Когда пройдёт декабрь

      И дня не потребовалось, чтобы дождаться когда конкретный вагон пересечёт границу, — всего несколько часов. Советы всё это время бодрствовал после того, как вскочил, словно ошпаренный, от подавшей сигнал чуйки.       Он пораньше позавтракал, пораньше сделал зарядку на правую руку, с которой весь этот последний год случались какие-то странности: мужчина заметил, что она начинает болеть от плеча и, как будто постепенно перестаёт двигаться, если активно ей не пользуется, поэтому он до сих пор в свободные минутки тягает пятикилограммовую гантелю. Савелий ввиду множества потрясений в последнее время стал отдаляться от дел в кремле и больше пытаться находить как можно больше занятий, дабы уйти в себя, но, пока он воплощение действующего государства, то никуда не денется, так что в ожидании коммунист то что-то читал, то что-то писал, то смотрел на карту своих владений на стене.       Когда он ощутил вхождение локомотива на территорию РСФСР, моментально бросил все занимающие руки дела, приложил трубку к уху и приставил палец к отверстию металлического диска на нужной цифре, приготовившись крутить и набирать номер. Через пару минут после мёртвой тишины раздалось быстрое громкое щёлканье и гудки.       Не успел Руслан представиться своим полным названием, как отец перебил его:       — Руслан, слушай внимательно. Ты знаешь, кто сейчас едет, уже почувствовал, — он не спрашивал, это очевидно, у его чада не заторможенная реакция.       — Да..., — протянул младший в моменте осознания абсурдности ситуации, что вот-вот вставит свои пять копеек.       — Не вздумай, слышишь? Не вздумай ставить на уши все службы, которые тебе вспомнятся, для перехвата. Сейчас мы бездействуем и просто наблюдаем. Вероятно, он на пути в Москву. Я сам буду решать этот вопрос, а ты сидишь спокойно и занимаешься своими делами, пока тебя не вызову. Понял? А то знаю тебя, — уже были случаи, когда РСФСР самовольничал, не посоветовавшись с СССР и формально выслушивал от отца замечания, а в неформальной обстановке — получал по шапке.       — Какого хрена ты пропустил его уже до моих границ?! — вспылил Руслан, — И почему ничего с этим не делаешь?! Он наверняка целый поезд своих сообщников понабрал и движется в самое сердце страны на тебя! Я не знаю, зачем он здесь, но, в любом случае, готовит чего-то ужасное!       — Ну-ка, успокойся! Следи за языком! Если я сказал, ничего не делать, значит ничего не делать! И так услужил мне в июне. Лучше пусть по мою душу идёт, чем на кого-то из вас. Всё будет под моим контролем. Ты свободно можешь сам следить за всем — я от тебя ничего не скрою. Ясно тебе?       — Ясно, — раздражённо вздохнул сын.       — Если какая-то информация по этому поводу дойдёт до тебя раньше, сообщи мне, — Союз этой фразой закончил телефонный разговор и положил трубку со звоном.       Так, от одной головной боли с убеждением детей не поднимать шум избавился, теперь нужно думать, как Его встретить и когда. Наверное, для начала нужно подождать, где это воплощение устаканится — просто так без какого-либо дела сюда из-за границы нелегко попасть, если, конечно, не турист, но Советы так не думал. Также следует подождать пару дней, когда тот чуть-чуть привыкнет, а не сразу хватать за хвост. Если бы Он скрывался, то выбрал бы городок поменьше и подальше от столицы, а то, что вышло наоборот, вызывало подозрения. Как будто либо специально хочет, чтобы поймали, либо пронюхал, что вообще не схватят.       Так и решил действовать Савелий, точнее, бездействовать, поэтому продолжил жить, как раньше, но пристально наблюдать за субъектом. В течении дней мужчина даже вполголоса озвучивал каждое его действие, кажущееся очень важным, словно докладывал самому себе, чтобы не терять бдительности, не упуская мельчайшие детали.       Честно сказать, это вызывало небольшой азарт и радость от обладания такой способностью, как территориальное чутьё, Савелий даже оживился.       Советы "пас" воплощение уже несуществующего государства где-то недельку-две в надежде недоумения того, мол почему с ним ничего такого не происходит. Также морально готовился к встрече с ним, ведь не мог знать, как этот гад себя поведёт и как выглядит, ведь СССР мог видеть только голубой, хорошо очерченный силуэт, из которого тянулись медленным паром вспышки энергии. В последний раз он запомнился сломленным, исполосанным ранами, которые заработал вовсе не на фронте, а, будучи в уязвимом положении, стал жертвой мести группы обозлённых простых смертных; презрительный, гордый взгляд мгновенно сменился пустым, ничего не осознающим. Ранее тот отразился в памяти статной фигурой, высеченной из тёмного камня и отполированной статуей, подозрительно прикрытыми глазами, будто не желал показывать ту лазурь, не сочетающуюся с его одеянием — слишком выделяющуюся.       А ещё раньше — вдохновлённым молодым талантом с жаром в сердце.       Каким он стал сейчас? Точно не оправился от всего, что настигло.

***

      Лично для Советов время устаканилось и стало спокойнее, особенно за счёт того, что он стал единственным воплощением на всю страну в этой жестокой конкуренции и битве за высокий пьедестал — он победил. Теперь главная цель — сохранить... нет, удержать свою позицию. И это нужно уметь совмещать с другими задачами.       Одной из них была проблема международной дипломатической изоляции, которая ощущалась для парня как действительное одиночество: он состоял из общих мнений миллионов людей, которые подкрепляли его силу и рост, он чувствовал присутствие каждой живой души, но был один. Единственными, кто знал его нечеловеческую сущность и чаще всего находился рядом, была правящая элита, только это не утешало. Они не те люди, с которыми можно было обсудить всё, что угодно, а всего лишь коллеги, тем более они во многом не поймут Саву как воплощение. Так что небольшой отдушиной для парня были периодические дипломатические встречи и обязательно в присутствии воплощений других государств. Предпочтительны, конечно, совещания с хорошим исходом, дающим плоды, чем абсолютно противоположные, но всё равно это придавало смысл жизни.       Такая приятная встреча состоялась в Рапалло параллельно в период Генуэзской конференции. Спустя столько лет РСФСР удалось увидеться с Вильгельмом, а точнее, теперь с Веймарской республикой. Правда, он не был так близок с ним, как с его младшим братом, но, в любом случае, очень приятно обменяться парой слов с ранее знакомым воплощением. Вогель имел всё такие же длинноватые волосы, только чуть короче на несколько сантиметров на тот момент; все те же голубые глаза, наполненные силой, но совершенно другие: тогда в них отражалась размеренность, спокойствие и небольшая настороженность, а сейчас истощены. Такого опечаленного и неживого взгляда Сава не видел никогда, тот хоть и делал попытку улыбнуться ему из вежливости, но уголки губ еле подрагивали, и это выглядело жалко.       Из хорошего: обе стороны подписали договор об установлении между ними дипломатических отношений, разрешении всех спороных вопросов и отказе от претензий друг к другу. Это означало прекращение дипломатической изоляции РСФСР, а для Веймарской республики это был первый равноправный договор после Версальского.       Две страны, два воплощения имели общее в плане того, что они были мировыми изгоями, непризнанными, осуждённые за недавние события, но с этого момента появился шанс выйти в свет из плотной тьмы через протянутый мост сотрудничества.       В завершении, оставалась пара свободных минуток перед расхождением сторон, которыми Савелий воспользовался в попытке расспросить Вильгельма о Рейнхарде в сторонке от лишних ушей, чьих владельцев не касалась личная жизнь таких высших существ, как воплощений. На банальный вопрос "Как Рейн?" натянутое песчинкой позитива лицо старшего сдулось воздушным шариком, а зрачки двинулись в направлении на землю. Несмотря на благоприятную апрельскую погоду и положительный исход от дипломатической встречи, тяжело читаемое настроение Вилли с его энергетикой тающей восковой свечи опускало атмосферу в серость. Единственное, что немец смог выдать: "Die Zeit ist jetzt sehr hart für uns beide. Er ist sehr nervös und verschwindet regelmäßig irgendwo. Jetzt trinkt er Medikamente, die er von einem Arzt verschrieben hat, und es scheint ihm leichter zu gehen." После этих слов русского охватили смешанные чувства. Он, конечно, понимал, какой ужас у них происходит, но чтобы младший Вогель справлялся только с помощью медикаментов, то это вызывало сильное волнение. Раз Рейнхарду так плохо, хотя тот ещё не воплощение действующего государства и на него не возложенно множество обязанностей, то что тогда с Вильгельмом? Или он более выносливый, чем брат? А может, Сава увидел лишь малую часть его состояния? Парень не стал допрашивать бедолагу с целью нагло вытянуть всю интересующую информацию, раз тот сам не захотел разговориться, так что пришлось отступить.       Процесс получения дипломатического признания пролетел для РСФСР как молния в грозу — довольно быстро удалось наладить официальные контакты с более десятком стран. Это ощущалось, как долгое, до безумства тянущееся время сидеть под одним фонарём в лесопарке и не иметь возможности уйти отсюда, потому что не имеешь понятия, куда направиться, так как тебя вместе с этим единственным источником света окружает густая, не пропускающая ни звука, ни луча луны, звёзд и солнца тьма — плотный купол. Но вскоре в округе загораются ещё фонари и ещё, освещая всю местность и даруя возможность идти, куда только пожелается, ведь сумерки растворяются.       Поглядеть на соседей, которые граничат рядом или находятся где-то дальше, тоже очень занятно. Некоторых Савелий видел до этого, а других встретил впервые. Возможно, во время этих совещаний РСФСР слишком уж пялился на воплощений с большим интересом, почти не моргая и не двигаясь, будто дыру прожигал и читал мысли взглядом золотых глаз. Наверняка, те думали, что у этого здоровяка на них особые планы.       В целом, в начале пути Комиссарова многое складывалось очень даже хорошо. Больше ему нравились обстоящие дела в экономике с переходом на НЭП: большинство отчётов, которые он читал, содержали неплохие результаты, особенно в плане увеличения продолжительности жизни людей и улучшения качества питания. Но самой чудесной новостью, которая поласкала уши Савы и осветила его глаза, стало сокращение продолжительности рабочего дня для трудящихся граждан до восьми часов. Это то, чего добивались инициаторы этой идеи и сами труженики очень давно, но их постоянно верхушка кормила обещаниями или попросту игнорировала, а теперь это больше часов к отдыху, которыми народ сможет воспользоваться. Вместе с этим нововведением прилагалась ещё одна приятность в качестве системы социальных гарантий, во что входили оплачиваемые отпуска, декреты, страховка по потере трудоспособности и так далее. Никто более не побоится потерять работу в случае выхода из строя.       Стоит вспомнить о таком понятии как "ликбез", который обрёл свою масштабность по всей стране. Зная тот факт, что наибольшая часть населения были крестьянами без возможности получить даже базовое образование в рамках способности читать, писать и считать, этим вопросом занялись сразу, как подписали декрет. Ни одна живая человеческая душа от мала до велика не могла отвертеться от появившейся обязанности пройти начальное школьное образование, которое открывало путь в люди прочь от репейников ничего незнания. Таким образом, очень часто бывали случаи, особенно в деревнях, когда мелкий мальчуган или девчонка проливали свет на знания сидящим на лавочках в небольших помещениях людям средних и пожилых лет — старше их в несколько раз. И, главное, те обращались к своим юным учителям уважительно — на имя и отчество.       На период экономических реформ и индустриализации не требовалось довольно частое личное присутствие Савелия на своём месте как воплощения государства, так как эта сфера была не полностью в его компетенции, поэтому ему предоставилась возможность заняться собой. Но как он уделит время себе, если его, так называемый, "отдых" пришёлся на противоречивую ситуацию в настроении людей. Разные социальные группы разделились: из-за отчаянных стонов одних и трудового энтузиазма других произошёл надлом общества. Рабочие с восхищением горели стремлением в светлое будущее за счёт рекордных результатов своих трудов и перевыполнения планов во множестве отраслей. Строительство промышленных гигантов развивало экономику рывками вверх и побуждало трудящихся рваться безудержной молнией только вперёд. Да, правда, к каждой стороне примыкает противоположная, как течёт ледяная вода и горячая. В голове доносились отчётливые недовольства деревенских нововведённой системой коллективных хозяйств, принцип которой основывался на делёжке чужого имущества на каждого, так что самый богатый и зажиточный крестьянин легко мог остаться ни с чем по несправедливости, а самый бедный получить хоть самую малость, но он не один такой на все участки, поэтому не факт, что удастся приобрести что-то для жизни. Получается, трудолюбие в прошлом теряло свой смысл в настоящем, ведь честно заработанное имущество запросто отнималось из рук, так ещё и на хозяина вешали обвинения в воровстве.       Такой контраст настроений народа вводил воплощение большого государства в замешательство, ибо СССР абсолютно не имел понятия, как ему реагировать на такие "качели".       С тех пор, как Москва вернула свой статус столицы, естественным образом, централизованная Советская власть сосредоточилась здесь, как и Союз. Пришлось полностью привыкать к жизни здесь после долго проживания в родном Петрограде, правда, уже в Ленинграде, с самого рождения. Конечно, он периодически бывал в столице до этого, но пребывать в Москве и окончательно переезжать сюда — совершенно разные вещи. И совершенно иной уклад и жители здесь. Если Савелий привык с интеллигентности, утончённости и сдержанности петербуржцев, что и повлияло на его поведение, то москвичи раскрыли в нём энергичность, подавляемую долгое время, чтобы тот не вёл себя, как хаотично движущаяся молекула кипящей воды среди слоя неподвижных молекул льда. Парню была характерна упёртость барана, что напористость местных заставляла чувствовать себя в своей тарелке. Но вот мириться с быстрым темпом жизни города всё-таки пришлось: это нужно было постоянно встраиваться в толпу людей и спешить с их скоростью и направлением, ведь ты уже не один такой торопыга за счёт своего широкого шага.       А с говором шло чуточку сложнее, так как оказалось, что московское произношение отличается от ленинградского. Пообщавшись со многими местными, Сава заприметил другое произношение сочетание согласных "чн": жители постоянно произносят его мягче, вставляя звук "ш", вместо "ч", например було[ш]ная, яи[ш]ница, кори[ш]невый, да и в других словах слух резали длительные шипящие звуки на месте других согласных, когда он привык произносить всё чётко. Поэтому для Савы было личной задачей как можно быстрее ассимилироваться с московской языковой средой, ибо цеплять на себя кучу чужих взглядов за свою инаковость не очень хотелось. Раз Союз принципиально пытается единиться с народом, то будет стараться делать это усерднее именно там, где он живёт, и где на него оказывается большее влияние.

***

      В один из тёплых летних вечеров после изнуряющей дневной жары, вытягивающей из тела жизненную энергию, а после захода солнца позволяющей земле отдохнуть и остыть, Комиссаров в коем-то веке высунулся из дверей Сенатского дворца, пробыв там более десяти часов вместе с товарищами из правительства. Может быть, простым трудящимся и доступен теперь восьмичасовой рабочий день, но они были исключением, которое имело гораздо широкие полномочия и больше обязательств, что заставляло жить в этом здании и решать довольно важные вопросы масштабом в целую страну.             Воплощению СССР в этом плане повезло, ведь жизнь наделила его огромной выносливостью и трудоспособностью, равными продуктивности трёх-пяти человек, вместе взятых, поэтому он вполне мог не смыкать глаз в течении дня. Но жара делала своё дело, ослабляя ранее перечисленные качества.       Савелий уже прижимал губами табачную трубку, когда подходил к краю верхней ступеньки облицованного каменными плитами широкого крыльца. Он смотреть не мог на жёлтые стены дворца — так и напоминали своим ярким цветом жару, отчего спина вновь начинала обливаться потом. Но на тот момент они были тускловатыми от влияния надвигающихся сумерек.       Ещё приближаясь к лестничному пролёту парень обратил взгляд на женскую фигуру, мирно стоящую на краю. Это, как он помнил, новая секретарша партийного отдела с того момента, как Сава переехал в Москву. Воплощение знал о её существовании и по чутью, и по уведомлениям, но практически не видел данную особу в живую, а ему всегда хотелось знать, как выглядит каждый его коллега.       Савелий поравнялся с девушкой, сохраняя дистанцию в полметра, и поглазел на неё боковым зрением. Белая, подпоясанная под военный стиль блузка, длинная свободная тёмная юбка, лаконичные туфли на небольшом каблуке, сама фигурка полноватая. Аккуратно собранные в опущенный широкий пучок тёмно-русые волосы, а чёлка оставалась пышненькой и не приглаженной. Глаза, к его сожалению, не были видны, так как незнакомка не обратила внимание на подошедшего к ней, а продолжала неподвижно стоять, сложив ладони чуть ниже своего живота, с папиросой во рту. Сава сразу заметил особую длину табачного изделия. Он вспомнил, что подобные изготавливали в Ленинграде, а здесь их производит фабрика "Дукат". Необычный размер таких сигареты абсолютно не означал, что содержание табака внутри гильзы было больше — столько, сколько и в стандартных, по сути, а длинными выходили за счёт мундштука, занимающего три четверти или две трети всей папиросы.       Оба дымили в молчании, пока молодой человек не решил её нарушить.       — Курение женщину не красит, знаете ли? — не поворачивая головы, выдал Советы, смотря куда-то на горизонт. Для него все дамы были крошечными, но оценить, достаточно высокая ли особа для среднего роста женщин, мог. Таким образом он вычислил, что та доставала своей макушкой до верха его плеча, а значит, была достаточно рослой.       Девушка медленно повернула голову в сторону нахала, который посмел прервать её идиллию, собрав всё возмущение в своём взгляде, но нужно было держаться от желания ругнуться.       — Вы можете указывать мне, что делать, только на работе, а в мои вредные привычки попрошу не лезть, пожалуйста, — напряжение в голосе ясно выдавало трещащую по швам выдержку, — Взгляните на себя — тоже хорош. Или хотите сказать, что трубка Вам случайно в рот залетела, и Вы не смогли её вытащить? — секретарша сразу стремительно начала спускаться прочь от СССР. Она напряглась из-за своего длинного языка, ведь боялась, что сейчас ей не поздоровится за грубые слова в сторону самого воплощения Советского Союза. Но тот только хмыкнул:       — Хах, давно никто не указывал на мои недостатки таким тоном. Как-то отвык даже. — девушка остановилась в недоумении, услышав весёлость в голосе Союза, и обернулась. Парень потихоньку подходил к ней без какой-либо угрюмости, обиды или злобы в движениях. А когда остановился рядом с ней, просто смотрел ей в освещённые настенными фонарями голубые глаза. Его лицо оставалось хмурым, но какие-то крошечные изменения в мимике придавали выражению умиротворённость и благожелательность, — Извините за грубость, просто давно хотел узнать, как Вас зовут.       — Могли бы придумать способ познакомиться получше... — она было начала повышать голос и ускорять речь от раздражения, но резко оборвала её, — Светлана Юдина.       — А по отцу кто?       — Павловна, — выдохнула Света, — Вы могли бы давно узнать моё имя от кого-нибудь другого, раз знали, что я здесь работаю.       — Быть всевидящим и всезнающим слишком легко. Считаю, лучше спросить именно у Вас. Как обычный человек.       — Теперь вы меня знаете, — девушка выдохнула дым и снова вернула папиросу в рот, не зная, что ещё сказать.       — Вы сейчас к себе отдыхать пойдёте? — прервал неловкое молчание Савелий.       — Да, сейчас докурю и пойду, — дама была утомлена и не хотела слышать больше ничего о работе сегодня.       — Может, немного прогуляемся? Проветримся и освободимся от напряжения в голове, хотите? — Советы слегка наклонился к секретарше. Та поглядела на него, отвернулась в раздумьях, вздохнула и, обратив взор обратно на парня, кивнула, приняв его предложение.       Они гуляли недолго — примерно час в пределах Кремля и общались. Сава узнал то, что Свете было двадцать восемь лет, и поднялась она до секретаря партийного отдела из простой ткачихи на заводе за некоторые её достижения. Парень пропустил мысль, что она добилась всего этого благодаря своей прямолинейности и острого языка, ибо уж точно та — дама не скромная и постоять за себя может.       Союз был так искренне горд за девушку, что сказал это напрямую, в восхищении ударив себя кулаком по груди, тем самым засмущал Светлану.       Под конец Савелий проводил её до дверей дворца, где она и работала, и жила, а сам туда не последовал — решил присесть на одну из ступенек и переварить сегодняшнее знакомство. "Симпатичная, умная, упорная. Есть о чём поговорить. Даже вредные привычки совпадают." — с иронией рассуждал Союз, — "Надо бы ещё разок погулять с ней, но с нашим-то расписанием... Только по поздним вечерам, а Света устаёт. Тем более, наша встреча произошла совершенно случайно." Он уже успел прилечь полусидя на ступени, оперевшись на одну из них локтями.       Только когда его мысли о желании снова встретиться с секретаршей и малой вероятности этого смешались один гул в голове, что никакая тишина не помогала устаканить эту кашу раздумий, Савелий всё-таки поднялся и отправился к себе, но не чтобы закончить свой день отбоем, а продолжить работать без мешающей жары с единственной горящей настольной лампой во мраке.       Ему это действительно помогло отбросить ненужную тревогу и спокойно, тихонечко разглядеть чутьём спящий силуэт Светы. Раз ему удалось узнать её очертания, то теперь сможет знать её местонахождение.       На следующий день Советы встретил девушку с столовой, стоя в очереди за выбором дефицитных вкусностей, которые были доступны лишь высшему руководству Кремля. Был бы у него хвост, то он бы радостно вилял, когда учуял, что та вот-вот зайдёт в помещение.       Сава дождался, пока Света определится со своим обеденным меню и займёт место, чтобы самому подсесть к ней. Секретарша отреагировала на эту скорую встречу лёгкой улыбкой и даже чуточку засмущалась от того, факта, что товарищ СССР проявил желание устроиться именно с ней за одним столом.       И они снова разговаривали в свой перерыв.       Такие встречи продолжались. Если не на следующий день, то в ближайшее свободное время молодые люди виделись. В Светлане играл азарт от не злонамеренной слежки со стороны не безразличного ей мужчины. Даму так же забавляло угадывать, в какое время и в каком месте её настигнет Савелий.       Когда же секретарша докладывала ему, что её активная и трудоёмкая работа начнётся ближе к вечеру, что продыху не даст, а в течении дня она вполне не занята, то Сава бросает всё и идёт проводить время с девушкой. Всё равно его работа, как он выражается, — "светить своей мордой".       Советов вдохновляла вера Светы в светлое коммунистическое будущее, когда та подхватывала разговоры на эту тему, а особу воодушевляло поведение парня по отношению к ней: он считал её равной себе, прислушиваясь к советам и просьбам в любом деле, но будучи готовым по надобности взять всё в свои руки. Таким образом, Юдина позволила себе выходить из образа "железной леди" и не бояться "опираться" на Комиссарова, достигнув уверенности, что, если она начнёт падать назад, тот подхватит сильными руками и не даст рухнуть.       Правда Света долго оставалась при мнении, что недостойна внимания Савелия, ибо она — простая смертная, а он — высшее создание, которому бы, по логике, стоило найти кого-то подобного ему, но парень выбрал именно эту девушку, чья фигура, характер, внешность и всё остальное были привлекательными. Из-за этого первое время дама морально не могла постучаться к нему в кабинет просто так без деловых вопросов.       В их отношениях не без мелких приятностей: Савелий любил писать послания из приятных слов на отдельных листочках и вкладывать их в верх стопок тех документов, которые точно шли на обработку к Светлане; когда они курили по вечерам, то соприкасались подпалёнными кончиками сигарет, имитируя своеобразный поцелуй; девушка брала тайком из столовой много дефицитного Индийского чая для своего мужчины и на внутренних сторонах коробок рисовала простенькую кошачью мордочку и подписывала "Моему Совёнку". Кстати, она так же ласково обращалась к нему на "Савка".       Поначалу оба, естественно, скрывали свои тесные связи, но, когда уже не удавалось контролировать слишком активные диалоги и долгое времяпровождение друг с другом, воплощение СССР уже и не пытался прятаться, потому что понял, что против ему никто ничего не скажет. Всё-таки он выше их, людей. Только за Свету переживал, мол вдруг без его ведома её будут вертихвосткой называть, но совсем скоро отбросил такую тревогу, ведь вспомнил, какую Юдину он встретил: дерзкую, острую на язык, строгую, поэтому был точно уверен: за счёт своего авторитета и образа "железной леди" девушка и рот открыть в свою сторону не позволит. Он обожал её.       Если кто-то из них уезжал далеко по деловым вопросам, то они обязательно, при возможности, привозили что-то едакое, что напоминало о второй половинке.       Да только у Светы была одна неприятная черта, из-за которой возникали недопонимания по поводу её мыслей: она часто молчала о своих переживаниях и искренних желаниях.       Казалось бы, за столько времени доверия между ними предостаточно, но девушка всё что-то недоговаривала. И даже не в плане сохранения каких-либо государственных тайн, а простые, бытовые, личные вопросы. Каждый раз, когда Савелий узнавал, что та в очередной раз играет в молчанку, он уговаривался с ней, умолял не скрывать переживания в её чудной душе. Она обещала, но всё повторялось. Умалчивания были для неё, как рефлексы, которые заменялись свойственными ей колкостями. И позже замечать это стало труднее, потому что Света всё лучше и лучше скрывала, что возлюбленный поверил, что она действительно одумалась.       Гармония и любовь продолжалась. Савка в свободные часы мог захаживать к Свете в кабинет, где та, когда он открывал дверь, пряталась, чтобы подойти в Союзу сзади, дотянуться ладонями до глаз воплощения и шуточно закрыть их с вопросом "Угадай: кто это?"       Шли месяцы отношений. Советы понял, что хочет надолго связать свою жизнь с этой интересной дамой, ведь он сам первый решил пойти с ней на контакт при первой встрече и продолжать общение, поэтому парень пошёл на смелое действие, как взрослый, уверенный в себе мужчина, — он сделал Свете предложение.       Та была в восторге. Она, на самом деле, уже давно хотела этого. Девушку всё гложило от осознания, что она до сих пор одна — нет ни мужа, ни детей. Светлане удалось найти работу с безумным графиком, чтобы без угрызения совести перестать думать о "тикающих часиках", ибо должность не позволяет, — не только участвовать в великих делах и работать на благо Родины. Но всё равно в подкорке сознания мысль о себе, как о "неправильной" женщине, осталась. И, естественно, о такой проблеме Саве было неизвестно. Так что товарищ Юдина сразу же согласилась, вздохнув с облегчением. Тем более она была полностью уверенна в своём мужчине, служившем ей устойчивой опорой.       Вскоре в небольшой, но хорошей квартире, предоставленной им не так уж недалеко от Кремля, прозвенел детский голосок.       Родился довольно крупный мальчик — весь в папу — через слёзы и муки Света пережила эти тяжкие роды.       Всю беременность Савелий крутился вокруг жены и её растущего живота, дёргая от радости руками, ведь его воодушевляла мысль, что они заделали его маленькую версию, которая гарантированно будет воплощением. И это его, его дитя.       Ребёнок имел на голове редкую кудрявую "мочалочку" на голове, как у папы, по цвету идентичные с материнскими волосами, но Союз видел их белоснежными, поэтому сразу же якобы ненароком спросил у супруги, чей цвет шевелюры унаследовал младенец, чтобы в будущем не иметь с этим проблем и знать, каким люди его видят.       Глазки так же мамины — голубые, а для отца они светились более ярким оттенком.       Новорождённого богатыря назвали Русланом. Для Светы имя ассоциировалось с силой, упорством и мужеством. Глядя на малыша, которого с трудом произвела на свет, сразу это пришло на ум. Сава поддержал её выбор, так как сам считал данное имя очень подходящим для мужчины.       Женщина успела уволиться с работы ещё во время декрета, потому что надеялась, что муж сможет один обеспечить семью, а она — спокойно справиться с домом и ребёнком.       Начался, казалось бы, бесконечный период пелёнок, сосок, кормёжки и всего того, что нужно делать для нового маленького члена семьи. Союз не имел понятия, как растить и воспитывать детей, но решил опираться на свой негативный детский опыт — он будет стараться не делать так, как его отец с ним, что от этого было очень неприятно. Света, естественно, тоже первый раз становится мамой, так что они оба прощупывают почву в тумане в поисках допустимого.       Савелий постоянно лепился к жене, когда та водилась с сыном: грудное вскармливание, пеленание, смена подгузников, покачивание, игры — за всем этим он наблюдал, ибо очень интересно и важно знать для него как для отца, чтобы в случае, когда мама без сил, он мог позаботиться о Русланчике. Света всё-таки обычный человек не с бесконечными силами и за целый день возни с ребёнком успевает выйти из строя. В такие моменты, а в основном по ночам, глава семьи становится незаменим: он открыл для себя способность ощущать эмоциональное состояние и определять потребности сына в непосредственной близости от него, отчего практически с первого раза понимает, что Руслану нужно. Благодаря этому в поздний час Сава, чувствуя, что сынок сейчас проснётся из-за голода или нужды в смене пелёнок, вставал с постели за минуту-две до начала детских капризов. Света иногда даже не замечала, что ребёнок ночью просыпался, если муж сам не будил её, дабы покормила грудью. Он был для жены мужчиной, о котором та и не мечтала.       Это, пожалуй, лучший исход в их семье, ведь иногда Советы пропадал на работе и не возвращался ночевать, когда Светлана, сидя в декрете, оставалась один на один с сыном, который изводил её своими слезами. На расстоянии Сава видел страдания любимой супруги через чутьё, но не мог мигом прилететь на помощь. А чем чаще он не возвращался домой, особенно если оставался в Кремле несколько дней подряд, тем больше СССР разрывали жалость и собственный стыд.       При первой же новости, что товарищ Советский Союз на сегодня свободен от труда, он тут же рвался домой спасать ситуацию — сил полно. Папа брал на себя Руслана, чтобы дать маме заняться готовкой и поспать.       Шли месяцы, и мальчику не успел стукнуть год, как он знатно подрос. Поясница и руки Светланы постепенно перестали справляться с крупными размерами ребёнка, передавшимися от Союза, а тот всё просился на ручки. Единственным решением данной проблемы стало переучивание сына к отцовским рукам, с чем, кстати, трудностей не возникло, так как Савелий таскал Руслана по времени почти наравне с женой, только сейчас нужно было делать это чаще. Отец легко чем-либо увлекал мальчишку, чтобы тот позабыл об уставшей и обессилевшей матери и позволил ей заняться другими важными делами.       Совсем скоро Русланчик уже активно бегал по квартире, топая большими ножками. Теперь мама от него никуда не уйдёт. Также он что-то болтал, и первое слово было не "мама" и не "папа", а его имя. Союз любил много разговаривать с сыном для увлечения и постоянно звал его Русланчиком, так что мальчишка с этого и начал говорить. Только он проговаривал слово очень забавно за счёт своей малоразвитой артикуляции — "Усанчик", — на что заставлял хихикать обоих родителей.       Позднее Савелий начал замечать, что Светлана еле живёт, если так он мог выразиться. Выдавливает улыбку, с трудом отвечает на что-либо с вялостью в движениях, когда речь заходит о маленьких успехах сына. Пропала колкость в словах и поведении, даже шуточная; появилось нежелание вовсе разговаривать. Света всё чаще умоляла, чтобы муж подольше посидел с чадом и не подпускал тот к ней.       Сава, конечно, видел такое состояние почти сразу после рождения ребёнка, но не настолько тяжёлое. Он старался по максимуму морально, физически и материально вкладываться в эту семью, делал всё, что позволяло время и особенности воплощения, чтобы горячо любимая жена не была несчастной, а сын не оставался без родительского внимания.       — Свет, душа моя, что с тобой случилось? Ты как будто вовсе не любишь Руслана. Это очень заметно. Ответь, пожалуйста, я словно с мертвецом разговариваю, — в очередной раз Советы вытягивал из супруги ответы, которые так и не шли, поэтому на этот раз он спросил её в лоб, надеясь на какие-то дельные результаты.       Она, можно было сказать, чуть ли не зажата без возможности увильнуть от серьёзных разговоров, что идут перваментным потоком из-за её нечеловеческого вида, поэтому делать было нечего — оставалось отвечать:       — Нет, я очень люблю нашего сына. Он настоящее чудо света, как и ты, Савка..., — под конец своей фразы голос ослаб, потом Светлана опустила голову, немного вздохнула и вернула тяжёлый взгляд на мужа, — Но я не понимаю, что происходит... Сама. Почему-то видеть Руслана не хочется совершенно до тряски в руках... И..., — её глаза намокли, лицо скривилось в стыде и печали, и женщина уронила голову на ключицу сидящего рядом с ней супруга, — Прости меня! — Света захныкала, — Мне хочется иногда просто взять... и задушить его! Но я его люблю... И ни за что не сделаю такого! Прости меня, Савка... Я ужасная мать... И жена. Ничего не могу делать. Наверное, мне суждено было жить одной без семьи..., — Союз гладил её плечи в попытках переварить всю вывалившуюся из уст жены информацию. Желание Светы причинить вред сыну, разочарование в замужестве и материнстве наводили ужас на мужчину.       Он не мог поверить, что она это держала так долго и не пыталась обсудить с ним столь ужасные мысли. Саву наполняли паника, ярость, жалость — данные чувства смешались в кашу и заставили внутри всё рухнуть. Без понятия, как действовать, муж крепче обнял жену, с шумным стоном бессилия свесив свою голову.       — Давай я буду чаще гулять с Русланом. Ты сможешь побыть одна и не делать ничего. Ни-че-го, слышишь? Не нужно готовить, не нужно мыть, стирать, просто сиди или лежи. Ты меня поняла? Я всё сделаю как-нибудь, — Савелий надеялся, что с этих мелких шагов они справятся с проблемой.       Света кивнула и удалилась в ванную умыться. Мужчина тут же переключил свои эмоции на позитивные, дабы предстать перед сыном в ярком свете, и поспешил собираться на улицу.       Около недели супруги выполняли свои обещания: жена отдыхала, а на мужа лёг весь быт. Он как раз вышел в отпуск, поэтому работа не мешала выполнению домашних обязанностей. Пришлось научиться готовить чуть больше блюд благодаря книгам, в которых он выбирал что-то попроще. Да, скудненько, да, не так идеально, как в европейских ресторанах, и без ошибок не обошлось, но ситуация требовала быстрых и решительных действий. Сына просил не ломиться в комнату к матери. Ей же носил еду, от которой та, к сожалению, периодически отказывалась, но какую-то принимала.       Спустя время Светлана самостоятельно встала на ноги и явилась перед членами семьи лёгкой пташкой, будто готовая снова жить, как раньше. Супруг был несказанно рад её спокойному поведению и подтянутому лицу, надеясь, что всё вернётся на круги своя. В планах мужчины было хорошо провести время с женой за оставшиеся отпускные дни, дабы дать ей уверенности встать в строй с такой опорой, как он.       Света словно сто лет не видела сына, что первее его ринулась облюбовывать.       В этот же день после обеда Союз, как обычно, повёл Руслана гулять. Мальчик по привычному сценарию расспрашивал папу на своём "тарабарском" обо всём окружающем, что попадало в его поле зрения, на что тому от непонимания оставалось только соглашаться. Он — воплощение огромного государства, вмещающего в себя множество народов со своей культурой и языком, которым Советы владеет в силу своих способностей, а также он может понимать другие языки по всему миру, но мужчине не подвластен детский лепет собственного отпрыска, который учится разговаривать.       Мальчуган успел перегладить всех кошек, захотеть перемерить ногами все лужи, чего сделать папаня не позволил, и устать. В общем, на обратном пути Русланчик сидел на отцовских руках.       Дом встретил их абсолютной тишиной, будто здесь больше никого не было. Наверное, Света могла сама пройтись подышать свежим осенним воздухом.       Сава раздел сына и пошёл убеждаться, что какое-то время они пока будут одни. Заглядывал в каждую комнату по очереди, и стоило дойти до спальни, как дыхание спёрло. Ужасающий вид заставил распахнуть глаза, из которых поступали слёзы, а уголки губ опуститься.       Она висела. На люстре.       Советы не мог пошевелиться, держа взгляд на мертвом полном теле под потолком. Передняя его часть смотрела в сторону дверного проёма, так что мужчина в деталях мог рассмотреть лицо когда-то ранее живой любимой жены: спокойное и одновременно измождённое в глазах, кажется, она знала ещё давно, что так и закончит, поэтому умиротворённо приняла свою участь. А главное, Света была при параде: тёмное опоясанное платье, собранные волосы и лёгкие макияж — будто специально нарядилась на свидание со смертью. Ноги подкосились, Сава вот-вот сполз по дверному косяку, но из транса вывел топот ножек, приблизившихся к нему. Он тут же захлопнул дверь перед собой и сел на пол лицом к сыну. Всё тело дрожало, слёзы текли сами по себе, а губы скривились в усиленных попытках сдерживаться от рыданий. Глаза смотрели сквозь непонимающего ребёнка, стараясь найти какой-то ответ. Но теперь стало понятно одно: они будут одни всегда.       — Что? — тихо спросил долго смотрящего на него мальчика, явно определяющего состояние родителя.       — Мама?       Что же делать? Как теперь объяснить малышу, что мамы больше не будет? Она больше не придёт, не обнимет, не поцелует. Наверняка, если постоянно уходить от ответа, то он и будет так же спрашивать о ней.       Получается, то счастье утром, которое Света исполняла, было лишь способом попрощаться с мужем и сыном и уйти навсегда, эгоистично дав надежду на хорошее будущее, и в итоге бросить их.       — Нет мамы больше, — на выдохе Сава прямо решил доложить Руслану реальное положение вещей и самого себя убедить в этом. После этих слов мужчина закрыл лицо руками.       Мальчик постоял малость и молча ушёл к себе. Эта спокойная реакция и безмятежность удивила отца, но быстро дала напомнить, что ребёнок ещё мал, чтобы понимать концепцию смерти. Также Советы мысленно похвалил себя за выдержку, ведь если бы он ярко показал своё горе, тот бы тоже плакал, так что лучше посидеть здесь и подумать без лишней суеты в виде попыток успокоить скопировавшего его эмоции сына.       Осталось мужчине пересилить себя: открыть дверь в спальню, войти туда и снять жену, пока мелкий чем-то себя занял.       Церемония похорон для Савелия была мучительно долгой и морально тяжёлой. Тем более Светлана была партийной деятельницей, а таким, как она проводят довольно пышные проводы, озвучивая все её достижения как вклад в развитие страны.       СССР потребовал кремации тела, что тогда поощрялось большевиками, как прогрессивный способ захоронения и экономии места на кладбищах без отравления земли гниющими трупами, но воплощение опирался не на это — он не хотел обременять себя походами на кладбище, визитами на могилу, ещё больше утопая в горе. Лучше не привязывать себя к определённому месту, а просто хранить память о дорогой женщине, где бы ни был.       Прах был развеян на Москве-реке.       Сава сидел днями на кухне, разрываясь яростью. Он был зол на её смерть, на её вечное умалчивание проблем, слабость, эгоизм по отношению к семье. Несмотря на любовь, негативные эмоции заставляли поддаваться им и дрожать тело.       Хотелось спиться, хотя мужчина даже не пил. Хотелось рвать и метать по квартире, но нельзя заражать ребёнка гневом и истериками. Нужно жить дальше. В жизни воплощения много людей уйдёт из жизни, и привязываться к каждому — большая ошибка. Он теперь это понял.       Каждый вопль и присутствие Руслана рядом отрезвлял отца. Надо растить его и воспитывать, ибо он — настоящее и будущее. Трёхлетний мальчик напоминал, что жизнь продолжается.       Правда иногда Советов малость одолевала досада и чувство несправедливости, что ребёнок ведёт себя спокойно, будто ничего не произошло, а не пребывает в трауре, как он, но одновременно это было даже хорошо, ведь не нужно постоянно успокаивать его. Самого мужчину скоро отпускает в одиночестве, когда не перед кем пострадать.       Но спать в той спальне он отказывался в течении трёх месяцев.

***

      Дела в стране шли своим ходом, и их охватывало множество плохих событий, что грусть воплощения СССР в подмётки им не годилась. Работа прямо давала ему знать: "Твоё личное горе никому здесь не сдалось", поэтому пришлось закрыть всё в себе.       Снова много человеческих смертей, физически и морально ощущаемых Советами с каждого уголка государства. Он всё видел и знал причину кончины каждого человека и места тайных захоронений, храня тайну.       Человек привыкает ко всему. Он приспосабливается к экстремальным условиям, чтобы выжить. Воплощения были созданы природой на подобии людей с таким же набором соответствующих качеств, но наделены некоторыми способностями, чтобы быть сильнее, выше, выносливей.       Вот и Советский Союз привык к воплям народа и их смертям, научившись откладывать всё это в голове на задний план, превращая в белый шум. Сейчас целью было — обратить внимание на развитие страны, на что, по его мнению, огромные жертвы оправдывались, ведь удалось добиться статуса индустриально-аграрного государства и встать на первое место в Европе по объёму промышленного производства, а также сохранить территориальную целостность.       Савелий остался отцом одиночкой, которому не с кем было оставить мальчишку, а в связи с последними событиями, он вовсе не доверял никому, сильно параясь за безопасность сына, который пока что имеет качества простого смертного, отчего убить его без шанса на воскрешение было очень легко.       Поэтому о няньках и речи не шло, так что мужчина таскал ребёнка с собой на работу, поначалу ловля непонимающие взгляды коллег, которые со временем стали воспринимать данное явление, как само собой разумеющееся.       Маленький Руслан в своём присутствии часто возвращал отца на землю, в реальность. Советы, смотря на его игры что дома, что в кабинете, немного успокаивался. В этом огромном, сером, злом мире горел маленький огонёк детской наивности и невинности, что размягчало сердце мужчины и немного остужало разгорячённый разум во время наблюдения за мальчиком.       Так в один из вечеров Комиссаров лежал на диване в гостиной, которая по совместительству являлась комнатой Руслана. Как раз её маленький владелец игрался у телевизора, крохотный экран которого увеличивала большая линза для лучшего просмотра. На нём транслировались выступления артистов, певцов и танцоров.       И именно в тот период передачи, когда началось представление балетных танцоров, ребёнок приковал всё своё внимание на изящные и грациозные фигуры в ярких тонах бело-черного изображения. Худые девушки в платьях дёргали руками и ногами, а потом плавно водили ими в разные стороны и качали телами.       Савка заметил, что сын поднялся и стал неуклюже повторять движения своими короткими ножками и резко махать ручками, как птенец, пытающийся взлететь. Эти детские кривляния заставили усмехнуться отца. Русланчик крутился по комнате и прыгал, как маленький слонёнок, глядя на экран, а когда выступление закончилось, малец плюхнулся на пол и немного захныкал. Он обернулся на папу и, указывая на телевизор пальцем, грустно забормотал, и в его речи можно было разобрать мольбы повторить танец на экране, но Сава просто начал утешать его, говоря, что покажут в следующий раз.       И все эти разы младший Комиссаров улавливал и снова танцевал. Даже когда телевизора не было рядом, он повторял движения по памяти и лепетал музыку с выступлений.       Тогда Савелий принял решение развивать способности сына и записал в балетное училище. Пришлось знатно пораскинуть мозгами, как обеспечить безопасность чаду, но решил просто пустить на самотёк: если никто не знает, кто он такой и чей сын, то все будут просто думать, что Руслан — обычный человек, и никто не будет на него покушаться. Главное, попросить мальчика никому не говорить о своей особенности, хотя у Савы были сомнения о том, что тот это осознаёт.       Границы СССР расширялись, пополняясь новыми республиками. Советы узнал по открывшимся ему территориям, что к каждому куску земли привязаны малолетние воплощения. В голову сразу пришла мысль забрать их всех себе в семью, чтобы удержать целостность страны и заставить "плясать под его дудку", а он знал, что детским, неокрепшим умам можно навязать что угодно.       Таким образом, Савелий устроил себе своеобразное путешествие. Также пришлось всё-таки воспользоваться услугами няни, ведь надо было на кого-то оставить Руслана. Выбирал он как можно самую доверенную особу и нашёл.       В каждой из республик представители правительства установившейся советской власти к прибытии СССР уже держали у себя маленьких воплощений. Уведомленные о целях Савелия партийцы готовились к их передаче.       Союзу было всё равно на судьбу их биологических родителей, главное, дети у него. Повезло, что каждый был недостаточно сознательного возраста, чтобы понимать, что ближайшие несколько десятков лет они будут воспитываться неродным отцом.       С появившейся оравой детских голосов и пар ножек с ручками квартира трещала бы по швам, поэтому за такое грандиозное достижение на благо страны правительство выделило этой большой семье скромный особняк по комнате на каждого.       Потребовалось уже больше нянь на такую детсадовскую группу, иначе без присмотра взрослых каждый из детей убился бы.       А Савелий успел привязаться к ним. Всё-таки он сам их под себя лепил. Уже с малых лет отец научил их дисциплине, что на любой "рявк" мальчики и девочки замолкали и вели себя прилично, хоть и ненадолго, дети же.       К сожалению, из-за продолжающегося недоверия Советов к посторонним няни работали, как на иголках, ловля вечно подозревающие взгляды мужчины, а по ночам он был одиноким стражем их сна.

***

      После тридцать третьего дошли новости о становлении нового воплощения Германии, и Союз знал, о ком шла речь. Он давно хотел услышать что-то о нём. Только то, что писалось в газетах и докладах разведки, совершенно не радовало, а наводило на подозрения не только его, а всю верхушку.       Агрессивная политика вынуждали отойти от политики сближения с Германией и стремиться к созданию системы "коллективной безопасности" против неё. Есть такие явления, что воплощение не всегда во всём согласно с правительством, и Сава на это надеялся, но всё равно своя жизнь и страна превыше всего. Никогда лишняя перестраховка не мешала. Но в этих делах появились трудности и нестыковки, что создание системы провалилось.       Раз так всё пошло, то нужно уметь быстро перестраиваться. Поэтому курс был взял в противоположную сторону: аккуратно втираться в доверие Германии в попытках улучшить отношения в торговой сфере. Но обязательно надо иметь запасной план, когда видишь ухудшение ситуации в мире, так что пришлось разорваться на две стороны, ведя переговоры с Англией и Францией и одновременно с Германией.

***

      Конец августа тридцать девятого. Вскоре состоялась встреча в Кремле. Советам было очень волнительно ждать приезда воплощения, которого он не видел много лет. Зная политику его страны, образ того Рейнхарда совсем не совмещался в голове, что оказалось действительностью: немец был немного выше своего брата, чей рост Сава удержал в памяти и смог сравнить; мужчина был одет в строгую одежду, как и вся его делегация. Советы просто прибил свой взгляд гвоздём к тому: что-то в образе немца знатно цепляло, вопросы возникали насчёт подозрительного избегания зрительного контакта и прикрытых глаз.       Переговоры проходили, как и все остальные: так же все участники сидят, так же разговаривают, так же приходят к каким-либо решениям, в данном случае подписывался договор в ночь с двадцать третьего по двадцать четвёртого числа, но поведение воплощения Германии нервировало. Излишне спокойное сопровождалось бегающими зрачками и частым морганием.       Важная часть встречи завершилась, теперь участники с обеих сторон обменивались благодарностями и другими вежливыми словами. Советы воспользовался этим моментом и поймал Рейнхарда, который явно собирался ретироваться, но его планам помешали.       — Рад вас видеть, господин... Э-э..., — Союз в какой-то момент проворонил новое название страны и, соответственно, воплощения, поэтому немног подвис.       — Drittes Reich, — помог тот, — Ich freue mich auch, Sie zu sehen. So viele Jahre sind vergangen, ich weiß nicht einmal, wie ich darüber reden soll, — усмехнулся Рейн, не поднимая взгляда на старого приятеля.       — А, да, господин Третий Рейх. Интересное название... Надеюсь эта дружба принесёт свои плоды.       — Das hoffe ich auch, Herr Sowjetunion, — Савелий долго всматривался в чёрную макушку немца, не веря свои глазам, ведь он помнил, что тот был беловолосым. Или же... Его разум совсем помутнел, что память отшибло. Спросить об этом было бы ошибкой, ибо мало ли посчитает чокнутым, но обменяться парой слов о себе стоило.       — Кхм, с тобой всё хорошо? Как здоровье? — уже вполголоса заговорил Сава.       — Ah... M... Alles ist gut. Und gesundheitlich geht es gut. Eine seltsame Frage, weil wir Inkarnationen nicht krank sind, — Рейх был в недоумении от такого вопроса, что замешкался.       — Вильгельм, говорил, что из-за трудных времён ты пил лекарства. Надеюсь, тебе лучше, — тот ещё больше попал в замешательство.       — Wilhelm? Nun, ja..., — наконец-то Рейнхард поднял голову и посмотрел на Савелия с слегка прикрытыми голубыми глазами, — Mir geht es besser.       — Я рад, — уголки губ русского приподнялись, — Как твой брат, кстати? — немец сменился в лице и вновь опустил голову. Он неожиданно медленно повернулся всем телом в сторону своей делегации.       — Weiß nicht, — пробубнил и удалился.       "Они родные братья. Нет никаких сомнений. Оба говорят загадками... Вот же их!" — пронеслось в голове у СССР, который был подавлен похожим исходом, как в восемнадцатом.