Шервуд

Первое утро в Винчестере обрушилось на Нору оглушительной, звенящей тишиной. Ни лая собак, ни скрипа телег, ни хриплых команд. Она проснулась в мягкой перине, под пуховым одеялом, которое пахло лавандой, а не дымом. Солнце лилось через витражное окно, раскрашивая каменный пол разноцветными зайчиками. Она лежала, слушая тишину и собственное дыхание. Война кончилась. Выкуп уплачен. Они живы. Внутри образовалась странная, пугающая пустота. Словно из неё вытащили стальной стержень, который держал её все эти недели, не давая рассыпаться. Адреналин ушел, оставив после себя свинцовую усталость и... покой. Покой, к которому она не знала, как привыкнуть. В дверь тихонько постучали. — Войдите. Вошла Мэриан. Она была одета в платье придворной дамы — скромное, темно-синее, но из дорогой ткани. Её волосы были убраны в аккуратную сетку. Она выглядела... на своем месте. Как часть этого замка, этих стен. — Доброе утро, — сказала она. В её голосе больше не было напряжения или холода. Была только легкая грусть. — Алиенора хочет видеть меня. Она берет меня во фрейлины, пока отец не вернется из плена. Я буду ждать его здесь. — Это хорошая новость, Мэриан, — искренне сказала Нора. — Ты заслужила безопасность. И покой. Мэриан подошла к кровати. Она помедлила, теребя кольцо на пальце. — Я хотела сказать... спасибо. Если бы не ты, мы бы не дошли. Я бы сломалась еще в той часовне. — Если бы не твои карты, мы бы заблудились в болотах, — улыбнулась Нора. Мэриан улыбнулась в ответ. Впервые — тепло и открыто. — Робин ждет тебя. В зимнем саду. Она направилась к двери, но у порога обернулась. Её взгляд был ясным. — Он твой, Нора. Он всегда был твоим. Просто я не хотела этого видеть. Береги его. У него сердце из стекла, хотя он и носит железную броню. Сад был укрыт снегом, но дорожки были заботливо расчищены. Робин стоял у каменной скамьи, глядя на замерзший фонтан, в котором застыла вода. Он был без привычного оружия. В простой белой льняной рубахе и шерстяном жилете. Вымытый, побритый, с чистыми бинтами, наложенными лучшими лекарями королевы. Он выглядел моложе. И беззащитнее. Без меча и грязи он казался просто человеком, уставшим от долгой дороги. Услышав хруст снега под её ногами, он обернулся. Его взгляд метнулся к ней, цепкий, тревожный. Нора подошла к нему. Она накинула теплый плащ прямо на ночную рубашку — ей было все равно на этикет. Сейчас важна была только правда. — Привет, — сказала она тихо. — Привет. Они стояли, глядя друг на друга. Больше не нужно было бежать, прятаться, врать или притворяться сильными. Между ними был только морозный воздух и память о том, что они пережили. — Королева предложила мне место в гвардии, — сказал он, глядя ей в глаза. — Когда Ричард вернется, мне вернут земли. Я снова стану графом. У меня будет замок, слуги, золото. — Поздравляю, милорд, — Нора сделала маленький книксен, но её сердце сжалось. Это был конец. Граф и попаданка. Разные миры. Робин поморщился, словно от зубной боли. — Я отказался. Нора замерла. — Почему? — Потому что я не хочу жить в замке, — он сделал шаг к ней. В его глазах плескалась боль. — Я не хочу кланяться королям, даже хорошим. Я видел, что власть делает с людьми. Вейзи, Гисборн... Я боюсь стать ими. Я боюсь забыть, каково это — быть голодным и свободным. Он подошел к ней вплотную. Взял её руки в свои. Его ладони были теплыми и шершавыми. — Я хочу уехать. На север. Там есть дикие земли, где никто не спрашивает имен. Построить дом. Своими руками. Жить просто. Охотиться, пахать землю. Быть... человеком.— Он посмотрел ей в глаза, и в этом взгляде была такая обнаженная, беззащитная надежда, что у Норы перехватило дыхание. — Но я не хочу делать это один, Нора. Я не смогу. Без тебя... тишина меня убьет. — Ты зовешь меня с собой? — прошептала она. — Я прошу тебя, — поправил он хрипло. Его голос дрогнул. — Я знаю, ты скучаешь по дому. По своему миру, где тепло и безопасно. Я не имею права просить тебя остаться в грязи и холоде. Но... если есть хоть один шанс... Он замолчал, не в силах закончить фразу. Он боялся её отказа больше, чем смерти. Он, прошедший войну и пытки, стоял перед ней и дрожал. Нора вспомнила свою квартиру. Коробку с серыми стенами. Марка с его вечными претензиями и равнодушием. Бесконечную гонку за успехом, который не приносил радости. Там она была тенью. Функцией. Здесь она стала человеком. Она вспомнила Мача. Вспомнила ночь в таверне. Вспомнила, как лечила раны Робина, как он смотрел на неё — как на равную, как на чудо. Вся её настоящая жизнь, вся её боль и вся её любовь были здесь. В этом мужчине с израненной душой. — Мне некуда возвращаться, Робин, — сказала она, сжимая его пальцы. — Мой дом — это не место на карте и не время в календаре. Это там, где я не чувствую себя лишней. Это там, где ты. Робин выдохнул. Из него словно выпустили воздух. Плечи опустились, напряжение ушло. Он закрыл глаза на секунду, словно благодаря всех богов, в которых верил. Он открыл глаза. Они сияли влажным блеском. — Ты уверена? — спросил он тихо. — Я не ангел. Я буду сложным. — Я тоже не подарок, — улыбнулась она сквозь слезы. — Мы справимся. Он притянул её к себе. Осторожно, чтобы не потревожить раны, но крепко, как самое драгоценное сокровище. Уткнулся лицом в её волосы, вдыхая её запах. — Спасибо, — прошептал он ей в шею. — Спасибо, что выбрала меня. — Я выбрала нас. Он поднял голову. Наклонился и поцеловал её. Это был не поцелуй отчаяния, как в таверне. Это был поцелуй возвращения домой. Медленный, глубокий, соленый от слез. Вкус снега, надежды и бесконечной нежности. Нора растворилась в этом ощущении. Она чувствовала тепло его рук на своей талии, колючесть его щетины, биение его сердца у своей груди. «Я дома, — подумала она. — Я остаюсь. Навсегда». И в этот момент мир дрогнул. Сначала это был звук. Высокий, пронзительный звон в ушах, перекрывающий шум ветра и стук сердца. Затем — холод. Не морозный воздух Винчестера, а сырой, липкий холод, пробирающий до костей. Тело Робина под её руками начало... таять. — Робин? — выдохнула она, открывая глаза. Но она ничего не увидела. Сад исчез. Снег исчез. Лицо Робина, полное любви, расплылось, превращаясь в серый туман. Его руки на её талии исчезли, словно их никогда не было. — Нет! — закричала она, пытаясь схватить его, удержать. — Робин! Держи меня! Земля ушла из-под ног. Её рвануло назад, в темноту, с такой силой, словно невидимый крюк впился в живот. Головокружение. Тошнота. Чувство падения в бездну. «Нет! Я выбрала остаться! Я не хочу! Пустите!» Удар. Резкий, жесткий удар спиной о мокрую землю. Боль пронзила все тело, выбивая воздух из легких. Нора открыла глаза. Над ней не было ясного зимнего неба Винчестера. Над ней шумели кроны сосен, закрывающие серое, дождливое небо. По лицу хлестали капли дождя. Она лежала в грязи. Нора попыталась сесть, но тело болело так, словно её избили. Она посмотрела на себя. На ней не было ночной рубашки и плаща. На ней были джинсы. Грязные, порванные джинсы. И худи с логотипом университета. На ногах — кроссовки, один из которых слетел. — Нет... — прошептала она. Голос был хриплым, чужим. Она огляделась. Овраг. Тот самый овраг у глэмпинга. Кусты папоротника, сломанные ветки. В кармане джинсов что-то завибрировало. Она сунула руку в карман. Дрожащими пальцами, на которых не было ни мозолей, ни шрамов от стирки бинтов, она достала телефон. Экран светился. 10% зарядки. Дата: То же самое число, когда она ушла. Прошло всего пару часов. — Нет!!! — закричала она, вскакивая на ноги. Она поскользнулась, упала в грязь, но снова вскочила. — Робин! Она металась по оврагу, разрывая руками кусты. — Робин! Я здесь! Забери меня! Тишина. Только шум дождя и гудок далекой машины где-то на трассе. Никакого Винчестера. Никакой Мэриан. Никакого Мача. И никакого Робина. Ее накрыло ужасом. Где он? Для неё прошла секунда. А для него? Он стоял в саду. Он целовал её. И вдруг она исчезла. Растворилась в воздухе у него на руках. Что он подумает? Что она сбежала? Что она бросила его, как только получила свободу? Что она ведьма, которая обманула его? — Он решит, что я предала его... — прошептала она, оседая в грязь. — Он будет ждать меня. А я не вернусь. Сверху, с края оврага, раздались голоса. Лучи фонариков разрезали сумерки. — Нора! Нора, ты там?! — Голос Марка. Раздраженный, испуганный. — Черт, я же говорил, она просто психанула и свалилась куда-то! Эй! Нора подняла голову. Она видела свет фонарей. Слышала голос своего "парня". Она вернулась. Она была спасена. Но внутри у неё была дыра размером с вселенную. Она посмотрела на свои руки. Они были мягкими. Чистыми. Слабыми. Все, что она пережила — битвы, кровь, голод, любовь, — всё это исчезло. Осталось только в её голове. Было ли это на самом деле? Она провела рукой по боку. Там, где она ударилась при падении в лесу Шервуда, болело. Она задрала худи. На ребрах расцветал огромный, старый синяк. И тонкий белый шрам от ветки. Это было. Это было реально. — Я здесь! — крикнул Марк сверху. — Я вижу её! Живая! Нора закрыла лицо руками и завыла. Это был не вой облегчения. Это был вой зверя, попавшего в капкан. Она вернулась в свой мир. В комфорт. В безопасность. Но она оставила свою душу там, в заснеженном саду 12-го века, в руках мужчины, который теперь навсегда останется один. И она знала: он никогда не перестанет её искать. А она никогда не сможет к нему вернуться. — Робин... — шептала она в мокрую землю. — Прости меня. Прости. Свет фонарей приближался. Люди спускались за ней. Жизнь продолжалась. Но для Норы она закончилась в тот момент, когда перестал идти снег.