Звериный Сан Андреас

Карл вышел из гаража на залитый вечерним солнцем асфальт, оставив за спиной гнетущую атмосферу раздора. Он достал свой потрёпанный сотовый, нашёл в памяти номер и приложил трубку к уху. — Йо, — сказал он, отойдя подальше от входа. — Это я... Да, слушай, мне на вечер срочно нужна тачка. Не просто тачка, а что-то... презентабельное. Для сходки в Эль-Короне... Да, именно. Одолжишь? Я знаю, знаю... Чисто посмотреть, не отсвечивать. Ключ под ковриком? Договорились. Благодарю. Он положил трубку, и на его лице на миг мелькнуло облегчение. Вернувшись в гараж, он кивнул Свиту и Райдеру. — Всё. Едем. Тачка ждёт в другом месте. Он выбрал не всех. Со свитой решили не светиться. Из зверей он взял Рэя — его царственный вид мог сойти за экзотику, а не угрозу, и Вейшенга — маленький, незаметный, с острыми ушами, мог многое подслушать. Остальным велел оставаться с Райдером. Они сели в старый, но на удивление исправный седан Свита и поехали. Карл вёл машину спокойно, стараясь не привлекать внимания. Рэй, сидя на заднем сиденье рядом с Вейшенгом, с любопытством осматривал салон. Его лапа потянулась к центральной консоли, уставленной непонятными кнопками и рычажками. Он ткнул в одну из крупных, подсвеченных кнопок. Раздался щелчок, и салон наполнился громкой, ритмичной музыкой с мощным битом и быстрым, чётким речитативом на испанском. Рэй вздрогнул и отдернул лапу, как от огня. — Ого! Что это? Карл, не отрывая глаз от дороги, хмыкнул. — Это, царь зверей, радио. Музыкальная шкатулка для взрослых. А конкретно эта станция — Radio Los Santos. Вечный трэп, рэп и чикано-рэп. Музыка улиц. И в Эль-Короне её слушают почти все. — Он немного убавил громкость. — Не тыкай больше без спроса. А то вдруг катапульту активируешь. Через двадцать минут они подъехали к неприметному гаражу в промзоне. Карл остановился, достал ключ из-под указанного коврика у соседней, закрытой на замок двери, и распахнул ворота. Внутри, под одинокой лампочкой, стояла она. Низкая, блестящая, с идеально отполированным кузовом цвета вишнёвого металлика. Настоящий лоурайдер. Машина будто прижалась к земле, её колёса почти скрывались в арках. Воздух в гараже пахло воском, бензином и деньгами. Карл свистнул от восхищения. — Вот это аппарат... — Он обошёл машину, проверяя. — Ладно, садимся. Теперь мы не просто Карл с Гроув. Теперь мы — чувак с крутой тачкой и... экзотическими друзьями. Запоминайте: вы мои питомцы из частного зоопарка. Увлекаюсь не только машинами. Вопросов — минимум. Улыбок — по желанию. Поехали на светский раут. Пока гладкий вишнёвый лоурайдер мягко катил по вечерним улицам Лос-Сантоса, в салоне царило напряжённое молчание, нарушаемое только битом с Radio Los Santos. Тишину нарушила Мила, её тонкий голосок прозвучал с заднего сиденья, где она сидела с другими зверями, которых Карл всё-таки взял для правдоподобности «зоопарка». — Карл? — тихо спросила она. — А почему... почему все банды тут воюют? Зелёные, фиолетовые, жёлтые... За что? Карл на секунду задумался, глядя на мелькающие в окне огни. Музыка создавала странный контраст с темой разговора. — Почему воюют? — он повторил вопрос, и в его голосе появилась усталая горечь. — Причин куча, малышка. Территория. Деньги. Уважение. Наркотики. Но самое главное — история. Старые обиды, которые уже никто не помнит, но все продолжают мстить за них. Как будто иначе нельзя. Он сделал паузу, и его следующая фраза прозвучала тише, но от этого ещё тяжелее. — Вот, например, знаешь, почему я так ненавижу Баллас? Не только потому, что они враги Гроув. А потому что... — он сжал руль. — Две недели назад. Они на зелёном Sabre... это такая тачка... они расстреляли мою маму. Беверли. Просто так. Очередная беспричинная стрельба на границе районов. Она шла из магазина. В салоне стало тихо. Даже музыка как будто притихла. Все звери замерли, глядя на его напряжённый затылок. — Я тогда был далеко. В Либерти-Сити. Пытался начать жизнь с чистого листа. А когда вернулся... — он не договорил, но все поняли. — Вернулся на её похороны. И в этот ад, из которого когда-то сбежал. И теперь эта война для меня... она уже не про улицы. Она личная. Лили, сидевшая рядом с Милой, снова подняла глаза. Её обезьянье любопытство пересилило страх. — А что такое... Либерти-Сити? — спросила она. Карл коротко, без эмоций, объяснил: — Либерти-Сити — это другой город. Огромный, грязный, каменный. Далеко на востоке. Там всегда дождь, там небоскрёбы давят на голову, а люди злее, чем здесь. Я думал, там можно спрятаться, начать всё заново. Но... — он хмыкнул, — оказалось, от себя не убежишь. И от своей семьи — тоже. Вот и вернулся. В самый худший момент. Спустя пять лет — прямо в сердце этой бойни и... — он мельком посмотрел в зеркало на зверей, — и теперь вот в ваш цирк. Его слова повисли в воздухе, объясняя не только вражду банд, но и его собственную ярость, его личную войну. Это была не абстрактная «разборка за район». Это была кровная месть, замешанная на чувстве вины за то, что его не было рядом. И теперь эта месть стала двигателем для всего, что происходило дальше. А звери, сами того не желая, оказались вплетены в эту личную трагедию. Мила, глубоко потрясённая историей Карла, на какое-то время замолчала, переваривая услышанное. Но её пытливый ум, искавший хоть какую-то опору в этом огромном, враждебном мире, снова задал вопрос, на этот раз более общий: — А... а какие ещё есть города? Кроме этого... Лос-Сантоса и того, дождливого? Есть ещё места? Карл, отвлечённый от мрачных мыслей, на секунду задумался. Вопрос звучал почти по-детски наивно, но после всего пережитого эта наивность казалась глотком свежего воздуха. — Есть, — ответил он, и в его голосе появились нотки чего-то вроде усталого гида. — В нашей стране... ну, в нашем большом мире, есть ещё несколько знаковых городов. Запоминайте, если интересно. Он начал перечислять, глядя на дорогу, будто вспоминая карту: 1. Лос-Сантос (Los Santos) — где мы сейчас. Город солнца, гламура, порока и уличных войн. Наша родина и наша тюрьма. 2. Лас-Вентурас (Las Venturas) — дальше на север, в пустыне. Город греха номер один. Одни казино, круглые сутки не гаснет свет. Там правят мафия и доллары, а не уличные банды. Биг Смоук туда рвался. 3. Сан-Фиерро (San Fierro) — на западном побережье. Город холмов, туманов, трамваев и таких же кривых, как его улицы, дел. Там своя атмосфера, своя музыка. Райдер туда предлагал. 4. Либерти-Сити (Liberty City) — тот самый, на востоке, где я был. Каменные джунгли. Грязь, деньги, мафиозные семьи, вечный стресс. Там нет солнца, там есть только амбиции и ножи в спину. 5. Вайс-Сити (Vice City) — говорят, далеко на юго-востоке. Город 80-х, который не закончился. Неон, пальмы, кокаин, диско и такое же фальшивое, как загар его жителей, благополучие. Рай для одних и ад для других. 6. ...и есть ещё один, поменьше, но не менее жёсткий, — Карл немного помедлил. — Каракас (Carcer City). Про него мало кто говорит красиво. Промышленный ад, упадок, отчаяние. Место, куда попадают, когда уже некуда больше падать. Он выдохнул. — Вот, пожалуй, и вся карта, которая имеет значение. Каждый — со своим характером, своими правилами и своими способами сломать тебя. И мы, к сожалению, застряли в самом пёстром и самом беспощадном из них. — Он мельком посмотрел в зеркало заднего вида на своих невольных попутчиков. — Надеюсь, вам не придётся увидеть остальные. Лоурайдер мягко остановился на окраине большой, залитой светом импровизированной парковки у станции Юнити. Вокруг толпились десятки низких, сияющих машин, играла громкая музыка — уже не только радио, а целая звуковая система, — и стояли люди. Много людей. В основном молодые парни и девушки в свободной одежде, но многих объединял один акцент в гардеробе — бирюзовый. Бирюзовые банданы, бейсболки, подвески. Ацтеки. К машине CJ сразу подошёл парень в бирюзовой бандане, с внимательным, но не враждебным взглядом. — Йоу, новое лицо. Крутая тачка. Хочешь потанцевать? — он кивнул на гидравлику под машиной, имея в виду соревнования по «танцам» — прыжкам на колёсах. CJ, стараясь выглядеть расслабленно, кивнул. — Да, думаю попробовать. Привёз показать. Парень присмотрелся к заднему сиденью, где толпились звери. Его брови поползли вверх. — А это что за... зоопарк на колёсах? Это же те самые животные, о которых всё гетто говорит? Что, с Гроув-стрит? Лили, услышав это, прошептала, прижимаясь к Рэю: — Нас... нас знают? Ацтек усмехнулся, но в его глазах не было насмешки, а скорее делового интереса. — Знают? Да вы, малышка, уже легенда. Говорящие звери, работающие на зелёных... Это ж не каждый день. — Он перевёл взгляд на CJ. — Но ближе к делу. Если хочешь танцевать, надо пройти. И оставь своих... питомцев. Пусть погуляют, посмотрят. Здесь безопасно. CJ кивнул. — Выйдите, детки. Поглядите вокруг. Только далеко не отходите. Звери неохотно выбрались из машины, чувствуя на себе десятки любопытных и оценивающих взглядов. Пока CJ возился с настройками гидравлики, к нему на пассажирское сиденье ловко подсела симпатичная девушка-ацтека, явно знакомая с процедурой. А звери, предоставленные сами себе, невольно потянулись туда, где было немного тише и виднее. И почти сразу они их увидели. Неподалёку, прислонившись к бирюзовому низкому буику, стояли Кендл и мужчина. Он был одет с небрежной, но дорогой простотой — темные джинсы, белая рубашка, на шее — тонкая цепочка с бирюзовым кулоном. Но главное было не в одежде, а в том, как он держался. Спокойно, уверенно, как хозяин положения. Это был Сизар Виальпандо. Рядом Кендл выглядела напряжённой, но не испуганной — скорее сосредоточенной. В этот момент музыка сменилась, и один из лоурайдеров на площадке ожил. Под ритмичные удары баса он начал «танцевать» — его передняя часть резко подпрыгнула, потом задняя, машина раскачивалась и кланялась, как живое существо. Ацтеки вокруг одобрительно кричали и свистели. Звери смотрели на это, широко раскрыв глаза. Для них, чьим миром была тайга, это зрелище было столь же необъяснимым и чуждым, как всё остальное в этом городе. Но в этой демонстрации силы и контроля было что-то гипнотизирующее. Они стояли, заворожённые прыжками металлического зверя под аплодисменты бандитов в бирюзовом, чувствуя себя совершенно потерянными, но в то же время понимая, что наблюдают за важным ритуалом этого нового, непонятного мира. Они действительно стояли с открытыми ртами. Не от страха, не от ужаса — от чистого, беспримесного изумления. Рэй, львёнок, привыкший к могучим, но понятным движениям хищников саванны, не мог постичь логики в этих резких, механических подёргиваниях. Машина не охотилась, не бежала, не защищалась. Она... ритмично дёргалась на месте, подчиняясь невидимым командам, и люди вокруг ликовали. Его царственная голова была склонена набок в немом вопросе. Чит, гепард, чья жизнь была скоростью и грацией, смотрел, заворожённый точностью «падений» и «подъёмов» колёс. Это была не его скорость, это был не его бег. Это был какой-то другой, стальной танец, и в его быстрых глазах мелькало смутное уважение к мастерству управления. Мила и Леонелла прижимались друг к другу, их носы вздёрнуты кверху, следя за каждым прыжком. Для них это было похоже на гигантского, неуклюжего, но удивительно послушного жука, исполняющего странный ритуал ухаживания. Даже Вейшенг, обычно такой сдержанный и наблюдательный, забыл о своей осторожности. Его лисьи уши были насторожены, а глаза сузились, пытаясь вычислить скрытый смысл, выгоду в этом действе. Но смысла, кроме демонстрации контроля, статуса и чистого, вызывающего веселья, он не находил. Яра и Тиг стояли чуть в стороне, более собранные, но не менее поражённые. Тиг всё ещё чувствовал тяжесть своей вины, но и это зрелище на мгновение вырвало его из плена собственных мыслей. Яра же анализировала: так эти люди празднуют, так они меряются силами. Без выстрелов. Пока что. Они были островком тихого, первобытного удивления в море громкой музыки, криков и рёва моторов. В этот момент они забыли, что их разыскивают, что они — живое доказательство преступления. Они просто смотрели, как пляшет стальной зверь под аплодисменты бандитов в бирюзовом, и этот контраст между дикой природой, которую они олицетворяли, и урбанистическим, криминальным ритуалом, который они наблюдали, был настолько огромен, что не укладывался в голове. Их рты были открыты не только от изумления. Они были открыты, потому что у них не было слов. Ни на одном языке. Танец лоурайдера закончился под одобрительный гул толпы. Дверь машины открылась, и из неё вышел тот самый ацтек, что подходил первым. Он вытер лоб, на его лице была довольная улыбка. Он подошёл к CJ, который ждал у своей машины. — Довольно неплохо, — сказал ацтек, оценивающе кивая. — Чувствуется, что тачка мощная, и руки у тебя на месте. Но видно, что новичок в этом конкретном деле. Рывки резковаты, последовательность простая. Так что... мой совет — больше тренируйся. Освой плавность. Тогда будешь брать настоящие призы. А так... для первого раза — молодцом. Они пожали руки — жест уважения между участниками, пусть и неопытным и более искушённым. В этот момент к ним подошла Кендл. Её лицо светилось смешанным чувством — гордостью за брата и остаточной обидой. — Карл... я и не знала, что ты занялся лоурайдерством, — сказала она, и в её голосе звучало лёгкое удивление. Следом за ней подошёл Сизар. Он двигался с непринуждённой уверенностью. Естественным жестом он обнял Кендл за плечи, демонстрируя близость и защиту. Этот жест был как спичка, брошенная в бензин. Карл, ещё секунду назад относительно спокойный, резко дернулся вперёд и оттолкнул Сизара от сестры. — Эй, руки прочь! — Карл! — вскрикнула Кендл, шокированная. — Что с тобой? Он ничего плохого не сделал! Сизар отшатнулся на шаг, но не потерял равновесия. Его лицо оставалось спокойным, только брови слегка приподнялись. Он поднял руки в умиротворяющем жесте. — Воу, воу, спокойно, hermano. Охладите своё трахание. Никто никого не трогает. — Его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. Он посмотрел на Кендл, потом на разъярённого Карла. — Я понимаю, семья. Но здесь все свои. Более-менее. Напряжение висело в воздухе. Но Сизар, казалось, не собирался усугублять. Он кивнул в сторону машины CJ. — А в деле ты, я вижу, и правда неплох. Чувствуется потенциал. Машина ухоженная, и подход есть. — Он сделал паузу, глядя Карлу прямо в глаза. — Может, когда-нибудь потянемся вместе. На более серьёзных соревнованиях. Если, конечно, научишься контролировать не только тачку, но и себя. Это было и предложение, и лёгкий укор. Сизар давал понять, что видит в Карле не врага, а скорее... интересного новичка с проблемным характером. И что дверь для какого-никакого взаимодействия остаётся приоткрытой, несмотря на резкость. Карл, всё ещё тяжело дыша, медленно кивнул, отводя взгляд. Примирение было хрупким и вынужденным, но конфликт, по крайней мере, не разгорелся. Поле боя осталось за Сизаром — он сохранил лицо и авторитет, не опускаясь до драки. Лоурайдер плавно въехал в знакомый, пропахший маслом и пылью гараж на Гроув-стрит. Дверь захлопнулась, отсекая шум города и остатки той странной, яркой энергии со сходки. Внутри их уже ждали. Свит стоял, прислонившись к ящику с инструментами, его лицо было напряжённым вопросительным знаком. Райдер нервно раскачивался на пятках. Биг Смоук, как всегда, был неподвижной глыбой в углу. Как только Карл заглушил двигатель, Свит оттолкнулся от ящика. — Ну что? — спросил он без предисловий. — Увидел своего нового кумира? Каков он, этот Сизар? Звери молча выбрались из машины, чувствуя себя немного отрешёнными после ярких впечатлений. Карл вышел последним, его лицо было задумчивым, но уже без той ярости, что была в Эль-Короне. — Он... не то, чего я ожидал, — начал Карл медленно, снимая кепку и проводя рукой по волосам. — Хороший. Точнее... понимающий. Чёткий. Контролирует ситуацию, но без лишнего пафоса. Он сделал паузу, собирая мысли. — Его ребята — те ацтеки, что были вокруг — тоже. Никакой лишней агрессии. Не пялились на нас как на врагов, даже когда узнали, кто мы. Отнеслись... с уважением к делу. К машинам. Даже дали совет по гидравлике. — Он кивнул в сторону своего лоурайдера. — Никаких провокаций, никаких намёков на войну. Держались... по-взрослому. Свит слушал, не перебивая, его брови были сдвинуты. — По-взрослому, — повторил он, и в его голосе звучало недоверие, смешанное с размышлением. — Значит, не дурачки. И Сизар держит их в ежовых рукавицах. Интересно... — Он посмотрел на Карла. — А насчёт Кендл? Она при нём? Карл вздохнул. — Да. При нём. И он... — Карл замялся, вспоминая тот момент. — Он её прикрывает. Не как заложницу. Как... свою. Она с ним по своей воле, это ясно. И он дал понять, что тронуть её — значит тронуть его. Но без угроз. Просто... как факт. В гараже повисло молчание. Информация была неоднозначной. Ацтеки не были открытыми врагами. Сизар оказался не карикатурным бандитом, а расчётливым лидером. И Кендл теперь находилась под его защитой. Это меняло расклад. Врагов у Гроув и так хватало, открывать новый фронт с организованной, дисциплинированной бандой из-за личной ссоры было бы безумием. Но и доверять им тоже нельзя. — Значит, пока что... нейтралитет, — наконец произнёс Свит, больше для себя. — Но нейтралитет хрупкий. Особенно теперь, когда у них есть наша сестра. И теперь они знают тебя в лицо, Карл. И знают, что ты связан с... — он мотнул головой в сторону зверей. Положение стало ещё более сложным. Появился новый игрок, который пока не атакует, но чьи мотивы и планы были совершенно неизвестны. И Гроув-стрит оказалась в центре этой новой, тонкой паутины отношений, где один неверный шаг мог привести к войне на три фронта.