BASELINE

      Юнги узнал его сразу, этого мальчишку. Из толпы студентов он выцепил его личико моментально. Обычный, смазливый, юный и восторженный. Большие любопытные чёрные глаза, чуть вздернутый нос и губы, так легко расплывающиеся в улыбке. Первокурсник, такой же ещё, как все остальные. Ещё свеженький, не замученный постоянной учёбой и бессонными ночами, сдачами и пересдачами.       Как он оказался на его курсе? За каким таким хреном? Он знал, что слыл довольно жёстким преподавателем и даже самодуром. К нему на курс шли самые отчаянные, ну или отбитые, кто желал саморазрушения и унижения. Не иначе.       Юнги оглядел аудиторию равнодушным взглядом, и студенты, словно по мановению волшебной палочки, замолчали, глядя на легендарного преподавателя.       Он начал спокойным поставленным голосом, представляясь (хотя наверняка все и так его знали) и рассказывая, чем они будут заниматься на курсе в течение этого года. Также сразу озвучил ряд своих жёстких требований.       — Мои задания выполнять неукоснительно. Меня не волнуют ваши причины, ну, может, только если вы умерли, можете не приходить. Одной несданной работы будет достаточно, чтобы вылететь с курса. Выполненные позже работы меня тоже не интересуют. Это неуд. Ваше дело набивать руку, и это требует ежедневного монотонного труда. Вы не сможете сделать всё под конец семестра. Это просто не имеет смысла. Поэтому все задания я жду в установленный срок, и первое будет уже сегодня.       Он не терпел халявщиков и тех, кто просто протирал штаны об лавку его аудитории. Всё, что он задавал, нужно было неукоснительно выполнять, чтобы не иметь проблем. За этим Юнги следил тщательно и жестоко наказывал. За неисполнение любой студент мог вылететь с курса. Юнги это не особенно волновало, но это было критичным для его студентов. Ибо если они не набрали достаточного количества дополнительных курсов, то могли поиметь огромные проблемы, и это в лучшем случае, в худшем — их бы отчислили. Поэтому те, кто выбирал искусство западного шрифта, делали это, перекрестившись на западный же манер и запасаясь валерьянкой.       В этом университете он был замещающим преподавателем по одной очень важной просьбе взамен своего профессора. Она уже несколько лет боролась с крайне агрессивным раком, надеясь выйти в ремиссию. Для неё было важно сохранить свой курс, который она создавала с нуля в университете. Её детище, её прелесть. Юнги просто не мог отказать. Она сумела организовать удобные современные мастерские, оборудованные световыми столами и новейшими компьютерами с передовыми программами.       Симпатичный мальчишка, открыв новую тетрадку, с пристальным вниманием слушал каждое слово и даже делал какие-то заметки.       Юнги же, говоря свои стандартные фразы в начале каждого года, одновременно думал над тем, пришел ли парень сам или его направил Тэхён специально, чтобы столкнуть их лбами. Так или иначе, он должен сохранить лицо, как бы это ни было больно. Как ни ужасно.       Казалось, это начало конца. Всего того прекрасного, что случилось с ним в эти несколько последних месяцев рядом с любимым.       Дело в том, что он повстречал мужчину. Будучи геем, он не сильно распространялся о своей ориентации. Имея за плечами несколько крайне неудачных историй, он не стремился заводить какие-либо отношения или же как-то проявлять свои чувства до того, как встретил Тэхёна.       Он так отличался от всех, кто был раньше. Даже тем, что сразу объявил о том, что их встречи будут иметь лишь сексуальный характер. Никаких отношений. Даже дружеских — нет.       Все это происходило из-за наличия у него возлюбленного. Этот момент крошил мозг Юнги — он не представлял, как можно ложится в постель с кем-то посторонним, имея настоящего возлюбленного.       Однако отношения Тэхёна с этим возлюбленным можно было охарактеризовать, как «всё чертовски сложно». Начиная с того, что этот возлюбленный был ещё ребёнком, пусть и на пороге совершеннолетия.       Тэхён не хотел вдаваться в подробности и рассказывать. Долгое время эта информация оставалась за семью печатями.       Но Юнги заметил, что если Тэхёну в рот попадала капля алкоголя, у того развязывался язык. И однажды он напоил его и хорошенько спросил. Всё открывшееся представляло для Мин Юнги серьёзный шок.       Что за странные обеты? Любовь ли это или ещё что? Все казалось таким возмутительным. Но имел ли Юнги право выражать своё мнение? Если изначально их взаимодействия были жестко ограничены договоренностью — лишь секс, ничего более. И секс был прекрасен. И то что до… и то, что после…       Юнги залип на Тэхёна практически сразу, испытывая недюжинные муки по поводу наличия такого одновременно близкого и бесконечно далёкого мужчины в своей жизни. Выяснять по крупицам причины жёстких требований было больно. Если бы Юнги был в достаточной степени умным и хладнокровным, то не стал бы частью всего этого дерьма, сразу же расставшись с ним навсегда. Но он был слаб. Всё, что касалось Тэхёна, делало его слишком мягким и зависимым. Он не смог сделать этот шаг, хотя, вероятно, это было бы самым разумным в данной ситуации.       Благо его партнер никогда не пользовался слабостями, о которых знал наверняка. Всегда вежливый, заботливый и прекрасный. Идеальный.       Юнги казалось, что и он тоже в какой-то мере отвечает ему взаимностью, хоть условия договоренности между ними не поменялись за несколько месяцев. Если раньше они встречались в отелях и расходились сразу после секса, то теперь их встречи зачастую проходили в просторной двухэтажной квартире Тэхёна. Это было так естественно, как если бы их отношения развивались самым обычным и логичным путём.       И там, в квартире, он и увидел фотографии этого мальчишки — Чонгука.       Несмотря на это, теперь они могли оставаться вместе порой на все выходные, а иногда и среди недели.       Пока он целовал ресницы сонного Тэхёна, с фотографий на стенах на них смотрел Чонгук. И Ким Тэхёна это ни капли не смущало. Чёртов псих!       Время шло, и Юнги, погрузившись в свои чувства, напрочь забыл о существовании какого-то далёкого неведомого бойфренда, которому обещал своё сердце его прекрасный принц Тэхён. И фотографии стали не более, чем арт-объектом стен милой квартиры.       Юнги целовал пальцы Кима, пока тот решал важные вопросы по телефону, готовил для него завтрак, который он с благодарностью съедал, делясь своими рабочими моментами, о которых он рассказывал заразительно и смешно. Порой и Юнги делился фактами о своей работе, о студентах и курсе. Тэхёну всегда было интересно. Его область деятельности была связана с точными науками, и всё, о чём говорил Юнги, было для него словно с другой планеты, тем не менее довольно любопытным.       Хоть Тэхён и повторял, что между ними не должно быть даже дружбы, их отношения претерпевали метаморфозы день за днём. Они узнавали друг друга, любили и заботились. До тех пор, пока не грянул гром: повзрослевший Чон Чонгук собирался приехать в их город, чтобы поступать в университет.       Об этом как-то сказал Тэхён за обедом. Так обыденно, словно это ничего не значило. Сердце Юнги в этот момент истекало кровавыми слезами. Он не знал даже, как реагировать, и просто уставился на своего любимого человека, ожидая приговора.       — Кхм… — прокашлялся Тэхён и накрыл его руку своей. — У меня есть довольно нестандартное предложение, о котором я думал уже несколько месяцев кряду.       Юнги поднял глаза, в которых плескались океаны боли. Тэхён погладил его пальцы успокаивающе.       — Я хочу… чтобы мы были вместе. Втроём.       Юнги не верил тому, что слышал… Походило на театр абсурда. Какой-то бред.       — Я не говорю о том, чтобы мы все радостно нырнули в койку и там занялись бурным сексом. Чонгук скоро приезжает, вы познакомитесь. Я понимаю, что это не так просто для восприятия. Но это возможно.       — Как такое… может быть возможно?       — Ровно так же, как и отношения между двумя мужчинами, которые у нас в стране запрещены на законодательном уровне. Я не хочу терять тебя, но и Чонгук-и мой любимый человек. И я больше чем уверен, что вы понравитесь друг другу. У вас слишком много общего.       — Это действительно необычно… и… я не знаю, — растерялся он.       — Понимаю. Но, Юнги… По-другому не будет между нами. Пойму, если ты уйдёшь. Решение за тобой.       Его рука на пальцах Юнги стала горячей, но тот терпел, хотя и хотел выдернуть. Всё-таки это предложение не поддавалась какому-либо здравому смыслу. Его мысли панически метались, и он не мог найти ни одной здравой… Господи, зачем им ещё третий лишний?.. Или, получается, третий лишний — он сам? А как же этот Чонгук? Неужели он легко согласится?       — Ты говорил на эту тему с ним? — не чувствуя онемевших губ, тихо спросил Юнги.       — Поговорю, возможно, сегодня. Он приезжает вечером.       — Т-ты… вы… будете сегодня? Ну это… — Юнги не мог облечь в слова ужасные свои мысли о том, что они будут сплетаться тут, на той кровати, где они вместе получали столько радости… где они ласкали друг друга… где просто спали, болтали, смотрели телевизор… Где проходила их безмятежная сладкая жизнь.       — Господи… Нет… я обещал это ему на день рождения. Это через пару месяцев примерно.       Как ни странно, стало немного легче. В конце концов, у него есть время, чтобы подумать обо всем.       — Я же предупреждал, Юнги. Ты мне тоже нравишься. Мы не должны были влюбляться друг в друга. Но если это произошло… я предлагаю возможный выход.       — То есть ты хочешь сказать, что любишь меня и его одновременно?       — Это так. Ты очень дорог мне, и я не хочу тебя терять.       Это самое странное признание в любви, какое только можно получить в жизни. Юнги чувствовал себя чёртовым неудачником, глядя на красивое лицо Тэхёна, и не верил, что всё происходит с ним. Что всё то ценное и прекрасное, что было между ними, рушится вот так. Он мог обвинять кого угодно в случившемся. Но да, в одном Тэхён был прав: он никогда ничего не обещал. Были серьёзные, много раз обсужденные договоренности. Это неоднократно звучало между ними. Юнги соглашался… никаких отношений… никаких… Но глупому сердцу срать на все договоренности — оно хотело любить Тэхёна. Хотело им обладать безраздельно.       Черноглазый Чонгук словно усмехался над Юнги с фотографий, над его легковерностью, наивностью и тупостью.       Чем же он взял Тэхёна? Взрослого мужчину старше его более, чем на десять лет. Это, в конце концов, было абсолютно ненормально. Этому хорошенькому Чонгуку точно следовало поискать себе пару среди сверстников. С его внешностью, у него не было бы проблем с партнёрами.       Тэхён хотел обнять на прощание, но Юнги нервно дёрнул плечами, выпутываясь из его тёплых, словно ничего не случилось, рук.       — Позвони мне, Юнги-я… Не держи всё в себе. Лучше высказывай мне. И не руби с плеча. Я уверен, что всё возможно. Конечно, я приму любое твоё решение.       — Угу, — понуро сказал Юнги, скрываясь за дверью.       Казалось, его настроение чувствовали студенты, что были тихими вплоть до самых дальних скамеек. Знал ли Чон Чонгук кто перед ним или ещё нет? Знал ли он, что всего лишь сутки назад Мин Юнги сплетался с его любимым, хрипя его имя в оргазменном бреду?       Судя по его беспечному виду, скорее всего, нет. Как он сам воспримет такую новость? Вероятно, он тоже хотел обладать Тэхёном безраздельно. И в этом уравнении на троих Юнги был самое слабое звено. Ведь если он взбрыкнёт — его просто выбросят за ненадобностью и останутся вдвоём. А вот если Чонгук будет несогласен, что будет делать Тэхён? Нужно будет задать ему этот вопрос. Так или иначе, шансы Юнги выглядели бледно.

***

      Чонгук подпрыгивал от нетерпения, ожидая своей очереди выйти из автобуса. Он издалека уже видел маячившую фигуру хёна. Сердце наполнилось теплом. Он не видел его уже несколько недель и теперь готов был виснуть на его шее словно гавайское ожерелье из цветов.       Он стоял на пороге своей взрослой жизни. Всего через пару месяцев он и по годам станет взрослым. Теперь они с хёном станут настоящими возлюбленными до самого конца. Кто бы знал, как он ждал этого момента! Всё, что у них было из взрослого, всего лишь пара поцелуев. Один из которых случился, когда хён перебрал с выпивкой и Чонгук нагло этим воспользовался. Тогда-то он понял, какой его хён умелый…       Второй поцелуй был в момент, когда Тэхён ответил ему взаимностью. Но этот поцелуй, хоть и был настоящим, не шёл ни в какое сравнение с тем, пьяным, при воспоминании о котором сердце Чонгука ухало куда-то вниз, и в животе начинало становиться тесно.       У них была строгая договорённость по поводу дня его совершеннолетия. Хотя с началом года считалось, что ему исполнилось девятнадцать, и фактически было уже можно. Но Тэхён настаивал именно на календарном дне рождения. Что оставалось делать бедному Чонгуку? Только согласиться.       Как только жадный автобус выпустил из своих недр, Чонгук, бросив сумки, кинулся к хёну. Тот мазнул по щеке и, захохотав, обнял его в ответ. Потом они собирали сумки с горячего асфальта и весело грузили их в красивую новую машину хёна.       — Если хочешь, можешь сегодня остаться у меня, — с надеждой предложил Тэхён.       — Не могу, хён. Мне надо сегодня же показаться в общаге. Если я приду позже, мне может достаться плохая комната или странный сосед.       — Ты мог бы жить у меня всё время. Зачем тебе общага?       — По нескольким причинам, Тэхён-хён! Во первых, так меня просила сделать мама. Или ты хочешь поспорить с нашей мамой?       — Нет-нет, — замахал руками Тэхён, зная, что Наён может всю плешь проесть, разъясняя, в чём и как он неправ. Конечно, Тэхён знал, почему она настаивала именно на общежитии. Хотя они практически жили все вместе долгие годы, их новые отношения, которые начинались практически с этого момента, требовали к себе внимания и наличия времени для гармоничного развития. В конце концов, никто не гарантировал спланированный и счастливый исход событий. А в общагу можно было заселиться лишь вначале года.       Наконец погрузившись, они сели в автомобиль рядом и, посмотрев друг на друга, счастливо рассмеялись. Наконец то, о чём они так долго мечтали, начало превращаться в реальность.       Тэхён, зацепив за ворот его рубашки пальцем, потянул его на себя, и Чонгук послушно придвинулся. Тэхён нежно и неспешно поцеловал. Этот поцелуй был чем-то средним между тем пьяным и тем невинным. Парень почувствовал язык хёна у себя во рту. О да, это было уже серьёзно и так сладко! Обняв за плечи, он постарался ответить, делая так же, как и хён. Сердце ухнуло куда-то вниз. Тёплые губы нетерпеливо раздвигали его, двигаясь в медленном сладком ритме. Нехотя Тэхён разорвал их поцелуй.       — Тут может кто-то увидеть, — смущённо пожав плечами, сказал он. Его губы остались чуть припухшими и мокрыми.       Господи, Чонгуку было всё равно на то, кто там их может увидеть, считая, что это их личные проблемы! Однако пришлось смириться. В конце концов, у них всё было впереди.       — Ты уже выбрал все необходимые дополнительные курсы?       — Нет ещё. Вот выбираю между линогравюрой и западным шрифтом.       — Выбирай шрифт. Серьёзно. Тебе понравится. Я знаю профессора. Он настоящий гений, хоть и с характером. Если ты ему понравишься, он может помочь с дальнейшей деятельностью.       — Ого, я не знал, что хён такой осведомлённый.

***

      Чонгук получил ещё один сладкий поцелуй на прощание. Хён не хотел отпускать его, охраняя сумки, пока будущий студент бегал в учебный корпус. Чонгук не хотел напрягать его своими делами, потому что знал, что тот отпросился посреди рабочего дня, чтобы встретить. Особой надобности не было, но он так захотел. Тёплое чувство билось в животе. Его хён такой красивый и такой взрослый.       — Дай мне знать, когда ты закончишь и сможешь выйти. Мы должны обязательно отметить твой приезд и многое обсудить.       — Хорошо, хён! — сладко улыбнулся Чонгук.       Тэхён ему показался ещё старше, чем он помнил его, хотя они виделись достаточно часто. Может, именно в этом городе, где менялось вообще всё, в том числе между ними, он представал в совершенно новом взрослом качестве. Теперь его официальный парень, а не просто хён.       Этот вечер встречи был несколько неожиданным. Хён никогда не наливал ему алкоголь и не напивался в его присутствии сам. В этот раз было ощущение, что он стремится прямо-таки накидаться.       Позднее выяснилась и причина такого состояния. Чонгук узнал о третьем парне в их отношениях. Будучи сам в серьёзном подпитии к моменту рассказа, он даже не понял чем это всё может грозить, казалось, такое не столь серьёзно и даже забавно.       — Хён такой извращенец, оказывается, — хихикнул Чонгук.       — Не такой уж… Но планирую им стать, — постарался поддержать шутку Тэхён, — нервно улыбаясь и въедливо глядя на своего донсена.       — Но ведь может не получиться? — вдруг выдал здравую мысль младший, делая серьёзное личико. — Порой даже два человека не могут найти общий язык. А уж трое… Я его знаю?       — Нет. Ты его не знаешь. Но скоро познакомишься. Мы не будем спешить. Если получится, то будет славно. А если уж нет, то будем действовать по обстоятельствам.       — Но, хён… А вдруг он мне не понравится? — капризно оттопырил губу Чонгук.       — Тогда мне об этом и скажешь. Только так, чтобы не обидеть Юнги.       — Юнги… А можно… мой первый раз будет только с тобой? Без него?       — Конечно, малыш. Я так и думал. Честно говоря, волнуюсь по этому поводу. Ты точно хочешь этого? Точно готов?       — Хён, я об этом мечтал уже несколько лет! Конечно, я готов, и давно. Было обидно, что ты игнорировал возраст согласия!       — В любом случае, теперь всё будет так, как ты хочешь, котёночек.       Чонгук замурлыкал, бодая предплечье хёна головой.       Как ни странно, весть о третьем Чонгук воспринял довольно легко. Тэхён думал, что, возможно, это влияние алкоголя и расслабления, однако наутро его донсен не выказал беспокойства, весело болтая о своих университетских делах.       По поводу Юнги они договорились, что всё будет происходить очень постепенно, без насилия и надрыва. Для начала Тэхён планировал довольно безобидные встречи для всех троих вроде свиданий, прогулок и приятных развлечений, чтобы все смогли без спешки узнать друг друга.       Конечно, Юнги приходилось бы тяжелее всего, с грустью Тэхён осознавал это и старался поддержать его в столь сложный час чем мог. В основном, вниманием. Он думал на тему подарков и даже цветов, но очень уж это напоминало грубую лесть и задабривание. Он быстро отмёл эту мысль. Уж Юнги точно не терпел фальшь ни в каком виде.       Подарков будет много, если всё пройдет хорошо, на что Тэхён сильно надеялся. Младшенький был куда проще и любопытнее. Он тут же попросил инстаграм Юнги или какие-то фотографии. Тэхён с ходу не нашёл, что ответить. Инстаграма не было, это он точно знал. А фотографии, те что были в телефоне, Тэхён не решился показывать. В конце концов, у них практически не было настоящих свиданий в обычном понимании этого слова. Дружба телами — это нечто другое. Теперь же он собирался заняться классическими свиданиями со своими любимыми мужчинами, прежде чем они начнут жить все вместе, на что Тэхён очень сильно рассчитывал.

***

      Первокурсники быстро перезнакомились друг с другом, находясь в смятённом состоянии, и во время поиска нужных зданий и аудиторий всё происходило естественно и весело. Трудные времена веселее переживать вместе.       Студенческий городок сильно походил на лабиринт, и все, кто не успел привыкнуть к расположению корпусов, очень сильно терялись, порой блуждая в трёх соснах, не зная, как отсюда выбраться в нужном направлении. Благо старшие курсы обязали помогать, и они делали это с радостью, помня себя такими же испуганными и потерянными.       Чонгук сходу успел обзавестись несколькими приятелями. К тому же у него был довольно забавный сосед по комнате, который серьёзно увлекался танцами, по имени Хосок. Остальных двух человек ещё не успели подселить, и парни чувствовали себя в своей комнате словно короли, выбирая лучшие кровати и тумбочки.       — Какие дополнительные курсы выбрал? — интересовался Хосок, вытряхивая из чемодана цветастые шмотки, в которых собирался щеголять по кампусу.       — Пока только искусство западного шрифта. Благо там места были.       — Что? Искусство западного шрифта? Я не ослышался? Ты самоубийца, что ли? — заорал Хосок так, что Чонгуку пришлось прикрыть уши ладонями.       — А что такое-то? Мне его хён посоветовал! — пожал он плечами.       — Да там профессор… просто настоящий упырь! Зверь в человеческом обличье! Сдерёт три шкуры и всю кровь попьет этот профессор Мин! У меня даже мурашки бегут, когда о нём слышу! Пока не поздно, запишись куда-нибудь ещё! Ну его нахрен!       — Вот как? Но нет… я, пожалуй, останусь. Хёну я доверяю. Он сказал, что этот Мин очень талантливый и много чего мне сможет дать.       — Ага… даст он тебе пинка под зад под конец семестра… а то и года. Будешь слёзы лить. Не говори тогда, что Чон Хосок тебя не предупреждал!       — Да ладно тебе, я справлюсь… — миролюбиво улыбнулся Чонгук.       — Одумайся… Чёрт, я слышал, он своего дипломника с говном сожрал… Вёл его вёл и бац — завалил! Ты представляешь, насколько это зверский поступок! Даже до защиты не допустил!       — И что с дипломником дальше случилось?       — Да не знаю я… — отмахнулся Хосок. — Ну, хочешь жести, вэлкам к Мину… Помянем Чонгука.       — Тьфу на тебя! — усмехнулся слегка посерьёзневший парень.

***

      Профессор Мин с первого взгляда казался не так уж и ужасен. Очень молодой, сам походил на студента. Прямо-таки красивый. Его коричневое щеголеватое пальто сидело как влитое. Брюки и водолазка цвета топлёного молока создавала приятный контраст. Слегка удлинённая стрижка блестела прядями в искусственном свете ламп, придавая некий оттенок лоска и благородства.       Правда, когда профессор Мин открыл свой красивый рот, стало сразу понятно, кто тут владеет ситуацией. Он говорил с аудиторией так, словно все изначально были прогульщики и халявщики. Такое отношение слегка позабавило Чонгука. Этот милый образ профессора был так обманчив, что через пару секунд первое впечатление рассеялось как дым. Стало понятно, что уважительной причиной невыполнения домашнего задания могла явиться лишь смерть. Причём жестокая смерть, не иначе.       Но и Чонгук был не из ленивых. Нужно — значит, нужно. Он всё же учиться пришёл и будет стараться оправдать надежды матери и хёна, который вместе с ним выбирал этот университет из множество возможных. Сам же Чонгук хотел непременно оказаться поближе к своему хёну, от которого сходил с ума, начиная с раннего детства.       После первой лекции все студенты вышли с длинными списками того, что необходимо купить для занятий, и уже с первыми домашними заданиями и головняком оттого, что надо было всё сделать в неприлично короткие сроки.       — Не пытайтесь сделать тяп-ляп. Я такие работы не принимаю и не ставлю зачёты за красивые глаза и вялые попытки подсунуть откровенную халтуру, пытаясь выдать это за попытку. Вам придется реально поработать. Надеюсь, никто не выбрал мой курс просто потому, что некуда было пойти? Ибо я не намерен держать здесь студентов, которым надо просто набрать баллы. Здесь придётся работать, и по-другому никак.       — Да господи! — стонал рядом Хосок, который сам раньше предупреждал не записываться на этот курс, но тем не менее потом сам добровольно записался, подражая понравившемуся соседу по комнате.       — Просто сделаем это после лекций и всё. Не стони! — толкнул локтем его Чонгук.       — Сначала надо купить хренову тучу оборудования… Тушь. Капец! Тушь в нашем веке, где компьютер тебе нарисует всё, что ты хочешь, и даже больше. Зачем этот ручное дрочево?       — Вероятно, из-за того, что человек учит компьютер, а не наоборот. Что ты воешь, каллиграфия успокаивает нервы!       — Мне кажется, она лишь вгоняет в стресс.       — Ты просто слабак!       — Это я-то слабак?       Так, препираясь, друзья выкатились из аудитории, сжимая в руках длинные списки, предчувствуя непростую домашку и непролитые пока слёзы.