Звериный Сан Андреас

Хмурое, задымленное утро Лос-Сантоса проникло в дом CJ сквозь грязные занавески. Звери спали беспокойным, прерывистым сном на голом полу. Их разбудил не свет, а резкий стук в дверь и грубый голос с улицы. — Карл! Подъём! Солнце уже жжёт твою задницу! CJ, спавший в кресле, вздрогнул и потянулся к пистолету на столе, прежде чем осознал, что это Райдер. Он протёр лицо, встал и распахнул дверь. Райдер стоял на крыльце, уже полностью собранный. На нём была чёрная бандана, тёмные очки, а в руках он вертел ключи от машины. Его взгляд скользнул по поднимающимся зверям. — Всем доброе утро, красавчики. Надеюсь, выспались. Сегодня у вас первый рабочий день. Лео, осторожно поднявшись, спросил: — Рабочий день? — Ага, — Райдер вошёл внутрь, не стесняясь. — У нас сегодня важный клиент. Один военный начальник, любит по пятницам возить свои грязные денежки из одного безопасного места в другое. Мы решили помочь ему с логистикой. Забрать груз раньше, так сказать. CJ, наливая себе кофе в треснувшую кружку, кивнул в сторону зверей. — Они с нами. Всей толпой. Оставлять их здесь — всё равно что повесить на них табличку «расстрелять» для Баллас или копов. — Ясно, — Райдер оценивающе оглядел компанию. — Ладно. Но просто пассажирами они не поедут. У всех будет задача. Слушайте сюда. Он вытащил из кармана потрёпанный блокнот и карандаш. — Всё просто, как два пальца. Дело будет в тихом районе, на вилле. Подъезд один, отходных путей — два. Нам нужны две группы. Он ткнул карандашом сначала в Лео и Тигра. — Первая группа — «Стражи». Вы, полосатые, и вы, — он кивнул на Яру, Рэя и Чита. — Ваша задача — внешний периметр. Вы НЕ заходите внутрь. Вы остаётесь снаружи, на позициях. Ваши глаза и уши — это всё. Вы следите за всеми подъездами к вилле. Если увидите любую подозрительную активность — чужую машину, патруль, курьера — вы немедленно докладываете по рации. Ваша цель — не дать нам застукать с поличным. Понятно? Лео и Тиг переглянулись. Задача звучала опасной, но хотя бы они не должны были вламываться в дом. — Понятно, — хрипло сказал Лео. — Хорошо, — Райдер перевёл взгляд на остальных — на Милу, Леонеллу, Спайка, Мелкого, Вейшенга, Тасмана и Уолору. — Вторая группа — «Тени». Вы с нами. CJ и я будем работать внутри, взламывать сейф, собирать добро. Ваша задача — обеспечить нам тыл. Выносить добычу из дома в фургон, следить за коридорами, стоять на шухере у окон. Без паники, без вопросов. Делаете, что сказано. Вы — наши руки и глаза внутри. Он отложил блокнот и достал из сумки несколько маленьких, но увесистых коробок. Внутри лежали странные приборы с антеннами и наушники. — Это рации. Ваше основное оружие сегодня. Без них вы — слепые котята. Следующие полчаса прошли в интенсивном, нервном инструктаже. Райдер и CJ, сменяя друг друга, объясняли: — Это — кнопка передачи. Жмёшь — говоришь. Отпускаешь — слушаешь. — Позывные. «Стражи» — вы «Волки». «Тени» — вы «Призраки». Мы с CJ — «Босс» и «Шеф». Никаких имён по рации! — Коды. «Чисто» — всё спокойно. «Гости» — подозрительные люди. «Мусор» — полиция. «Уходим» — немедленно прекращаем всё и отходим к точкам сбора. — Проверка связи. Каждые пять минут короткая контрольная проверка. Не ответил — значит, проблемы. Они заставляли каждого по несколько раз нажать кнопку, назвать позывной, повторить код. Спайк ворчал, Мила путалась, Вейшенг быстро схватывал, а Тасман лишь злобно хмыкал. Потом принесли балаклавы. Чёрные, плотные, безликие. — Это ваша новая морда на сегодня, — сказал CJ, раздавая их. — Не для красоты. Чтобы камеры и свидетели запомнили маску, а не вас. Надевать — только по команде, перед самым началом. И не снимать, пока не скажу. Когда основы связи были вдолблены, Райдер развернул на столе самодельную карту района, нарисованную шариковой ручкой на обороте пиццерийной салфетки. — Вот вилла. Вот наши точки. «Волки», вы будете здесь, здесь и здесь, — он ткнул в три места вокруг объекта. — Укрытия, обзор. «Призраки», фургон будет здесь, в переулке. Точка сбора после дела — вот тут, у этого гаража. Он заставил всех выучить маршруты подхода и отхода, тыча пальцем в карту. — Вопросы? — в конце концов спросил он. Вопросов не было. Была только тяжёлая, давящая тишина. — Тогда по машинам, — скомандовал CJ. Они вышли. На улице их ждали две машины: привычный зелёный седан и белый, невзрачный фургон с потускневшими номерами. «Стражи» сели в седан с CJ. «Тени» и Райдер — в фургон. Дорога заняла около двадцати минут. Они миновали шумные районы, свернули в более спокойные, с аккуратными домами и зелёными лужайками, которые казались игрушечными после Гроув-стрит. Напряжение в салонах росло с каждой минутой. CJ остановил машину в двух кварталах от цели, в тени разросшегося дерева. — Всем «Волкам» — на позиции. Пешком. Тихо. Как мы репетировали. Рации на канал один. Проверка связи через три минуты. Лео, Тиг, Яра, Рэй и Чит молча вышли, растворившись в кустах и за заборами соседних домов, стараясь двигаться бесшумно, как их и учили (или как умели). Фургон Райдера тем временем медленно, как обычный грузовик, проехал ещё квартал и встал в узком переулке за виллой, точно в указанной точке. В наушниках у всех раздался шипящий звук, а затем тихий, чёткий голос CJ: — «Волк-1» на месте. Обзор хороший. Чисто. Через несколько секунд: — «Волк-2» на месте. Всё спокойно. — «Волк-3» на месте. Никого. Райдер, уже внутри фургона с «Тенями», натянул балаклаву. Его голос из-под ткани прозвучал приглушённо по рации: — «Призраки», «Босс». Готовы? В салоне фургона зашевелились. Мила с трудом надела свою, слишком большую балаклаву. Леонелла поправляла её дрожащими лапами. — Готовы, — тихо ответил за всех Спайк, оказавшийся ближе всего к рации. — Отлично. «Шеф» (CJ), идём на сближение. «Волки», продолжайте держать круг. Любое движение — сразу в эфир. Следующие минуты тянулись как часы. В наушниках было слышно только тяжёлое дыхание и редкие, лаконичные доклады «Волков»: «Чисто... Чисто... Проехала машина, не остановилась...». Затем голос Райдера, уже без эфирных помех — он, видимо, был совсем рядом: — «Босс» у цели. Взламываем задний вход. «Призраки», готовьтесь к входу по моей команде. Тишина. Потом скрежет металла, едва уловимый даже по рации. — Вход свободен. «Призраки», вперёд. Тихо и быстро. Дверь фургона приоткрылась. Райдер, уже в балаклаве, жестом подозвал их. Одним за другим «Тени» выскользнули наружу и, пригнувшись, побежали вслед за ним к чёрному ходу виллы, который зиял в стене, как рана. Сердце колотилось у каждого в груди, балаклава прилипла к мокрому от страха меху. Они исчезли внутри. Для «Волков», затаившихся снаружи, наступила самая мучительная часть — ожидание. Они видели только мёртвые окна виллы и безмолвную улицу. Их мир сейчас сузился до шёпота в наушниках и зелёного индикатора работающей рации. Внутри виллы пахло дорогой пылью и деньгами. Райдер и CJ, двигаясь как единый механизм, уже работали со сейфом в кабинете, используя инструменты, которые «Тени» не могли опознать. Райдер мотнул головой в сторону зала, где стояли аккуратные металлические ящики. — «Призраки», ящики. В фургон. По одному, не шумите. Мила и Леонелла схватились за маленький, но тяжёлый ящик с документами. Спайк и Мелкий взяли другой. Вейшенг, благодаря небольшим размерам, следил, чтобы в коридоре никого не было, а Тасман и Уолору грузили добычу в сумки поменьше. Работали молча, передавая ящики по цепочке из дома в открытые двери фургона, стоящего в двадцати шагах. Внезапно в наушниках у всех резко и чётко прозвучал голос Яры («Волк-3»): — «Всем «Волкам», «Босс»! Гости! Повторяю, гости! Чёрный седан, без номеров, подъезжает с востока! Две двери!» Ледяная волна прокатилась по всему периметру и внутри дома. CJ, не отрываясь от сейфа, нажал кнопку: — «Волки», статус? Сколько? — Трое вышли, — тут же отозвался Тиг («Волк-2»). — Одежда гражданская, но движутся как военные. Идут к парадному. Один остаётся у машины. Райдер выругался себе под нос. — «Призраки», ускоряемся! Последний ящик и на выход! CJ, сколько ещё? — Минута! — сквозь зубы процедил CJ, поворачивая последнюю ручку сейфа. В этот момент у «Волков» началась настоящая партизанская война. Лео («Волк-1»), увидев, как один из «гостей» у парадного начал что-то подозрительно осматриваться, решил отвлечь внимание. Он поднял с земли камень и швырнул его через забор в дальний угол сада. Звон разбитого стекла теплицы прозвучал оглушительно в тишине. Все трое у парадного резко обернулись и насторожились. — Отличная работа, «Волк-1», — одобрительно хрипнул по рации Райдер. — Готовьте канал отхода. Мы почти... Раздался щелчок. Сейф открылся. Внутри лежали аккуратные пачки купюр и несколько конвертов. CJ стал сгребать всё в чёрную сумку. — «Призраки», последний заход! — скомандовал Райдер. Вейшенг и Уолору пронесли последний, самый тяжёлый ящик с боеприпасами. Внезапно из глубины дома, с верхнего этажа, раздался скрип. Все замерли. Возможно, дом был не так пуст, как они думали. — «Всем, это «Волк-2», — снова вклинился Тиг, и в его голосе была тревога. — Тот, что у машины, что-то говорит по рации. Кажется, он их вызвал. — Вот бл*ть, — выдохнул CJ, застёгивая сумку. — Валим! Все к фургону! «Волки», отходите к точкам сбора! Немедленно! Началась неразбериха, сдерживаемая только железной дисциплиной, вбитой за последние часы. «Призраки» бросились к выходу, спотыкаясь в темноте. Снаружи уже было слышно, как чёрный седан завёл двигатель. Райдер выскочил последним, захлопнув дверь. Они втиснулись в фургон. Дверь захлопнулась. В тот же миг из-за угла вылетел чёрный седан. Но CJ уже рванул с места, выполняя отчаянный манёвр, чтобы заблокировать узкий переулок своим фургоном. Седану пришлось резко тормозить. — Держитесь! — крикнул Райдер, и фургон, скрежеща бортом о кирпичную стену, вырвался из переулка на основную улицу. В наушниках был хаос: — «Волк-1», чисто, иду к точке! — «Волк-3», за мной погоня! Пеший! Отрываюсь! — «Волк-2», я с «Волк-3», прикрываю! CJ гнал фургон через тихие улицы, совершая резкие повороты, чтобы сбить возможный хвост. Через несколько минут, убедившись, что за ними нет прямого преследования, он свернул в условленный гараж в промзоне. Они вкатились внутрь, и ворота захлопнулись за ними, погрузив всё в полумрак. В салоне фургона стояла тяжелая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием. Все были на месте, включая «Волков», которые подтянулись чуть позже, запыхавшиеся, но целые. Райдер сорвал с головы балаклаву. Его лицо было мокрым от пота, но в глазах горел азарт. — Ну что, — он хлопнул ладонью по металлическому ящику. — Поздравляю с первым рабочим днём, ребята. Ограбление прошло... по плану. Почти. Он посмотрел на их испуганные, усталые лица, на дрожащие лапы, всё ещё сжимающие рации. — А теперь главное правило после дела: молчок. Вы ничего не видели, ничего не слышали. Вы сегодня были дома и смотрели мультики. Поняли? Забирайте свои рации. И запомните это чувство. Это и есть жизнь в Лос-Сантосе. Добро пожаловать в банду. По-настоящему. Звери молча сдавали рации. В их глазах не было гордости от удачного дела. Была только пустота и леденящее осознание: они только что перешли точку невозврата. Они стали частью машины. И выйти из неё было уже нельзя. Двигатель фургона заглох, и в наступившей тишине стало слышно каждое прерывистое дыхание. Вейшенг едва удерживал тяжёлый ящик с патронами, Уолору дрожал, прижимая к себе сумку с документами. Свет из грязного оконца гаража падал на их балаклавы, делая безликие маски ещё более жуткими. Райдер первым сорвал свою. — Всё, представление окончено. Маски — в мешок. Быстро. Они покорно стянули с голов чёрную ткань, и воздух, пахнущий маслом и пылью, ударил в ноздри. Без масок страх на их мордах стал видимым, осязаемым. CJ открыл задние двери фургона и стал перегружать добычу в багажник старого, невзрачного седана, стоявшего в углу гаража. Деньги, документы, ящики — всё перекочевало туда за считанные минуты. — Это поедет другим путём, — коротко пояснил он, хлопая по крышке багажника. — Нам — в фургоне, но другим маршрутом. Они снова залезли внутрь. На этот раз ехали медленнее, соблюдая все правила, как самый обычный грузовик. Райдер методично, квартал за кварталом, петлял по городу, сбрасывая возможный хвост. Он включил местное радио, где бодрый ведущий что-то говорил о пробках. Контраст между этой бытовой болтовней и тем, что только что произошло, был сюрреалистичным. Никто не говорил. Тиг смотрел в потрескавшуюся обивку потолка, Лео — в зарешеченное окошко, за которым мелькала чужая жизнь. Мила притихла, уткнувшись в Яру. Через сорок минут они вернулись на Гроув-стрит. Фургон въехал в тот же двор и заглох рядом с убитой машиной CJ. Двор был пуст. — Всем в дом, — приказал Райдер, вылезая. — И не отсвечивать. Они, как тени, прошли в дом CJ. Там пахло так же, как и утром — безнадёгой. Райдер запер дверь и повернулся к ним. — Первое — вы молодцы. Сработали чётко. Особенно «Волки» с отвлечением. Без вас могла быть засада. Он сделал паузу, давая словам осесть. Но похвала не принесла облегчения. — Второе, и самое главное: вы теперь в деле. По-крупному. Те вояки из чёрного седана — это не уличная шпана. Это серьёзные люди. Возможно, частная охрана, связанная с армией. Они вас не видели в лицо, но запомнили фургон. И они будут искать. Копы, когда до них дойдёт информация, тоже поднимут шум. Вы — звено в цепи. Слабое звено. Он прошёлся по комнате. — Поэтому с сегодняшнего дня: никаких самостоятельных вылазок. Никаких разговоров о произошедшем даже между собой. Вы спите, едите и дышите здесь. Если надо куда-то — только со мной или с Карлом. Вы поняли одно правило в деле, теперь усвойте главное правило после дела: выживание. Ваше выживание — это наше выживание. И наоборот. CJ, молчавший всё это время, добавил, глядя в окно: — И забудьте про «мы не воры». Вы уже не просто воры. Вы — соучастники вооружённого ограбления с проникновением. И ваши лица, пусть и в масках, теперь в протоколах у очень злых людей. Добро пожаловать в клуб. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Райдер ещё постоял, окинув их тяжёлым взглядом. — Отдыхайте. Завтра будет новый день. И новые проблемы. Он ушёл вслед за CJ. В комнате остались только они. Опустошённые, грязные, пропахшие чужим страхом и порохом. Они только что пережили операцию, которая прошла «почти по плану». Они были героями и преступниками одновременно. И самое страшное было в том, что теперь у них не было пути назад. Тайга, их дом, был где-то в другом измерении. Здесь, в Лос-Сантосе, у них был только этот вонючий дом, банда, которая их прикрывала и использовала, и тень от огромного, враждебного города, который теперь знал об их существовании. И первая глава их новой, криминальной жизни была только что написана. Тяжёлая дверь захлопнулась, оставив зверей в гнетущей тишине. Но за дверью, в паре шагов от крыльца, Райдер вдруг резко остановился, будто его ударили. Он замер, его лицо, только что собранное и жесткое, исказилось медленным, нарастающим ужасом. CJ, уже сделавший несколько шагов вперёд, обернулся. — В чём дело? Райдер медленно повернулся к нему. В его глазах, обычно полных тупой агрессии или сарказма, читался чистый, немыслимый страх. — Карл... — прохрипел он, понизив голос до шепота, который, казалось, резал сам воздух. — Ты... ты вообще думал головой? — О чём ты? — О них! — Райдер резким движением головы ткнул в сторону дома. — Мы только что ограбили виллу военного ублюдка! В масках! Но, бл*ть... они же животные! У них шерсть! У каждого — узоры, полосы, пятна, хвосты, лапы! Он схватился за голову, будто пытаясь вправить себе мозги. — Мы думали о камерах, о свидетелях... а про самое очевидное... Маска скрывает морду, Карл! Но она не меняет силуэт! Не скрывает, как они двигаются! Любой, кто их видел хоть раз — те же Баллас, Вагос, соседи, чёрт побери, — посмотрев запись или просто вспомнив, скажет: «О, это те самые говорящие зверюшки с Гроув-стрит!» И шерсть... — его голос сорвался. — Шерсть остаётся везде! На полу, у двери, в фургоне! Это же не волосы, которые везде. Это — уникальный биоматериал! Если эти вояки или копы соберут её и хоть немного пошевелят мозгами... они не найдут их в базе данных людей, но они поймут, что это не люди! CJ слушал, и его лицо постепенно становилось землистым. Он, такой осторожный в планировании, упустил самое главное — саму суть своих новых «бойцов». — Вот... вот бл*дь... — выдохнул он. — Мы не просто в заднице, Карл, — Райдер говорил уже почти истерично, но тихо, опасливо оглядываясь. — Мы сидим в самой глубине этой задницы, и кто-то уже наливает бензин и ищет спички! Мы притащили в своё гнездо не просто свидетелей, а ходячие, говорящие улики с уникальными отпечатками лап и ДНК в каждой выпавшей шерстинке! Как мы будем это объяснять, если они начнут копать?! «Извините, это не наши, это лесные жители, которых занесло ветром»? Он тяжко прислонился к стене дома. — Нам надо было сжечь тот фургон сразу. И весь дом здесь... он теперь усыпан их шерстью. Это не отпечатки пальцев, которые можно стереть. Это... это катастрофа. Оба стояли в полном молчании, осознание масштаба их ошибки накрывало их с головой. Они планировали ограбление, но не планировали саму природу своих союзников. И теперь эта природа могла похоронить их всех. И зверей в первую очередь. Машины сорвались с места почти сразу. На этот раз в них не было паники — была леденящая, молчаливая решимость. CJ вёз Райдера и нескольких зверей (тех, кто поместился), остальных забрал другой парень из Гроув на своей тачке. Они мчались не на обычную улицу, а вглубь квартала, к заброшенному гаражному кооперативу, который давно служил Гроув-стрит неофициальным штабом — «базой». Внутри было просторно, пусто и гулко. Воздух пах бензином, краской и сыростью. В центре, под тусклой лампочкой, уже стоял Свит, скрестив руки на груди. Рядом с ним, как мрачная гора, восседал на ящике из-под инструментов Биг Смоук. Ещё двое — постарше, с лицами, изборождёнными шрамами и жизнью в банде, с холодными, оценивающими взглядами — прислонились к стене. Это были старейшины, уважаемые ветераны Фэмилиз. Когда зверей втолкнули внутрь и двери закрылись, воцарилась тишина, которую резал только звук их тяжёлого дыхания. Свит первым нарушил молчание. Его голос был низким и опасным. — Райдер. Карл. Вы оба выглядите так, будто только что узнали, что трахали собственную сестру. И притащили сюда весь свой... зверинец. Говорите. Быстро. Что за новости? И почему они пахнут жареным дерьмом ещё до того, как вы открыли рот? Райдер сделал шаг вперёд. Вся его обычная наглость испарилась, осталась только голая, дрожащая от осознания ошибки серьёзность. — Свит. Братья. Дело в том... мы все, возможно, вскочили в одно дерьмо по самые гланды. Из-за них. — Он кивнул на зверей. Он начал рассказывать. Про ограбление, про планирование, про маски и рации. А потом перешёл к главному. — ...и всё бы ничего, если бы они были обычными пацанами. Но они — нет. — Райдер обвёл рукой всю их пёструю компанию. — Посмотрите на них! У них шерсть! Узоры! Хвосты! Лапы! Маска скрывает лицо, а не тело. И эта шерсть... она везде. В фургоне. На вилле. Она — как отпечаток пальца, только в тысячу раз заметнее. Любой, у кого есть глаза и камера, увидит не «людей в масках», а «говорящих зверей в масках». И сразу выйдет на нас. Потому что мы — единственные, у кого такой... цирк. Биг Смоук, до этого момента неподвижный, медленно поднял тяжёлую голову. Его маленькие глаза, словно буравчики, уставились сначала на Райдера, потом на зверей. — Продолжай, — выдавил он своим низким, густым голосом. — И это ещё не всё, — вклинился CJ, его лицо было бледным. — Эти «гости» у виллы... они были не полицией. Они двигались как военные или частная охрана топ-уровня. Они нас не сцапали, но они всё видели. И теперь у них в руках — описание фургона И... уникальные улики, которые не спутаешь ни с чем. Шерсть. Следы когтей на взломанной двери, может. Они начнут копать. И копы, когда те вояки надавят, тоже поднимут все архивы. Нас ищут не за обычное ограбление. Нас будут искать за ограбление с участием «неизвестных антропоморфных существ». Мы стали не просто грабителями. Мы стали... феноменом. А феномены слишком заметны. В гараже повисла гробовая тишина. Даже старейшины перестали выглядеть отстранённо. Один из них, с сединой в коротких волосах, протёр лицо ладонью. — Вы хотите сказать, — медленно начал он, — что из-за этих... существ, вся наша низкопрофильная деятельность с масками и перчатками пошла к чёрту? Что теперь любая наша вылазка с ними — это не скрытная операция, а публичное цирковое представление с уникальными, легко отслеживаемыми участниками? — Именно так, — хрипло подтвердил Райдер. Свит зажмурился на секунду, будто от физической боли. Когда он открыл глаза, в них бушевал ураган ярости и холодного расчёта. — Значит, так. Новости, которые вы принесли, — это не новости. Это похоронный марш. Вы не просто вляпались. Вы подставили под удар всю семью. Всю Гроув-стрит. Теперь мы — не просто банда. Мы — головоломка для каждого мента и спецагента в городе. И решать эту головоломку они будут, разнеся наш район к херам. Он посмотрел на зверей, и в его взгляде не было уже даже презрения. Был только холодный, безличный анализ угрозы. — А вы... вы теперь не актив. Вы — живое, дышащее доказательство. И самая большая проблема, которая когда-либо ступала на наши улицы. Тяжёлая тишина после слов Свита была взорвана резким движением Райдера. Он шагнул вперёд, его глаза бегали по грязному полу гаража, будто ища на нём выход. — Надо свалить! — выпалил он, голос срывался на высокой ноте. — Прямо сейчас! Всей толпой! И залечь на дно, пока эта буря не накрыла нас с головой! Свит медленно повернул к нему голову, как хищник, следящий за суетливой добычей. — Свалить? Куда, гений? В какой райский уголок, куда не дотянутся руки копов, военных и полосатых улик? — В Сан-Фиерро! — почти выкрикнул Райдер. — Там свои разборки, свой замес. Там мы растворимся! Затеряемся! Из угла, словно громовой раскат, прозвучал низкий, неторопливый голос Биг Смоука: — В Лас-Вентурас. Играть по-крупному. Там деньги текут рекой. Там можно купить любую защиту. И мафия там сильнее местных мусоров. Свит смотрел на них, и на его лице появилось выражение, граничащее с неверием. — Вы... вы оба серьезно? — он произнёс это тихо, но каждый слог звенел, как лезвие. — Сан-Фиерро? Лас-Вентурас? Мосты, идиоты! Мосты на север и на восток забиты контролем! Их держат под колпаком! И знаете, кто сидит на этих выездах, как паук в центре паутины? Он перевёл взгляд на зверей, потом обратно на своих. — Тенпенни. И его шавки — Пуласки и Эрнандес. C.R.A.S.H. Они не просто мусора. Они — наши личные надзиратели. Они держат Гроув-стрит в ежовых рукавицах, как свой личный банкомат и пушечное мясо для войн с Баллас. Они НЕ выпустят нас. Особенно теперь, когда у них появился такой... интересный козырь против нас. — Он кивнул в сторону зверей. Лео, слушавший весь этот обмен с нарастающим ужасом, не выдержал: — Это... те копы? Из C.R.A.S.H.? Которые нас из тюрьмы забрали? — Да, кот! — рявкнул Свит, не скрывая раздражения. — Те самые! И теперь, благодаря вашему цирку, они знают, что у нас есть что-то, что заставляет их самих нервничать. Они не отпустят нас. Им нужно держать всех в узде. В этот момент в разговор тихо, но уверенно вступил Карл. Он всё это время молча обдумывал. — И даже если бы мосты были открыты, валить — не вариант. Мы не можем просто бросить район. — Все взгляды устремились на него. — Гроув и так на последнем издыхании. Балласы давят. Вагос тоже не дремлют. И семья... семья рассыпается. Свит, ты сам видишь. Если мы сейчас свалим, даже на неделю, Балласы или Вагосы займут наши улицы быстрее, чем мы успеем доехать до границы города. И тогда возвращаться будет некуда. Мы потеряем всё. Дом. Улицы. Семью. Нас прикончат не копы, а свои же соседи, потому что мы показали слабину. Карл сделал паузу, его слова повисли в воздухе, холодные и неоспоримые. — Мы в ловушке. Между копами, которые не выпустят, и бандами, которые сожрут, если мы дрогнем. Свит слушал брата, и ярость в его глазах постепенно сменилась той же ледяной, безнадёжной ясностью. Он медленно кивнул. — Карл прав. Бежать — значит подписать себе смертный приговор дважды. — Он окинул взглядом всех — своих потрёпанных солдат, испуганных зверей, мрачных старейшин. — Значит, остаёмся. Но теперь наша задача в тысячу раз сложнее. Надо не просто выживать в войне с Баллас. Надо выживать, будучи самой разыскиваемой и самой заметной бандой в истории этого гребаного города. И при этом сделать так, чтобы эти... существа... — он посмотрел на зверей, — из нашего главного недостатка превратились во что-то, что можно использовать. Или спрятать так, чтобы их не нашли даже с собаками. Потому что иного выхода у нас нет. Карл. Его слова, прозвучавшие в гробовой тишине гаража, были не выкриком, а холодным, отчеканенным приговором. — Значит, план один, — сказал он, и его голос был низким, ровным, лишённым прежней неуверенности или паники. — Прикончить сраных ментов. И стереть Баллас с лица города. Других путей нет. Его слова повисли в воздухе, такие же неопровержимые и тяжёлые, как стальная дверь гаража. Никто даже не ахнул. Война с копами CRASH и полное уничтожение главных врагов — это были не просто смелые слова. Это был призыв к войне на два фронта, к тотальному самоубийственному конфликту, на который Гроув-стрит в её нынешнем состоянии была не способна. Свит не стал его одёргивать. Он лишь сжал губы, и в его взгляде мелькнуло то же самое мрачное понимание. — Слова правильные, Карл. Но они — просто слова. Мы сейчас слабее, чем когда-либо. У нас нет сил, чтобы тягаться с Tенпенни и его сворой. У них вся система за спиной. А Балласы... они сейчас сильнее нас в разы. Мы еле держим свои три улицы. Мечтать о наступлении — это не стратегия. Это бред. — Я знаю, — отрезал Карл. Он не спорил. — Я не говорю, что сделаем это завтра. Но это — единственное направление. Единственная цель, которая теперь имеет смысл. Не просто выживать. А выжить, чтобы уничтожить. Потому что пока они живы, у нас нет будущего. Ни здесь, ни в каком другом городе. Он обвёл взглядом своих товарищей по банде, а потом — зверей. — Мы слабы. Да. Но слабыми не останемся. Что-то обязательно придумаем. Найдём рычаги. Союзников. Оружие. Деньги. Встряхнём семью. Но с этого момента каждый наш шаг, каждое дело, каждый украденный доллар — всё это должно вести к одной цели: к тому дню, когда мы сможем позволить себе эту войну. И выиграть её. В его голосе не было пафоса. Была только железная, непоколебимая решимость, которую никто в этом гараже не слышал от него раньше. Это был не план. Это был манифест. Признание того, что правила игры изменились навсегда. Они больше не боролись за территорию или уважение. Они боролись за право вообще существовать. И единственный способ добиться этого — смести с дороги тех, кто поставил на них клеймо. Биг Смоук медленно кивнул, его массивная голова качнулась вверх-вниз, словно утверждая неотвратимость этого вывода. Старейшины переглянулись — в их взглядах читалось не одобрение, а тяжёлое, вынужденное согласие с этой новой, страшной реальностью. Свит долго смотрел на брата, потом выдохнул, и из его груди вырвался звук, похожий на смесь усталого смеха и рычания. — Ну что ж... Раз уж нас загнали в угол и поставили на счётчик сразу все, кому не лень... Может, и правда, пора начать отбиваться. Не как крысы, а как волки. — Он посмотрел на зверей. — А вас... вам теперь придётся учиться быть не просто нашим проклятием. А нашим секретным оружием. Потому что другого выбора нет ни у вас, ни у нас. Всем ясно? Вопрос был риторическим. Ответом было гробовое, но единодушное молчание. Билета назад не было. Впереди была только долгая, кровавая дорога к спасению через тотальное уничтожение. И первый шаг на ней они только что сделали — просто назвав своих врагов и свою невозможную цель. Дверь гаража с резким скрипом отворилась, впуская луч пыльного полуденного света и тонкую, но решительную фигуру в дверном проёме. Это была Кендл (Kendl). Она стояла, закинув на плечо переполненную сумку, её лицо было напряжённым, а в глазах горела смесь решимости и страха. Все обернулись. Карл и Свит замерли. — Я всё слышала, — сказала Кендл без предисловий, её голос дрожал, но не от неуверенности. — Достаточно. Я не буду сидеть здесь и ждать, пока нас всех порешают из-за ваших афер, войн и теперь ещё... этого цирка. — Она кивнула в сторону зверей. — Я собираю вещи. Валим. — Куда? — Свит сделал шаг к ней, его голос был опасным и низким. — К Сизару, — чётко выговорила Кендл. — К Сизару Виальпандо. В Эль-Корону. Маленькая Мила, прижавшись к Яре, робко спросила: — А кто... кто это такой? Свит, даже не оборачиваясь на неё, не отрывая взгляда от сестры, ответил сквозь зубы: — Главарь Ацтеков (Varrios Los Aztecas). Мексиканская банда. Наши не-друзья-не-враги. Пока что. — Сизар не такой, как вы! — выпалила Кендл. — У него есть голова на плечах! И он не таскает за собой говорящих зверей, которые светятся, как ёлочная гирлянда на допросе! У него есть район, который он контролирует, не воюя со всем городом сразу! Я буду в безопасности у него! — В безопасности? — Свит засмеялся коротким, сухим и злым смехом. — Ты слышала себя? Ты бежишь из одной банды прямиком в логово другой! К мексиканцам! Они используют тебя как разменную монету против нас в первую же секунду! — Лучше разменная монета у него, чем труп в перестрелке здесь! — крикнула Кендл в ответ. Её сдержанность лопнула. — Вы все сошли с ума! Вы ввязались в войну с полицией! Вы ограбили военных! У вас теперь живые улики, которые мяукают и рычат! Я не хочу этого! Я хочу жить! — Ты наша сестра! Ты — семья! — рявкнул Свит, сжимая кулаки. — Ты не сваливаешь, когда становится жарко! Ты держишься со всеми! — Семьи?! — в голосе Кендл прозвучала горькая ирония. — Какая семья? Та, где брат только что вернулся и сразу втянул всех в ещё больший ад? Та, где другой брат видит выход только в том, чтобы «прикончить всех ментов»? Это не семья, Свит! Это — смертельный культ! А я не хочу быть его жертвой! Они стояли друг напротив друга, брат и сестра, разделённые не просто решением, а самой сутью того, во что превратилась их жизнь. Ссора висела в воздухе, густая и едкая, как пороховой дым. Карл молча наблюдал, его лицо было каменным. Бегство Кендл было ещё одним ударом, ещё одним признаком распада. И её выбор убежища — у Сизара — открывал новую, непредсказуемую опасность. Теперь их внутренний конфликт мог выплеснуться за пределы Гроув-стрит и втянуть в свою орбиту ещё одну силу — Ацтеков. Слова Кендл прозвучали как последний, безжалостный приговор. Свит, до этого сдерживавшийся, взорвался. Его лицо исказилось от ярости и боли. — Ах так? — его голос стал низким, шипящим, полным презрения. — Да ты просто сучка! Мало того, что сдаёшь своих, так ещё, я смотрю, бирюзовые тона уже втайне носишь, готовишься к новым цветам? Хочешь стать принцессой Ацтеков? Это было грязно. Это было ниже пояса. «Бирюзовые тона» — намёк на цвет Ацтеков, обвинение в предательстве ещё до того, как она переступила порог. Райдер, до этого молчавший, попытался встрять, его голос прозвучал неестественно умиротворяюще: — Йоу, Кендл, постой... реально, не надо так. Мы же всё уладим... Но Кендл даже не взглянула на него. Она посмотрела на Свита таким ледяным, окончательным взглядом, что у того на миг перехватило дыхание. — Иди к чёрту, — сказала она тихо, чётко и без эмоций. — И вы все — туда же. Она развернулась и вышла. Дверь гаража захлопнулась за ней с негромким, но окончательным щелчком. Звук её удаляющихся шагов по асфальту быстро растворился в городском шуме. В гараже воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина. Все понимали, что только что произошло нечто большее, чем семейная ссора. Распадались последние, хрупкие связи, державшие Гроув-стрит как семью, а не просто как банду. Эту тишину нарушил Биг Смоук. Он тяжело вздохнул, и из его груди вырвался протяжный, многословный звук, полный усталого цинизма и предчувствия беды: — Мда-а-а-а... В этом одном звуке было всё: и осуждение глупости Свита, и признание правоты Кендл, и понимание того, что эта новая рана будет сочиться и отравлять их изнутри. А ещё — холодный расчёт. Кендл теперь у Сизара. Это делало Ацтеков не просто соседями. Это делало их заинтересованной стороной в их крушении. Или, что ещё хуже, потенциальными союзниками, которых теперь придётся опасаться вдвойне. Свит стоял, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Его гнев уже сменился пустотой. Он только что потерял сестру. И, возможно, приобрёл новых врагов. Всё это — в один день. И всё из-за череды событий, которая началась с появления в их жизни этих самых зверей, которые теперь молча и испуганно смотрели на разворачивающуюся человеческую драму, лишь смутно понимая, что стали катализатором этого развала. Карл, всё это время наблюдавший за ссорой с каменным лицом, медленно подошёл к центру гаража. Его взгляд был сосредоточенным, он искал хоть какую-то зацепку в этом хаосе. — Я знаю кое-что, — сказал он, прерывая тяжёлое молчание. — Сегодня вечером. Собрание лоурайдеров. В Эль-Короне, у станции Юнити. Свит мрачно посмотрел на него. — И что? Мы сейчас будем тачки разглядывать, пока наш район разваливается? — Не просто тачки, — покачал головой Карл. — Там будет Сизар. Он большой в этой теме. Все его ребята там тусуются. Это неформальная встреча. Люди, музыка, машины. Там можно... присмотреться. Узнать, что он за человек. Может, он и не враг. Может, есть о чём поговорить. Особенно теперь, когда Кендл... — он не договорил, но все поняли. — Я попробую влиться. Сыграю роль такого же парня, который просто болеет за низкие тачки. Свит задумался на секунду. Риск был очевиден — лезть в самое логово Ацтеков. Но шанс разведать обстановку, понять, с кем теперь имеет дело его сестра, и, возможно, найти слабое место или даже союзника в самом неожиданном месте... Этот шанс перевешивал. — Хорошая идея, — наконец кивнул он, но его взгляд стал жёстким. — Но будь осторожен, Карл. Один неверный шаг, и тебя примут за шпиона Гроув. И тогда Сизар сделает из твоей кожи чехол на сиденье. Без разговоров. В этот момент тихий голосок раздался из угла. Лили, обезьянка, с любопытством смотрела на них. — А что такое... лоурайдер? Свит, нехотя оторвавшись от мыслей о рисках, коротко объяснил: — Лоурайдер (Lowrider) — это тачка, которую опустили как можно ниже к земле. Часто с гидравликой, чтоб прыгала. Это не просто транспорт. Это искусство. Деньги. Статус. И для таких парней, как Ацтеки, это ещё и способ показать себя, свою культуру. Собрания — это как их... светские рауты. Только вместо смокингов — банданы, а вместо шампанского — пиво. Рэй, львёнок, насторожил уши. В его глазах, привыкших к просторам саванны, мелькнул интерес к чему-то новому, не связанному с перестрелками и грабежами. — А... а можно с ними? — осторожно спросил он, кивнув в сторону Карла. Карл ухмыльнулся, впервые за сегодняшний день в его улыбке появился какой-то намёк на азарт. — Конечно. На таких сходках всегда полно народу. Лишние глаза и уши не помешают. Особенно такие... незаметные. — А это... криминально? — уточнил Рэй, всё ещё опасаясь новой ловушки. Карл покачал головой. — Нет. Там, у станции Юнити, это легальное собрание. Просто тусовка. Обычные люди, энтузиасты, ну и ребята из Ацтеков, конечно, свои тачки показывают. Никаких разборок, никаких продаж на виду. Вся криминальная кухня — далеко оттуда. Это идеальное место, чтобы посмотреть и быть увиденным, не вызывая подозрений. План был рискованным, но ясным. Проникнуть в самое сердце территории потенциальных союзников или врагов под видом любителя машин. И звери, особенно такие необычные, могли стать идеальным прикрытием — кто заподозрит в них шпионов? Они были живым доказательством того, что Карл — «не от мира сего», чудак с диковинными питомцами, а не гангстер с Гроув-стрит. Впервые их необычная природа могла сыграть им на руку.