Доверяю тебе

      Это был переломный момент. – Босс, Питер покинул башню! – голос Пятницы был холодным ножом. Тони, спавший в мастерской, вскочил как ошпаренный, его сердце остановилось. Холодный ужас, по сравнению с испугом на кухне показался легким волнением, сковал его. Он мчала в костюме, не думая о скрытности. Улицы, машины, люди… Питер один, в пижаме, без связи, без всего.       Он нашел его на пустынной улице возле остановки. Питер стоял, прислонившись к столбу, в тех же розовых штанах и в одной футболке. Он был бледен, от его дыхания шел легкий пар, и он дрожал мелкой дрожью. Редкие прохожие обходили его стороной. Он стоял абсолютно неподвижно, лицом к дороге, по которой в это время суток почти никто не ездил. Его руки висели по швам.       Тони приземлился, откинул маску. – Питер! – голос сорвался. Он схватил его за плечи, пытаясь растереть, согреть. – Шкет, что же ты творишь...       Глаза Питера, остекленевшие и пустые, медленно, мучительно медленно, сфокусировались на его лице. И вдруг в них мелькнула искра узнавания. Губы шевельнулись. – Пап… – выдохнул он, и слово повисло в морозном воздухе, недоговоренное, но яснее любого признания. – …атруль… закончил. Холодно… – просто сказал Питер, и его тело наконец пошатнулось, лишившись сковавшего его напряжения.       Тони словно ударило током. Слово «папа», даже обрубленное, прозвучало для него громче любого взрыва. Это был факт, вырвавшийся из глубины спящего, отключившегося сознания. Он не мог говорить, он поймал его, не дав упасть, и сгреб Питера в охапку, прижал к броне, пытаясь отдать все свое тепло. – Все, сынок – прохрипел он наконец, и это слово вырвалось само, естественно и правдиво. – Все, я тут. Патруль окончен, идем домой.       Питер обвис в его руках, доверчиво прижавшись головой к броне. Он что-то еще пробормотал, но Тони уже не услышал. Тони взлетел, на этот раз медленно, осторожно, как с самой хрупкой драгоценностью. И внутри него рухнула последняя стена. Все эти месяцы заботы, тревоги, гордости, этой безумной готовности спасти мир, чтобы защитить одного доброго, слишком умного и слишком самоотверженного мальчишку – это было отцовство.       В башне его уже ждали. Не все, но Стив и Наташа были на площадке. Они увидели, как Тони, все еще в броне, несет на руках Питера. И как тот, даже не просыпаясь, обнимает его за шею. – Все в порядке? – коротко спросил Стив. – Да – Тони прошел мимо них, не останавливаясь. – Все, теперь будет.       Он уложил Питера, но не ушел. Он сел в кресло рядом, смотрел, как поднимается и опускается грудь под одеялом. – Ница, полное медицинское сканирование, когда проснется. И… – Босс? – Отмени все его дела на неделю. Все. Если нужно – я позвоню директору.