёные прожилки на теле Синтеза вспыхнули ярче, и из его рта вырвалась струя густого, ядовитого газа. Энси, не ожидавший такой атаки, вдохнул облако и закашлялся. Мир поплыл перед глазами, лёгкие обожгло, и он отступил, разрывая дистанцию. - Что… что это? - прохрипел он, вытирая с губ чёрную, вязкую слюну. - Моё дыхание. Следующий раз я выпущу его прямо тебе в лицо. Либра не стала ждать, пока Энси придёт в себя. Она атаковала. Её кулак, обмотанный фиолетовым свечением сферы, врезался в плечо Энси. Раздался глухой, тошнотворный хруст, и чёрный ящер отлетел на несколько метров, врезавшись в ствол вековой сосны. Дерево жалобно треснуло, с верхушки посыпался снег. Энси лежал, чувствуя, как боль пульсирует в плече, и с ужасом понимая, что его скорость, та самая, которую он получил вместе со сферой иссиня-чёрного, начала угасать. Ноги стали тяжёлыми, движения медленными, как в воде. Нет. Не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас. Он поднялся, хромая, и посмотрел на свои руки. Когти всё ещё были длинными и острыми, но блеск на них потускнел. Сила уходила. Вытекала сквозь пальцы, как вода. - Что с ним? - спросила Либра, замечая его замешательство. - Синтез, посмотри. Он… бледнеет. - кажется, Силы временны. тихо сказал Синтез, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на понимание. - Он поглотил чужие сферы, но они не стали его частью. Они расходуются. Как топливо. Энси смотрел на свои руки, и в его голове, сквозь пелену боли и отчаяния, пробивалась холодная, ясная мысль. Действительно. Ограниченное количество времени способностей. Он поднялся, хромая, и посмотрел на свои руки. Когти всё ещё были длинными и острыми, но блеск на них потускнел. Сила уходила. Вытекала сквозь пальцы, как вода. Либра шагнула вперёд, готовясь добить. - Стоять, - вдруг сказал Синтез, и его голос, спокойный, но жёсткий, заставил её замереть. -Не подходи. - Чего? Он слабеет! - Либра дёрнула хвостом. - Сейчас мы его… - Не сейчас. перебил Синтез, и в его разноцветных глазах мелькнуло то, чего Либра не видела раньше. Расчёт. Холодный, стратегический расчёт солдата, который просчитывает не только этот бой, но и следующий. - Смотри. Энси вдруг резко выпрямился. Его разноцветные глаза, алый и синий, расширились, и в них мелькнуло нечто, похожее на понимание. Они сильнее. Вдвоём. А мои силы тают. Эта скорость уходит. Если я останусь, они возьмут меня. Или убьют. Он посмотрел на ближайшее дерево, старую, корявую сосну с толстыми, узловатыми ветвями, нависавшими над поляной. Надо уходить. Сейчас. Пока ещё есть силы. Он рванул. Не вперёд на них, а в сторону. Короткий, резкий спринт, последняя вспышка чужой, угасающей скорости. Его когти вонзились в кору, тело взмыло вверх, и через секунду он уже сидел на нижней ветке, тяжело дыша. - Эй! - крикнула Либра, бросаясь за ним. - Стоять! Куда?! Она уже схватилась за ствол, готовясь лезть следом, но Синтез оказался быстрее. Его рука, сильная и твёрдая, легла ей на плечо, останавливая. - Не надо, - тихо сказал он. - Пусть идёт. -Ты с ума сошёл?! - Либра вырвалась, но не побежала. - Он уйдёт! Мы его больше не найдём! - Возможно, обманка. спокойно ответил Синтез, не сводя глаз с чёрной фигуры, которая уже перебиралась на следующую ветку, ломая сухие сучья. - Он слаб, но не настолько, чтобы сдаться. Если мы полезем за ним в темноту, в незнакомый лес, он может устроить засаду. - Он убегает! Он… - Он проверяет, пойдём ли мы за ним. И если пойдём, он использует последние силы против нас. На своей территории. В темноте. Это не наш бой, Либра. Она замерла, сжимая и разжимая кулаки. Её хвост бешено метался из стороны в сторону, в глазах кипела ярость и разочарование. - Мы не можем его просто так отпустить! Он убил пятерых! Он хотел убить нас! - Мог, но не смог. Теперь он уходит. И это лучшее, что он мог сделать. Энси, уже почти скрывшийся в густой кроне, бросил последний взгляд вниз. Он видел, как фиолетовая ящерица рвётся за ним, и как чёрная, с зелёными прожилками, держит её. Видел их лица, их жесты. И понял. Они не пойдут. Умные. Не такие, как те, кого я убил. Ветка хрустнула, посыпался снег, и он исчез в серой, предвечерней мгле. Либра рванулась было, но Синтез не отпустил. Он стоял, как скала, и его рука, твёрдая и непреклонная, удерживала её на месте. - Пусть им занимается высшее руководство, Уолесс наверняка уже оповестила Золльнер. Это их война. Не наша. - Он ушёл! - выкрикнула Либра, и в её крике было столько горечи, что Синтез на мгновение ослабил хватку. - Мы могли его взять! Мы были сильнее! - Мы были сильнее здесь, на открытом месте. А там, в лесу, он бы переиграл нас. Не рискуй тем, что дорого, ради того, что не стоит риска. Либра замерла. Её хвост опустился, плечи поникли. Она смотрела в ту сторону, где скрылся чужак, и чувствовала, как внутри, где-то глубоко, гаснет огонь погони. - Ладно, ладно. Убедил. Она повернулась к Синтезу и посмотрела ему в глаза. В её розовых глазах, сквозь усталость и разочарование, пробивалась странная, почти детская благодарность. - Спасибо что помог. - Не за что, - ответил Синтез, отпуская её плечо. - Пойдём. Нас ждут. Они двинулись обратно к комплексу. Снег скрипел под ногами, ветер стих, и где-то вдалеке, за бетонными стенами Ксерокса, уже зажигали дежурные лампы. А в лесу, высоко на ветвях, Энси остановился. Он прижался спиной к шершавому стволу, закрыл глаза и почувствовал, как уходит последняя сила. Сферы в его груди пульсировали всё слабее, бледнели, и вместе с ними уходила та ложная мощь, которая вела его последние часы. Эта сила временна. Мне нужно больше сфер. Гораздо больше. Я не могу сражаться с ними сейчас. Не сейчас. Он открыл глаза. В сером, предвечернем свете его разноцветные зрачки сузились в тонкие, опасные щели. Он спрыгнул с ветки на ветку, удаляясь от Ксерокса, от бетонных стен, от тех, кто был сильнее. В его голове снова зазвучал голос. Тихий, вкрадчивый, обещающий. Ты прав. Беги. Найди других. Забери их сферы. Стань единым. И тогда ты вернёшься. Энси бежал. В темноту. В неизвестность. А за его спиной, в бетонных коридорах Ксерокса, уже звонил телефон, и Уолесс Брюнгольхер, сжимая трубку, говорила сухим, официальным голосом. - София, он ушёл. Мы не смогли его задержать. Да, он ранен. На том конце провода повисла тишина. Потом щелчок, и короткое. - Буду через час. Не вздумайте выходить за периметр. Конец связи.        За окном кабинета темнело. И никто не знал, что чёрный ящер с разноцветными глазами, чьи силы почти иссякли, уже был далеко. Он бежал на восток, туда, где, по слухам, в заброшенных шахтах и подземельях, водились другие. Дикие. Одинокие. Легкая добыча. Или новые враги. Время покажет.