Une journée parfaite

      Джереми       На выходных Джереми чудом вырвался из родительского дома. Матильда с Уорреном куда-то внезапно уехали и обещали вернуться только в понедельник утром. У Аннализы и Брайсона не было причин для посещения этого проклятого места. Договорившись с Уильямом, Нокс выпил кофе и поспешил к своим друзьям.       После одного звонка Жан открыл ему дверь. Его прежняя принадлежность к Воронам угадывалась только в «гнезде» на голове, от этой мысли Джереми не смог сдержать улыбки.       — Bon matin!       Очевидно, Жан проснулся совсем недавно. Он не ожидал визита Джереми и не сразу понял, почему с ним говорят на его родном языке. Нокс видел это замешательство, и его улыбка стала шире.       — Ты только встал? — вопрос был скорее риторический, но Жан кивнул в ответ. Джереми решил начать утренний эфир новостей, проходя в узкий коридор: — Мать с отчимом куда-то уехали. Мне сказал об этом Уильям, когда я проснулся. Вот и решил... О, Бармаглот! Привет, мой мальчик!       Жана совершенно не удивила смена тона Джереми: он к этому уже привык. Моро закрыл входную дверь на замок и прошел дальше по коридору, обходя эту сладкую парочку. Он уже достаточно проснулся, для того, чтобы съязвить:       — «Вот и решил приехать к собаке»?       — Жа-ан! — протянул в ответ Джереми и, подхватив песика на руки, пошел за ним на кухню. Моро принялся загружать работой кофемашину, когда Нокс уселся за стол с собакой на руках, — Ты же знаешь, что это не так!       Жан был рад, что легкая улыбка, тронувшая его губы, и потеплевший взгляд не были видны Джереми. Но тот только сейчас понял: что-то не так.       — А где девочки?       Жан снял с холодильника записку, оставленную ему, положил ее на стол перед Джереми и спросил только:       — Кофе?       Джереми согласно промычал в ответ, вчитываясь в аккуратный почерк, пока Бармаглот облизывал его подбородок.

      «Доброе утро, соня! Мы поехали в *** на выходные. Так как ты долго не мог определиться, утром мы попытались тебя разбудить, но ты отказался вставать и, кажется, матерился на французском языке (не знаю точно, но звучал ты угрожающе)... В общем, отдохни от нас немного, будем в воскресенье вечером. Целую!»

      Джемери надул губы.       — Как они могли уехать, ничего мне не сказав?       Жан бросил на него короткий безмятежный взгляд и вернулся к своему занятию.       — Я уверен, что слышал, как Лайла говорила тебе об этом по телефону пару дней назад.       Нокс задумался. Точно вспомнить он не смог, но, кажется, что-то такое действительно было. Он расстроенно выдохнул и еще раз перечитал послание. Взгляд зацепился за слова о тяжелом пробуждении Жана. Джереми очень хорошо представил себе эту картину. Потом он подумал, что знает еще одного такого «соню» и что, вероятно, Жан набрался этого именно от него. В ответ на тихий смех Моро чуть не испепелил его взглядом, и Ноксу пришлось сделать самое невозмутимое выражение лица. Но веселье, играющее в карих глазах, не скрылось от Жана. Смотреть дальше становилось опасно, и он отвернулся, возвращаясь к процессу заваривания кофе.       Утреннее солнце из окна гостиной мягко освещало кухню. Тишина нарушалась тихим гулом кофемашины и довольным пыхтением Бармаглота. Воздух наполнился уютным кофейным ароматом. Когда Жан поставил на стол кружку Джереми, не смог не прокомментировать урчание его живота:       — Ты голоден.       Это было скорее утверждение, чем вопрос, но Джереми честно признался:       — Я даже кофе еще не пил, так к вам спешил... — затем он сменил тон и собеседника, — Бармаглот, ты же рад, что твой хозяин приехал? Да? Ты рад? Очень-очень рад?       Песик в ответ радостно вилял хвостом, а Жан на это только тихо вздохнул. Он сделал глоток своего кофе и принялся за приготовление завтрака.       Джереми поднял взгляд — видимо, хотел что-то сказать, но сразу же об этом забыл. Концы отросших темных волос лениво завивались, передние пряди были небрежно заправлены за уши, иногда открывая несомненно красивый профиль. На крепких руках проступали вены, на бледной коже виднелись одинокие родинки. Какое-то время Джереми мог наблюдать, как длинные пальцы мастерски управляются с приготовлением еды, но вскоре Жан повернулся к нему спиной. Из-под футболки были видны очертания острых лопаток. Свободный фасон одежды не мог скрыть привлекательность выразительной талии и крепких бедер...       Из размышлений его вырвал не очень довольный тон Жана:       — Чего ты так на меня смотришь?..       Дыхание перехватило, все мысли испарились, а внутренний голос раз за разом повторял вопрос: «Что делать?.. Что делать? Что делать?!»       — Не надо притворяться голодным. Лайла всегда кормит тебя по утрам, она бы написала в записке, чтобы я тебя покормил, если бы она пропустила.       В голове Джереми зазвенела тишина, сквозь которую прорвался его неуверенный шепот:       — Что?..       Жан не понял, что так смутило Джереми, но решил объяснить, пока к тому медленно приходило осознание:       — Твой пес хочет, чтобы я поделился с ним нашим завтраком. Но, в отличие от нас, он уже ел сегодня. Как ему хватает наглости объедать собственных хозяев?       Бармаглот сидел на полу возле Моро и сверлил его недовольным взглядом — Джереми так засмотрелся на Жана, что не заметил, как пес слез с него. Вся неловкость сразу его отпустила, и он рассмеялся. А когда на него уставилось две одинаково недовольных пар глаз, он и вовсе чуть со стула не упал.       Оскорбленный Жан не стал терпеть такого неуважения и подошел к Джереми, требовательно сжав его подбородок.       — Что тебя так насмешило?       Взгляд Джереми наполнился нежностью.       — Вы с ним такие одинаковые, а ты все никак не можешь признать отцовство.       Жан в ответ закатил глаза и, фыркнув, вернулся к плите. Но Джереми знал, что на самом деле тот ничуть не обижается и даже сам находит это забавным, просто пока не может признать свою привязанность к пушистому другу вслух.

☀☽︎•☾︎☀

      Жан       День проходил лениво. Из списка доступных развлечений Жану больше всего приглянулось провести день на диване перед телевизором. Или, в их случае, ноутбуком. Моро хотел посмотреть несколько матчей команды, с которой им предстоял следующий матч, но у Джереми были совершенно другие планы. Жан не удивился, когда вместо привычной спортивной заставки появились титры какого-то фильма. Но его внимание не могло не привлечь то, что текст был на французском. Затем заиграл энергичный саундтрек. Жан повернулся к Джереми.       — Что? Мне показалось это отличной идеей. К тому же это комедия. В мире нет лучше способа отдохнуть, чем посмотреть простой и веселый фильм.       Жан продолжал смотреть в умиротворенно-довольные глаза Джереми, даже когда тот вернулся к просмотру кино.       Зеленые глаза Кевина отражали черные стены Эвермора и были похожи на непроходимый лес, в котором Жан имел неосторожность заблудиться.       Черные глаза Рико не отражали ничего. В них порой молниями сверкали вспышки ярости, углями тлела потаенная злоба на собственную судьбу. Но в основном в них была непроглядная пустота, в которой Жан тонул и задыхался.       Глаза Нила были такими же голубыми и холодными, как лед. В Эверморе в них безжизненность сменялась вызовом и наоборот. Однако Жану удалось увидеть и другую сторону: когда Нил был рядом с Эндрю, его глаза словно загорались и напоминали больше ясное небо, чем глыбу льда.       Рене... Взгляд ее карих глаз всегда был мягким, но в глубине всегда скрывалась жесткость. Когда она приехала в Эвермор, в них блестела стальная решимость. Этот стержень, суть которого кроется в том, чего Жан не знает, не давал ему расслабиться.       С Джереми все иначе. Его глаза на солнце отливали золотом, а от взгляда становилось почти физически ощутимо тепло. Иногда сияющий взгляд тускнел под тяжестью усталости от обязательств, навязанных Ноксу его семьей. Может, Жан и не был готов в этом признаться, но каждый раз он хотел сказать или сделать что-то такое, что помогло бы вернуть этот мягкий блеск. В этих глазах Жан хотел утонуть по собственной воле, потому что взгляд Джереми заставлял его не задыхаться, а чувствовать невесомость и желание раствориться в нем.       Из мыслей его вырвал приятный голос.       — Неужели я интереснее фильма?       Джереми спросил это как бы в шутку. Жан настолько долго пялился, что игнорировать это у Нокса уже не получалось. Моро неопределенно пожал плечами и, поворачиваясь к ноутбуку, пробормотал:       — Может быть...       Джереми на мгновение забыл как дышать. Потом еще секунд тридцать не отрывал глаз от неубедительно сосредоточившегося на фильме Жана, его бледных щек и покрасневших мочек ушей. И только после этого он додумался подобрать отпавшую челюсть и, покраснев до корней волос, повернуться к экрану.       Жан подождал, пока фильм снова полностью завладеет вниманием Джереми, и осторожно продолжил изучать его профиль взглядом. Если быть честным, Моро вообще фильм не смотрел. Его мысли были далеко от кино, а глаза постоянно перемещались с экрана на Джереми.       Но совсем скоро и это стало даваться с трудом: бессонная из-за кошмаров ночь дала о себе знать не только в позднем пробуждении, но и в неожиданно навалившейся усталости. Жан закрыл глаза, не в силах бороться с сонливостью и постарался устроиться поудобнее.       Заметив, что Жан уснул, Джереми сделал тише. Подумав, он выключил ноутбук и взял в руки один из своих учебников. Не успел он даже сосредоточиться, как на его плечо легла голова Жана. Нокс замер. Затем с тихим выдохом отложил книгу и, поддавшись искушению, прижался щекой к растрепанной макушке и прикрыл глаза.       И только теперь Жан провалился в мирный сон.       Он не знал, сколько времени прошло, когда его разбудили аккуратные прикосновения к волосам и тихий голос Джереми.       — Да, мам...       Точно. Матильда постоянно ему названивала, когда куда-то уезжала. Жан открыл глаза и немного повернул голову, внимательно изучая Джереми взглядом. Нахмуренные брови, поджатые губы и... постепенно теряющие свой блеск глаза. Жану это очень не понравилось.       Моро почти не дышал, прислушиваясь к женскому голосу на том конце, но ничего разобрать не смог. Он подождал, пока Джереми положит трубку и уставился на него еще более выжидающим взглядом. В ответ Жан получил тяжелый вздох. Затем Джереми замер. Он не знал, что думает Жан по поводу прикосновений, и не хотел пересекать границы, чтобы не причинить дискомфорт. Конечно, Жан почувствовал замешательство Джереми, и это заставило его задуматься: что чувствует он сам? Спокойствие, безопасность, комфорт. На самом деле все было сложнее, и не все эмоции он мог описать одним словом. Была легкая тревога, вызванная чувством, будто он в любой момент может все испортить. Еще, кажется, были сомнение, тоска и неопределенность... Но думать об этом долго не хотелось, а на ум пришел самый упрощенный, примитивный ответ: с Джереми хорошо. А если хорошо, значит можно еще на пару минут поддаться соблазну мягких прикосновений, теплой кожи и приятного парфюма.       Жан положил голову обратно на его плечо и спросил:       — Что-то важное?       Ступор Джереми длился секунд десять. Но потом он расслабился и продолжил зарываться пальцами в черные кудри, возвращая себе таким образом душевный покой.       — Ничего нового: «ты где?», «ты как?» и «готовься к поступлению».       Со стороны это очень было похоже на разговор в обычной семье. Но Жан понимал, что вопросы Матильда задавала «для галочки». Ее мало интересовали состояние и желания сына.       — Я по-прежнему не понимаю, зачем тебе юриспруденция, если карьера в экси для тебя открыта, — не смог промолчать Моро, пусть и конфликтовать ему сейчас совершенно не хотелось.       — Ты же знаешь, моя семья...       — Нет, — перебил его Жан, — Я не об этом спрашиваю. Зачем тебе юриспруденция?       Джереми покачал головой.       — Настолько видно, что мне не нравится?.. — его голос прозвучал сдавленно.       — Да, — ответил Моро без колебаний, — может, не лучший пример, но Джостен пошел против своего отца, хоть это чуть не стоило ему жизни. Какое самое худшее последствие может быть, если ты выберешь то, что тебе нравится, а не то... — он не сразу вспомнил подходящее слово, — Что тебе навязывают?       — Ты не понимаешь...       Эта фраза Джереми прозвучала несколько безжизненно, но вместе с тем в ней был мягкий укор и безмерная усталость.       — Возможно. Но я просто хочу услышать ответ на мой вопрос раньше, чем ты решишь оставить экси ради чего-то другого.       Нокс фыркнул на такую формулировку, но ничего больше не ответил. В этот момент к ним подбежал Бармаглот. Он покрутился возле дивана и, заскулив, поставил передние лапы на колено Джереми.       — Кажется, твой пес хочет гулять. Иди, составь ему компанию.       Джереми вздохнул и хотел начать сопротивляться, но внезапно понял, что Жан сейчас был очень похож на сварливую жену. Эта мысль заставила его отпустить тревоги и улыбнуться.       Он немного потрепал Жана по волосам, прежде чем аккуратно отстраниться.       — Пожалуй, ты прав. Мой мальчик погулять хочет? Хочет погулять! Сейчас пойдем, пойдем на улицу...       С этой удивительной речью Нокс скрылся в коридоре. Затем хлопнула входная дверь и в квартире стало слишком тихо. И темно. Жан, потянувшись после уютного, но не самого удобного положения, подошел к окну, чтобы задернуть шторы. На специально отведенной площадке две родственные души в виде Джереми и Бармаглота резвились, словно маленькие дети. Моро улыбнулся, прежде чем закрыть шторы, а затем развернулся и направился на кухню, чтобы приготовить ужин.