Звериный Сан Андреас

Серый, кислый свет раннего лос-сантосского утра пробивался сквозь запылённое подвальное окно. Он не будил, а скорее вытаскивал из тяжкого, тревожного забытья. Один за другим звери потягивались, потирая лапами слипшиеся глаза. Запах крови и антисептика никуда не делся, лишь притупился за несколько часов беспокойного сна. Яра, оглядывая голые бетонные стены, ржавые трубы и груды хлама, не выдержала. Её практичный ум, привыкший к порядку тайги, не мог с этим смириться. — Слушайте, — начала она тихо, обращаясь скорее к Карлу и Свиту, которые уже были на ногах. — А у вас что… домов нет? Вообще? Мы в мультфильмах видели — у людей есть дома. С кроватями. И… крышами, которые не протекают. Карл, протирая лицо ладонями, хрипло рассмеялся. Звук был сухим, без радости. — Дома есть, Яра. У меня, у Свита… даже у Райдера, чёрт побери, есть комната. Просто… пока мы туда не ходим. — Он посмотрел на Свита, ищущего подтверждения. Тот кивнул, наливая себе холодный кофе из треснувшей кружки. — Пока что это место безопаснее. Балласы знают наши дома. А этот гараж… он заброшенный. На радаре копов и врагов не значится. Так что пока отдыхаем тут. Он сделал паузу, глядя на зверей. — А скоро вернёмся. И этот гараж… — Карл обвёл взглядом мрачное помещение, — будет вашим. Вашей берлогой. Если хотите. Мила, услышав это, встрепенулась. Её детская способность находить радость даже в самом ужасном, казалось, не иссякла. — Круто! — воскликнула она. — Наш собственный дом! Немного грязный, но… мы можем прибраться! Сделать уютно! — Она уже мысленно развешивала по ржавым стенам воображаемые гирлянды из ягод. Но тут же её лицо стало серьёзным. — А когда… когда вы поедете? На ту встречу? — спросила она, глядя на Свита. Свит, допивая кофе, отставил кружку. — Вечером, — коротко бросил он. — Когда солнце сядет и тени станут длинными. Идеальное время для того, чтобы показать силу, не выставляя её полностью напоказ. До вечера — готовимся. Едим, если есть что. Проверяем, что есть из стволов. И молчим. Никакой лишней суеты. Его слова повисли в воздухе, наполняя и без того тяжёлую атмосферу предчувствием грядущей бури. Этот день будет долгим. Днём напряжённого ожидания, шепота, скрежета металла и тихих разговоров о планах на вечер. Днём, когда в ржавом гараже среди бетона будет рождаться нечто новое — не просто временное убежище, а база для странного, невероятного союза. База для семьи, склеенной не кровью, а грязью, болью и общей ненавистью. Райдер, увидев, что Искорка с трудом приподнял голову и смотрит пустым взглядом в потолок, что-то невнятно заворчал себе под нос. Он поковылял к заваленному хламом столу, где среди обрывков бумаг и пустых банок валялась недопитая бутылка с белесой жидкостью — дешёвое магазинное молоко. Он взял бутылку, стряхнул с горлышка пыль и мусор, и подошёл к лежащему Искорке. Не говоря ни слова, он грубо, но несильно приподнял ему голову, подсунув под неё свёрнутую тряпку. — На, — буркнул Райдер, поднося бутылку к его морде. — Пей. Силы нужны. Чтобы… — он запнулся, не зная, как закончить фразу о будущем, которого, возможно, и нет. — Чтобы просто были. Искорка медленно перевёл на него взгляд, полный боли и отсутствия. Он попробовал было отвернуться, но Райдер упрямо держал бутылку. Капля молока упала ему на морду. — Не упрямься, огнедышащий, — голос Райдера стал чуть тише, почти (но только почти) лишившись привычной хриплой грубости. — Не будешь пить — совсем сдохнешь. А мы тебе… лапы ещё не сделали. Это упоминание о лапах — пусть и в таком дурацком, жестоком контексте — дрогнуло что-то в потухших глазах Искорки. Он слабо приоткрыл рот. Райдер, кряхтя, наклонил бутылку, помогая ему сделать несколько мелких, жадных глотков. Молоко потекло по подбородку, смешиваясь со следами слёз и золотистой пылью на шерсти. — Вот так-то лучше, — пробормотал Райдер, отнимая бутылку, когда Искорка откинулся назад, снова закрыв глаза, но теперь уже не в беспамятстве, а в истощении. — Спи. Копыта отрастут… или мы что придумаем. — Он поставил бутылку рядом, на пол, в пределах досягаемости. — Мартик! — рявкнул он, заставляя бельчонка вздрогнуть на своей балке. — Смотри, чтоб допил! И не разлил! Это был самый неуклюжий, самый грубый уход в мире. Но это был уход. В подвале, где законы джунглей смешались с законами гетто, это значило больше, чем любые слова. Резкий, оглушительный БАААХ! разорвал тягостную тишину подвала, заставив всех вздрогнуть и моментально вскочить на ноги. Райдер рванулся к своему пистолету, Карл уже наводил ствол в сторону звука, а Свит издал низкое рычание. Виновница хаоса сидела на полу посреди груды рассыпавшихся консервных банок, пустых бутылок и... одного разбитого, пенящегося ящика пива. Леонелла, леопардица, отряхивала лапой пену со своей морды, выглядея одновременно испуганной и крайне смущённой. Её хвост нервно подёргивался. — Я... я просто хотела посмотреть, что на той полке, — пролепетала она, глядя на разливаемое по грязному цементному полу пиво. — А она шаткая... Полка, старая и кривая, действительно оторвалась от стены под её весом и весом сомнительных запасов. Теперь на полу лежало не только пиво, но и рассыпавшийся рис, ржавые инструменты и несколько пачек сигарет. Райдер, увидев, что это не налёт Баллас и не взрыв, а просто очередная выходка «кошачьих», сначала налился злостью, но, посмотрев на жалкую лужу дорогого (по их меркам) пива, разразился новым приступом хохота, ещё более горьким, чем вчера. — О, чёрт! — давился он. — Наше недельное жалованье по полу разлилось! Ты не леопард, ты стихийное бедствие! Свит не смеялся. Он подошёл, сжав кулаки. — Ты что, совсем обалдела?! — прошипел он. — Тут каждый ресурс на счету! Каждая банка! А ты устроила потоп! Лео бросился к сестре, заслоняя её собой. — Она не хотела! Полка сломалась! — А прыгать на хлипкие полки с нашим последним пивом — это нормально?! — рявкнул Свит. В воздухе запахло новой ссорой. Мила зажмурилась. А Искорка, наблюдавший за этим из своего угла, вдруг тихо фыркнул. Из его ноздрей вырвалось две крошечные, слабые искорки, которые тут же погасли в пыльном воздухе. Это было не пламя, а скорее печальный, ироничный вздох. Абсурд ситуации — гангстеры, готовящиеся к войне, ругаются из-за разлитого пива из-за любопытного котёнка — был настолько нелепым, что даже его отчаяние на миг отступило. Карл вздохнул, опуская пистолет. — Убирайте. Быстро. Пока всё не впиталось в пол и не пропало совсем. — Он посмотрел на Леонеллу. — А ты... помогай. И больше никаких прыжков по складам. Поняла? Леонелла виновато кивнула, глядя на золотистую лужу, в которой отражалось её испуганное лицо. Война войной, а разлитое пиво в их тощем мире было настоящей маленькой трагедией. Вейшенг, устав от молчаливого дежурства в углу, заметил пыльный ящик старого телевизора с отбитым углом. Пальцем с острым когтем он нажал на единственную выпуклую кнопку. Экран замерцал, захрипел, и после долгих секунд снежной ряби на нём проступило изображение. Он ахнул — тихо, почти неслышно. На экране был другой мир. Не серо-бетонный Лос-Сантос с его унылыми фасадами и грязными пустырями. Это был город из света и стекла. Яркие, ослепительные неоновые огни выписывали незнакомые иероглифы на тёмном небе. Широкие, чистые набережные с пальмами упирались в идеально синее море и белоснежный пляж, где люди в яркой одежде смеялись и танцевали под зажигательную, пульсирующую музыку. Всё сверкало, всё дышало роскошью и беззаботностью, какой они здесь никогда не видели. — Ого... — прошептал лисёнок, прижав нос к холодному стеклу. — Что это? Райдер, услышав шум телевизора и увидев картинку, фыркнул, но подошёл ближе. Он смотрел на экран не с восторгом, а с привычной, циничной усмешкой. — А, это, — он кивнул подбородком в сторону сияющего рая. — Вайс-Сити. Город гламура и пляжей. Фасады, блеск и нищета под ними, покруче нашей. — Но он... красивый, — не отрываясь, сказал Вейшенг. — Красивый, — согласился Райдер, но в его голосе была ядовитая нотка. — Как конфетка с ядом внутри. Там свои правила. Свои банды в дорогих костюмах. И свои пули, тоже, кстати, дорогие. Там денег столько, что нам и не снилось. И проблем... тоже. — Он хлопнул Вейшенга по спине, заставив того вздрогнуть. — Не забивай голову, лис. Нам до Вайса как пешком до луны. Наш удел — Гроув-стрит, балласы и эта вонючая ржавчина. Запомни: всё, что красиво блестит — либо обман, либо уже принадлежит какому-то ублюдку, который тебя пристрелит за взгляд в его сторону. Картинка на экране сменилась: теперь показывали гонки на сверкающих спорткарах вдоль ночной набережной. Вейшенг всё ещё смотрел, заворожённый. Это был мираж. Недосягаемая сказка. Но сам факт, что такое место существует где-то за пределами этих стен, за пределами их войны, поселил в его хитрой голове крошечную, опасную мысль. Что если... если не навсегда, но когда-нибудь... Свит, услышав разговор, бросил на экран короткий, презрительный взгляд. — Выключи эту побрякушку, — буркнул он. — Нам своя помойка важнее. Готовьтесь. Вечер близко. Вейшенг послушно щёлкнул кнопкой. Яркий мираж исчез, растворившись в точках на потухшем экране. Но тень от него, тень другого, возможного мира, осталась висеть в душном воздухе подвала, слабая и назойливая, как забытая мелодия. Вечером, как и планировалось, они выдвинулись. Гараж опустел, остались лишь Мартик, Вейшенг и прикованный к месту Искорка. Остальные, насторожив уши и стиснув зубы, втиснулись в старый зелёный «Сейбр» Свита. Машина, скрипя всеми пружинами, поползла по ночным улицам Гетто, петляя знакомыми только Свиту и Карлу маршрутами. Они приехали не в заброшенный ангар, а в неприметный, потрёпанный мотель в районе Джефферсон — нейтральной территории. Свит, отдавая последние указания, вышел из машины и растворился в тени у входа, где его уже ждали две неясные фигуры в зелёных банданах — лидеры Севилл Боулз и Темпл Драйв. Карл остался за рулём, двигатель работал на холостом ходу. Райдер нервно постукивал костяшками пальцев по дверце. Биг Смоук молча смотрел в темноту. Напряжение висело в воздухе гуще выхлопных газов. И тут всё пошло наперекосяк. С воем сирен и ослепительным светом фар из соседних переулков выскочили патрульные машины LSPD. А следом — чёрный фургон SWAT. Всё произошло молниеносно. Копы в бронежилетах, с криками «Руки вверх! На землю!», окружили мотель. Переговоры были сорваны в зародыше. — Чёрт! Это облава! — выругался Карл, видя, как Свита и двух других грубо прижимают к стене. — CRASH! Это Тенпенни всё подстроил! Инстинкт самосохранения кричал уехать, пока не поздно. Но Карл не мог. — Я его не брошу, — сквозь зубы прошипел он, уже хватая дверную ручку. Райдер, увидев решимость в его глазах, резко кивнул, хватаясь за свой «Тек-9». — Да пошло оно всё! За брата! Но тут с заднего сиденья раздался низкий, спокойный голос Биг Смоука: — Нет. Это самоубийство. Карл и Райдер обернулись. Смоук уже открывал свою дверь. — Каждый сам за себя сейчас. — В его глазах не было страха, только холодный, животный расчет. — Двух бойцов потеряем вместо трёх, если пойдём на рожон. Свит разберётся. Или нет. Но если мы все сядем — Гроув кончен. И не добавив ни слова, массивный гангстер бесшумно выскользнул из машины и растворился в лабиринте мусорных баков и заборов, как будто его и не было. Райдер смотрел ему вслед, а потом выплюнул за окно яростное: — Вот жирный пидор! Трусливое сало! Он рванул свою дверь на себя. — Пошли, CJ! Пока они там Свита в автозак пихают, у нас есть шанс его выдернуть! Искать вход сзади или чё? Карл на секунду заколебался. Биг Смоук был прав. Это была ловушка. Но глядя на то, как брата заламывают наручники, любая логика горела в огне ярости. Он заглушил двигатель. — Пошли. Но тихо. И не геройствуй. Просто отвлечь и выдернуть. Двое, пригнувшись, побежали вдоль стены мотеля, навстречу хаосу сирен и криков, оставив машину и разумный совет Смоука позади в вонючей тьме переулка. Воссоединение семей обернулось засадой, и теперь цена ошибки измерялась не деньгами, а свободой или пулей в затылке. Выстрелы Карла и Райдера слились в оглушительную какофонию в тесном коридоре мотеля. Пули рикошетили от бетона, осыпая их осколками и клубами пыли. Они не столько стреляли в копов, сколько прокладывали себе путь огнём, двигаясь к тому номеру, где, как они видели, увели Свита. Ворвавшись в комнату, они застали Свита уже освобождённым от наручников — он поднял их с пола, где они валялись рядом с телом оглушённого полицейского. Его лицо было искажено яростью. — Где Смоук? — прошипел он, хватая пистолет из рук поверженного копа. Карл, стреляя в приоткрытую дверь, чтобы сдержать натиск, крикнул в ответ: — Кинул нас! Сказал «каждый сам за себя»! Пора выбираться! Свит лишь молча, кивнул, сжав челюсти. Предательство Биг Смоука было фактом, который надо было переварить позже. Сейчас — выжить. Выбравшись из комнаты в окно, они полезли по пожарной лестнице на крышу. Холодный ветер и рёв вертолёта полиции встретили их наверху. Прожектор высветил их, слепя. — Чёрт! — закричал Райдер, открывая беспорядочную стрельбу в сторону летающей машины. Карл, прицелившись точнее, выпустил длинную очередь из своего AK прямо в хвостовой винт. Металл заскрежетал, искры посыпались на крышу, и вертолёт, потеряв управление, закрутился волчком, резко просел и рухнул на соседнее здание, разваливаясь на части в оглушительном взрыве. Грохот был чудовищным. — Йоу! — завизжал Райдер, прыгая на месте. — Это круто! Ты видел?! Но ликовать было некогда. С крыши спустились по водосточной трубе, падая в грязный переулок. И тут, как по волшебству, из дыма и хаоса вынырнул чёрный «Глендейл» — за рулём был Биг Смоук, лицо невозмутимое. — Садитесь, — бросил он коротко, не глядя им в глаза. Бросив взгляд на горящие обломки вертолёта и на приближающиеся сирены, у них не было выбора. Они втиснулись в машину. Смоук дал по газам, и «Глендейл» рванул с места, уворачиваясь от полицейских машин. Началась бешеная погоня по ночному Лос-Сантосу. Пули свистели, разбивая стекла. Райдер и Карл высунулись из окон, отстреливаясь. В какой-то момент один из полицейских, пытавшийся их блокировать, попал под обломки рухнувшей с крыши вывески, которую зацепил очередью Карл — это было жестоко и случайно, но факт оставался фактом: мента буквально изрубило металлом. Они мчались по трассе у каньона, пытаясь оторваться. Полиция настигала. И тогда Смоук, не сказав ни слова, резко вывернул руль и направил машину в сторону ограждения — не к обрыву, а к крутому склону, ведущему на нижний уровень трассы. Это был прыжок в никуда. — Держитесь! — успел крикнуть кто-то. Машина с грохотом проломила ограждение, на мгновение зависла в воздухе и рухнула вниз, скользя по скалистому склону, осыпая искрами и теряя детали. Удар о асфальт нижней трассы был страшным. Подвеска выла, лобовое стекло покрылось паутиной трещин, но они были живы и, что главное, полиция сверху их потеряла. Выбравшись из покорёженного «Глендейла», все были в шоке. Райдер, шатаясь, оглядел их окровавленные, закопчённые физиономии и разбитую машину. — Всё, — хрипло сказал он, выплевывая кровь. — Надо на время разъединиться. Копы всё небо и землю прочешут за нами вчетвером. Расходимся, отлёживаемся. Связь через старые тайники. Поняли? Свит молча кивнул, бросая на Биг Смоука взгляд, в котором было столько вопросов и столько же обвинений. Смоук встретил его взгляд ровно, без вины и без оправданий. Его тактика сработала — они живы. Цена — доверие. Без лишних слов, четверо фигур растворились в ночи в разных направлениях: один в сторону промзоны, другой — в трущобы, третий — к заброшенным складам, четвёртый — в неизвестном направлении, унося с собой тяжесть предательства и общую, липкую как кровь, правду: война только началась, и теперь у неё появился новый, внутренний фронт.