Звериный Сан Андреас

Карл, измотанный и злой, привёл себя в порядок и отправился в дом Свита на Гроув-стрит. В гостиной, пропахшей травкой и пылью, сидело несколько членов банды низшего звена. Пусто было как-то. Не хватало самых заметных фигур. — Йо, — кивнул Карл, сбрасывая куртку. — А где остальные? Райдер? Смоук? Один из парней, Тай-Рон, пожал плечами: — Райдер по делам уехал. Сказал, с братвой порешал, чтобы запасы пополнить после вчерашнего... погрома. А Смоук... хрен знает. С утра не видели. Карл почувствовал холодный комок в желудке. Он кивнул, делая вид, что это нормально. — Ладно. Скоро будет дело. Большая перестрелка с балласами. Готовьте железо. Кто хочет поехать — готовьтесь. Некоторое оживление прошло по комнате. Это было понятно — враг, цель, действие. Карл собрал небольшую группу из трёх самых надёжных, включая зверей, которые не отходили от него: Лео, Тигра и Яру. Нужны были зоркие глаза и быстрые лапы. И тут зазвонил его пейджер. А потом, через пару минут, уличный таксофон. Карл поднял трубку. — ¿Órale, Carlito! — раздался взволнованный голос Сизара. — Слушай, мои парни на тусовке в Эль-Корроне отследили кое-что. Нашли местоположение того зелёного «Сейбра». Того самого, с мотеля. — И что? — угрюмо спросил Карл, предчувствуя подвох. — И что? — передразнил его Сизар. — Там, судя по всему, тусовка не для слабаков. Видели машины CRASH, парочку тачек баллас... и ещё кто-то. Всё выглядит очень... приватно. В заброшенном гараже у автострады. Карл сжал трубку так, что пластик затрещал. Зелёный «Сейбр». Мотель. CRASH. Балласы. — Понял, — глухо сказал он. — Адрес. Получив координаты, он бросил взгляд на свою маленькую группу. — План меняется. Едем на разведку. Тихо. Только посмотреть. Они добрались туда на старой, невзрачной машине, оставив её в паре кварталов. Подкрались к огромному заброшенному гаражному комплексу у шумной автострады. Карл с Лео забрались на крышу соседнего сарая, откуда был виден двор через разбитое окно. И то, что они увидели, заставило кровь стынуть в жилах. Во дворе стоял тот самый зелёный «Сейбр» Свита. Рядом — пара чёрных «Викторий» без опознавательных знаков (машины CRASH). И пара фиолетовых низридеров баллас. А в центре этой негостеприимной компании, спокойно разговаривая с офицером Тенпенни и каким-то высоким балласом в фиолетовой бандане, стоял Биг Смоук. Он что-то передавал Тенпенни — конверт. Тот ухмыльнулся, похлопал Смоука по плечу, как старого приятеля. Карл почувствовал, как земля уходит из-под ног. Предатель. Самый спокойный, самый расчётливый. Он продал их. Он сдал встречу в мотеле. Он знал про засаду. И теперь он здесь, делит что-то с теми, кто чуть не убил их всех. Рядом с Карлом Лео замер, его зрачки сузились в щёлочки. Он не всё понял в словах, но язык телодвижений, унизительный жест Тенпенни, спокойная поза Смоука среди врагов — говорили сами за себя. Тихий рык вырвался из его глотки. Яра, выглядывавшая из-за угла, прикрыла лапой рот. Тиг просто оскалился, обнажив клыки, его собственная вина и ярость нашли нового, чёткого адресата. Они увидели, как Смоук, закончив разговор, кивнул Тенпенни и балласу, развернулся и пошёл к своей машине, не оглядываясь. Он предал не только Свита и Карла. Он предал весь Гроув. И теперь звери, для которых понятия стаи и предательства были врождёнными, видели это своими глазами. Карл медленно сполз с крыши, его лицо было пепельно-серым. Теперь у них была не просто война с балласами и CRASH. Теперь у них была охота на крота. И охота эта начиналась прямо сейчас. Адреналин всё ещё гудел в ушах, как отзвук выстрелов. Карл, оставив зверей прятаться в развалинах, отъехал на безопасное расстояние и снова нашёл таксофон. Его пальцы дрожали от ярости, когда он набирал номер Сизара. — Сизар. Ты был прав на все сто, — голос Карла звучал хрипло и прерывисто. — Там был он. Смоук. С Тенпенни и балласами. Ты… спасаешь нам шкуру. Сизар на другом конце провода насвистнул. — ¡Chingada madre! Я так и думал, что там пахнет крысой. Что будешь делать, Карлито? — Надо звонить Свиту. Сейчас. Он должен знать, что у нас под носом гадюка. Карл бросил трубку и тут же набрал номер пейджера Свита, снова и снова отправляя кодовый сигнал «СРОЧНО, 911». Потом стал названивать на известные ему стационарные телефоны, где брат мог укрыться. Глухие гудки. Никто не брал. — Сука… — Карл ударил кулаком по кабине таксофона, отчего та задребезжала. — Возьми трубку, брат… В этот момент его собственный пейджер завибрировал. Незнакомый номер, но с кодом Гроув. Он рывком набрал его. — Йо, — раздался в трубке хриплый, взволнованный голос. Это был Райдер. — Карл? Где вы все, чёрт возьми? Я вернулся на Гроув — тут пусто, как в склепе. Где Свит? Где этот толстый молчун Смоук? Карл сжал глаза, собираясь с мыслями. Правду теперь скрывать было не только бессмысленно, но и смертельно опасно. — Свит в подполье, не выходит на связь. А Смоук… — Карл сделал глубокий вдох. — Он крыса, Райдер. Я видел своими глазами. Он в сговоре с Тенпенни и балласами. Это он сдал встречу в мотеле. На той стороне линии наступила мертвая тишина, а потом взорвалась такая тирада отборного, витиеватого мата, что даже Карл, повидавший всякое, на мгновение отодвинул трубку от уха. Райдер клялся, проклинал, обещал вспороть Смоуку живот и накормить его его же кишками. — …ВОТ ЖИРНЫЙ ПРЕДАТЕЛЬСКИЙ УБЛЮДОК! — наконец выдохнул Райдер. — Ладно. Ярость потом. Слушай, я скоро буду у Свита, найду его, даже если придётся весь город перерыть. А ты… Ты где? Что по плану? — План «большая стрельба с балласами» ещё в силе, но теперь у него привкус, — сказал Карл. — Мы их ждём в том районе, о котором говорили. — Держись там, братан, — прохрипел Райдер. — Как найду Свита — двинемся к тебе всем составом. Балласам сегодня не просто морду набьём. Им за всё разом заплатим. И за Искорку, и за предательство. Жди. Райдер бросил трубку. Карл повис на несколько секунд, слушая гудки. Хаос, предательство, засада… но теперь в этом аду появился хоть кто-то, на кого можно было положиться. Он вернулся к машине, где его ждали трое зверей с огромными, полными вопросов и гнева глазами. — Садимся, — коротко бросил Карл. — Едем на точку. Наши скоро подтянутся. А сегодня… сегодня будет очень шумно. Он завёл двигатель, и машина рванула в сторону места будущей бойни, где злость Гроув-стрит, преданная изнутри, должна была обрушиться на старых врагов с новой, страшной силой. Война вступила в новую фазу — фазу чистки и беспощадного возмездия. Бойня была короткой, яростной и беспощадной. Когда балласы приехали, думая, что ловят остатки Гроув-стрит врасплох, они попали в хорошо подготовленную засаду. Карл, Райдер и звери, используя заброшенные здания как укрытия, поливали их перекрёстным огнём. Тиг, заглушая свою боль и вину, рвал врагов когтями в узких переулках, а Лео координировал атаки с почти военной чёткостью. Яра била по колёсам и бензобакам, используя подручные камни и обломки. Но победа оказалась пирровой. В самый разгар перестрелки, когда казалось, что балласы вот-вот дрогнут, откуда-то с крыши прозвучал один точный выстрел. Свит, возвышавшийся над схваткой и отдававший приказы, схватился за плечо и рухнул за укрытие. Пуля прошла навылет, но он потерял много крови. Это был снайпер — явно не из баллас, те стреляли беспорядочно. И тут, будто по сигналу, на улицу ворвались полицейские фургоны и машины CRASH с воющими сиренами. Они не стали разбираться. Под дулами автоматов, избивая прикладами, они скрутили всех, кто был на улице — и баллас, и своих. Карла и Райдера, пытавшихся оказать сопротивление, оглушили электрошокерами. Зверей, рычащих и царапающихся, поймали в сети и накрыли мешками. Свита, истекающего кровью, просто бросили в фургон и увезли в сторону тюрьмы штата. Карл, придя в себя, уже был скован наручниками, с мешком на голове. Рядом он слышал ругань Райдера и испуганные звуки зверей. Их куда-то везли, долго и неровно. Наконец, движение прекратилось. Их грубо выволокли из машины, провели по холодному бетону и втолкнули в какое-то помещение. Только тогда мешки с голов сдёрнули. Они оказались в пустом, бетонном ангаре с единственной лампой под потолком. Перед ними стояли офицер Фрэнк Тенпенни и Эдди Пуласки. На лицах коррумпированных копов играли самодовольные ухмылки. Райдер, едва сообразив, где он, тут же рванулся вперёд, но его удержали сзади двое крепких мужиков в штатском. — Вы ублюдки! — прохрипел он, брызжа слюной. — Зачем вы это сделали?! Мы же крыли этих фиолетовых ублюдков! Тенпенни неспешно затянулся сигарой. — Успокойся, сынок. Мы сделали то, что было необходимо для порядка. Банда «Гроув-стрит» устроила вооружённую перестрелку на улицах города. Один ваш лидер ранен и будет осуждён по полной программе. — Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — А вы… вы оказались в нужном месте в нужное время. Для нас. Он подошёл ближе к Карлу, который молчал, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Твой брат Свит теперь наш козырной туз, Карл. Он отправится надолго. А ты… ты останешься на свободе. Пока. Чтобы выполнять наши поручения. Как хороший пёсик. — Тенпенни обвёл взглядом испуганных зверей. — И чтобы ваши новые… питомцы… были в целости и сохранности, тебе стоит быть очень, очень послушным. Понял? Иначе следующий раз мы не станем возиться с сетями. Мы просто пристрелим их всех, как бешеных животных. Или отправим Свиту в камеру его отрезанную голову. Выбор за тобой. В воздухе повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Райдера и сдавленным рычанием Лео. Их не просто победили в перестрелке. Их поставили на колени. И теперь у них не было выбора, кроме как играть по правилам самых грязных копов в Лос-Сантосе. Цена неповиновения стала чудовищно конкретной. Райдер, всё ещё кипя от ярости, оглядел голые бетонные стены и пыльный цементный пол. Ангар действительно выглядел заброшенным и находился явно не в городской черте. За единственным высоким окном виднелись тёмные силуэты горных сосен на фоне звёздного неба, а не неоновые огни Лос-Сантоса. — Что за деревня? — вырвалось у него, полное презрения и непонимания. — Где мы, чёрт возьми? Тенпенни, наслаждаясь их дезориентацией, медленно выпустил струйку сигарного дыма в прохладный воздух ангара. — Добро пожаловать в Энджел Пайн, мальчики, — произнёс он с театральным намёком. — Уютный горный посёлочек. Чистый воздух, тишина, сосны… и полное отсутствие лишних глаз и ушей. Идеальное место для… приватных разговоров и принятия важных решений. Никто вас здесь не услышит. Никто не придёт на помощь. Вы — наши гости. На неопределённый срок. Пока не решим, что делать с вами и вашими дикими друзьями дальше. Название «Энджел Пайн» прозвучало как приговор. Это была глушь, территория, полностью контролируемая CRASH. Здесь не было своих, не было укрытий, не было шанса на случайное спасение. Только горы, лес и полная власть двух коррумпированных полицейских над их судьбами. Холод не только от ночного горного воздуха проник внутрь Карла. Теперь их изолировали окончательно. Игра входила в новую, ещё более мрачную фазу. Тенпенни, не обращая внимания на взрывную реакцию Райдера, продолжил, обращаясь непосредственно к Карлу. Его голос стал низким, интимным и от этого ещё более отвратительным. — Успокой своего громкоголового приятеля, Джонсон. Или мы его успокоим сами, — он кивнул в сторону своих людей. — А теперь слушай внимательно, это твой новый пропуск на свободу. В горах, на Чилиаде, есть один… назовём его, «неудобный свидетель». Он копал не в ту землю и нашёл не те кости. Он думает, что может что-то доказать. Он ошибается. Твоя задача — исправить эту ошибку. Тенпенни достал из кармана потрёпанную фотографию, на которой был изображён мужчина средних лет в походной одежде у какой-то хижины. — Найди его. На горе. Убедись, что он больше никогда не спустится. И сделай фото. Чёткое, ясное. Доказательство исполнения. Никаких свидетелей. Никаких следов. Райдер, которого с трудом удерживали, выплюнул: — Да пошёл ты, козлина! Сам его ищи и убивай! Мы тебе не киллеры по заказу! Тенпенни даже не взглянул на него. Он смотрел только на Карла. — Ах да, я и забыл про мотивацию, — он сделал паузу для драматизма. — Пока ты будешь наслаждаться горным воздухом, твой брат Свит в камере предварительного заключения будет ждать суда. Судьи у нас… сговорчивые. Можно сделать так, чтобы он получил пятнадцать лет без права досрочного. А можно… чтобы на него напал сокамерник-психопат. Или он сам «повесился» от угрызений совести. Всё зависит от твоей оперативности и аккуратности, Карл. И, конечно, от поведения твоих питомцев. Понял? В его словах не было угрозы. Была холодная, голая констатация факта. Карл стоял, чувствуя, как тяжесть этого выбора давит на плечи, словно тонны горной породы. Он ненавидел Тенпенни. Ненавидел эту ситуацию. Но взгляд Лео, полный немого вопроса и готовности следовать за ним даже в ад, и мысль о Свите за решёткой не оставляли выбора. Он медленно, будто скрипя всеми суставами, кивнул. — Понял. Где оружие и транспорт? Тенпенни ухмыльнулся, видя капитуляцию. — Всё предоставим. Разумеется. Но помни — одно фото. И никому ни слова. Иначе следующая фотография, которую ты увидишь, будет посмертным снимком твоего брата. Или твоего рыжего друга, — он бросил взгляд на Искорку, которого всё так же несли на руках. Задание было получено. Дорога в ад пролегала через вершину горы Чилиад. И Карлу предстояло пройти по ней, чтобы попытаться спасти тех, кто стал ему семьёй в этом кошмаре. Райдер резко вскинул голову, его глаза метнулись по зверям, сидевшим в кузове грузовика, который предоставил Тенпенни. Он пересчитал их морды, и его собственное лицо стало пепельно-серым. — О, нет... нет-нет-нет-нет... — забормотал он, а затем громко, сматерившись, рухнул на корточки, схватившись за голову. — Сука, как же мы могли... Карл, уже садясь за руль, обернулся. — Йо, Райдер, чё такое? Кончай трепать нервы. — Не «чё такое»! — рявкнул Райдер, подскочив и ткнув пальцем в сторону зверей. — Посмотри! Глаза открой, Карл! Ничего не замечаешь?! Огляни КАЖДОГО! Карл, раздражённый, пробежался взглядом по своим пассажирам: Лео, Тиг, Яра, Мила, Леонелла, Спайк... сердце у него ёкнуло, а потом упало куда-то в пустоту. Он тут же начал мысленно перебирать всех. — Мартик... — выдохнул Карл. — Вейшенг... Искорка... Они... Они же остались в том подвале. На Гроув-стрит. — БИНГО! — крикнул Райдер, его голос сорвался на визг от ярости и ужаса. — Остальных нет! Они в том вонючем гараже! А банда... банда, считай, развалилась! Свит в тюрьме, мы тут в ебенях выполняем приказы ублюдка в мундире, а Смоук... этот жирный предатель, теперь точно знает все наши базы! И, Карл... — Райдер подошёл вплотную, и в его глазах горел настоящий, животный страх. — Значит, и балласы до нашего района доберутся. И до гаража. Они ищут нас. Или просто хотят зачистить территорию. А там... там трое самых слабых. И один, который даже ходить не может. Он отступил на шаг, развёл руками, и его голос стал тихим и пустым: — Всё. Пиздец, Карл. Всё пиздец. Мы их подставили. Мы оставили их на растерзание. Слова Райдера вонзились в Карл, как нож из льда. Он представил себе гараж. Тёмный, тихий. Мартик, дрожащий на балке. Вейшенг, пытающийся быть невидимкой. И Искорка... беспомощный, прикованный к месту, неспособный даже убежать. А потом — фиолетовые банданы, ломающаяся дверь, смех, выстрелы... Рука Карла сама собой сжала рукоять пистолета. Он не мог сейчас ехать на Чилиад. Он не мог оставить их. Но если он не выполнит приказ Тенпенни, Свита убьют. Замкнутый круг. Адский выбор. Он ударил кулаком по рулю, отчего клаксон хрипло взвыл на безлюдной горной дороге. — Молчи, — прошипел он Райдеру, но в его голосе была та же паника. — Просто... молчи. Дай подумать. Но думать было не о чем. Были только плохие варианты и варианты ещё хуже. И где-то в самом низу этого списка — трое маленьких существ, доверившихся им, которых они теперь обрекли на смерть. Чувство беспомощности было таким всепоглощающим, что Карлу на секунду показалось, что горный воздух стал ядовитым. Прошло полчаса мучительного молчания в кузове грузовика, пока Карл лихорадочно пытался придумать хоть какой-то план. Мысли путались, все варианты вели в тупик. Внезапно сзади, со стороны грунтовой дороги, послышался рёв мотора и скрежет тормозов. К ним, поднимая тучи пыли, подкатил ещё один грязный фургон. Дверь распахнулась, и двое крепких детективов в штатском грубо вышвырнули на землю три маленькие, перепуганные фигурки. Это были Мартик, Вейшенг и Искорка. Бельчонок и лисёнок выглядят помятыми, но целыми. Искорка же упал на бок с тихим, сдавленным стоном, культи его лап в грязных бинтах дернулись от новой, резкой боли. По его морде, испачканной пылью и следами слёз, потекли свежие слёзы — уже не от страха, а от физической агонии. Из фургона вышел офицер Эдди Пуласки, поправляя свой ковбойский hat. Он с презрительным видом оглядел всю компанию. — Ну что, гении стратегии? — процедил он, плюнув в пыль у ног Карла. — Вы этих даунов забыли. На вашей же помойке. Мы, можно сказать, оказали услугу по спасению домашних животных. Хотя, глядя на это огнеопасное недоразумение, — он кивнул на Искорку, — услуга сомнительная. Он подошёл ближе, нависая над Карлом. — Тенпенни приказал передать: это был последний подарок. Больше никаких «ошибок». Никаких «забытых вещей». Вы либо идеально выполняете задание, либо следующий раз найдёте их уже в виде окровавленных туш в мешках для мусора. Или вашего брата — в таком же. Поняли, Джонсон? Или мне нужно нарисовать вам картинки? Сказав это, Пуласки развернулся и снова залез в фургон, который тут же рванул с места, оставив их в облаке пыли и тишине, нарушаемой только прерывистыми всхлипами Искорки. Райдер молча подошёл, аккуратно, как умел, поднял Искорку, стараясь не задеть его раны. — Всё, малыш, всё... уже, — пробормотал он, не находя других слов. Его ярость сменилась тяжёлым, густым стыдом. Карл смотрел, как Мартик и Вейшенг, дрожа, жмутся к ногам Лео и Яры. CRASH не просто следил за ними. Они играли с ними, как кошки с мышками. Они демонстрировали свою абсолютную власть: способность забрать, вернуть, причинить боль. И главное — они убрали последнюю, призрачную возможность для Карла что-то изменить. Теперь у него не было выбора. Чтобы спасти всех — и брата, и зверей — ему пришлось стать тем, кого они хотят видеть: послушным убийцей. — Садимся, — снова сказал Карл, и его голос теперь звучал плоским, мёртвым металлом. — Едем на гору. Быстрее. Поездка на Чилиад теперь была поездкой не на задание. Это было путешествие в самое пекло его личного ада, куда он тащил за собой всю свою новую, израненную, безумную семью. Назад пути не Машина, предоставленная Тенпенни, остановилась на обочине у подножия горы Чилиад. Карл, с мёртвым взглядом, проверял обойму. Он должен был идти один. Быстро и тихо. — Остаёшься с ними, — бросил он Райдеру, не глядя на него. — Не выпускай из виду. Если что... — он не договорил, просто кивнул в сторону пистолета в кобуре Райдера. Райдер молча кивнул, его обычная буйная энергия сменилась тяжёлой, бдительной сосредоточенностью. Он был якорем здесь, внизу, пока Карл уходил в темноту выполнять грязную работу. Когда машина Карла скрылась за поворотом, в грузовике воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Искорки. И вдруг её нарушил Тиг. Он не смотрел на Райдера, уткнувшись мордой в лапы, но его голос, низкий и полный горечи, прозвучал чётко: — Я думал... ты за балласов? Ты же их ненавидишь. А теперь... ты как Смоук. Ты предал Гроув-стрит. Работаешь на тех, кто стрелял в Свита. Райдер обернулся так резко, что звери вздрогнули. Но на его лице не было ярости. Была усталость и что-то похожее на боль. — Я? — его голос прозвучал хрипло. — Нет. Бросай эту хуйню, Тиг. Слушай сюда. — Он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с тигрёнком. — Я за своих. Понимаешь? Мои — это Свит, который сейчас в клетке. Это Карл, который полез на гору, чтобы эту клетку не превратили в гроб. Это вы, — он обвёл взглядом всех зверей. — Все, кто тут, в этой вонючей машине. Гроув-стрит... Гроув-стрит сейчас — это не территория на карте. Это мы. Пока мы живы и держимся вместе — Гроув жив. А всё остальное... дома, граффити, даже этот зелёный цвет... это просто... краска. Её можно стереть. А семью — нет. Мы делаем то, что должны, чтобы выжить. Все. Включая тебя. Понял? Это не предательство. Это... выживание. Самое грязное, самое дерьмовое выживание. Но мы выбираем своих. И я выбрал вас. Даже тебя, полосатый зануда. Тиг поднял на него глаза. В них бушевал конфликт — врождённая честность хищника против нового, жестокого прагматизма, который диктовала жизнь в Лос-Сантосе. Он видел не ложь в глазах Райдера, а ту же самую ярость и бессилие, что грызли его самого после того первого случайного убийства. Разница была лишь в том, что Райдер смирился с этим дерьмом раньше. Тиг ничего не ответил. Он просто отвернулся, уткнувшись мордой в лапы снова. Но его хвост перестал нервно бить по полу грузовика. Это не было принятием. Но это было понимание. В мире, где правила писали такие люди, как Тенпенни, идеалы вроде верности цвету или территории были роскошью. Единственное, что оставалось — это держаться за тех, кто рядом, даже если этот «кто-то» — вспыльчивый, грубый гангстер, который, по странной иронии, оказался сейчас самой надёжной опорой в их безумном мире. Сизер, выслушав весь кошмарный рассказ Карла, долго молчал, потирая подбородок. Потом кивнул, приняв решение. — Ладно, hombre. Ты спас мою кожу на гонках, теперь я помогу тебе. У меня тут есть кузина. Она... особенная. Живёт недалеко отсюда, в одной из деревушек. Не спрашивай, чем она занимается, но если нужно что-то сделать быстро, жёстко и без лишних вопросов — она твой человек. Я дам тебе адрес. Скажешь, что от меня. Она поможет. Сто процентов. Карл, не видя других вариантов, согласился. — Ладно. Райдер — со мной. И из зверей — Лео, Вейшенг и Рэй. Остальные... — он посмотрел на измученных Тигра, Яру, малышей и беспомощного Искорку, — остаются здесь, на базе. В тишине и под защитой. Спустя час езды по ухабистым горным дорогам они нашли указанный домик на отшибе Боуи-Крик. Это была не хижина, а скорее укреплённый бункер: решётки на окнах, камеры, бронированная дверь. Похоже, кузина Сизара жила в ожидании апокалипсиса. Дверь им открыла она сама. Девушка лет двадцати с небольшим, с взглядом, в котором читался чистейший, неразбавленный хаос и паранойя. В одной руке у неё был гаечный ключ, в другой — пачка энергетиков. — А вам чего? — бросила она, оглядывая подозрительной сворой: гангстера, леопарда, лиса и какого-то гордого большого кота. Райдер, несмотря на всю серьёзность ситуации, не удержался: — Ух ты! Боевая телка! Девушка даже не изменилась в лице, просто нацелила на него взгляд, от которого у более слабого человека похолодела бы спина. — Завались, придурок, пока я тебе этим ключом зубной ряд не пересчитала. Карл быстро вмешался, выдвинувшись вперёд: — Слушай, меня Карл зовут. Мне твой кузен, Сизер, дал твой адрес. Сказал, что ты... поможешь с одной проблемой. Очень серьёзной проблемой. Услышав имя Сизера, её взгляд смягчился на полградуса, но недоверие не исчезло. — Сизер, говоришь? Ладно... — Она отступила, пропуская их внутрь. Дом внутри напоминал арсенал и мастерскую. — Пошли быстрее. У меня дел по горло. Объясняй по дороге, а я тебе объясню наши задачи. Она повела их вглубь дома, к столу, заваленному картами, схемами и деталями от чего-то электронного. — Кстати, — обернулась она, — звать меня Каталина. И да, прежде чем спросить — я уже всё про тебя знаю. Сизер только что продудел. Так что не трать время на предысторию. Говори, что нужно сделать прямо сейчас. Каталина, тыкнув пальцем в разложенную на столе карту Сан-Андреаса, провела ногтем по четырём точкам. — Так, короче, слушайте план. Свистни резины и запах пороха — вот наша диета на ближайшие дни. Вместе мы грабим: 1. Автозаправку в Диллиморе (мало копов, много налички в сейфе). 2. Банк в Паломино-Крик (старое здание, сигнализация — смех, но охрана есть). 3. Букмекерскую контору в Монтгомери (там всегда куча денег после скачек). 4. Магазин алкоголя в Блуберри (крепкие напитки = крепкая выручка, плюс можно прихватить ящик-другой для себя). Она обвела их всех леденящим взглядом. — Вопросы есть? Их нет. Берёшь своих усатых-полосатых, и мы начинаем завтра на рассвете. Лео, слушавший с нарастающим ужасом, не выдержал. Он шагнул вперёд, шерсть на загривке слегка встала дыбом. — А если... если мы не будем этого делать? — спросил он, стараясь звучать твёрдо. — Мы не бандиты. Мы не хотим грабить. Мы хотим найти способ спасти своих и вернуться домой. Каталина медленно повернула к нему голову. В её глазах вспыхнул не просто гнев, а что-то хищное и безумное. Она наклонилась к Лео, её лицо оказалось в сантиметрах от его морды. — Если не будете, — прошипела она с ледяной, нечеловеческой чёткостью, — то я вас, животных, кастрирую. Без наркоза. Понял, пятнистый? Слово было незнакомым и прозвучало с такой зловещей интонацией, что даже Райдер невольно поёжился. Вейшенг, самый наблюдательный, спросил тихо, глядя на Карла: — Что это? «Кастрирую»? Что она будет делать? Карл закрыл глаза на секунду, испытывая жгучий стыд. Ему пришлось переводить угрозу сумасшедшей женщины на язык, понятный зверям. — Это значит... — он с трудом подбирал слова, — она... лишит вас возможности когда-нибудь иметь детей. Навсегда. Это... очень больно и унизительно. В воздухе повисла шокированная тишина. Даже Рэй, обычно гордый и невозмутимый, отшатнулся, инстинктивно прикрывшись хвостом. Угроза ударила в самое глубокое, биологическое начало. Это было страшнее угрозы смертью. Это была угроза стереть их будущее, их суть. Лео отпрянул, в его глазах мелькнул первобытный ужас. Рык, замерший в горле, был полон не злости, а отчаяния. Они попали из лап коррумпированных копов прямо в лапы откровенной психопатки. И теперь у них не было выбора. Снова. Райдер, услышав шокированную тишину после слов Карла, фыркнул. Его грубый, циничный смех прозвучал в напряжённой комнате как хлопок. — Да чего она им сделает-то? — проворчал он, больше для себя, но все услышали. — У них и так ничего нет! Они ж... они же животные. Не в том смысле... а в прямом. У них там всё по-другому устроено. Или нет? Короче, бред это всё. Каталина медленно повернула к нему голову. Её взгляд был уже не просто безумным, а расчётливо-аналитическим, как у хирурга, рассматривающего интересный биологический образец. — А да? — протянула она, и в её голосе прозвучала странная, леденящая душу заинтересованность. Она пристально посмотрела на зверей, будто впервые их действительно разглядывая. — Реально... пиздец. Я и не подумала. Она сделала паузу, её глаза сузились. — У них нет... — она жестом показала в области паха, — ...органов. В человеческом понимании. Ну, или они... спрятаны иначе. Хм. На её лице промелькнуло разочарование, смешанное с внезапным научным любопытством. Её главная, примитивно-жестокая угроза оказалась беспочвенной. Но это не значило, что угрозы не стало. Она просто стала более абстрактной и от того, возможно, более изощрённой. — Ну что ж, — Каталина развела руками, и её губы растянулись в ухмылке без юмора. — Значит, просто зарежу и выброшу в каньон. Или продам шкуры какому-нибудь чудаку-коллекционеру в Лас-Вентурасе. Эффект, в принципе, тот же: вы мне не нужны мёртвыми и бесполезными. Так что выбор прост: либо вы — полезные инструменты в моих планах, либо вы — сырьё для моего следующего... хобби. Понятно теперь, пятнистые? Она посмотрела прямо на Лео, и теперь в её глазах читалась не просто жестокость, а холодный, экономический расчёт. Они были для неё либо активом, либо расходным материалом. Ничего личного. Просто бизнес в её извращённом понимании. Звери замерли. Угроза вивисекции или превращения в чучело была не менее, а может, и более страшной, чем первая. Они молча, в унисон, посмотрели на Карла. Их судьба снова висела на волоске, и снова выбор был между плохим и невыносимым. А Райдер лишь мрачно хмыкнул, понимая, что его попытка «защитить» их логикой обернулась лишь новой, более изощрённой опасностью. В мире Каталины не было места даже для циничной правды. Вейшенг, лисёнок, первым оправился от шока. Его хитрый ум, всегда ищущий лазейки, ухватился за единственное, что могло дать хоть какую-то опору в этом безумии — договор. Он осторожно выступил вперёд, стараясь не встречаться взглядом с Каталиной. — А... — начал он, голос дрожал, но он продолжал. — А сколько ты нам платить будешь? За эту... работу. Вопрос, прозвучавший из уст говорящего зверя, казался настолько абсурдным в контексте угроз расчленения, что даже Каталина на секунду замерла, а потом её лицо исказила гримаса чего-то между изумлением и дикой усмешкой. — Платить? — переспросила она, медленно обводя взглядом всю свою невольную команду. — Вам? Зверям? — Она засмеялась коротким, сухим, как треск сломанной ветки, смехом. — Окей. Буду платить. Щедро. Так: как работать будете хорошо — не буду бить. Может, даже покормлю чем-нибудь, что не испортилось. — Она сделала паузу, и её взгляд стал ледяным. — Как работать будете плохо... отпизжу. Причём не просто побью. А так, что ходить не сможете. Или видеть. Или дышать ровно. Это и есть ваша «зарплата»: отсутствие боли сегодня в обмен на послушание. Премия — кусок мяса или банка консервов. Пенсионный план — я не пристрелю вас, когда вы станете бесполезными. Всё ясно? Или мне нужно нарисовать диаграмму? Её «условия труда» были примитивны, жестоки и абсолютно безапелляционны. Это был не контракт, а ультиматум рабовладельца. Плата — само выживание без дополнительных мучений. В её мире не было места понятиям справедливой оплаты или права на отказ. Была только иерархия: она — наверху, они — инструменты внизу. Лео опустил голову. Тиг глухо зарычал, но в его звуке была не злость, а отчаяние. Они были загнаны в угол ещё сильнее, чем с Тенпенни. Тот хоть шантажировал их любовью к семье. Каталина же оперировала прямым, животным страхом и болью. И в этой чудовищной простоте заключалась вся её сила. Карл сжал кулаки, понимая, что сейчас любое неповиновение обернётся кровавой бойней. Он кивнул, глядя в пол. — Всё ясно. Работаем. Это была не сдача. Это была констатация нового, ещё более жёсткого уровня ада, в который они только что вступили. Их путь к спасению пролегал теперь через серию ограблений под руководством психопатки, где наградой за успех было лишь право дышать дальше.