Осколки вражды.
Шум Каира, знойный и плотный, висел в воздухе, смешиваясь с запахом пыли, специй и скрытой угрозы. В особняке, за высокими стенами, отгороженный от мира, Дио Брандо смотрел на свои длинные, острые ногти, но видел не их, а разлетающиеся осколки кристаллов Изумрудного дождя. Прошло несколько лет с той ночи, когда мир замер на грани между победой и гибелью. Он, Дио, Повелитель Тьмы, был повержен. Его тело, тело Джонатана Джостара, было уничтожено солнцем, дарованным его заклятым врагом – Джотаро Куджо.
Но у Дио была привычка возвращаться из небытия. На этот раз возвращение было иным. Его сущность, сила вампира, вцепилась в единственное, что осталось от той битвы – каплю крови на обломке, унесенную с поля боя верным слугой. Восстановление заняло годы мучительного, слабого существования в подземных логовах. И за эти годы в нем произошла мутация, странная и унизительная для его гордыни: его тело, всегда бывшее идеальным альфой, переродилось в Омегу. Причем не простую, а «течную» – его циклы были нерегулярными, мучительными, сопровождались такой волной феромонов, что могла привлечь внимание нежелательных Альф за мили. Это была ирония судьбы, насмешка вселенной над тем, кто считал себя выше биологии.
Тем временем Джотаро Куджо, победитель, вернулся к нормальной жизни. Если его жизнь можно было назвать нормальной. Память о Каире, о смерти друзей, о лице Дио, искаженном безумием и жаждой власти, не отпускала. Он стал еще более угрюмым, замкнутым, его альфинская сущность, всегда мощная, теперь была обернута в колючую проволоку сдержанности. Он был груб, резок, доминантен по натуре, но эта доминантность была направлена внутрь – на контроль, на подавление эмоций, на защиту оставшихся близких.
Их пути снова пересеклись не в эпической битве, а в тихом кабинете Фонда СПИРОВ. Старик Джозеф, с его вечными связями и странными интуитивными прозрениями, выследил слабую, но растущую энергию вампира. Джотаро отправился на ликвидацию, ожидая увидеть зрелище возрождающегося зла.
Он нашел Дио в полуразрушенной вилле на окраине Каира. Но это был не надменный бог, а изможденное, бледное существо, дрожащее в углу затемненной комнаты в разгар приступа жара. Феромоны Омеги, густые, сладкие, с горьковатым привкусом крови и старого вина, ударили Джотаро в ноздри, не как вызов, а как мольба. Дио, увидев его, лишь горько усмехнулся, его золотые глаза потухшие, без привычного огня.
«Пришёл добить, Джо-джо? – прошипел он, но в голосе не было силы, лишь хриплая усталость. – Как… банально».
Джотаро замер. Star Platinum материализовался за его спиной, готовый к удару. Но кулак не опустился. Он видел врага. Но перед ним была уязвимость, которую его альфинская природа, грубая и прямолинейная, считывала на инстинктивном уровне. Это не был вызов. Это был крах.
«Как?» – единственное слово вырвалось у Джотаро, твердое и тяжелое, как камень.
Битвы не было. Было молчаливое противостояние, прерванное внезапным приступом слабости у Дио. Джотаро, движимый не жалостью, а странным, холодным расчетом (заключить врага в самую надежную клетку – под свой непосредственный контроль), сковал его остатками вампирской силы и вывез. Не в тюрьму. Не в лабораторию. В безопасный дом, укрепленное убежище Фонда в отдаленном районе. Это было его решением, которое он не стал ни с кем обсуждать.
