Космический инженер - 1

Центр тестирования Корелианского технического института занимал целый квартал в столице Коронет-Сити. Алекс стоял перед входом в массивное здание из полированного металла, держа в руке идентификационный чип личности. Семнадцать лет — именно столько значилось в его документах, хотя иногда он чувствовал себя намного старше. Здание института поражало своим величием и историей, которая буквально пропитывала каждый его камень. Построенное тысячи лет назад, оно представляло собой грандиозную конструкцию из темно-серого кореллианского камня и полированного дюрастила. Главный корпус возвышался на тысячу уровней , его фасад украшали барельефы, изображающие великих инженеров и изобретателей прошлого. Между колоннами были вмонтированы голографические панели, демонстрирующие достижения выпускников института — от первых межзвездных кораблей до современных дредноутов. Легенды гласили, что именно здесь был разработан первый гипердвигатель. Не в этом здании, а его предшественнике. Конечно, точных данных не сохранилось — те времена терялись в глубокой древности, когда человечество только делало первые шаги в космосе. Но атмосфера места была пропитана духом великих открытий. В центральном холле стояла витрина с осколком первого экспериментального гипердвигателя — по крайней мере, так утверждала табличка. Настоящий это артефакт или искусная подделка, никто уже не знал, но студенты и преподаватели относились к нему с благоговением. — Абитуриент Коррен? — голос администратора прозвучал из встроенного в стену динамика. — Проходите к терминалу номер семь. Алекс направился к указанному терминалу, минуя группы других абитуриентов. Большинство выглядели нервными, кто-то повторял формулы, кто-то судорожно листал что-то в датападе. Он же чувствовал себя спокойно — месяцы подготовки не прошли даром. Экзаменационный зал располагался в одном из подземных уровней, где когда-то, согласно легендам, проводились секретные исследования. Потолки здесь были высокими, а стены покрывали сложные технические схемы и формулы, выгравированные прямо в камне. Терминал представлял собой кресло с множеством датчиков и нейроинтерфейсом последнего поколения. Массивная конструкция из хромированного металла была окружена мониторами, процессорными блоками и биосканерами. Тонкие оптоволоконные кабели змеились от основного блока к креслу, создавая впечатление живого организма. Алекс осторожно надел шлем, чувствуя, как тонкие щупальца устройства коснулись его висков. Нейроинтерфейс был удивительно совершенным — не просто набор электродов, а сложная система микроскопических сенсоров, способных считывать мельчайшие изменения в активности мозга. Система активировалась мгновенно, и его сознание погрузилось в виртуальное пространство экзамена. Первый блок — стандартные знания. Алекс ожидал обычных вопросов по математике, физике и инженерным дисциплинам, и система их действительно предложила. Интегралы, дифференциальные уравнения, основы квантовой механики, принципы работы репульсорных двигателей — все это было знакомо и не вызывало затруднений. Но уже здесь он заметил странность: система не требовала подробных выкладок или объяснений, достаточно было мысленно представить правильный ответ. Второй блок оказался более интересным. Задачи появлялись в его сознании как трехмерные конструкции, которые нужно было мысленно преобразовывать. Это уже не было простым тестированием знаний — система проверяла способность к пространственному мышлению, интуитивное понимание технических принципов. Алекс с удивлением обнаружил, что справляется с задачами, которые никогда не изучал, полагаясь исключительно на какое-то внутреннее чутье. Третий блок — техническая интуиция. Перед ним появлялись схемы неизвестных устройств, и нужно было определить их назначение, найти неисправности, предложить улучшения. Здесь Алекс почувствовал себя как рыба в воде. Годы наблюдений за работой дяди, изучение принципов работы различных механизмов — все это пригодилось. Четвертый блок был самым необычным. Система предлагала взаимодействовать с виртуальными объектами напрямую, без использования традиционных интерфейсов. Нужно было "почувствовать" состояние сложных систем, предсказать их поведение, найти скрытые связи между элементами. Алекс закрыл глаза даже в виртуальном пространстве и попытался расслабиться. Странно, но он действительно начал чувствовать что-то вроде "настроения" виртуальных механизмов. Когда тестирование закончилось, Алекс снял шлем и обнаружил, что прошло почти четыре часа. Он чувствовал себя удивительно бодрым, словно хорошо отдохнул, а не напрягался на экзамене. — Результаты будут готовы через час, — сообщил администратор. — Можете пройти в зал ожидания. В зале ожидания Алекс размышлял о том, что только что пережил. Экзамен был не похож ни на что, с чем ему приходилось сталкиваться раньше. Создавалось впечатление, что система проверяла не столько знания, сколько врожденные способности, какие-то глубинные особенности мышления. — Абитуриент Коррен, — прозвучал голос из динамика. — Пройдите к окну выдачи результатов. Алекс подошел к указанному окну, где его ждал пожилой человек с проницательными глазами. На его лацкане красовался значок старшего экзаменатора. — Поздравляю, — сказал тот, протягивая запечатанный конверт. — Вы приняты на факультет космической инженерии. Высший балл по техническим дисциплинам, отличные результаты по математике и физике. Особенно впечатляющие показатели в блоке интуитивного взаимодействия с техникой. — Спасибо, — Алекс взял конверт, но любопытство взяло верх. — Можно поинтересоваться, что именно проверялось в последних блоках? Это было не похоже на обычное тестирование знаний. Экзаменатор внимательно посмотрел на него, словно оценивая, стоит ли отвечать на этот вопрос. — Наличие определенных нейронных связей, — наконец произнес он. — Видите ли, есть разумные существа, которых бесполезно учить определенным знаниям. У них просто нет нужных нейронных связей, они неспособны понять некоторые концепции на физиологическом уровне. Многие разумные виды именно такие, вот почему в науке и технике доминируют люди, хотя бывают и исключения. Алекс нахмурился: — Но это звучит как ксенофобия... — Мы не ксенофобы, — экзаменатор покачал головой. — Мы просто очень практичны. У людей есть уникальная особенность — мы рождаемся как чистый лист. Наш мозг максимально пластичен, способен адаптироваться к любым задачам. А у многих видов есть предустановленные программы, инстинкты, жёстко зашитые в генетическом коде. Это одновременно их беда и их преимущество. Он оглянулся по сторонам, убеждаясь, что их никто не слушает: — Возьмите родианцев — они прирожденные охотники, их мозг настроен на отслеживание добычи. Или ботанцев — великолепные шпионы и дипломаты, но их мышление слишком хитроумно для прямолинейной инженерии. Твилеки обладают удивительной пространственной памятью, но им сложно абстрагироваться от конкретных примеров. — А люди? — Люди — универсалы. Мы можем научиться чему угодно, потому что в нашем мозгу нет жестких ограничений. Конечно, за это мы платим отсутствием врожденных талантов других рас, но зато наш потенциал практически безграничен. Экзаменатор внезапно осекся, словно спохватившись: — Надеюсь, этот разговор останется между нами? Официально институт придерживается политики равенства рас. Но на практике... ну, вы понимаете. Статистика не лжёт. Алекс кивнул, не понимая, почему экзаменатор был так откровенен. Возможно, его собственные результаты произвели впечатление, или пожилой человек просто устал от необходимости скрывать очевидные факты за политкорректностью. Покинув институт, Алекс направился домой с тяжёлыми мыслями. Не только из-за разговора с экзаменатором, но и из-за новостей, которые все чаще мелькали в сводках. По дороге он зашел в кафе и включил новостной канал на своем датападе. "...народные выступления на Ондероне переросли в открытые столкновения с силами безопасности. Демонстранты требуют большей автономии от центрального правительства..." "...террористический акт на Малакоре унес жизни двадцати трех человек. Ответственность взяла на себя группировка "Свободные миры"..." "...сенат Республики ужесточил бюрократический контроль над планетарными правительствами. Новые указы требуют согласования любых значимых решений с корусантом..." Алекс выключил датапад с тяжелым чувством. Галактика менялась, и не в лучшую сторону. А что с Кореллией? Неужели всё так плохо? Народные выступления, теракты, усиление контроля со стороны Корусанта. Многие планеты хотят отделиться от Республики, но центральное правительство не намерено их отпускать. Судя по всему, скоро будет жарко. Он замечал изменения в обществе — больше проверок, больше бюрократии, больше недовольства. Кореллианцы всегда ценили свою независимость, и усиление контроля со стороны Корусанта вызывало всё большее раздражение. *** Алекс вернулся домой. — Как прошел экзамен? — спросил отец. — Поступил. Космическая инженерия. — Мы с мамой тобой гордимся, — отец улыбнулся. — Хорошая специальность, всегда будешь при деле. — Поздравляем! — Присоединилась мама — Это хороший, серьёзный шаг. Пусть учёба даётся тебе легко, а знания — пригодятся. — Спасибо! — Алекс слегка смущённо улыбнулся, чокнувшись с их бокалами. — Мы очень рады за тебя, — добавила мама. — Теперь у тебя будет настоящая специальность, перспектива. Это важно. Они принялись за ужин, и разговор ненадолго переключился на расписание, учебные дисциплины и необходимые материалы. Но мир за стенами их квартиры напоминал о себе даже здесь. Из динамика на стене, настроенного на фоновый режим, доносились обрывки вечернего выпуска новостей: «...Сенат продолжил обсуждение пакета законопроектов об усилении контроля над межсистемной торговлей... Канцлер Палпатин призвал к спокойствию и диалогу...» Кайрен, отложив вилку, нахмурился. — Опять эти новые законы. Давят и давят. Всё из-за этого Альянса систем, вот что я думаю. Из-за Дуку и его сторонников, которые сенату бунку на уши вешают. Лира вздохнула, но не в раздражении, а скорее с желанием успокоить. — Кайрен, не драматизируй. Они же не сумасшедшие. Они просто хотят заставить сенат дать им больше автономии в решении местных вопросов — налогов, торговли. Никто всерьёз не хочет отделяться. Это же чистой воды политический торг. Договорятся, вот увидишь. Война в наше время никому не выгодна — слишком дорого, слишком разрушительно. — Ты так думаешь? — отец скептически посмотрел на неё. — По-моему, они зашли уже слишком далеко со своими требованиями и этими провокациями. — Недавно я смотрела передачу на головизоре, там был один эксперт, политолог с Корусанта, — настаивала Лира, жестом отмахиваясь от мрачных прогнозов. — Он всё очень чётко и спокойно объяснил. Экономическая взаимозависимость, сложность мобилизации... Война — это крах для всех. И сепаратисты, и Республика это понимают. Это просто игра, чтобы больше уступок выбить. Она снова взялась за вилку, её тон был убедительным и почти успокоенным. — Надеюсь, ты права, Лира, — Кайрен покачал головой, но в его голосе прозвучала уступка. — И что этот Дуку и вправду просто всех пугает, чтобы потом с триумфом «спасти» ситуацию на своих условиях. Алекс слушал, пережёвывая еду и переглядываясь с родителями. Он не знал, кто из них прав — отец с его осторожным пессимизмом, выстраданным в мире полулегальных сделок, или мать с её рациональным, почти бытовым оптимизмом и верой в экспертов с голоэкранов. Но в глубине души, глядя на спокойное лицо матери, он отчаянно хотел, чтобы права была она. Мысль о настоящей, большой войне, которая могла бы докатиться и до Кореллии, была слишком чужой и пугающей. Он предпочитал верить в скучные торговые соглашения и политические манёвры. Алекс не стал рассказывать о своих истинных планах. Космическая инженерия действительно была правильным выбором, но не по тем причинам, которые мог предположить отец. Чем больше он думал о будущем, тем яснее понимал свою стратегию. Работа в крупной корпорации была бы логичным путем — стабильная зарплата, доступ к передовым технологиям, возможность изучить современные разработки. Но у этого пути был серьёзный недостаток: ограничения. В корпорациях существовала жёсткая иерархия, и на высшие должности попадали "свои" — те, у кого были связи, происхождение или политическое влияние. Талантливый инженер из обычной семьи мог рассчитывать на хорошую, но не выдающуюся карьеру. А Алексу нужна была не просто карьера — ему нужна была свобода. Свобода исследовать те технологии, которые его интересовали. Свобода путешествовать по галактике в поисках необычных технологий. Свобода экспериментировать с идеями, которые корпоративные боссы сочли бы слишком рискованными или неприбыльными. Для этого ему нужно было работать на себя. Сначала деньги и независимость, потом все остальное. Без финансовой свободы он не сможет осуществить свои планы. А проектирование и строительство кораблей было одной из немногих областей, где талантливый специалист мог быстро заработать репутацию и капитал. Космические корабли были не просто средством передвижения — они были воплощением самых передовых технологий галактики. Гипердвигатели, щиты, системы жизнеобеспечения, вооружение — все это требовало глубокого понимания физики, инженерии и десятков смежных дисциплин. Освоив проектирование кораблей, он получил бы доступ к знаниям, которые пригодились бы ему в исследовании древних технологий. Кроме того, собственный корабль был необходим для осуществления его планов. Карты неизвестных миров из архивов R4-K9, координаты древних цивилизаций, секретные базы и хранилища — все это находилось в отдаленных уголках галактики, куда не ходили регулярные транспорты. Ему нужен был не просто корабль, а специально спроектированное судно, способное на долгие перелеты, оснащенное исследовательским оборудованием и защищенное от непредвиденных опасностей. Поздно вечером, Алекс спустился в свою тайную мастерскую. Здесь, среди схем и чертежей, он чувствовал себя в своей стихии. Активировав голопроектор, он вызвал изображение галактики и начал изучать маршруты, которые когда-нибудь планировал пройти. Тысячи звездных систем, миллионы миров, бесчисленные тайны. Где-то там, в неизвестных регионах, скрывались ответы на вопросы, которые мучили его с детства. Кто построил те древние сооружения, которые находили археологи? Что случилось с цивилизациями, которые внезапно исчезли, оставив после себя только руины? Но сначала нужно было получить образование, создать технологическую базу, накопить ресурсы. Космическая инженерия была не целью, а инструментом. Средством для достижения более важных задач. Новости с других планет становились все тревожнее, но Алекс знал, что выбрал правильный путь. Галактика менялась, старый порядок рушился, но это означало и новые возможности для тех, кто был готов ими воспользоваться. Выбор был сделан, путь определен. Впереди лежали годы упорной работы, но Алекс знал, что это того стоит. Где-то в глубинах галактики его ждали ответы, и он их найдет. Даже если галактика погрузится в хаос, даже если ему придется искать их в одиночестве.