BASELINE

      Завтрак готовил Юнги. Так, как и делал это десятки раз до сегодняшнего. Он уже знал, что где находится, отчасти сам расставлял и даже покупал что-то на эту кухню. Пока Тэхён привычно суетился в поисках нужных вещей, Чонгук жадно наблюдал за профессором, впитывал каждое его движение, каждый жест, словно это было чем-то сакральным. Казалось, жесткий, застёгнутый на все пуговицы профессор не может по своей сути делать банальные вещи, и от этого его милая суета на кухне казалась волшебной.       Конечно, Чонгук понимал, что Мин обычный человек, но это внутреннее восприятие… Всё, что он знал о профессоре, как чувствовал его сейчас, в моменте доставляло ему недюжинное удовольствие.       Тэхён, проходя мимо Юнги, машинально поцеловал того в висок, в ответ получит легкое трепетное касание по шее. Этот жест казался обыденным и таким нежным.       — Думаю, нам надо прекратить отношения, — сказал профессор ровным тоном, и, кажется, в этом даже не было эмоций.       Вот так с утра за завтраком, который готовил для всех, он неожиданно заявил, что думал прекратить отношения. И сказал это так просто — между кофе и поцелуем с Тэхёном!       Чонгук, конечно, долго возмущался, но ему пришлось всё же замолчать, чтобы выслушать профессора, который осадил его в два счёта, как только он и умел.       — Я пока ещё твой профессор, и то, чем мы занимаемся все вместе, совершенно возмутительно! Я не смогу продолжать так дальше. Не имею такого морального и физического права. Получается так, что мы не можем быть вместе без продолжений. Поэтому лучшим решением будет временно воздержаться от любых встреч!       — Как скоро профессор Ли выходит на работу? Она же говорила, что уже в порядке и готова приступать, — серьёзно спросил Тэхён.       — Была договорённость, что я доведу курс до конца года, — сухим тоном ответил профессор.       — До конца года! — вскакивая, возмутился Чонгук. — Это же пытка! Мы так не сможем!       — Я поговорю с ней, обещаю, — тихо добавил Юнги и исподлобья посмотрел на Чонгука. — Но пока я работаю — никаких встреч не будет!       — Даже на улице? — тоскливо посмотрел на него младший.       — Особенно на улице! Ты хоть понимаешь, чем это может обернуться?       — Ничего зазорного тут нет! Профессор может… — затараторил он.       — Не может, Чонгук-и… Он прав, — осадил Тэхён. — Мы все будем ждать выхода профессора Ли. И, Юнги, не думай свинтить! — он погрозил ему ярко-красным кусочком болгарского перца, прежде чем отправить его в рот и аппетитно зажевать. Будто это предупреждение было чем-то таким лёгким вроде пьянки или общего похода в кино.       Чонгук, понимая градус напряжения, едва сдерживал себя, чтобы не заорать на них. Однако, осознавая то, что оба старших сейчас не на его стороне, понуро насупился, утыкаясь в свою тарелку, пребывая в ощущении, что всё он испортил своей игрушкой. Но он же хотел всего лишь пошалить!       Конечно, работа Юнги во многом усложняла их и без того непростые отношения. Но Чонгук был готов рвать и метать, лишь бы всё продолжалось в том же духе. Он не представлял, как теперь он будет жить, глядя на профессора и не смея ничего предпринять, даже за руку взять. После празднования совершеннолетия это было пыткой, теперь же, казалось, стало ещё немного больнее.

***

      Всё, что представлял себе Чонгук по теме отчуждения профессора, меркло перед реальностью. Казалось, он ненавидит его и всех, кто переступал порог мастерских. И Чонгук, который уже успел возомнить о себе в его глазах, теперь ловил каждое движение, взгляд и жест, чтобы убедиться в обратном. Но всё было тщетно. Мин Юнги словно никогда не плавился как воск в руках Чонгука, словно никогда не дрожал, выстанывая его имя. Словно всё это приснилось в весеннем юношеском сне.       С каждым днём Чонгук всё больше убеждался в том, что профессор решил уйти из их нестандартных тройственных отношений, которые так нравились Чонгуку, несмотря на предупреждения хёна. И с каждым днём он становился всё холоднее, всё дальше…       Конечно, взрослому состоятельному мужчине все подобные игрища могли казаться совершеннейшей чушью и эротической забавой, не имеющей никакой серьёзной подоплёки. Однако Чонгук при всей дурашливости и молодости был настроен дьявольски серьёзно. И он действительно тосковал по профессору: по его теплеющему взгляду, по его вниманию и по его мягким податливым губам, которые так охотно сдавались в ответ на порывистые ненасытные мальчишечьи лобзания.       Чонгук смотрел на Мина и не мог понять, как можно сделать такое еблище кирпичом после того, что между ними было. Разговаривал с ним сквозь зубы, словно Чон какая-то назойливая мерзкая мошка. Уже не выносил мозг за кривые буквы, даже если Чонгук косячил намерено. Максимум: «Переделайте! Никуда не годится… Можете и лучше… Старайтесь».       Ну конечно же, Чонгук пытался взять его измором. Коснуться руки, задать лишний вопрос, вывести из равновесия, но на чёртового профессора уже не действовало ничего.       Вечерами Чонгук жаловался Тэхёну по телефону, называя Мина чёрствым и бессердечным. Тэхён с высоты своего возраста и опыта пытался успокоить младшего. Убеждая немного потерпеть и тихо посмеиваясь, видя, как тот жаждет внимания профессора. Самому же Юнги требовалось некоторое время, чтобы принять всю ситуацию так, как надо. Чонгук же с высоты своего возраста и характера не хотел предоставлять ему такие спецусловия. Ему нужно было здесь и сейчас.       О внезапном возвращении профессора Ли он узнал случайно от старосты. Бурная радость внезапно сменилось подозрительностью и даже злостью. В его вселенной об этом ему должен был сообщить сам Мин Юнги, зная, к чему это событие приведёт. Он точно знал, что она не планировала свой выход в этом году, но вдруг всё резко поменялось.       Сам же профессор Мин продолжал всё в том же духе сношать молодые мозги первокурсников, ни словом ни делом не выдавая этой информации, даже если кто-то интересовался прямым текстом.       По мнению профессора Мина студенты должны сосредоточиться на выполняемых заданиях и не забивать свою голову всякой мелочью. Смена профессора для нынешней домашки не означает ничего.       Однако у многих студентов забрезжил свет надежды, что власть Мина сойдёт теперь на нет, уступив место более мягкому преподу, которая к тому же восстанавливалась после серьёзных перипетий с здоровьем, и дрючить бедных первокурсников ей было совсем не резон.       В связи с этим общее настроение в группе стремительно повышалось. Шурша листами с бесконечной домашкой, они тихо переговаривались, предвкушая уход упыря Мина. Чонгук же замирал, представляя себе тысячу вариантов развития событий, когда всё это произойдёт.       Однако злой профессор игнорировал испепеляющие взгляды Чонгука, игнорировал все его сообщения, словно парня и вовсе не существовало никогда. Словно ничего между ними не было. Но злоба Чонгука росла параллельно его неуёмному желанию. И если вначале месяца он в своем воображении нежно раздевал Мина, целуя мягкие податливые губы, ловя его стоны, то к концу — он уже бесцеремонно заламывал профессорские руки за спину, опрокидывая ягодицами кверху ебал его сладкое тело с оттяжкой, наслаждаясь завываниями от того, как глубоко он входит в его оргазмически содрогающееся нутро.       Чонгук вздохнул, пытаясь выцепить слова препода и понять их смысл. Даже находясь на другой лекции, мыслями парень был настолько далеко, что даже Хосок косился на его нетипично пустую тетрадь и отсутствующее выражение лица.       — Извините, — сказала заведующая учебной частью, втискиваясь в двери. — У меня маленькая просьба к студентам. Нужна пара крепких парней для помощи профессору Мину в мастерской.       — Кто желает? — раздражённо спросил препод, снимая свои мутные очки. Он был не в восторге от того, что с его лекции вот так запросто снимают студентов ради грубой непонятной работы, вместо того, чтобы он вкладывал знания в их мятежные юные головы.       — Простите, — пискнула завуч в ответ на раздражённый взгляд.       Аудитория, которая ещё секунду гудела на все лады, словно вымерла. Никто не хотел идти в логово профессора Мина добровольно. Однако всё же один смертник нашёлся.       — Я, я хочу, — как-то истерично вдруг сказал Чонгук, вскакивая с места.       Старик, напялив очки, неодобрительно посмотрел на студента, который сорвал его маленький внутренний план мести нерадивым мешающим его лекции недостойным людишкам.       — Так ступайте, раз хотите, — буркнул он, провожая недобрым взглядом в спину.       Сначала Чонгук спокойно шёл, но как только завуч отвалила, он ускорился, а потом и вовсе побежал. Врываясь в мастерскую, он думал, что, может, кто-то всё же из других потоков помогает и застать профессора в одиночестве было лишь уделом его мечтаний. Однако Мин поднял недоуменный взгляд на вошедшего запыхавшегося Чонгука. И, о боги! Он был совершенно один!       — Ты что здесь делаешь? — от неожиданности Юнги называл его на ты, вопреки обычному выканью.       — Вы искали человека, чтобы помогать со столами. И вот я здесь!       — Не думайте, что второй раз получите зачёт автоматом, — врубая профессорский тон, высказал Юнги.       Однако внимательный Чонгук в какие-то доли секунды успел увидеть его растерянность, прежде чем тот смог взять себя в руки. Парень сладко улыбнулся, игнорируя каменное лицо профессора.       — Так что нести надо?       Как бы ни отбрыкивался профессор, отправляя парня восвояси, тот был дьявольски настойчив. Ведь больше добровольцев не сыскалось, а тяжёлые столы носить в одиночку нереально. Вдвоём-то тяжело, но хотя бы возможно.       Тяжело пыхтя и с вынужденным отдыхом, они принялись за дело. Было не совсем понятно, почему этим занимается именно Юнги. Но вероятно, он хотел избавить от этих хлопот профессора Ли, что выходила на работу до срока по его личной просьбе.       Наконец они достигли подвала и втащили огромный уже основательно потёртый студентами стол. Юнги тяжело дыша прислонился к стене, игнорируя то, что его одежда, скорее всего, испачкается от пыльных стен.       Чонгук мысленно цокнул языком, разглядывая его раскрасневшееся замученное лицо.       — Профессор, — голос студента тихим ядом вползал в уши Юнги в этой слишком тесной каморке.       — Даже не думай, Чон! — как-то излишне нервно попытался оборвать его мужчина.       Но Чонгук дураком не был — он видел этот панический страх в красивых глазах с поволокой. Страх и в самой глубине — предвкушение…       В два прыжка парень оказался перед своим профессором, хватая того за лацканы пиджака.       — Вы слишком жестоки со мной, профессор, — дурашливо заявил парень, вглядываясь в лицо профессора, пытаясь разглядеть его истинные мысли под спадающей маской извечно злого педагога.       — Прекрати паясничать! Я же сказал, что на территории университета…       Чонгук резко накрыл его губы ладонью, и звук оборвался на полуслове. Мимо их двери шли какие-то люди, весело переговариваясь. Их голоса сначала приближались, потом начали удаляться, а Чонгук прижимался к профессору теснее, всё ещё закрывая его рот ладонью. Глаза Юнги лишь метали молнии, казалось, он может материться одним только взглядом. При всём при этом в подобном поведении не было нужды, ведь они ничего ещё не делали предосудительного. Перетаскивание столов, в конце концов, было согласовано с администрацией университета и не предполагало тесного взаимодействия.       — Тихо, — шикнул парень, медленно убирая ладонь от его лица. Губы профессора стали красными и влажными, пока тот пытался дышать в ладонь, пока Чонгук сжимал рот и нос одновременно.       — Тыы! — прошипел Юнги.       — Пожалуйста. Я так соскучился, профессор, — Чон довольно проворно и нагло обнял мужчину, требовательно прижимая его дрожащего к себе. Чужое тело словно плавилось под руками — гибкая талия пришла в движение под ладонями.       — Прекрати! — как-то отчаянно прошептал Мин.       — Лишь один поцелуй и всё. Клянусь! Правда-правда!       — Нет, я сказал: прекрати! Ух…       Тем временем мягкие руки Чонгука, что шарили по ровной как палка спине препода, стиснули его собственническим жестом, и губы нашли другие губы. Как же сладко!        Упирающийся профессор от безысходности отвечал на заигрывания юркого языка у себя во рту. В конце концов, именно он учил Чонгука целоваться, и тот, похоже, оказался весьма талантливым. Настолько, что остатки мыслей крошились и осыпались, оттого, чем настойчивее наглый студент становился.       — Да хватит уже! — упёрся руками в его грудь Юнги, глядя на поплывший опьяневший взгляд студента.       — Вы такой врунишка, профессор. Сами отталкиваете меня, а сейчас вот прижимали. Так чего же вы хотите по-настоящему?       — Я хочу не потерять лицо в стенах университета, Чонгук. Не хочу рисковать и рисковать всем, поддавшись низменным велениям тела.       — Но вы даже не сказали, что профессор Ли возвращается! Я бы предпочёл узнать обо всём лично от вас. Это жестоко!       — Ты… просто… я не знал, как сказать… — сдался профессор.       — Но теперь мы можем? Так же? Я хочу. Нет… я… не могу дышать без вас. Не могу смотреть так, словно мы незнакомцы. Я умираю, как хочу взять вас за руку, поцеловать, обнять! Но вы всегда, чёрт возьми, словно сделаны из куска льда!       — Это не так, Чонгук, — голос Юнги смягчился при взгляде на всю глубину отчаяния маленького влюблённого студента.       — Пожалуйста, не отталкивайте меня, — Чон стёк к его ногам и обнял их, пытаясь спрятать свои слёзы в коленях. Юнги ничего не оставалось, как гладить его вихрастую голову.       — Хорошо. Только давай не здесь, пожалуйста. Если хочешь, поедем ко мне.       — Правда? — разбитое плаксивое состояние моментально сменилось на энергично-радостное.       Профессор по-мальчишечьи закатил глаза. Этот чёртенок сводил его, взрослого уже побитого опытом мужика, с ума на раз-два.       Всё же им пришлось ещё несколько раз вернуться в мастерскую и закончить работу по перетаскиванию столов. Затем, словно так и надо, они вместе отправились к машине профессора, будто тот в награду решил подбросить трудолюбивого студента домой. О том, что именно к себе домой, никому знать не обязательно.       Чонгук подпрыгивал на сиденье автомобиля, пока Юнги мягко выруливал со стоянки универа. Ему хотелось подшутить над профессором на тему его извечной боязни быть застуканными, но тот сам вызвался везти его на своей машине, да ещё и при всех. И мальчишка смолчал, посчитав, что может поплатиться за свой длиннющий не к месту язык.       — Веди себя нормально, — шикнул Юнги, отцепляя от себя его пальцы, пока они шли к дому в довольно старом многоквартирном комплексе. Однако, возможно, этот район был довольно дорогим и даже старинным.       — Вот где живёт профессор! — заворожённо зевал по сторонам Чонгук, которого уже за рукав тащил Юнги в своё логово.       — Разувайся на коврике.       Мягкий приглушённый свет полился словно сам собой. Небольшая квартирка Юнги была уютной и стерильно чистой. Высокие до самого потолка причудливой формы книжные шкафы, расположенные по стенам, создавали видимость какой-то модерновой библиотеки, словно вышедшей из романов Кэрролла. Маленькие и большие рамки с образцами, конечно же, шрифтов, красиво написанных (вероятно, великими мастерами) иероглифов и бог знает чего ещё в произвольном, но изящном порядке были развешаны по стенам.       Чонгук вдохнул глубоко, пытаясь почувствовать уникальный запах берлоги одинокого профессора, но чувствовал лишь лёгкий лимонный аромат дезинфицирующего средства.       — Тут так необычно, — озираясь по сторонам, тихо сказал Чонгук, словно его громкий голос мог нарушить всё очарование этого места. Несмотря на то, что он был увлечён созерцанием, успел схватить профессора за руку, и теперь их пальцы сплетались так, словно занимались любовью сами по себе и без участия хозяев.       Нервная улыбка скользнула по губам профессора. Он явно не привык принимать кого-то на своей территории, или, возможно, его волновало присутствие именно этого студента.       Чонгук бросил озираться и сосредоточился на лице Мина, который наконец выглядел словно человек, а не профессорская функция. Он кусал губы и пытался дышать ровно. Не знал, куда себя деть.       — Примем душ вместе? — тихо предложил Чонгук.       Их губы слились вместе ещё до того, как они разделись. Маленькое тесное пространство ванной словно сталкивало их вместе. Неясно было кто начал, но, похоже, голодны они были оба в равной степени.       — Я заметил, как у вас стоял ещё в университете.       — Ты для этого бухнулся на колени, чтобы разглядеть?       — Почти… По правде говоря, мечтал вам отсосать прямо там. Но вы так просили не делать этого в стенах университета…       — И это тебя остановило?       — Мммм… По правде говоря, я боюсь своего профессора, — заговорщически прошептал парень, выцеловывая длинную шею Юнги, стараясь не оставлять пятен. Правда, когда он спускался к ключицам, его терпение уже испарялось, и он впивался уже серьёзно, наслаждаясь тёплой нежной кожей, которая тут же краснела под его губами и зубами.       — Не похоже, что боишься. Слишком уж дерзкий.       — Это от безысходности! — с тихим смешком Чонгук прижался к нему уже полуобнаженным телом, не зная, может ли он сказать насколько сильно он хочет, насколько жаждет.       Рука парня, огладив Юнги спереди, нагло расстегнула пуговицу брюк и тут же скользнула внутрь белья. Профессор зашипел, но не отстранился. Его тело жаждало ласк. Похоже, все участники совместного душа совсем позабыли зачем здесь оказались.       Юнги уткнулся в шею парню, пока тот с энтузиазмом наглаживал его спереди, спуская классические брюки, сминая их ко всем чертям. Наконец Чонгук видел, чувствовал тело своего ненаглядного профессора под своими руками. Чувствовал, как учащается его сердечный ритм, как он рвано дышит. Видимо, совсем не трогает себя, раз настолько быстро всё у него происходит.       — Теперь мне всё можно? — всё ещё неверяще шептал Чонгук, наслаждаясь жаром, исходящим от тела профессора.       — Но, вероятно, мы должны сообщить Тэхёну о том, что собираемся сделать?       Чёрт, это было отрезвляюще.       Несмотря на сложившиеся тёплые отношения, существовал некий договор между ними троими.       Пришлось всё же поспешно принять душ без всяческих излишеств. В конце концов, они порядком вспотели, пока таскали эти безумно тяжёлые столы. Профессор выдал Чонгуку мягкое полотенце и халат, пока сам выскочил из ванной, словно за ним гналась преисподняя.       — Я позвоню Тэхёну, — серьёзно заявил профессор, безуспешно пытаясь найти мобильник в ворохе своей одежды, попутно складывая её аккуратной стопкой.       Тем временем младший уже поставил вызов на громкую связь.       — Чонгук-и! — раздался весёлый голос Тэхёна.       Шёл видеозвонок, и Тэхён, уютно устроившись в кресле, салютовал через экран смартфона запотевшей бутылочкой пива. Он находился в командировке уже вторую неделю, и она порядком ему надоела. Он не мог отлучиться даже в выходные, и это удручало. Но в тот день, когда он себе позволил расслабиться в гостиничном номере, ему поступил звонок от самого дорогого ему человека да ещё в таких обстоятельствах.       — Я у профессора дома! Поздоровайтесь! — сказал он, разворачивая экран в сторону Юнги.       Тот, застыв, словно олень в свете фар, не мог произнести ни слова, глядя на своего любимого, кутаясь в махровый халат.       Заметив его замешательство, Чонгук вернул телефон к себе.       — Дома у Юнги! Вот это ничего себе! Я никогда не был дома у Юнги! — с удивлением воскликнул Тэхён.       — Правда? Хён. Мы собираемся заняться сексом! — без особых прелюдий сказал Чонгук, тревожно глядя на хёна. Их отношения не вошли ещё в какую-то стабильную стадию, и всё, что происходило, вызывало немалое беспокойство у всех участников действа.       — Даже так! — внезапно заулыбался Тэхён. — И кто сегодня сверху?       Парни переглянулись. Об этом они и сами ещё не успели подумать, однако теперь, возможно, стоило что-то ответить.       — Не в этом дело, хён! Нам нужно твоё согласие! — очень по-деловому сказал Чонгук.       — Как я могу возражать? Ведь вы мне нравитесь оба, и я безумно рад, что ваши желания совпадают с тем, что я себе напридумывал про нас троих. Хотел бы я быть рядом.       — Значит, ты согласен!       — С одним условием: не выключайте видеосвязь!       — Тэ-тэ, это уже слишком, — подал голос профессор.       — Но я должен! Обязан всё проконтролировать!       — Пока, Тэхён, — усмехнулся Чонгук, сбрасывая вызов.       — Так кто сверху? — загадочно спросил профессор. Лёгкая улыбка тронула его губы. Видимо, всё же вспомнил кто тут старший.       — Вы — снизу. Сегодня я хочу Вас именно так!       Юнги с полной уверенностью мог себе признаться, что ему это нравилось в Чонгуке. Этот наглый напор. Он жрал его глазами, когда не смел прикоснуться. Это сводило бедного профессора с ума. Он знал, точно знал, какой Чон бывает, когда в достаточной степени раздражён, как его мягкие, почти детские заигрывания становятся настолько жёсткими, на уровне жестокости, что кости Юнги словно плавились под этим беспощадным огнём. Юнги знал, что Чонгук ждал слишком долго, был слишком голодным. Именно в той стадии, которая была наиболее прекрасна.       Подготовка заняла определенное время, и, предвкушая дальнейшее, Юнги не стремился торопиться. Он осознавал себя здесь и сейчас в меняющемся своём сознании. Теперь он не мог сказать, что его сердце и тело принадлежат Тэхёну с потрохами. Он даже был рад, когда Чонгук нагло нажал на отбой. Вероятно, сам он не решился бы никогда. Но этот дерзкий мальчишка! Что он делал с ними обоими! Он стал словно недостающим связующим звеном. Кто бы мог подумать!       Слыша шаги Чонгука возле ванной комнаты, профессор намеренно медлил, зная, что за дверью его ожидает чистая незамутненная энергия молодого влюбленного. И это так нравилось ему даже вопреки гласу разума.       Жаркое молодое тело прижалось к Юнги сразу, как только его нога ступила за дверь ванной. Чонгук, словно гибкое животное, ждал свою добычу и бросился, как только забрезжил свет из расширяющегося дверного проёма ванной.       — Профессор Мин, — бормотал Чонгук, судорожно развязывая махровые концы халата, распахивая его широко.       — Весь твой, — хмыкнул Юнги, дергая плечом так, чтобы махровая тряпка упала к его ногам в подтверждении самой сладкой капитуляции.