Поиск свободы Третий сезон: Мир плазмиума

Он вышел с прилавка и сказал — Странники мне очень нравятся. Не только за то что они носят с собой разный хлам, который мне интересен. А потому что.. вы, странники.. не включая вашего финна, не просты. Вы ключ к одной сказке.. Я поморщился. Хотел было послать но язык не осмелился — Слышали ли вы историю о трёх высших?.. Я напрягся. Это имя — три высших — резануло внутри, как будто кто-то провёл ногтем по уже зажившему шраму. Кораллы под кожей отозвались тихим, глухим пульсом. — Говори, — сказал я холодно. — Но быстро. Я не люблю сказки от торговцев. Лоренц усмехнулся и медленно пошёл между нами, будто выбирая правильный ракурс для истории. — О, это не сказка, — сказал он. — Это черновик реальности. Сломанный, переписанный и спрятанный под кучей мифов. Астэр прищурился. — Осторожнее, — бросил он. — Ты говоришь с теми, кто уже видел конец пары миров. — Именно поэтому и говорю, — спокойно ответил Лоренц. — Потому что вы — не слушатели. Вы — продолжение. Он остановился напротив меня. — Давным-давно, когда миры ещё не умели умирать красиво, появились трое. Их называли по-разному: высшие, архитекторы, боги ошибок. Но суть одна — они вмешивались. Я сжал пальцы. — Я знаю эту часть, — сказал я. — Они пытались остановить распад. — Да, — кивнул Лоренц. — И каждый выбрал свой путь. Он поднял палец. — Первый выбрал контроль. Мир без хаоса, без выбора, без боли. И стал тираном структуры. Второй палец. — Второй выбрал жертву. Запечатал миры ценой себя. Его помнят как героя… но забыли, что он просто устал. Третий палец он не поднял сразу. Сделал паузу. — А третий… — он посмотрел прямо мне в глаза, — …выбрал надежду. Не власть. Не самоуничтожение. А передачу пути. Воздух вокруг будто стал гуще. Крис нахмурился. — И при чём тут мы? Лоренц усмехнулся. — Ты — почти ни при чём, финн. Ты свидетель. А вот они… — он кивнул на меня и Астэра, — …наследники незаконченного выбора. Я почувствовал, как внутри меня что-то медленно встаёт на место. Не радость. Не ужас. Осознание. — Третий не закончил, — сказал я тихо. — Он не успел. — Он не мог, — поправил Лоренц. — Потому что путь надежды нельзя пройти в одиночку. Он требует странников. Таких, как ты. Таких, как он, — кивок в сторону Астэра. — Таких, кто видит уродство миров… и всё равно не спешит нажать кнопку «уничтожить». Астэр хмыкнул. — Скучно звучит. Мы обычно или спасаем, или ломаем. — Вот именно, — улыбнулся Лоренц. — А надежда — это третье. Самое неудобное. Я медленно выдохнул. — И при чём тут этот мир? — спросил я. Лоренц развернулся и указал куда-то вглубь поселения, туда, где синие лозы сплетались слишком плотно. — Сердце этого мира — один из узлов, — сказал он. — Не первый. Не последний. Если ты перепишешь его правильно… цепочка пойдёт дальше. Ящик внутри меня дрогнул. Не зовом. Подтверждением. — А если нет? — спросил Крис. Лоренц пожал плечами. — Тогда этот мир станет ещё одной красивой катастрофой. Таких я продал уже десятки… лорно, конечно. Я посмотрел на него долго. — Ты продаёшь чужие концы. — А ты их выбираешь, — спокойно ответил он. — Вот и вся разница. Я отвернулся, глядя на поселение, на боль, застывшую в лепестках. — Рассказывай дорогу к сердцу, — сказал я. — Но имей в виду: если ты врёшь — я не буду тебя продавать. Я тебя оставлю здесь. Лоренц широко улыбнулся. — Прекрасная мотивация, странник. И в тот момент я понял: история о трёх высших — это не прошлое. Это инструкция, которая только начинает работать. Лоренц указал вперёд — Вам туда, потом через глубины, так до самого ядра, там найдёте огромное сердце. Но.. будьте готовы к тому что в глубинах... фауна слегка агрессивная. Ну как слегка... СЛИШКОМ АГРЕССИВНАЯ! Раньше там были шахты, ныне сердце мира.. Но пока вы дойдёте до сердца, вы можете повидать то что не хотели.. сойти с ума, нарастить себе фобию чего либо, стать другим, потерять себя, потерять конечности, умиреть, стать частью мира, или познать благо, ложное благо. Я молча кивнул. Не потому что согласился — потому что принял риск. Это разные вещи. — Отличный список, — пробормотал я. — Почти всё со мной уже случалось. Лоренц рассмеялся, но смех вышел сухим, как треск старых костей. — Тогда вам будет… привычно. Мы развернулись и пошли туда, куда он указал. Чем дальше мы отходили от прилавка, тем тише становилось поселение. Хрипы стихли, будто мир затаил дыхание. Синие лозы редели, лепестки бабочек осыпались, и воздух начал давить — не весом, а смыслом. Как будто каждый шаг требовал ответа на вопрос, который ещё не задали. Вход в глубины выглядел как разлом. Старые шахтные рельсы уходили вниз, скрученные, обросшие кристаллами голубой жижи. Она пульсировала, как живая. — Это… дышит, — тихо сказал Крис. Я почувствовал то же. Мир не просто был живым — он наблюдал. Мы спустились. С каждым уровнем свет становился чужим. Не темнота и не свет — что-то промежуточное, будто зрение само не уверено, что видит. Стены начинали шевелиться, если смотреть на них слишком долго. Я поймал себя на том, что считаю шаги, чтобы не слушать шёпот. Он был не громкий. Он был персональный. «Ты уже был здесь». «Ты знаешь, чем это кончается». «Зачем снова?» Я сжал зубы и пошёл дальше. Первую тварь мы заметили не глазами. Звук — влажный, скребущий, будто что-то тащили по камню, не заботясь о сохранности тела. Из бокового тоннеля вылезло существо, когда-то бывшее шахтёром. Ноги срослись в одну массу, из спины росли лепестки, а вместо лица — полупрозрачная оболочка с голубым светом внутри. Оно бросилось. Не из злобы. Из инстинкта мира, который не умел отпускать. Я среагировал раньше, чем подумал. Удар — короткий, точный. Существо рассыпалось на куски лоз и кристаллов, а голубая жижа впиталась обратно в стены, будто ничего и не было. Крис побледнел. — Оно… даже не сопротивлялось. — Потому что оно уже победило, — сказал я. — Оно стало частью. Мы пошли дальше. И тогда началось худшее. Глубины не только нападали телами. Они лезли в память. Я видел места, где никогда не был. Разговоры, которых не вёл. Выборы, которые мог бы сделать — и не сделал. В одном из залов я на секунду остановился… и понял, что не помню, зачем иду. Это было страшнее любой твари. Я ударил себя по руке, до боли. Реальность вернулась рывком. — Не останавливайтесь, — сказал я вслух, скорее себе, чем им. — Здесь пауза — это смерть. Или что похуже. Где-то внизу раздался глухой удар. Не звук — пульс. Сердце мира билось. И я понял: оно не ждёт спасения. Оно ждёт, чтобы его выбрали. Мы пошли к нему, зная, что каждый шаг отнимает что-то — но если остановимся, мир возьмёт всё. Пока мы шли и убивали местных тварей, я задумался Может история о трёх высших, это история о нас?... Только у нас нет третьего странника.. его бы найти ещё.. Эта мысль засела в голове, как заноза. Я шёл, бил, уворачивался, чувствовал, как мир пытается вползти под кожу — и всё равно думал. Три высших. Не боги. Не создатели. Не титул. Роль. Я замедлился на шаг. Мир тут же отреагировал — стены дрогнули, что-то зашевелилось в темноте, но я уже понял, что именно не сходится. — Астэр… — сказал я, не глядя. — Лоренц сказал «ключ к сказке». Не «герои». Не «избранные». Ключи. Астэр покосился на меня, выстрелил в тварь, разорвав её на светящиеся ошмётки. — И ты думаешь, сказка про нас? — Не про нас. С нами. Я посмотрел вперёд, туда, где туннель расширялся и пульс сердца чувствовался уже не телом, а мыслями. — Два странника уже есть. Я и ты. Крис… — я бросил взгляд назад, — он здесь по касательной. Он не резонирует с этим миром. Он выживает, но не звучит. Крис сжал винтовку. — Спасибо, блядь, очень приятно. — Это не оскорбление, — спокойно сказал я. — Это факт. Я вдохнул. Воздух был сладковато-металлический, как перед грозой. — В легендах про «трёх» всегда есть третий, который опаздывает. Или считается мёртвым. Или уже здесь, но не с нами. Мы вышли в зал, где потолок терялся в светящейся дымке. В центре — корни, похожие на сосуды, уходили вниз, к сердцу. И среди них… что-то было не так. Следы. Не тварей. Следы шагов. — Он уже проходил тут, — тихо сказал я. — И он не стал частью мира. Сердце мира ударило сильнее. Как будто… узнало мысль. — Третий странник не «найдётся», — продолжил я. — Его придётся догонять. И вопрос не в том, где он. Я сжал руку. — Вопрос в том… кем он станет, когда мы его догоним. Где-то в глубинах раздался крик. Не звериный. Осмысленный. И мир улыбнулся. Мы дошли до огромного голубого озера.. огромнейшего. — Воу.. и как мы будем.. переплывать это?... Резко оттуда показалась огромная рука.. с тёмного, как старый дуб материала. Потом вторая, потом голова и огромное тело Крис достал винтовку — Слушайте.. я не собираюсь умирать.. если это мой конец, то идите нахуй.. Озеро дрогнуло. Не волнами — как мышца, сведённая судорогой. Я машинально шагнул назад, когда существо поднялось полностью. Оно не вылезало — оно всплывало, будто всегда было частью воды. Тело — как из старого дерева, но прожилки светились тем же голубым, что и озеро. Глаза… глаз не было. Только глубокие ниши, откуда исходил свет, как изнутри кости. Крис сжал винтовку до хруста. — Я серьёзно, — выдохнул он. — Я не герой. Я не высший. Я просто… хочу жить. Я поднял руку. — Не стреляй. — ТЫ СЛЕП?! — Нет. Я слышу. И правда. Существо не рычало. Не ревело. Оно гудело — низко, протяжно, как далёкий колокол под водой. Этот звук шёл не в уши, а прямо в грудь, заставляя коралловую броню тихо отзываться. Астэр прищурился. — Это… не страж. И не хищник. Существо наклонило голову. Вода вокруг него начала подниматься, формируя что-то вроде дорожки — плотной, светящейся, но устойчивой. Я сделал шаг вперёд. Каждый инстинкт орал «не надо», но кораллы внутри меня… знали. — Это не конец, Крис, — сказал я тихо. — Это проверка. Существо медленно протянуло руку — не к нам, а к озеру. Поверхность воды расступилась, показывая путь. Под ним, в глубине, билось что-то огромное. Сердце. Настоящее. В голове вспыхнула мысль — не моя. Те, кто стреляет — тонут. Те, кто слушает — проходят. Я обернулся к Крису. — Ты можешь остаться здесь. Мир тебя не тронет. Или пойти с нами — и больше никогда не быть «просто». Крис сглотнул. Медленно опустил винтовку. — Блядь… ненавижу сказки. Он сделал шаг на светящуюся дорожку. Она выдержала. Существо отступило, снова погружаясь в озеро, будто выполнило свою задачу. Астэр усмехнулся: — Ну что, Мортейл… Кажется, мир нас принял. Я посмотрел вперёд — туда, где путь вёл прямо к пульсирующему свету. — Или начал нас менять. Мы прошли туда.. и увидели.. огромное сердце.. местные трубки передавали голубую жижу во весь мир.. В моей голове снова прозвучал голос — ТЫ ДОБРАЛСЯ ДО ПЕРВОГО СЕРДЦА ТРЁХ ВЫСШИХ.. ВНУТРИ КАЖДОГО ИЗ СЕРДЕЦ ОДИН С ТРЁХ.. РАЗБЕЙ СЕРДЦЕ ЧТОБ ОСВОБОДИТЬ Сердце билось. Не метафорически — реально. Каждый удар отдавался в висках, в зубах, в коралловой броне. Голубая жижа текла по трубкам, как кровь по венам мира. И вдруг стало ясно: мир дышал этим. Зависел. Не мог без этого сердца. Голос в голове прозвучал снова — тише, но тяжелее: — РАЗБЕЙ СЕРДЦЕ. Я сжал кулаки. — Если я его разобью… — прошептал я, — этот мир умрёт? Астэр резко обернулся ко мне. — Нет, — сказал он жёстко. — Он заболеет. Но, возможно… впервые получит шанс выздороветь. Крис побледнел. — Вы… вы вообще слышите, что говорите? Это же… — он махнул рукой, — это источник всего! Я подошёл ближе. Сердце было огромным, полупрозрачным. Внутри — силуэт. Человек? Нет… нечто. Скованное, спящее. И вдруг оно открыло глаза. Не на меня. Во мне. Мы не хотели зла. Мы хотели жить. Мы стали якорем. Я отшатнулся. — Там… там кто-то есть. Корвино был бы спокоен. Астэр — нет. Он напрягся. — Один из трёх, — тихо сказал он. — Запечатанный. Если разобьёшь — освободишь его. — А если не разобью? — Тогда он сгниёт вместе с миром. И ты уйдёшь дальше, не изменив ничего. Сердце снова ударило. Трубки задрожали. Где-то вдалеке послышались крики — мир чувствовал наше присутствие. Голос стал настойчивее: — СДЕЛАЙ ВЫБОР. НЕ СИЛОЙ. СМЫСЛОМ. Я посмотрел на своё отражение в голубом свете. Я — странник. Носитель. Не судья… но и не беглец. Я положил руку на коралловый топор. И не ударил. Я закрыл глаза — и прислушался к ритму. Подстроился. Кораллы на броне вспыхнули мягким светом, не разрушающим, а… расшатывающим. — Я не разобью тебя, — сказал я вслух. — Я разомкну. Я вонзил топор не в центр, а в узел трубок. Голубая жижа хлынула, но не взорвалась — она потекла иначе, меняя направление, ритм, давление. Сердце закричало. Не от боли — от освобождения. Силуэт внутри дрогнул… и начал отделяться от оболочки. Астэр выдохнул: — Чёрт… он нашёл третий путь. Мир застонал — и впервые за долгое время перестал гудеть. Я понял: это было первое сердце. И первый выбор, который нельзя будет отменить. Силуэт упал на пол.. Он прохрипел и прокашлялся — Ай.. бля... Вы чё.. ебнутые.. я же сказал, когда будите не стоит меня с кровати скидывать... Он раскрыл глаза — Чё.. а где.. А кто вы?... Чего бля? Я медленно выдохнул. — Отлично, — сказал я. — Древний высший бог. Сердце мира. Причина глобальной зависимости и полураспада экосистемы. Я помолчал. — И он разговаривает как бухой сосед. Астэр прыснул. — О, поверь, — сказал он, — это ещё хороший вариант. Крис уставился на него так, будто сейчас окончательно решил, что умер и попал в самый странный ад. — Это… — он ткнул пальцем. — Это оно?! Ради этого мы чуть не сдохли?! Тот приподнялся на локтях, поморщился. — Э, полегче, финн, — буркнул он. — Я вообще-то спал. Лет… — он задумался, — дохуя лет. Он посмотрел на меня внимательнее. — А ты… странник. И пахнешь… кораллами. Фу. — Взаимно, — ответил я. — Ты кто? Он вздохнул, сел, потёр лицо. — Имя… — пауза. — Было. Потом стало не нужно. Он усмехнулся криво. — Но зови меня Эйр. Так проще. Я первый из трёх. Тот самый «дар исцеления», который немного вышел из-под контроля. — «Немного»?! — сорвался Крис. — Да тут люди в растения превращаются! Эйр скосил на него взгляд. — А я говорил: не лейте столько. Они не послушали. Всегда так. Он снова посмотрел на меня. — Ты не разбил сердце. — Нет. — Значит, ты не дурак, — кивнул он. — И не палач. Пауза. — Но теперь этот мир без костыля. Им будет… больно. Я сжал челюсть. — Я знаю. Эйр встал. Ноги дрожали, но он удержался. Вокруг него голубой свет начал тускнеть, будто мир постепенно учился жить сам. — Тогда слушай, странник, — сказал он тише. — Ты уже начал путь трёх высших. Хоть и не хотел. Он посмотрел куда-то сквозь стены. — Второе сердце… не будет таким сговорчивым. Астэр шагнул ко мне и усмехнулся: — Ну что, Мортейл. — Первый высший освобождён. — Мир не умер. — И нас всё ещё не убили. Он развёл руками. — Неплохое начало, я бы сказал. А я смотрел на Эйра и понимал: назад дороги больше нет. Эйр усмехнулся — Теперь осталось найти моих друзей... А их найти.. я хз где они... В других мирах... хуй знает в каких.. ну раз уж вы.. странники меня нашли... пора в следующий мир..? Я усмехнулся — Пора.. Крис хмыкнул — А я? Я чё, тут останусь?.. Астэр рассмеялся — Да, оставайся и сгнивай тут до конца своих дней.. потом он прекратил смех — Я серьёзно.. Эйр посмотрел на Криса, потом на меня, потом снова на Криса. Медленно. С выражением человека, который уже видел сотни таких развилок. — А ты думал, — протянул он, — что странники приходят, всё ломают, будят древних богов… и забирают всех подряд? Крис сжал винтовку. — Я, блядь, вообще не планировал ни богов, ни сердца мира, ни это всё. Я просто… выживал. Астэр пожал плечами. — Поздравляю. Ты выжил. Пауза. — Пока что. Я посмотрел на Криса. Долго. Внимательно. В этом мире он уже был чужим, но и к нам — ещё не принадлежал. — Ящик, — тихо сказал я, не отводя взгляда от него. — Он зовёт только странников. Крис усмехнулся криво. — То есть… я не подхожу. Эйр фыркнул. — Подходишь, — сказал он. — Просто пока не выбран. Крис нахмурился. — Это ещё что за хуйня? Эйр подошёл ближе. Мир вокруг продолжал медленно тускнеть — бабочко-лепестки осыпались, голубая жижа в трубках густела, переставая быть «чудом». — Есть три типа людей, — сказал он спокойно. — — Те, кто рождаются странниками. — Те, кого ломают и делают странниками. — И те, кто стоят рядом… пока не решат, остаться человеком или шагнуть в пустоту. Он ткнул Криса пальцем в грудь. — Ты — третий. Тишина. Крис выдохнул дым, медленно. — А если я не хочу? Астэр ответил вместо него, жёстко: — Тогда ты останешься тут. — Поможешь миру отвыкнуть от зависимости. — Увидишь, как он болеет. — Как умирают те, кто не смог слезть с «дара». — И если выживешь — станешь легендой. Пауза. — Или трупом. Я добавил тихо: — Но если пойдёшь с нами… Я не договорил. Крис поднял на меня глаза. — …я перестану быть человеком? Эйр усмехнулся, но без злобы. — Не сразу. — Сначала ты перестанешь быть наивным. Ящик отозвался. Гул. Зов. Пустота, тянущая за грудь. — Пора, — сказал я. Я шагнул к порталу. Астэр — рядом. Эйр — следом, лениво, будто ему всё равно, куда. Я остановился на секунду и обернулся. Крис стоял, разрываемый между озером, которое больше не светилось, и нами. — Решай, — сказал я. — Это не приказ. Он усмехнулся. Грубо. По-настоящему. — Сука… — пробормотал он. — Ненавижу такие выборы. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. — Если я пожалею… Астэр ухмыльнулся: — Пожалеешь. — Сто процентов. Крис выдохнул, шагнул в портал и сказал: — Ну тогда похуй. Мир схлопнулся. А где-то в глубине путей, далеко впереди, второе сердце уже почувствовало, что его ищут.