Шервуд

Он держал её. Он чувствовал тяжесть её тела в своих руках, живое тепло, пробивающееся сквозь слои одежды, вкус соли и надежды на её губах. «Я выбрала нас», — сказала она. И Робин, лорд Локсли, человек, чье сердце давно превратилось в кусок обугленного дерева, поверил. Впервые за годы войны, крови, грязи и предательств он позволил себе поверить в то, что для него существует нечто большее, чем выживание. Что он имеет право на дом. На тепло. На неё. Он закрыл глаза, углубляя поцелуй, чувствуя, как внутри с мучительным скрипом разжимается пружина, державшая его в напряжении всю жизнь. Он наконец-то опустил щит. А потом его руки с размаху сомкнулись на пустоте. Это произошло мгновенно. Не было ни звука, ни вспышки, ни грома. Просто секунду назад в его объятиях была живая, дышащая женщина, центр его вселенной, а в следующую долю секунды он обнимал ледяной, режущий легкие зимний воздух. Инерция бросила его вперед. Он пошатнулся, едва удержавшись на ногах, его руки судорожно сжались на собственной груди, пытаясь ухватить то, чего больше не было. Он открыл глаза. Сад был пуст. Только заснеженные дорожки, серые стволы яблонь, похожие на скелеты, и замерзший фонтан. — Нора? — позвал он. Голос прозвучал хрипло, жалко, ломаясь на середине имени. Тишина. Мертвая, ватная тишина, которая бывает только после катастрофы. Робин резко обернулся, его сердце пропустило удар, потом забилось в горле, как птица в клетке. Может, она отстранилась? Может, это шутка? — Нора! Никого. Ни шороха. Ни дыхания. Он посмотрел под ноги. На девственно чистом снегу были следы. Две цепочки: его тяжелые отпечатки сапог и следы её маленьких ступней. Следы вели к скамье. Они сходились там, где они стояли. И обрывались. Следы Норы просто исчезли. Резко. Словно её стерли из мироздания. Словно её никогда не существовало. Холод, более страшный, чем любая зима, сковал его внутренности. Его колени подогнулись, ударившись о мерзлую землю. — Нет, — выдохнул он, и это слово превратилось в стон. — Нет... Нет! Он начал шарить руками по воздуху, по снегу, разгребая его онемевшими пальцами. Он искал её. Он надеялся нащупать невидимую ткань, услышать смех, увидеть, как она выходит из-за дерева. Но пальцы хватали только пустоту и лед. «Она ушла? Сбежала?» Нет. Следов нет. Человек не может испариться. «Магия?» В голове вспыхнули её слова, сказанные у костра. «Я из другого места. Там нет замков». «Я не знаю, как вернуться». «Мой мир сделал меня слабой». Он думал, это метафоры. Думал, она из далекой страны за морем. Но сейчас, стоя на коленях в пустом саду, раздирая ногтями снег, он понял: она говорила правду. Страшную, невозможную, убийственную правду. Она была не отсюда. И это место, это время, эта проклятая реальность забрала её обратно. — Зачем?! — закричал он, запрокидывая голову к равнодушному серому небу. Крик вырвался из самой глубины его существа, раздирая глотку. — Зачем ты дала мне надежду?! Зачем ты заставила меня полюбить тебя?! Ярость, черная и горячая, накрыла его с головой. Он вскочил, шатаясь как пьяный, и со всей силы ударил кулаком в каменную чашу фонтана. Удар. Еще удар. Кожа на костяшках лопнула, кровь брызнула на белый снег, но он не почувствовал боли. Физическая боль была ничем. Она была благом по сравнению с тем, что творилось внутри. Там, в груди, образовалась черная дыра, которая засасывала в себя свет, воздух, саму жизнь. Это было хуже смерти Мача. Мача он мог бы похоронить. Он мог бы оплакать тело, закрыть другу глаза. А здесь... Она исчезла в момент поцелуя. В момент, когда он был счастливейшим человеком на земле. Бог, судьба, время — кто бы это ни был — сыграли с ним самую жестокую шутку. Ему показали рай и захлопнули дверь перед носом, прищемив пальцы. — Робин? Голос Мэриан донесся словно сквозь толщу воды. Она стояла на террасе, кутаясь в шаль. Она видела его — героя, спасителя, лорда Локсли — стоящего на коленях в снегу, с окровавленными руками, воющего в пустоту. — Где она? — спросила Мэриан, сбегая по ступеням. — Где Нора? Робин медленно повернулся к ней. Его лицо было страшным. Это было лицо мертвеца, который забыл лечь в могилу. В глазах не было ничего, кроме бездны. — Её нет, — сказал он. Голос был чужим, металлическим. — Она ушла? Сбежала? — Нет, — он посмотрел на свои пустые руки. Они все еще помнили тепло её талии. Фантомное ощущение её тела сводило с ума. — Она... кончилась. Мэриан подошла ближе, испуганно оглядываясь. — Я не понимаю. Следы обрываются. Куда она делась, Робин? — Домой, — прошептал он, и губы его дрогнули в безумной усмешке. — Она вернулась домой. Туда, где лечат таблетками и не боятся меча. Туда, где мне нет места. Он посмотрел на Мэриан, но видел сквозь неё. — Она выбрала нас, Мэриан. Она сказала это. Она смотрела мне в глаза и сказала: «Я выбрала нас». И исчезла. Он засмеялся. Жутко, хрипло, со всхлипами. — Она спасла мне жизнь, чтобы убить меня вот так. Лучше бы Гисборн перерезал мне глотку. Это было бы милосерднее. Робин снова опустился на снег, туда, где обрывались её следы. Он увидел что-то маленькое, темное. Пуговица. Простая деревянная пуговица, оторвавшаяся от её плаща, когда он прижимал её к себе в последнем порыве страсти. Всё, что от неё осталось. Он поднял её дрожащими, окровавленными пальцами. Сжал в кулаке так, что дерево врезалось в мясо. Прижал кулак к губам, пытаясь уловить хоть атом её запаха. Но пахло только железом и холодом. — Робин, — тихо позвала Мэриан, кладя руку ему на плечо. Она плакала. — Пойдем в дом. Ты замерзнешь. — Я уже замерз, — ответил он, не поднимая головы. — Я замерз навсегда. Он выпрямился. С трудом, как старик. Он снова стал лордом Локсли. Героем. Спасителем Короны. Человеком, чье имя будут воспевать в балладах. Но внутри него, там, где минуту назад билось живое, горячее сердце, теперь была зима. Вечная зима, которую не растопит ни одно солнце. Он знал: он будет жить. Он обязан жить — ради Мача, ради неё, ради своей земли. Он будет править, возможно, женится ради долга, воспитает наследников. Он будет смеяться на пирах и сражаться в войнах. Но каждую ночь, до конца своих дней, он будет просыпаться в холодном поту, шаря рукой по пустой половине кровати. И каждый раз, закрывая глаза, он будет чувствовать вкус её губ и слышать её шепот: «Я выбрала нас». Он развернулся и пошел к замку, волоча ногу, не оглядываясь на пустой сад, ставший его кладбищем. Он выжил. Но он бы отдал все свои победы, все золото мира, свою душу и саму вечность, чтобы умереть в тот самый миг, когда она была в его руках. ------------ Конец 1 книги. Спасибо всем, кто прочитал. Буду очень рада вашей обратной связи, любой. Жду вас в комментариях.