Звериный Сан Андреас

Машины остановились не у заправки в Диллиморе, а на выезде из него, на пустынном участке дороги рядом с огромной парковкой для дальнобойщиков. Каталина, выйдя из своего «Ангерла», указала на один из монстров — бензовоз «Линьерунер» с прицепленной к нему блестящей цистерной, доверху заполненной горючим. — Вот наша цель, — её голос прозвучал в ночной тишине, полный холодного азарта. — Не будешь мелочиться с кассой, когда можно взять весь товар оптом. Угоняем его. Быстро и тихо. План был рискованным до безумия: угнать многотонный грузовик с легковоспламеняющимся грузом под носом у нескольких спящих в кабинах водителей. Карл, привыкший к угону тачек, никогда не имел дела с такой махиной. Райдер фыркнул: «Да это же дом на колёсах, его не украсть, а эвакуировать надо!». Но Каталина уже двигалась к кабине. Ловко вскрыв замок отмычкой (ещё один её неожиданный навык), она забралась в кабину, Карл — за ней. Звери — Лео, Вейшенг и Рэй — остались снаружи на страже, готовые подать сигнал, если кто-то проснётся. Завести такую громадину оказалось не просто. Скрежет, рычание, и наконец, низкий, мощный рокот дизеля разорвал ночь. Карл, сжимая огромный руль, почувствовал, как машина оживает под его руками, неповоротливая и смертоносная. — Поехали! — скомандовала Каталина, и бензовоз, содрогаясь, тронулся с места, медленно выкатываясь с парковки на шоссе. Погони не было. Они уезжали настолько плавно и медленно, что даже не привлекли внимания. Но напряжение было невероятным: одно неверное движение, резкий тормоз — и цистерна могла перевернуться, устроив огненный ад на несколько кварталов. Они ехали час, петляя по проселочным дорогам, пока не добрались до заброшенного карьера в глуши. Там их уже ждал тот самый неразговорчивый механик в комбинезоне. Он молча осмотрел цистерну, проверил пломбы, кивнул. — Вес полный. Как договаривались. Толстая пачка наличных перешла из его рук в руки Каталины. Он посмотрел на Карла. — Работаешь чисто. Если захочешь — знаешь, где искать. Постоянная работа с грузами. Без вопросов. Каталина, сосчитав деньги, мотнула головой в сторону своего мотоцикла. — Всё. Разводимся. Завтра — следующая точка. Вы знаете, что будет, если не явитесь. Она уехала, оставив их стоять у рокочущего в ночи грузовика и с пачкой денег, пахнущей бензином и преступлением. Они не просто ограбили. Они украли потенциальную катастрофу и продали её. Их путь вниз продолжился, и теперь они везли на себе не только вину за случайные смерти, но и за целую цистерну чужого риска, превращённую в их грязные деньги. Они доставили её. И теперь были связаны с теневым миром ещё крепче. Дорога обратно из карьера в их временное убежище проходила в гнетущей тишине. Шум мотора казался навязчивым гулом, в котором каждый слышал отголоски только что совершённого — рёв угнанного бензовоза, холодные глаза механика, шелест купюр. В кузове внедорожника, среди других зверей, сидела Мила. Она была бледна и напугана, но цела и невредима. Её большие глаза, полные усталости и непонимания, смотрели на проплывающие за бортом тёмные сосны и звёздное небо, а потом она тихо, почти шёпотом, спросила, обращаясь ко всем и ни к кому в частности: — А... а дальше куда? Вопрос повис в воздухе, простой и детский, но в нём заключалась вся суть их безумного существования. Дальше. Всегда только «дальше». От одного преступления к другому, от одной угрозы к следующей. Райдер, сидевший на пассажирском сиденье и смотревший в боковое окно, обернулся. Его лицо, обычно искажённое гримасой злобы или циничной ухмылкой, сейчас было просто усталым. Он посмотрел на Милу, потом на других зверей с их испуганными глазами, и его голос прозвучал неожиданно просто, без привычной хрипоты: — Домой. Куда же ещё? В этом слове не было иронии. Не было конкретного адреса — у них не было дома. Ни того, в тайге, ни нового, в Лос-Сантосе. Но «домой» в устах Райдера сейчас означало то временное, вонючее, но относительно безопасное убежище в хижине Сизара. Место, где они могли перевести дух, где были свои. Единственное место в этом чужом и жестоком мире, которое они могли хоть как-то назвать своим углом. Это был не ответ на её вопрос о будущем. Это был ответ на вопрос о сейчас. Следующий шаг. Единственный шаг, который они могли сделать: вернуться в свою логово, зализывать раны, считать добычу и готовиться к следующему «дальше», которое неизбежно наступит с рассветом и новым звонком от Каталины. Машина, наконец, остановилась у тёмного силуэта хижины. Двигатель заглох, и наступила тишина, кажущаяся после долгой дороги ещё более звенящей. Двери открылись с глухим стуком. Они высыпали наружу — люди и звери, все молчаливые, подавленные тяжестью ночи и грузом украденных денег в мешке. Карл нёс мешок, его лицо в лунном свете было похоже на каменную маску. Райдер потянулся, хрустнув костяшками пальцев, но в его движениях не было обычной развязности, только усталость. Лео и Яра выпрыгнули первыми, оглядевшись по привычке, проверяя периметр. Тиг вышел следом, его взгляд скользнул по тёмным окнам дома. Мелкие звери — Мила, Мартик, Вейшенг — выбрались осторожно, жмусь друг к другу от ночной прохлады и общего ощущения незащищённости. Никто не говорил. Шаги по скрипучему крыльцу прозвучали громко, как выстрелы. Карл толкнул дверь — она, как всегда, была не заперта. Они вошли внутрь. Запах старого дерева, пыли, вчерашней еды и чего-то металлического — оружия, разобранного на столе. Единственная лампа под абажуром коптила, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены. Дом был не тёплым и уютным убежищем. Он был бункером. Перевалочным пунктом между одним кошмаром и следующим. Райдер швырнул куртку на стул и первым нарушил тишину, грубым, но уже беззлобным голосом: — Ну, все живы? Тогда хорошо. Запирайте дверь. Считаем бабки, потом — спать. Завтра эта психопатка снова начнёт орать. Его слова, как бы циничны они ни были, вернули их к рутине, к знакомым действиям. Это было спасительно. Карл опустил мешок на стол с глухим стуком. Началась другая часть их ночи — подсчёт трофеев, распределение скудных запасов еды, тихие разговоры вполголоса. Они были дома. В своём кривом, опасном, временном доме. И пока дверь была заперта, а свои — все в сборе, этот дом хоть как-то защищал их от бесконечной, пожирающей тьмы Лос-Сантоса снаружи. Утро застало их у хижины Каталины снова. На этот раз она не кричала и не металлически злобствовала с порога. Она стояла, опираясь на свой мотоцикл, с равнодушным, оценивающим взглядом, как инженер, осматривающий свои инструменты перед работой. — Ну? — просто сказала она, глядя на подъехавших. — Куда дальше? Вопрос был брошен в пространство, но он требовал ответа. Райдер, всё ещё напряжённый после вчерашнего, пожал плечами, делая вид, что его это не колышет. — Ну, выбери сама, босс. Ты тут заказываешь музыку. Каталина не стала комментировать его тон. Она достала потрёпанную карту из кармана куртки и развернула её на бензобаке «Ангерла». — У нас три пункта остались, — сказала она, тыкая пальцем. — Банк в Паломино-Крик. Букмекерская в Монтгомери. И винный магазин в Блуберри. Она обвела взглядом всех, останавливаясь на зверях, будто оценивая их потенциал как живого инструмента. Тут, к всеобщему удивлению, тоненький, осторожный голосок прозвучал из толпы. Это был Мартик. Он, всё ещё бледный от недавнего шока, но, видимо, желая как-то проявить себя, спросил: — А... а может, банк? Там, наверное, денег больше всего. Каталина медленно перевела взгляд на него. В её глазах не вспыхнул гнев, но и одобрения не было. Был холодный, практичный расчет. — Банк? — переспросила она. — Опасно. Пока. — Она сложила карту. — Там не только сейф. Там сигнализация, которую не взломать нахрапом, и, возможно, вооружённая охрана, а не просто старый дед. Мы туда пойдём последними. Когда у нас будет больше огневой мощи, больше информации и... когда вы все, — она бросила взгляд на зверей, — перестанете дрожать от каждого шороха. Её слова были не похвалой, но и не угрозой. Это была суровая стратегическая оценка. — Сначала — букмекерская в Монтгомери. После скачек в субботу там куча налички. Охрана — пара здоровяков с дубинками, но без стволов. Подходит для... разминки. И для проверки, на что вы годны без аврала с бензовозом. Готовьтесь. Завтра. Без опозданий и без глупых вопросов. Она развернулась и скрылась в хижине, оставив их на поляне. План был ясен. Они двигались по списку, от простого к сложному. И их следующей ступенькой в ад был не банк с солидной добычей, а грязная, шумная контора, полная запаха пота, табака и чужих денег. Шаг за шагом. Преступление за преступлением. Машины рванули с места, оставляя за собой облако пыли у хижины Каталины. На этот раз атмосфера была другой — не было истеричных угроз, только холодное, целеустремлённое напряжение. Каталина на своём «Ангерле» мчалась впереди, как пуля, задавая бешеный темп. Они неслись по проселочным дорогам, петляя между холмов, пока на горизонте не показались огни Монтгомери — сонного, пыльного городка, чья главная (и, кажется, единственная) достопримечательность — та самая букмекерская контора «Lucky Plucker». Машины притормозили в тени за углом, в переулке, пропахшем мусором и мочой. Каталина соскочила с мотоцикла и собрала всех вокруг себя коротким, резким жестом. — Всё просто, — прошипела она, не глядя ни на кого, а словно зачитывая инструкцию по сборке мебели. — Я и Джонсон — внутрь. Райдер — у входа, никого не впускать и не выпускать. Вы, — она ткнула пальцем в сторону Лео, Тигра и Вейшенга, — на чёрном ходу. Если кто побежит — хватайте. Остальные — в машине, мотор заведён. Работаем быстро, тихо, без самодеятельности. Всё, что не деньги, — не трогаем. Поняли? Её план был, как всегда, жесток в своей простоте. Никаких сложных схем, никаких переговоров. Сила, скорость и фактор неожиданности. Они ждали до тех пор, пока последние пьяные ковбои не покинули контору, пошатываясь и споря о своих потерях. В окне остался гореть только тусклый свет над стойкой кассира. — Пошли, — сказала Каталина, и её голос прозвучал как щелчок взведённого курка. Они поехали. Следующий шаг в их падении был сделан. Дорога вела их уже не просто в другую точку на карте, а глубже в пучину, где граница между жертвами и палачами стиралась с каждым новым украденным долларом. Каталина, перед тем как уйти внутрь, на секунду задержалась и обернулась к самым мелким зверям, оставшимся в машине — Мартику, Вейшенгу и Миле. — Эй, вы, — бросила она, не утруждая себя именами. — Ваша задача — сидеть тут и не рыпаться. Но если увидите копов — сразу сигнал. Кричите, свистите, бейте в стекло. Понятно? Мартик, всё ещё напуганный, но помнящий свою недавнюю попытку быть полезным, осторожно спросил: — А... а как мы поймём, что это копы? Они же не всегда в форме... Каталина нахмурилась, но не от злости, а от необходимости объяснять очевидное. Она ткнула пальцем в сторону улицы. — Смотрите. Машины. Если видите машину, которая не похожа на ржавое корыто местных алкашей, а выглядит... официально. Часто — тёмная, с большими дверями. И самое главное — надпись на двери. — Она прищурилась, пытаясь подобрать самые простые слова. — Там будут буквы. R.C.P.D. Видели такие? Это расшифровывается как Red County Police Department. Полиция этого графства, поняли? Красный округ. Если увидите эти буквы на машине — это копы. Или если увидите людей в тёмно-синей или коричневой форме, с кобурами на поясе и злыми лицами. Их обычно видно за версту. Она посмотрела на их не совсем понимающие морды и выдохнула. — Ладно, просто запомните: если машина выглядит чистой, новой и с буквами R.C.P.D. — орем. Если человек идёт с оружием на виду и в форме — орем. Всё остальное — не ваше дело. Сидите тихо. Сказав это, она развернулась и скрылась в темноте переулка за Райдером, направляясь к входу в букмекерку. Мартик, Вейшенг и Мила переглянулись, пытаясь запомнить этот странный набор правил: чистые машины, злые люди в форме, загадочные буквы «R.C.P.D.». Это был их первый урок по визуальной идентификации угрозы в человеческом мире. Урок, цена ошибки в котором могла быть очень высока. Они притихли, уставившись в окна, их сердца колотились в такт с тиканьем автомобильных часов, отсчитывающих секунды до начала ограбления. Каталина, видя, что объяснения запутывают их ещё больше, махнула рукой, прерывая поток информации. Её терпение лопнуло. — А, короче, забейте. Всё просто, — отрезала она, доставая из кармана куртки маленькую, потрёпанную портативную рацию. Она сунула её на сиденье рядом с Мартиком. — Вот. Сидите тут. И не высовывайтесь. Если услышите по этой штуке мою команду «эвакуация» или «тревога», или просто дикий крик — сразу жмите на эту кнопку и орите в неё, что вы на месте. А если увидите что-то реально страшное — тоже. В остальное время — молчите и не трогайте её. Она бросила последний, предостерегающий взгляд на троих зверей, замерших в салоне. — И главное — не выходите из машины. Ни под каким предлогом. Даже если вам кажется, что там пожар, потоп или милые котята. Вы сидите. Это ваш пост. Справитесь? Не дожидаясь ответа, она хлопнула ладонью по крыше машины — сигнал «всё, конец разговора» — и исчезла в темноте, слившись с тенью здания, за углом которого уже должны были начаться крики, звон разбитого стекла и звуки грабежа. В салоне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тихим шипением пустого эфира из рации. Мартик, Вейшенг и Мила сидели, не двигаясь, уставившись на чёрный пластиковый корпус на сиденье. Их задача внезапно упростилась до примитивного: сидеть, молчать и ждать страшного слова по этой волшебной коробочке. Это было одновременно и легче, и в тысячу раз страшнее. Теперь они не просто наблюдатели. Они — часть системы. Самая маленькая, самая незаметная шестерёнка в механизме преступления, но шестерёнка, от которой тоже что-то зависело. И этот груз ответственности давил на них почти так же сильно, как прямая угроза ножа Каталины. Всё произошло с адской скоростью. Каталина и Карл ворвались в контору. Её крик «Руки на видимое, не двигаться!» прозвучал, как хлопок. Одна из сотрудниц, молодая девушка за стойкой, от испуга дёрнулась, её рука инстинктивно потянулась куда-то вниз, возможно, к тревожной кнопке. Этого было достаточно. — Я же сказала! — взревела Каталина, и звук выстрела её пистолета был оглушительно громким в тесном помещении. Девушка рухнула за стойку. Карл, подавив рвотный спазм, действовал на автопилоте, как его учили ещё в Либерти-Сити. Заряд взрывчатки на сейф, короткий отсчёт, оглушительный БА-БАХ!, который заставил звенеть стёкла во всём квартале. Деньги, пахнущие гарью и страхом, были сгребли в мешок. Через две минуты они уже выскакивали на улицу, влетали в машины. Двигатели взревели. Каталина, за рулём своего внедорожника, резко рванула с места, и почти сразу же её рука потянулась к магнитоле. Из динамиков полился чистый, меланхоличный звук стального гитары и простуженный, душевный голос. Это было радио K-Rose, станция кантри-музыки. Вейшенг, сидевший на заднем сиденье и всё ещё трясясь от адреналина и ужаса, услышав эту внезапно мирную музыку, не удержался. Он высунул морду между сиденьями и тихо спросил: — Почему... почему это? Сейчас же... Каталина, не сводя глаз с дороги, ответила ровным, почти отстранённым тоном, как будто комментировала погоду: — Это радио. K-Rose. Ассоциируется с сельской местностью. С полями, ранчо, спокойной жизнью. Никто не будет искать банду, смывающуюся с места перестрелки, по машине, из которой играет кантри. Это... камуфляж. Для ушей. Копы ждут тяжёлый рок или тишину. А это... — она чуть прибавила громкость, и голос певца запел о потерянной любви и пыльных дорогах, — это невинность. Её никто не ждёт. Она сказала это без тени иронии. Это был холодный, тактический расчёт. Даже в выборе музыки для побега она искала преимущество, маскируя свой адский внутренний мир под обложку пасторальной идиллии. Для неё кантри было не музыкой, а инструментом, таким же, как пистолет или нож. И этот осознанный, циничный контраст между льющимся из динамиков грустным вальсом и только что пролитой кровью был, пожалуй, самой пугающей вещью за весь этот вечер. Вейшенг отшатнулся на сиденье, понимая, что её безумие глубже и страшнее, чем ему казалось. Оно было системным. Машины снова остановились в глуши, на очередном пустыре, служившем им точкой расчёта. Каталина, не вылезая из-за руля, протянула Карлу пачку купюр — их долю. Потом она достала ещё одну, более тонкую, пачку и, к всеобщему удивлению, протянула её Мартику, который робко выглядывал из салона. — На, — бросила она, не глядя на него. — На мармеладки. Или на шоколадки. Не знаю, что вы там жрёте. Она сказала это так же отстранённо, как давала задание. Не как подарок, а как выплату зарплаты. Пусть и в странной для них валюте. Мартик, осторожно взяв смятую пачку денег, уставился на неё, а потом поднял свои большие, вопрошающие глаза на Каталину. — А что... что такое «мармеладки» и «шоколадки»? — тихо спросил он. Эти слова были для него пустым звуком, лишённым смысла в его мире тайги и выживания в гетто. Каталина на секунду замерла, глядя на него. На её лице промелькнуло что-то странное — не злость, а скорее лёгкое, почти невидимое раздражение от невежества. Как будто ей пришлось объяснять взрослому человеку, что такое хлеб. — Это... еда. Сладкая. Для детей. Мармеладки — мягкие, резиновые, бывают разной формы. Шоколадки — коричневые плитки, тают во рту. В магазинах продаются. На эти деньги, — она ткнула пальцем в пачку в его лапках, — можете купить. Если, конечно, не потратите на что-то бесполезное. Она развернулась, чтобы уйти, но бросила на прощание: — Только не объешьтесь. А то заболите. А мне больные инструменты не нужны. И она ушла, оставив Мартика и других зверей в полном недоумении, разглядывающих зелёные бумажки, которые, оказывается, можно было обменять на что-то под названием «сладкая еда». Это был ещё один сюрреалистичный штрих в их реальности: психопатка, только что хладнокровно убившая человека, выдала им премию на детские сладости. Мир окончательно потерял всякие ориентиры, смешав жестокость, прагматизм и эту абсурдную, кривую заботу в один невообразимый коктейль. Райдер, наблюдая, как Каталина готовится уезжать, не удержался от колкого комментария. Он кивнул в сторону дороги, ведущей к их временному убежищу. — А чё ты к нам почти не заезжаешь? В гости, так сказать. Проверить, как инструменты хранятся. Каталина, закидывая мешок с деньгами в кофр мотоцикла, даже не обернулась. — Потому что плохо знаю Энджел Пайн, — отрезала она ровным тоном. — Где вы там приткнулись. Это дыра. И территориально она больше относится к Сан-Фиерро. К тому городу, что дальше на север, за горами. А я работаю в основном по Лос-Сантосу и его округе — Боуи, Монтгомери, Блуберри. Там всё знакомо. А эта ваша деревушка — это уже чужой район. Я там почти не была. Не мои тропы. Её объяснение было сугубо практическим, как у таксиста, который не ездит в отдалённый район из-за плохого знания улиц. Вейшенг, услышав название нового города, аж подпрыгнул на сиденье. — Мы уже в Сан-Фиерро?! — воскликнул он, в его голосе прозвучал и страх, и какое-то странное любопытство. Каталина наконец обернулась и посмотрела на него так, будто он спросил, растёт ли трава на луне. — Нет, ты дебил, — отрезала она без особого зла, просто констатируя факт. — Вы просто в деревне, которая формально на территории, подконтрольной Сан-Фиерро. Как... пригород. До самого города — сто миль, не меньше. Вы ещё в нашей вонючей сельской глуши, просто на краю другой карты. Не выёбывайся. Сказав это, она завела мотоцикл, и её следующий вопрос, заданный уже поверх рёва двигателя, вернул их к делу: — Так что, вы там готовьтесь. Следующее — винный магазин в Блуберри. Там охрана посерьёзнее. Будет жарче. А пока — не отсвечивайте. И потратьте эти деньги с умом. — Последнее она сказала, бросив взгляд на пачку в лапках Мартика, и исчезла в облаке пыли. Вейшенг, слегка огорошенный, сел на место. Их мир, и так казавшийся им бесконечным и запутанным, только что расширился ещё на один огромный, незнакомый город где-то за горами. Они были не просто беглецами в Лос-Сантосе. Они были заложниками на стыке двух чужых, враждебных миров, не принадлежа до конца ни одному из них. Дверь хижины распахнулась, и на пороге их встретил Сизер. В одной руке у него был бутерброд, в другой — пачка денег, которую он явно только что пересчитывал. Увидев их измученные лица и полные сумки, он хмыкнул. — ¿Órale, — бросил он, откусывая. — Вернулись. Живые. Уже хорошо. Карл молча протолкнулся внутрь, скидывая тяжёлый мешок с деньгами на стол. Остальные звери, включая Милу, осторожно вошли следом, оглядываясь. Мила была бледна и напугана, но на ней не было ни царапины — Каталина ограничилась угрозами после угона бензовоза, не переходя к физической расправе. Сизер заметил её испуганный взгляд и кивнул ей, пытаясь (как умел) быть обнадеживающим. — Ну что, chica? Как там моя кузина, Каталина? Не очень... перегружала вас? Он произнёс это с лёгкой, усталой усмешкой, хорошо зная характер родственницы. Мила, немного оттаяв, тихо ответила: — Она... страшная. И много кричала. Но... нас не тронула. Сказала, чтобы мы слушались. — Ну, это уже что-то, — проворчал Сизер, откладывая бутерброд. — С ней так: пока ты полезен и не лезешь поперёк — живёшь. Как только начинаешь умничать... — он сделал многозначительный жест рукой, явно намекая на печальную судьбу тех, кто перечил Каталине. — Вы пока держитесь её правил. Другого выхода нет. А насчёт ран... вам повезло, что она была в относительно «хорошем» настроении после удачного дела. Не испытывайте судьбу. Его слова не были утешением, но они приземляли ситуацию. Они были целы. Они принесли добычу. И это был единственный положительный итог дня в их новом, извращённом понимании «удачи». Следующая цель — винный магазин — маячила на горизонте, но сейчас у них была ночь, чтобы перевести дух, поделить деньги (и те самые, странные купюры «на мармеладки») и попытаться забыть, хотя бы на несколько часов, леденящий голос Каталины и рёв угнанного бензовоза. Утренний свет, пробивавшийся сквозь грязные стёкла хижины, был тусклым и холодным. Едва все начали шевелиться, пытаясь размять затекшие после вчерашнего лапы и конечности, зазвонил телефон Карла. Голос в трубке был неожиданно... почти бодрым. Если бодрость палача перед казнью можно так назвать. — Дарова! — прокричала Каталина, и в её голосе слышался прилив адреналина, словно она уже выпила десять чашек кофе. — Проснулись, красавчики? Отлично. Два дела осталось на нашем весёлом списке. Выбирайте, — она сделала паузу, явно наслаждаясь моментом. — Винный магазин в Блуберри или... банк в Паломино-Крик. Что больше по душе? Магазин — проще, ближе, но меньше денег. Банк — сложнее, опаснее, но зато... — она свистнула, — настоящий куш. Думайте быстро. Через час звоню за ответом. Щёлк. Линия отключилась. В хижине воцарилась тишина, на этот раз напряжённая и полная неопределённости. Раньше Каталина просто отдавала приказы. Теперь она предлагала выбор. Иллюзорный, смертельный выбор, но всё же. Райдер первым выругался. — Выбор, блять. Как выбрать между повешением и расстрелом. Карл сел на ящик, потирая лицо. — Магазин... после бензовоза и букмекерки он кажется детской прогулкой. Но деньги... они нам нужны. Чтобы откупиться от Тенпенни, чтобы хоть как-то начать свои дела. — А банк? — тихо спросила Яра, её практичный ум уже взвешивал риски. — Там могут быть не просто охранники. Там могут быть сигнализации, которые вызовут копов за минуты. И Каталина сказала — там опаснее. Лео подошёл к окну, глядя на унылый пейзаж. — Если мы выберем простое, она посчитает нас слабыми. Может, даже... обойдётся без нас в следующем деле. А мы ей ещё нужны, пока... Он не договорил. Пока они были нужны, у них была ценность. Без ценности в мире Каталины оставалось только одно. Мила, прижимаясь к Яре, прошептала: — Я боюсь банка... Её слова отражали чувства всех мелких зверей. У них был час. Час, чтобы принять решение, которое могло стать для кого-то из них последним. Это была не стратегическая задача. Это была психологическая ловушка, поставленная Каталиной. Проверка на жадность, на трусость, на готовность идти до конца. Какой бы вариант они ни выбрали, они играли в её игру. И ставки в этой игре были предельно ясны: их жизни. Машины подкатили к винной лавке «Rib Tickler» в Блуберри под вечер. Но вместо мирной картины они застали хаос. Дверь была выбита, витрина разбита. У магазина, громко ревя моторами, стояли три квадроцикла, а изнутри выбегали мужики в балаклавах, закидывая в сумки пачки денег и бутылки дорогого виски. Каталина, только что вышедшая из машины, замерла на секунду. А потом её лицо исказила такая ярость, что, казалось, воздух вокруг закипел. — ЭТО... МОИ... ДЕНЬГИ! — её крик, пересыпанный таким отборным матом, что даже Райдер на секунду ошалел, разорвал вечернюю тишину городка. Она не стала ничего планировать. Не стала ждать. Она просто рванула к своему мотоциклу, завела его с одного пинка и, выхватив пистолет, рванула в погоню за удирающими квадроциклами. — ЗА МНОЙ! — проревела она на ходу Карлу и остальным. Начался безумный, лихой забег по пыльным дорогам и просёлкам Блуберри. Квадроциклы пытались уйти, петляя между сараями и заборами, но Каталина на своём «Ангерле» оказалась быстрее и яростнее. Она догнала одного, прижала к обочине и, не снижая скорости, выстрелила водителю в спину. Тот кувыркнулся через руль. Второго снял точным выстрелом Карл, высовываясь из окна их машины. Третий попытался скрыться в кукурузном поле, но Каталина, спрыгнув с мотоцикла, догнала его пешком и прикончила в упор. Через десять минут всё было кончено. Она собрала разбросанные по обочине сумки с деньгами и бутылками, бросила их в коляску своего мотоцикла и, даже не оглядываясь на тела, махнула рукой: — Всё. Возвращаемся. Они вернулись не к магазину, а прямиком к её хижине. Там, под холодным светом лампы на крыльце, она молча отсчитала им обещанную долю, даже чуть больше — видимо, за оперативность. — Вот, — бросила она пачку денег Карлу. — Заработали. А теперь — пошли готовиться. Серьёзно. Если какие-то ублюдки на квадриках смогли обчистить эту лавку за пять минут, значит, охрана там — ноль. Но банк — не лавка. Там всё иначе. Так что забудьте про сегодняшний цирк. Завтра начинаем готовить настоящее дело. И чтобы к утру у вас были ясные головы и полные обоймы. Всё. Она развернулась и скрылась внутри, оставив их стоять с деньгами, пахнущими теперь не только вином и пылью, но и чужим свинцом. Сегодня они не ограбили магазин. Они отбили его у других бандитов. И этот урок был, пожалуй, важнее любого плана: в их новом мире добыча никогда не бывает безопасной. За неё всегда придётся драться. Даже после того, как ты её уже считал своей. На следующее утро у хижины Каталины царила не привычная атмосфера угрозы, а напряжённая, деловая тишина. Она ждала их не с ножом или пистолетом наготове, а с развёрнутой на капоте внедорожника картой Паломино-Крика. Рядом лежали блокнот и карандаш. — Ну что, — начала она без предисловий, её взгляд скользнул по каждому из них, — готовимся к ограблению? Не к драке, не к перестрелке, а к ограблению. Чистому, быстрому, без глупостей. Ваши идеи? Как можно сделать это... идеально? — Она произнесла последнее слово с лёгким сарказмом, будто сама не верила в существование идеала в их ремесле, но требовала максимального приближения. Она ждала. Не просто отчёта, а участия. Впервые она спрашивала их мнения, превращая их из слепых исполнителей в соучастников планирования. Карл первым нарушил молчание, опираясь на карту: — Разведка. Нужно посмотреть на банк в разное время. Узнать расписание охраны, когда инкассаторы приезжают, когда меньше всего людей внутри. Райдер кивнул: — И машина для отхода. Не наша. Угоняем что-то нейтральное, мощное и неприметное. И меняем сразу после. Яра тихо добавила, глядя на схему: — Звери... Мы можем помочь с наблюдением. Вейшенг или Мартик могут залезть на крышу соседнего здания, увидеть то, что не видно с земли. А Мила... если нужно отвлечь кого-то на улице... Лео поддержал её: — Да. Мы не просто грубая сила. Мы можем быть незаметными. Каталина слушала, не перебивая, её лицо было непроницаемым. Потом она кивнула. — Неплохо. Практично. — Она обвела карандашом здание банка на карте. — Разведка — сегодня и завтра. Карл и Райдер — на машине, как клиенты. Звери — на крышах и в кустах, как сказали. Запомнить каждую деталь: где камеры, где кнопка тревоги, где стоит охранник, куда он смотрит. Она посмотрела на них, и в её глазах впервые появился не только холодный расчёт, но и что-то вроде азарта. — Машину для отхода готовлю я. Что-то быстрое и неброское. План входа и выхода — разрабатываем вместе вечером, после разведданных. Оружие — только тихое и для крайнего случая. Цель — не перестрелка, а деньги. Быстро забрать и раствориться. Она сделала паузу. — Идеально не получится. Но если каждый сделает свою часть идеально... тогда есть шанс. Шанс не только выжить, но и получить то, что позволит вам свалить от меня и от Тенпенни к чёртовой матери. Так что давайте работать. Это ваш билет на свободу. Не облажайтесь. Она сказала это не как угрозу, а как констатацию факта. Впервые их цель была не просто выжить после очередного задания, а использовать его как трамплин к настоящему побегу. И это знание — что в конце этого ограбления может быть не просто новая пачка денег, а шанс на жизнь без Каталины — зажгло в их глазах новый, более опасный и решительный огонь. Они начали планировать не просто преступление. Они планировали своё будущее. Вопрос Карла прозвучал резко, нарушив деловую атмосферу планирования. Он смотрел на Каталину, и в его глазах читалось недоверие и тревога.— Погоди. Откуда ты о Тенпенни знаешь? Каталина не оторвалась от карты. Она лишь медленно подняла на него взгляд, и в её глазах промелькнуло что-то вроде презрительного удивления, что ему приходится это объяснять.— Этого негра в форме? — произнесла она с лёгким, ядовитым смешком. — Его знает весь округ, дурак. От Боуи до берега. Не знают его только те, кто спит под мостом и не видит дальше своей бутылки. Она отложила карандаш и выпрямилась.— CRASH — не городская полиция. Они как тень. Грязная, липкая тень. Они там, где большие деньги и большие проблемы. Тенпенни и его усатый подручный Пуласки... они не просто копы. Они бандиты с кокардами. И они держат в страхе не только гетто Лос-Сантоса. Их пальцы тянутся и сюда, в сельскую глушь. Контрабанда, крышевание, отмывка. — Она посмотрела прямо на Карла. — Когда ты начинаешь воровать бензовозы и грабить банки в его епархии, он рано или поздно выходит на тебя. Или ты на него. Он знает всех, кто представляет интерес. Или угрозу. А теперь, — она снова ткнула пальцем в карту, — он знает и тебя. И использует. Значит, ты либо пешка в его игре, либо... гвоздь в его гробу. Я склоняюсь ко второму. Поэтому мы и делаем это. Чтобы у тебя были ресурсы, чтобы стать этим гвоздём, а не размазнёй под его сапогом. Она снова наклонилась над картой, её голос стал ровным и деловым.— Так что хватит вопросов. Тенпенни — это просто ещё одна переменная в уравнении. Как плохая погода или внезапная поломка машины. Мы её учитываем и идём дальше. Понял? Теперь вернёмся к плану. Время — деньги. А у нас сейчас дефицит и того, и другого. Её слова не успокоили Карла, но внесли чёткость. Тенпенни был не его личным кошмаром, а частью ландшафта этого криминального мира. И Каталина, со своим извращённым кодексом чести и жаждой контроля, видела в нём не только угрозу, но и возможность. Они были пешками в большой игре, но теперь у них появился шанс самим начать двигать фигуры. И первый ход должен был быть сделан в банке Паломино-Крика. Разведка, планирование, подготовка — всё сошлось воедино в тот момент, когда они вошли в банк Паломино-Крик. Действовали по плану: Карл и Райдер нейтрализовали охрану тихо и быстро, Каталина, с её ледяной эффективностью, вскрыла сейф с помощью заранее подготовленной взрывчатки минимальной мощности — грохот был, но не оглушительный. Они работали как швейцарские часы: никакой паники, никаких лишних выстрелов, только чёткие движения и полные сумки денег. Звери, оставленные в заведённой машине в переулке, сидели тихо, прислушиваясь к рации, но тревожного сигнала не поступило. Через семь минут они были уже в машине, через пятнадцать — на выезде из города, меняя машину на заранее приготовленную. Идеально. Вернувшись в хижину Каталины глубокой ночью, они сбросили тяжёлые мешки на стол. Напряжение ещё висело в воздухе, но оно было другого рода — не страх провала, а лихорадочное ожидание результата. Каталина, скинув куртку, первая нарушила тишину: — Всё. Надо залечь на дно. Надолго. Пусть пыль уляжется, пусть копы побегают как угорелые. А мы... — она похлопала по ближайшему мешку, — будем считать деньги. Карл, всё ещё на взводе, не удержался: — Сколько? Каталина медленно повернула к нему голову. В её глазах не было злости, но было явное презрение к такой примитивной, жадной постановке вопроса. — Тебе, блять, только деньги нужны? — выдохнула она. — Ладно. — Она рывком развязала один мешок и вывалила часть содержимого на стол. Купюры пахли пылью, краской от сейфа и... свободой. — Считаем вместе. Всем. Чтобы никто потом не рыпался, что его кинули. И они считали. Под тусклым светом лампы, в полной тишине, разложив деньги по стопкам. Это был гипнотический, почти ритуальный процесс. Итоговая сумма заставила даже Каталину на секунду замолчать. — Двадцать пять тысяч, — произнесла она наконец, голос её был ровным, но в нём чувствовалось глубочайшее удовлетворение. — Чистыми. Без учёта того, что уже потратили на подготовку. Она отсчитала несколько толстых пачек и отодвинула их к Карлу. — Ваша доля. Десять. На всех. — Потом отодвинула ещё одну, поменьше, к зверям. — И вам. На ваши... мармеладки. И на лекарства, если что. Остальное она собрала обратно в мешок. — Моя — на развитие бизнеса. И на то, чтобы нас не нашли. — Она посмотрела на всех. — Теперь вы богаче, чем были вчера. И опаснее. Помните об этом. И помните — выходить на связь, светиться, тратить деньги как дурак — значит подписать себе смертный приговор. Сидим тихо. Ждём. Поняли? Она не стала делить дальше. Её раздел был окончательным и не подлежал обсуждению. Они получили не просто деньги. Они получили временную передышку, ресурсы и, главное, доказательство того, что могут действовать как команда. Но эта победа делала их мишенью номер один для всех: для Тенпенни, для других банд, и, возможно, в конце концов, друг для друга. Залечь на дно было не отдыхом. Это была следующая, самая сложная часть плана — выжить, когда на кону лежала такая крупная сумма. Возвращение в свою хижину в Энджел-Пайне после грохота и адреналина ограбления банка было похоже на попадание в другую реальность — тихую, пыльную, но свою. На столе, заваленном оружием, пустыми банками и картами, Карл разложил не награбленные купюры, а потрёпанную записную книжку. Он взял карандаш и, стиснув его в зубах, стал подводить итоги. — Так, — пробормотал он, глядя в потолок, будто высчитывая в уме. — Давайте посчитаем, сколько мы заработали на всех этих... побочках Каталины. Он начал перечислять, загибая пальцы, а Райдер, развалившись на стуле, кивал, подтверждая суммы: 1. Бензовоз из Диллимора — 5 000 долларов (их доля после угона и продажи топлива). 2. Букмекерская в Монтгомери — 3 500 (после дележа с Каталиной и вычета «премии» зверям на сладости). 3. Отбитые деньги у квадроциклистов в Блуберри — 1 500 (неожиданный бонус, почти чистый доход). 4. Банк в Паломино-Крик — 10 000 (их доля из тех самых 25 тысяч). — И того... — Карл прищурился, складывая в уме. — Двадцать тысяч. Плюс-минус. За... сколько? За неделю? Две? Он откинулся на спинку стула. Цифра висела в воздухе. Двадцать тысяч долларов. Для них, обитателей гетто, привыкших считать каждую десятку на еду и патроны, это было состояние. Но цена... — Двадцать тысяч, — повторил Райдер без особого восторга. — И за это мы: украли цистерну с горючим (что могло взорвать пол-округа), убили человека в букмекерке (ту самую девушку-кассира), убили трёх ублюдков на квадроциклах и ограбили банк, после чего нас теперь ищет вся полиция трёх графств. И связались с психопаткой, которая в любой момент может решить, что мы стали обузой. Он хмыкнул. — Классный бизнес-план. Высокая рентабельность, хуёвые условия труда. Яра, слушавшая молча, добавила тихо: — И мы потеряли... часть себя. Невинность. Если она у нас ещё оставалась после Лос-Сантоса. Карл смотрел на цифры в блокноте. Двадцать тысяч. Это были деньги, чтобы купить информацию о Свите, чтобы подкупить кого-то в системе, чтобы купить оружие для войны с Балласами и CRASH. Или... чтобы просто сбежать. Далеко. Но эти деньги были проклятыми. Они были пропитаны запахом бензина, пороха и крови. И они приковали их к Каталине и её безумному миру ещё сильнее, чем любые угрозы. — Ладно, — наконец сказал Карл, закрывая блокнот. — Теперь они наши. Надо решить, что с ними делать. Но не сейчас. Сначала — переждать. Как она сказала. А потом... потом решим, покупаем ли мы на них свободу или просто копаем себе могилу поглубже. Итоги были подведены. Прибыль — колоссальная. Убытки — не поддавались подсчёту. Они были богачами в мире, где богатство измерялось не только деньгами, но и количеством врагов и тяжестью грехов. И теперь им предстояло решить, как расплатиться по этим счетам. Тишину в хижине разорвал резкий, незнакомый звонок на «чистом» телефоне Карла, который он использовал только для связи с Каталиной и Сизером. Неизвестный номер. Карл нахмурился, но ответил, поднеся трубку к уху. — Алло? Голос в трубке был мужским, низким, спокойным и невероятно чётким. В нём не было ни угрозы, ни дружелюбия — только нейтральная, давящая уверенность. — Карл Джонсон. Мы не знакомы. Но я знаю всё. Про Гроув-стрит. Про Свита. Про ваших новых... компаньонов из тайги. Про бензовоз, про банк в Паломино-Крик. И про вашу подружку-психопатку в горах. Каждая фраза была как удар молотом. Карл почувствовал, как холодеет кровь. Этот человек знал слишком много. — Чего тебе? — сумел выдавить из себя Карл, стараясь не выдать панику. — Поговорить. Интересы могут совпасть. — Пауза. — Явься. Один. В гостиницу «Совиная ветвь» в Энджел-Пайн. Комната 12. Через час. Если не придёшь... ну, я думаю, Каталина будет не рада узнать, где вы прячете свои деньги. И Тенпенни, кстати, тоже. У него длинные руки, даже сюда. Щелчок. Линия отключилась. Карл медленно опустил телефон, его лицо было пепельно-серым. Он посмотрел на Райдера, на зверей, которые, затаив дыхание, слушали его сторону разговора. — Кто это? — хрипло спросил Райдер. — Не знаю. Но он знает... всё. — Карл провёл рукой по лицу. — Про банк, про Каталину... Он приказал явиться в гостиницу здесь, в Энджел-Пайн. Один. — Это ловушка, — сразу сказала Яра. — Тенпенни, или Смоук, или кто-то ещё. — Может, и нет, — пробормотал Карл, глядя в пустоту. — Сказал, интересы могут совпасть. Если он знает про Каталину... может, он против неё? Или против Тенпенни? — А может, он просто хочет забрать все двадцать тысяч, не пачкая рук, — мрачно заметил Райдер. — Один иди в гостиницу к незнакомцу, который «всё знает». Гениально. Ты точно выжил после падения с того бензовоза? Но выбора, по сути, не было. Незнакомец держал козыри. Он мог слить их Каталине, которая за предательство и утечку информации сожгла бы их заживо. Или Тенпенни, который просто посадил бы их в тюрьму навечно. Игнорировать звонок было опаснее, чем пойти. — Я пойду, — тихо сказал Карл, уже вставая и проверяя обойму в пистолете. — Но не один. Райдер, ты будешь снаружи, на стреме. Лео, Вейшенг — вы можете следить с крыш, вас не заметят. Если что-то пойдёт не так... — он не договорил. План родился мгновенно. Это была новая угроза, новая неизвестная переменная в их и без того перегруженном опасностями уравнении. И через час им предстояло выяснить, кто этот незнакомец — новый враг, временный союзник или просто ангел смерти, пришедший забрать свою долю с их кровавых денег.