Моя белая Роза

«Ты унесла с собой этот мир, этот свет», — шепчу я стене, зеркалу, пустому столу. «А что осталось мне?» Тишина отвечает: «Только имя. Только запах. Только сон, где ты ещё говоришь „мы“». *** Каролина Свон смотрела в зеркало, и каждый раз, разглядывая своё лицо, она словно перелистывала невидимый семейный альбом. «Карамельные глаза — от мамы, — мысленно отмечала она, приближая лицо к стеклу. — А вот эти блондинистые волосы и рост — точно папины». Нос ей достался от матери — чуть с маленькой горбинкой. В детстве Каролина стеснялась его, сравнивала с идеальными чертами одноклассниц, пыталась мысленно «выпрямить» в воображении. А потом вдруг поняла: это и есть её изюминка. Не изъян, не недостаток — а та самая деталь, которая делает её ней. — Ты опять за своё? — раздался голос из‑за двери. Каролина обернулась. На пороге стояла Лили, её младшая сестра, с неизменной косой через плечо и книгой в руках. — Опять разглядываешь себя, как музейный экспонат? — Я просто думаю, — улыбнулась Каролина, отходя от зеркала. — О том, как странно мы собираем себя по кусочкам. Глаза от мамы, волосы от папы, нос… — …от мамы, да‑да, — перебила Лили, закатывая глаза. — Ты это повторяешь каждый раз, когда нервничаешь. Каролина замерла. — Я не нервничаю. — Ещё как нервничаешь. Сегодня же распределение, верно? Тишина. Только часы на стене отмеряли секунды слишком громко. Сегодня — день, когда её жизнь должна была измениться. Хогвартс. Распределение. Новый мир, где никто не знает, кто она, откуда и какие тени прячутся за её улыбкой. Каролина снова взглянула на зеркало. Карамельные глаза смотрели на неё с вызовом. «Ты справишься, — шепнул внутренний голос. — Ведь даже нос с горбинкой не мешает тебе быть собой». Она глубоко вздохнула, поправила воротничок рубашки и повернулась к сестре: — Пойдём. Пора. Лили кивнула, и они вышли в коридор, где пахло свежескошенной травой и мамиными пирогами — последний кусочек дома, который Каролина уносила с собой.