Звериный Сан Андреас

Лео поджидал на ночёвку Тигра, Яру, Лили, Милу, Спайка и Мелкого. Леонелла уже сидела в комнате, ёрзая на месте от нетерпения. Дверь скрипнула, и все ввалились внутрь. Яра бросила свой узел на пол и спросила: — Ну, Лео, чем заняться будем? — Придумаем, — ухмыльнулся Лео. — Может, в страшилки? Спайк фыркнул. — Скука. Давайте лучше в правду-действие. Мила подпрыгнула. — Ой, давайте! Я загадаю для Спайка что-нибудь смешное! Игра началась. Мелкому, как всегда, доставалось хуже всех — он по команде Спайка пялился на стену и мычал песенку. Леонелла загадала Лео пройти по перилам крыльца, а Тигру — громко признаться Яре, что он боится темноты. Тот покраснел, но сказал. Яра только усмехнулась. Потом Яра загадала Спайку перестать на час хамить. Все смеялись, глядя, как он извивается от молчания. Лео и Мила строили друг другу рожи, пока кто-то не моргнет. Шум стоял до поздней ночи. Потом силы начали покидать их. Смех сменился зевками. Спайк уже валился с ног, а Мелкий дремал, прислонившись к стене. — Ладно, — наконец сказал Лео, глядя на засыпающую Милу. — Всем спать. Завтра ещё день. Все разбрелись по спальникам. Лео потушил фонарик. В доме стало тихо, только слышно было дыхание и шум тайги за окном. --- Спустя три часа их разбудил звук. Резкий, воющий, пронзительный. То ли сирена, то ли рев невиданного зверя. Но машин в тайге не было. Тиг вскочил первым, насторожив уши. — Что это? Лео протирал глаза. — Не знаю... Они выглянули в окно. И обомлели. Тайги не было. Ни высоких кедров, ни папоротников, ни знакомых холмов. За окном простиралась серая, выжженная земля с чахлыми кустами. Воздух был сухой и пыльный, пахло гарью и чем-то химическим. А вдалеке, под грязно-оранжевым небом, лежал огромный незнакомый город, полный огней и движения. — Где это мы? — прошептала Мила, прижимаясь к Яре. Началась паника. Леонелла заскулила. Спайк метнулся к двери, но за ней была та же пустошь. Мелкий просто сел на пол, не в силах говорить. — Всем тихо! — рявкнул Лео, хотя у него самого дрожали лапы. — Надо... надо осмотреться. Они вышли наружу. Холодный ветер гнал по земле мусор. Звери жались друг к другу, не понимая, куда идти. И тут Тиг ткнул лапой в сторону. — Смотрите. Там кто-то есть. В тени большого сухого куста виднелись силуэты. Не их, чужие. Несколько спящих животных. Осторожно, крадучись, они подошли ближе. Лео разглядел львёнка с пышной гривой, гепарда, лисёнка необычного рыжего окраса, и двух других — одного коренастого и злого на вид, другого похожего на маленького кенгурёнка, но с пушистым хвостом. — Кто это? — прошептала Яра. — Не наши, — так же тихо ответил Тиг. — Никогда таких не видел. Лео шагнул вперёд и ударил лапой о землю рядом со львёнком. — Эй! Вставайте! Фигуры вздрогнули. Львёнок открыл глаза — они были ярко-золотыми и полными мгновенной настороженности. Он вскинулся, оглядев чужаков. — Где это? Кто вы? Проснулись и остальные. Гепард оказался хвастливым и нервным, лисёнок — хитрым и молчаливым. Коренастый зверь — Тасман — сразу насупился и зарычал. Маленький кенгурёнок — Уолору — выглядел потерянным. Быстро выяснилась абсурдная правда. Рэй, львёнок, был из саванн Центральной Африки. Чит, гепард, — с её восточных равнин. Вэйшенг, лисёнок, — из густых лесов где-то в Китае. Уолору — из жарких пустынь Австралии, а Тасман — из её влажных тропиков. — Мы все... не отсюда, — медленно сказал Лео, оглядывая сначала своих, потом этих новых, чужих. — Нас всех занесло в одно место. В это... чужое место. Они стояли и смотрели друг на друга — десять зверей с разных концов света, затерянные на выжженной земле под рёв далёкого чужого города. Паника сменилась ледяным, всеобщим недоумением. Рэй посмотрел на всех — сначала на своих новых, испуганных товарищей по несчастью, потом на местность, на чужое небо. Его золотые глаза сузились. — Ситуация патовая. Мы одни не разберёмся. Предлагаю объединиться. Вместе — шанс есть, поодиночке — конец. Тиг кивнул молча. Яра и Лео переглянулись и тоже согласились. Даже Спайк лишь буркнул что-то невнятное, что можно было принять за «да». Новые звери — Чит, Вейшенг, Тасман, Уолору — были слишком растеряны, чтобы спорить. Так родился странный, вынужденный союз. Они двинулись в сторону города — куда же ещё? Шли молча, стараясь держаться вместе. Серая земля постепенно сменилась редкой жухлой травой, а потом под ногами появился твёрдый асфальт и потрескавшийся бетон. Воздух стал гуще от запахов: бензина, готовой еды, мусора. Яркое, немилосердное солнце висело над крышами низких, обшарпанных домов с решётками на окнах. Это был не их солнечный город. Это было что-то жёсткое и бедное. На пустыре между двумя полуразрушенными гаражами они увидели людей. Нескольких молодых темнокожих парней в мешковатых штанах и белых майках. На головах у них были повязаны банданы яркого, кричащего фиолетового цвета. Люди заметили их сразу. Перестали разговаривать, повернулись, уставились. В их взглядах не было ни удивления от вида говорящих зверей, ни страха. Только холодная, оценивающая настороженность. Один из них, повыше ростом, неспешно пошёл вперёд, засунув руки в карманы. Звери замерли. Лео, как лидер своей группы, сделал шаг вперёд. Голос у него дрогнул, но он заставил себя говорить чётко: — Извините. Мы… мы заблудились. Скажите, пожалуйста, где мы? Парень остановился в паре метров, прищурился. Он окинул взглядом всю их пёструю компанию — от африканского львёнка до уссурийского тигра. Потом медленно, с явным акцентом, но на понятном им языке сказал: — Вы в Айдлвуде, солнышки. Район наш, Баллас терртори. А вы кто такие, чтоб тут тусоваться? С улицы Гроув штрит, что ли, приперлись? Последние слова он выговорил с особой, шипящей неприязнью. Его друзья позади тихо засмеялись, руки у них исчезли за спинами. Звери переглянулись в полном недоумении. Ни одно из этих слов — Айдлвуд, Баллас, Гроув Стрит — им ничего не говорило. Они просто стояли под палящим солнцем на чужой земле, слушая непонятную, враждебную речь Понял, продолжаю с момента, где остановились. --- Звери переглянулись в полном недоумении. Эти слова — «Айдлвуд», «Баллас», «Гроув Стрит» — не значили для них ровным счётом ничего. Они просто стояли и молчали, не зная, что ответить. Тишину нарушил один из парней помоложе, стоявший чуть позади. Он пристально смотрел на Милу и ткнул в её сторону пальцем. — Йоу, смотрите. У мис-крошки на шее. Зелёный бант. Он сделал несколько небрежных шагов вперёд, и его голос прозвучал чётче, полный насмешки и угрозы: — За шмот поясни, зверёныш? Зелёный — это не наши цвета. Ты что, серьёзно? С Гроув пришла? Все взгляды устремились на маленькую ласку. На её шее действительно болтался яркий зелёный бантик — безобидный, весёлый аксессуар, который сейчас приобрёл смертельно опасное значение. Мила испуганно прижала лапки к бантику и отступила на шаг, прячась за Яру. — Че-чего? — прошептала она. — Это просто бантик... — Просто бантик? — старший парень, который говорил первым, медленно покачал головой. Его лицо стало каменным. — На нашей территории — зелёный цвет. Это не просто бантик, малышка. Это объявление войны. Вы что, правда с той стороны каналов? Он вынул руку из кармана. В его пальцах что-то блеснуло коротко и тускло. Это был кастет. Тусклый металл блеснул, и удар пришёлся Миле по плечу. Не сбил с ног, но был жёстким, унизительным. Маленькая ласка вскрикнула от боли и неожиданности, зелёный бантик перекосился. Из её глаз тут же брызнули слёзы. — Больно! — всхлипнула она, прижимаясь к раненому месту. Яра моментально встала перед ней, ощетинившись, но было уже поздно. Атмосфера на пустыре накалилась до предела. Парни в фиолетовом сгрудились, готовые к продолжению. Но тут с дальнего конца улицы, за домами, взвыла сирена. Резкая, пронзительная, не оставляющая сомнений. Ей почти сразу ответила вторая, с другого направления. Один из парней дёрнул головой на звук. — Йоу, копы! Старший, тот что с кастетом, на мгновение замер, его глаза метнулись от плачущей Милы к приближающемуся вою сирен. На лице вспыхнула ярость и досада. — Вот дерьмо, — выдохнул он с ненавистью. — Валим отсюда! И они побежали. Быстро, не оглядываясь, растворяясь в лабиринте узких проулков между гаражами. Через несколько секунд на пустыре остались только звери, гулкий вой сирен и тихие всхлипы Милы. Сирены не приблизились, а умчались куда-то дальше, за строения. Стало тихо. Слишком тихо. Лео подбежал к Миле, проверил плечо. Синяк будет огромный, но кости целы. Он обнял её, потом поднял голову и посмотрел в ту сторону, куда убежали люди. — Кто это? — спросил он тихо, но в голосе звучала уже не растерянность, а первая искорка злости. — Кто эти... Баллас? И что такое Гроув Стрит? Но тишина продлилась недолго. С противоположной стороны, откуда только что умчались машины, послышался грубый скрест тормозов, хлопанье дверей. На пустырь вышли трое. Они были в форме, но не в той, что показывают в кино. Чёрные штаны, чёрные футболки, нагрудные жёсткие жилеты, тяжёлые ботинки. На поясах — пистолеты, дубинки. Двое — белые, коренастые, с короткими стрижками и равнодушными лицами. Третий — темнокожий, повыше, с тонкими усиками и взглядом, в котором читалась не служба, а владение территорией. Он шёл чуть впереди. Темнокожий офицер остановился в нескольких шагах от зверей, медленно, с явным отвращением оглядев всю их разношёрстную компанию. Его глаза скользнули по плачущей Миле, по настороженным позам остальных. — Ну-ну, — протянул он, и в его голосе сквозила ледяная насмешка. — А вы что за ублюдки такие? Цирк сбежал? Или новое дерьмо, которым Баллас решил территорию метить? Звери снова замерли. Этот человек, несмотря на форму, излучал ту же угрозу, что и те парни, только более холодную, официальную и оттого ещё более страшную. Вейшенг, лисёнок из китайских лесов, с его врождённой осторожностью и умением задавать вопросы невпопад, тихо спросил: — А... а кто он? Тёмнокожий офицер услышал. Его губы растянулись в улыбке без единого признака веселья. — Кто я? — Он медленно потянулся к нагрудному карману, достал удостоверение в чёрной кобуре, мельком показал и сунул обратно. — Порядок в этом городе. Единственные, кто здесь что-то решает. Запоминайте: C.R.A.S.H. А теперь, зверушки, на землю. Будем разбираться, откуда вы и с кем тут дружите. Фиолетовых или зелёных боитесь больше. Двое белых офицеров разошлись по флангам, руки уже лежали на рукоятках дубинок. Сирена вдали выла тише, будто делая круг, чтобы вернуться Слова офицера повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые, как приговор. Но звери были не из тех, кого можно загнать в угол без боя. Паника сменилась инстинктом. Первым двинулся Тиг. Не крича, не рыча — он просто резко, со всей силы, толкнул ближайшего белого офицера плечом в бедро. Тот, не ожидая такой силы и дерзости от «зверушки», зашатался с удивленным «Офф!» и выронил дубинку. Это был сигнал. — Бежим! — проревел Лео, хватая за лапу Милу. Беспорядочной, дикой волной они рванули прочь с пустыря. Не в ту сторону, откуда пришли люди в фиолетовом, а куда глаза глядят, сквозь разваленный забор, по задворкам, мимо мусорных баков. Сзади раздался крик «Стоять!», но выстрелов не последовало — то ли не стали стрелять по «цирковым животным», то ли просто не успели сориентироваться. Они бежали, не разбирая дороги, пока не вывалились на другую улицу. Она выглядела не лучше первой — те же обшарпанные дома, но атмосфера была иной. Тут было больше жизни: на крыльце сидели люди, играла музыка из окна. И цвета… цвета здесь были другие. Не фиолетовые, а зеленые. Зеленые банданы на головах у парней, зеленые граффити на стенах гаража. Звери, запыхавшиеся и перепуганные, остановились посреди улицы, привлекая недоуменные взгляды. К ним, не спеша, с холодной оценкой в глазах, подошел парень. Темнокожий, худой, в простой белой майке, поношенных синих джинсах и потрепанных кедах. Он казался моложе тех офицеров, но в его сдержанности и прямом взгляде чувствовалась не детская уверенность. Он остановился перед ними, скрестив руки на груди, и окинул их медленным, изучающим взглядом. — Йоу. А вы кто такие будете? — спросил он. Голос был негромкий, но твердый, без той злобной игривости, что была у Баллас, и без леденящей официальщины копов. Лео, всё ещё переводя дыхание, выступил вперед, прикрывая собой остальных. — Мы… мы заблудились. На нас напали какие-то люди в фиолетовом, а потом копы… Парень кивнул, как будто и не ожидал другого ответа. — Фиолетовый — это Баллас. А копы… ну, с ними всем туго. — Он помолчал, изучая их. — А вас как звать-то? — Лео. А это Тиг, Яра, Мила… — Лео начал перечислять, жестом указывая на своих и на новых зверей. Парень выслушал, потом слегка кивнул. — Понял. Меня зовут Карл. Карл Джонсон. Но все зовут CJ. А это — Гроув-стрит. Наш район. Карл выслушал перечисление имён, кивнул. Рэй, африканский львёнок, сделал шаг вперёд. Его золотые глаза были полны не страха, а аналитического интереса. — Карл. Ты сказал — Гроув-стрит. И говорил про Баллас. Объясни, пожалуйста. Что это за места? Кто эти люди? Мы ничего не понимаем. CJ снова скрестил руки, его взгляд стал серьёзнее, будто он оценивал, с кем имеет дело. — Места? Это Лос-Сантос, солнышко. Город солнца, пороков и дерьма, — он махнул рукой в сторону небоскрёбов вдалеке. — А Гроув-стрит… — он ткнул большим пальцем себе в грудь, — это семья. Наша семья. Наш район, наши люди. Мы здесь выросли. Зелёный — наш цвет. Он кивнул в сторону стены, где было нарисовано граффити с тремя листьями. — А Баллас… — его голос стал холодным, а в глазах промелькнула старая, глубокая неприязнь. — Это мразота. С соседних улиц. Их цвет — фиолетовый. С ними у нас война. Война давняя. За территории, за дело, за уважение. Они — причина, по которой половина моих друзей на кладбище или в тюрьме. Он сделал паузу, дав словам повиснуть в жарком воздухе. — Вы сказали, они на вас напали? — Он посмотрел на синяк на плече у Милы, на её испуганное лицо. — Значит, вы на их земле были. Идиоты. Но раз копы из CRASH за вами гнались… — он многозначительно хмыкнул, — значит, вы уже на радаре у дерьма похуже Баллас. Эти мусора не защищают, они грабят и ставят на счётчик всех подряд. И Баллас, и нас. Он окинул их всех долгим взглядом. — Вы, ребята, влезли в самое пекло, сами того не зная. Здесь нет просто «заблудившихся». Здесь ты либо с Гроув, либо с Баллас, либо еда для копов и других ублюдков. Выбирайте. CJ усмехнулся, но без веселья. — Кто ещё? Ладно, слушайте раз и навсегда. В Лос-Сантосе есть банды, которые делят этот ад. Основных для нас — три. Но есть ещё одни, о которых нужно знать. Он поднял палец. «Первые — мы. Гроув-стрит Фэмилиз. Зелёный. Наш район.» Второй палец. «Вторые — Баллас. Фиолетовый. Наши главные враги. Айдлвуд, Келлин. Та мразь, что вас тронула.» Третий палец. «Третьи — Вагос. Жёлтый. Мексиканцы. Держат восток, район Веспучи. С ними тоже не дружим.» Он сделал паузу и добавил, уже без счёта, просто как факт. «И есть ещё Ацтеки (Varrios Los Aztecas). В основном в районе Эль-Корона. Они не всегда лезут в наши разборки напрямую, но крепкие ребята. Не враги, но и не друзья. Пока что.» Он окинул их взглядом. — Вот и вся карта. Вы влезли в войну зелёных с фиолетовыми. А копы CRASH — это отдельное дерьмо, они работают на себя и на тех, кто платит. И сейчас они охотятся и за вами. Поняли, в какую лужу сели? — Поняли, в какую лужу сели? — CJ окинул их взглядом, полным усталой решимости. — Ладно. Стоять тут на виду — самоубийство. Идите за мной. Только тихо и не выделяйтесь. Он развернулся и быстрым, уверенным шагом повёл их вглубь квартала, сворачивая в узкие проходы между домами. Звери, молча и покорно, потянулись за ним. Через несколько минут они подошли к одному из одноэтажных домов с потертой зелёной дверью и решётками на окнах. CJ коротко постучал особым ритмом, щёлкнул ключом и втолкнул их внутрь. В доме пахло старой едой, сигаретным дымом и пылью. В гостиной, заставленной потертой мебелью, их ждали трое. В комнате воцарилась тяжёлая, изучающая тишина. У стены, скрестив руки, стоял высокий, мускулистый парень, очень похожий на CJ, но с более жёстким, недоверчивым взглядом. Это был Свит (Sweet). На потрёпанном диване развалился другой, в бандане и с золотой цепью на шее, его глаза, полные тупой агрессии и подозрительности, скользили по каждому зверю. Это был Райдер (Ryder). И в глубоком кресле у телевизора, почти сливаясь с тенью, сидел ещё один. Огромный, массивный, с каменным, нечитаемым лицом. Он медленно поднял на них тяжёлый взгляд, в котором не было ни любопытства, ни злобы — только холодная, всепоглощающая апатия и скрытая где-то в глубине опасность. Это был Биг Смоук (Big Smoke). — Йоу, Карл, — первым нарушил молчание Свит, его голос был низким и напряжённым. — Это ещё что за цирк ты к нам привёл? У нас тут не зоопарк. Райдер фыркнул и потянулся за банкой с пивом. — Серьёзно, CJ? Мы свои проблемы решить не можем, а ты каких-то говорящих зверюшек тащишь? Они с фиолетовыми или с жёлтыми? Биг Смоук ничего не сказал. Он лишь медленно, с трудом, поднялся со своего места. Его огромная фигура заслонила свет от окна. Он молча осмотрел зверей, его взгляд задержался на Лео, потом на Тасмане, потом на следе от кастета на плече Милы. Наконец, он тихо, почти шёпотом, но так, что слышали все, произнёс: — Проблемы. Они принесли с собой проблемы, Карл. Большие проблемы. Откуда они? — Проблемы. Они принесли с собой проблемы, Карл. Большие проблемы. Откуда они? — тихо произнес Биг Смоук. Свит, не сводя жесткого взгляда с зверей, хмыкнул. — Откуда — неважно. Важно, что они теперь на нашей земле и Баллас их уже отметили. Значит, они теперь наша головная боль. — Он выпрямился и грубо махнул рукой в сторону двери. — Ладно. Хватит тут трястись. Пойдем. Покажем этим зверям, кто на этих улицах король, а заодно и самим Баллас напомним. Райдер, наконец оторвавшись от пива, с неохотой поднялся. — Йо, а может, пусть тут сидят? — Нет, — отрезал Свит. — Они теперь метка. Их либо увидят с нами, либо найдут мёртвыми в канаве. Второе устроит Баллас. Идём все. CJ молча кивнул, подтверждая приказ брата. Звери, не смея перечить, потянулись к выходу. Во дворе, у тротуара, стояла низкая, угловатая машина цвета морской волны. Свит щёлкнул брелоком, и раздался короткий звук открывающихся замков. — Садитесь, — буркнул он, открывая тяжелую дверь. Звери, сгрудившись, начали неловко забираться на потрёпанные сиденья, пахнущие бензином и табаком. Тиг, усаживаясь рядом с Лео, ткнул лапой в торпедо перед водителем, уставленное непонятными кнопками и стрелками. — А что это за штука? — спросил он, его голос прозвучал громко в непривычной тишине салона. Свит, уже садясь за руль, бросил короткий взгляд туда, куда указывал тигрёнок. — Это, малыш, тачка. Машина. Железный конь. На нём тут ездят, а не на своих четырёх лапах бегают. — Он повернул ключ зажигания. Двигатель рыкнул низким, мощным рёвом, заставив всех зверей вздрогнуть. — Пристегнитесь, если сможете. Поехали наводить шороху. Двигатель рыкнул, и машина рванула с места, прижав зверей к сиденьям. Они мчались по узким улицам, мелькали грязные фасады, кричащие граффити. Через несколько минут резкий вираж — и они вылетели на пустырь, тот самый, где их уже встречали люди в фиолетовом. Только теперь их было больше. Человек шесть-семь. Увидев зелёную тачку, они мгновенно насторожились. Машина ещё не остановилась окончательно, когда двери распахнулись. Свит, CJ и Райдер выскочили как по команде, даже не закрывая дверей. В их руках уже блестело оружие — у Свита и CJ пистолеты, у Райдера — короткий обрез. Первые выстрелы прогремели почти сразу, громкие, оглушительные, разрывая воздух. Звери в салоне вздрогнули, прижавшись ко дну. Мила вскрикнула. Яра инстинктивно накрыла её собой. — Сидите тут! — крикнул CJ через плечо, прежде чем отпрыгнуть за открытую дверь. Но они не могли не видеть. Через лобовое стекло и открытые двери им было видно всё. Вспышки выстрелов, падающие тела, крики боли и ярости. Запах пороха и крови ударил в ноздри, горький и чужой. Это была не драка, не схватка — это было хладнокровное, быстрое убийство. Балласы, застигнутые врасплох, пытались отстреливаться, но против слаженной тройки Гроув-стрит у них не было шансов. Через минуту всё было кончено. На выжженной земле лежали неподвижные тела в фиолетовом. Тишина наступила оглушительная, её нарушал только тяжёлый дыхание Свита и далёкий лай собак. Двери машины снова открылись. Свит, не обращая внимания на дымящийся ствол в руке, наклонился к салону. Его лицо было влажным от пота, но абсолютно спокойным. Он посмотрел на перепуганных, дрожащих зверей. На Милу и Леонеллу, которые тихо всхлипывали, пряча морды в лапах. На широко открытые, полные ужаса глаза остальных. Его собранное выражение сменилось гримасой глубочайшего презрения и непонимания. — Вы че, бл*ть, ноете? — его голос прозвучал резко, как ещё один выстрел. — Только что эти ублюдки могли вас всех разорвать. Или сдать копам. А вы тут ревёте, как щенки. На улицах Лос-Сантоса слёзы не котируются. Или вы учитесь держать удар, или следующими на асфальте будете вы. Понятно? Свит плюнул на землю, ещё раз презрительно оглядел плачущих зверей и развернулся. — Валим отсюда, пока копы не приехали. Все заскочили обратно в машину. Двери захлопнулись, двигатель снова зарычал. На этот раз за руль сел CJ. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах горел странный, лихорадочный огонь. Казалось, адреналин от перестрелки ещё не отпустил его. Машина с визгом шин сорвалась с места. И почти сразу начался кошмар. CJ, казалось, забыл, как управлять автомобилем, или намеренно вёл его, как на демо-дерби. Он врезался в мусорный бак, едва не перевернув его. Резко дёрнул руль, чиркая бортом по бетонному забору. На первом же повороте он не вписался и снёс почтовый ящик. — Эй, осторожнее! — рявкнул Свит, хватаясь за ручку над дверью. Но CJ будто не слышал. Он гнал железного коня через узкие улицы, то и дело выезжая на встречку, подрезая другие машины, которые гудели и сворачивали в кювет. Удар о бордюр, скрежет металла, ещё один удар — теперь уже в припаркованный грузовик. Машина подпрыгнула, звери внутри жалобно взвыли от страха и неудобства. — CJ, ты что, обкурился?! — заорал Райдер, когда их после очередного виража вынесло на газон и они едва не перевернулись. Тридцать раз — это не преувеличение. Казалось, каждый метр пути отмечался новым столкновением: с фонарным столбом, с открытой дверью гаража, с другой машиной, из которой выскочил испуганный водитель с кулаками. К моменту, когда они, наконец, вылетели на знакомую улицу Гроув-стрит, от машины осталась помятая, скрежещущая развалина. Она, дымя и кашляя, доползла до двора и заглохла с последним трагическим стуком. В салоне повисла гробовая тишина, нарушаемая только шипением перегретого мотора. Райдер первым вывалился наружу, едва не падая от качки. Он обернулся, посмотрел на обломки своей, видимо, некогда любимой тачки, потом на CJ, который сидел за рулём с пустым взглядом. — Хватит, нига, — процедил Райдер, и в его голосе звучала не злость, а усталое, беспросветное раздражение. — Ты её похоронил. И нас чуть не похоронил вместе с ней. Иди остынь. А вы, — он мотнул головой в сторону зверей, вылезающих, будто после кораблекрушения, — теперь вы точно наши. Никто, видя это дерьмо, не поверит, что вы не с Гроув. Поздравляю. Райдер пнул колесо убитой машины, и оно звякнуло. — Иди остынь. А вы, — он мотнул головой в сторону зверей, вылезающих, будто после кораблекрушения, — теперь вы точно наши. Никто, видя это дерьмо, не поверит, что вы не с Гроув. Поздравляю. Свит вышел из-за руля пассажирской стороны, медленно обходя покорёженный автомобиль. Его взгляд скользнул по помятой двери, потом перешёл на испуганных, притихших зверей. Его губы растянулись в улыбке без единого признака тепла. Это была улыбка хищника, загнавшего дичь в угол. — Да, — медленно сказал он, растягивая слова. — Поздравляю. Теперь вы не просто заблудившиеся зверушки. Теперь вы — соучастники. Слово повисло в воздухе, тяжёлое и липкое, как мазут. Звери замерли, не понимая до конца, но чувствуя леденящий душу подтекст. Мила, всё ещё потирая синяк от кастета, робко выглянула из-за Яры. — Соучастники? — прошептала она, её голосок дрожал. — Соучастники… чего? Свит присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Его глаза были холодны, как сталь. — Соучастники чего, малышка? — он повторил её вопрос с фальшивой, ледяной мягкостью. — Соучастники вооружённого нападения. Умышленного причинения тяжкого вреда. Нескольких убийств. Свидетели, которых нельзя отпустить. Вы были в машине. Вы видели всё. Ваши следы там. Ваши слёзы и сопли — это доказательство того, что вы там были. Для копов, для Баллас, для любого в этом городе — вы теперь часть банды Гроув-стрит. Вы с нами. Вместе влетели, вместе будем отвечать. Поняли теперь, в какую игру вас взяли? Слова Свита повисли в воздухе, оседая тяжёлым, неподъёмным грузом. Игра? Это была не игра. Это был приговор, вынесенный им чужой, жестокой реальностью. Никто не нашёлся, что ответить. Даже Рэй, привыкший к ответственности, молчал, опустив взгляд. — Ладно, — Свит выпрямился, снова став командиром. — Всем по домам. Расходимся. Карл, они пока твои. Справишься? CJ, всё ещё выглядевший потрёпанным после своего «заезда», лишь кивнул. Он повернулся к зверям. — Пойдёмте. Они поплелись за ним через двор, оставляя позади помятую машину, Райдера, чертыхающегося над ней, и Свита, который смотрел им вслед долгим, нечитаемым взглядом. CJ подвёл их не к тому дому, где были все, а к соседнему, чуть меньшему и ещё более обшарпанному. Дверь скрипнула на петлях, пропуская их внутрь. Это был дом CJ. Запах здесь был похож — пыль, старое дерево, еда, — но чувствовалось одиночество. Пустая пиццерия на столе, разбросанные диски с музыкой, постеры на стенах. Ничего лишнего, никакого уюта. Просто убежище. Он щёлкнул выключателем. Тусклый свет лампочки осветил тесную гостиную. — Вот. Пока тут. Не шумите, не высовывайтесь. Туалет там, — он махнул рукой в сторону коридора. — На полу расстилайтесь, где есть место. Он бросил на них усталый взгляд, в котором смешались раздражение, ответственность и капля того самого недоумения, которое было у них самих. — Завтра разберёмся. А сейчас... просто переживите ночь.