Но для тебя

      В основном мероприятия для взрослых и для детей были разделены. Я прекрасно понимал, что их нельзя смешивать. Поэтому, пока взрослые ели, пили, летали на воздушных шарах, играли в гольф, занимались йогой, ходили в походы и сидели под палатками в садах, дети и их опекуны занимались совершенно другими делами.       Кола и Ханна обожали водные велосипеды. Мы вместе катались на велосипедах; я водил их в бассейн, а водная горка имела оглушительный успех. Мне повезло – мы каждое лето участвовали в программе АМХ , а поскольку у Дейна и Аджи был бассейн в пентхаусе, где они жили – они бросили дом в Оук-Парке после рождения Роберта – у нас всегда было место, где можно было поплавать. Поэтому моим детям не требовались надувные круги и плавательные кольца всех форм и размеров. Единственный другой мальчик, который не отставал от моих детей, был маленький светловолосый ребенок, который прекрасно проводил время, плавая с Колой на глубине трех метров. Ханна не могла погружаться так глубоко, но она могла плавать под водой на мелководье. Оба они надевали очки для плавания, и когда Кола подплыл ко мне, его друг последовал за ним.       – Па, это Тео.       – Привет. – Я улыбнулся ему.       Он улыбнулся в ответ.       – Твои родители здесь, Тео?       – Мой папа здесь. Мама дома с отчимом и новорожденным братом.       – Понятно.       – Тео.       Мы все подняли головы и увидели мужчину, который очень походил на своего сына, только был выше, шире в плечах и более загорелым. Он был очень красив, и я уверен, что я был не единственным в бассейне, кто заметил его волосатую грудь, длинные ноги и подтянутую мускулатуру. Должно быть, он очень усердно занимался в тренажерном зале, чтобы добиться такого результата.       – Извини. – Он поморщился, глядя на меня.       – Не за что извиняться, – сказал я, убирая полотенца, мобильный телефон и видеокамеру со стула рядом со мной. – Садись, здесь есть тень.       – Ты уверен? – Его улыбка стала застенчивой и милой.       – Пожалуйста.       Он сел, и мы все собрались вместе: Кола, Ханна, которая сидела у меня на коленях, пила сок из пакетика и ела крекеры «Голдфиш» с пармезаном, он и его сын. Было приятно сидеть и разговаривать, наблюдать за детьми и пить холодный чай.       Его звали Милтон Кейдж, он профессор биологии и живет в Хьюстоне. Два года назад он и его жена развелись после восьми лет брака. Тео было семь лет, и он стал причиной, по которой они продержались так долго.       – Он прекрасен, – сказал я Милту.       – Спасибо, я тоже так думаю. Твой тоже.       Я улыбнулся ему.       – Твоя жена занята какими-то веселыми семейными делами? – поддразнил он меня.       – Мой муж, – поправил я. – Надеюсь, это тебя не беспокоит.       Он вздохнул.       – Нет, на самом деле. Это и было причиной развода.       Я кивнул.       – Ты изменял?       – Нет. – Он улыбнулся в ответ. – Она изменяла с мужчиной, за которого вышла замуж.       Я пожал плечами.       – Похоже, все сложилось к лучшему.       – Да. Я не могу найти мужчину своей мечты, будучи женат на женщине.       – Нет, – я усмехнулся. – Не совсем.       Он рассмеялся, и этот звук мне понравился. Когда Кола и Тео стали морщинистыми, Милтон спросил меня, не хотим ли мы пойти с ними на обед. Наш восторг ответил на его вопрос.       Обед прошел хорошо. Всегда было приятно проводить время с другими родителями, которые понимали, что сидеть на улице лучше, чем в помещении, что лучше всего брать еду, которую можно есть руками, и что если что-то пролилось, это не конец света.       Мы все вернулись в свои номера, чтобы принять душ и переодеться, а затем собрались внизу, чтобы встретиться с гидом, который должен был провести нам экскурсию на джипе. Оказалось, что мы все можем поехать вместе, и дети отлично провели время, визжа от радости и прыгая по всей тропе. Поднимаясь и спускаясь по камням, мы легко подпрыгивали на 30 сантиметров над сиденьями. Наш гид, Робби, был веселым и хорошо осведомленным обо всех видах флоры и фауны. Он был очень милым и очень геем, и, узнав во мне пассива, когда увидел — не желал иметь со мной ничего общего и делал всё, что угодно, разве что не клал руку на колени Милтона. Когда мы стояли и смотрели на долину, я наклонился к Милту и сказал, что присмотрю за его ребенком, если он хочет пригласить этого парня выпить.       – Мои родители с нами, – улыбнулся он мне, – и я бы предпочел поболтать, вместо того, чтобы за пятнадцать минут потрахаться в комнате квартиры, которую он делит с тремя соседями.       – Эй, это был я, – рассмеялся я.       – Да, я тоже, но я делил комнату, поэтому мне приходилось заниматься сексом на заднем сиденье моего «Эксплорера».       Одно только воображение этой неловкой ситуации заставило меня расхохотаться.       Когда мы вернулись – Милтон с номером Робби, засунутым в задний карман джинсов – мы остановились, чтобы купить воды, а затем отвели детей на детскую площадку.       Милтон хотел узнать все обо мне, о Сэме и о том, как долго мы вместе.       – Маршал? Ты издеваешься надо мной?       – Нет, а что?       – Что это, полицейская фантазия на кокаине?       Я прищурил глаза.       – О, Милт, дорогой... ты любишь полицейских?       Он выплюнул воду.       – Что?       Я приподнял бровь, чтобы он понял.       –Полицейские заставляют твои яйца болеть?       Он энергично кивнул.       Я откинул голову и рассмеялся, как не смеялся уже несколько дней.       – Да ладно, Джори, – он усмехнулся, положив руку на спинку скамейки, на которой мы сидели. – Эти парни в форме выглядят просто идеально... Один из них ходит в мой спортзал, и когда он переодевается и выходит... Боже.       – Ты должен пригласить его на свидание. – Я подмигнул ему.       – А если он меня застрелит? – Он указал на своего сына. – Тогда у тебя будет ребенок без отца.       – Ты никогда ему не улыбался?       – Нет, я просто смотрю на него издалека.       – Безхарактерный.       – Осторожный. – Он улыбнулся мне. – Боже, сколько тебе лет?       – Мне?       – Да.       – Тридцать пять, а что?       Он покачал головой.       – Ты выглядишь лет на двадцать пять.       – Хорошие гены, – поддразнил я его, потянув за джинсы, которые я носил.       – Ты просто уморителен.       – Но если серьезно, – вздохнул я. – Этот полицейский, он красавец, да?       – Ты бы по нему слюни пускал.       В этом я сомневался, я слюни пускал только по одному мужчине.       – О боже, Джори, он такой красавец.       – И ты действительно никогда не смотрел на него и не позволял ему заметить тебя?       – Да, смотрел.       – И?       – И я не знаю. В смысле, мы говорим о высоком блондине с голубовато-зелеными глазами и телом, которое просто...       – Расскажи мне.       Он посмотрел на меня.       – Дело в том, что я универсал, верно? Так что либо...       – Что? Выкладывай.       – Либо большие красивые мужчины, либо парни, как ты.       – А, понятно.       – Ты должен знать, что ты просто великолепен. Тот парень сегодня не мог с тобой сравниться.       – Спасибо, – тихо сказал я. – Но, Милтон, у тебя самого не должно быть никаких проблем.       Он улыбнулся.       – Мне так говорят.       Я толкнул его плечом.       – Ты уверен, что не хочешь быть тем парнем, которого я сегодня вечером подберу?       – Слишком поздно, – поддразнил я его. – Мы уже друзья.       – Друзья – это тоже хорошо. – Он улыбнулся.       – Да, это так.

****

      Во время ужина действовало правило, что нельзя сидеть со своим супругом, но с кем-либо другим – можно. Женатые люди, любые пары, должны были рассеяться. Поскольку Сэм не вернулся в номер к тому времени, когда мы должны были идти на ужин, я взял Ханну и Колу с собой, чтобы присоединиться к Милтону. Его мать, Дениз, была очаровательной, очень милой, и она считала моих детей потрясающими. Поскольку я полностью с ней согласился, мы отлично поладили.       Милтон развлекал всех за столом рассказами об экзамене, который он провел в своих классах прямо перед поездкой. Было очень смешно слушать, как он рассказывал о некоторых ответах, которые он получил.       – Вы знали, что у птиц есть мех?       – Они этого не написали, – я защищал его очевидно несведущих младших учеников.       – Бог мне свидетель, – он улыбнулся. – У меня был один ответ на вопрос о конвергенции...       – Объясни Джори, что это такое, – прервала сына Дениз.       – Мам, я уверен, что Джори прекрасно знает, что такое конвергенция, – сказал он, глядя на меня.       – Но я не знаю, – ответил я. – Пожалуйста, объясни.       Он улыбнулся мне.       – Конвергенция – это когда отдаленно родственные виды имеют схожие формы, потому что живут в одной среде.       – А, понятно, так ты искал примеры этого.       – Да.       – И что, ты не ясно выразился?       – Нет, я был абсолютно ясен. Я сказал им, что они не обязаны использовать примеры, которые я приводил в классе, что они могут придумать свои собственные.       – Придумать или выдумать?       – Видишь, да, вот именно. – Он развел руками, чтобы показать, что он просто не понимает. – Вот что произошло. Я сказал «придумать», а они услышали «выдумать».       – Ты получил в ответ единорогов? – поддразнил я его.       – Нет, но я получил рыб и русалок.       Я начал смеяться.       – Это же колледж, понимаешь, – сказал он с болью в голосе. – Я имею в виду, да ладно тебе.       – Это бессмысленно, – Кола нахмурился.       – Да, бессмысленно, – Милтон улыбнулся Коле. – А что бы ты ответил?       Он подумал минуту.       – Дельфины и акулы.       На его лице расцвела широкая улыбка.       – Видишь ли, это отличный ответ, Кола. Как ты до этого додумался?       – Ну, у них у обоих одинаковые тела.       – Очень хорошо. – Его глаза засияли, когда он наклонился над столом. – Назови пример амфибии.       – Лягушка.       Милтон посмотрел на меня.       – В тесте, который я только что провел, на этот вопрос я получил ответ «летучая мышь».       – Не может быть! – Я рассмеялся.       – А ты знал, что молекулу ДНК открыла компания «Проктер энд Гэмбл»?       – Я думал, что это была «Аберкромби энд Фитч», – подразнил я его.       – О, ты просто уморительный, – сказал он, улыбаясь, но затем его лицо постепенно начало меняться.       – Что такое?       – Я не... сюда идет какой-то парень, он выглядит расстроенным, и он действительно... большой.       Я повернулся и увидел, как Сэм пробирается через море столов. Он выглядел опасно, а его одежда, облегающая тело, делала его похожим на гору твердых мышц. Его взгляд, в данный момент устремленный на меня, мог пугать людей, которые его не знали, и действительно пугал, потому что казался холодным и мертвым. Но я знал лучше, я знал, что интенсивность его взгляда была просто результатом того, что он сосредоточился на одной конкретной вещи.       Приветствие Ханны, высокое и возбужденное, всегда смягчало впечатление, которое он производил на незнакомцев. Как он мог пугать, если он преклонял колени, чтобы поднять маленькую девочку, которая спрыгнула со стула и побежала к нему? И у них был свой ритуал из фильма «Грязные танцы» – он поднимал ее, а она делала позу самолета. Раздавались аплодисменты, и она поднимала плечи и махала рукой. Она была такая милая, что иногда мне приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не съесть ее.       Сэм двигался, как всегда, плавно, его врожденная сила бросалась в глаза. Когда он вернул Ханну на стул, он положил руку мне на спину, прежде чем наклониться ко мне. Я удивился, когда он поцеловал меня в щеку, так как это было больше, чем он обычно позволял себе на публике.       – Привет, – поздоровался я, положив руку ему на плечо. – Как прошел день?       Он провел покрытой щетиной щекой по моей шее до уха.       – Я скучал по тебе.       Это было простое заявление, но из-за его близости, мягкого хрипловатого рычания и теплого дыхания на моей коже оно казалось очень интимным. Я затаил дыхание.       – Ты скучал по мне или заменил меня? – Он в основном дразнил меня.       – Глупый мужчина, – прошептал я, запрокинув голову, чтобы посмотреть в его темные дымчато-голубые глаза. – Позволь вас представить.       Я увидел, как он сжал челюсти, и понял почему. Мой мягкий голос, прищуренный взгляд и ленивая улыбка напомнили ему о сексе, и в мгновение ока он стал моим. Он так легко попал в мою сеть.       – Сэм, это Милтон Кейдж, его мать Дениз и его сын Тео. Все, это Сэм.       Милтон встал, чтобы пожать ему руку.       – Сегодня много слышал о тебе, маршал. Твоя семья больше ни о чем не говорит.       И вот так быстро он оказался перед счастливым, улыбающимся Сэмом Кейджем.       – Приятно познакомиться.       После того как Сэм пожал всем руки, он обнял Колу, а затем вернулся ко мне, положив руку, сознательно или нет, на мою шею.       – Я посылаю Райли и Питера присмотреть за детьми, чтобы ты мог встретиться со мной в баре с видом на горы. Там есть голубая маргарита, которая, по словам Джен, тебе понравится.       – Хорошо. – Я улыбнулся ему. – Во сколько ты будешь?       – Я должен пойти с отцом и Майклом на встречу с некоторыми людьми, так что, в восемь?       – В восемь – идеально. – Я вздохнул, не в силах сдержаться.       – Это свидание.       – Это выпивка, – уточнил я, – и я приведу с собой друга.       Его взгляд переместился на Милтона, а затем вернулся ко мне.       – Так и сделай.

****

      Лаундж-бар «Голубая луна» с его индиговым освещением пола, кобальтовой посудой и синей пластиковой отделкой вполне оправдывал свое название. Сидя с Милтоном у бара и потягивая коктейль «Голубой гавайец», потому что мне показалось, что это будет забавно, я должен был выглядеть совершенно расслабленным. Но я был напряжен.       Сэм опаздывал.       Сэм никогда не опаздывал.       Если, не дай бог, он не мог избежать опоздания, я всегда мог рассчитывать на звонок, в котором он сообщил бы мне, в чем проблема. То, что его не было, вызывало беспокойство.       Я позвонил ему на мобильный, и сразу включилась голосовая почта. Сердце у меня вдруг подскочило к горлу.       – Джори, я уверен, что ничего страшного, – сказал мне Милтон. – Выпей еще.       Но было уже девять, потом десять, а теперь уже одиннадцать, а Сэм не отвечал ни на одно из моих сообщений.       – Джори, я уверен, что он...       – Нет, – ответил я, извинившись, и оставил Милтона, чтобы вернуться в номер и проверить, нет ли там Сэма.       Райли и Питер смотрели фильм, который им, вероятно, не следовало смотреть, но мои дети спали, а Райли смотрела сквозь пальцы, пока ее брат называл ее девчонкой. Я проверил телефон, нет ли сообщений, а затем оставил детей одних и спустился к стойке регистрации. Там тоже не было никаких сообщений для меня.       Ждать – не мое.       Когда Милтон присоединился ко мне, придя меня искать, я позвонил в полевой офис WITSEC в Чикаго. Они знали бы, что делать.       После бурной телефонной перепалки я остался один, хотя не думал, что так случится.       Оказалось, что Сэм должен пропасть на целые сутки, прежде чем полиция в Фениксе предпримет какие-либо действия. Полицейские в Чикаго не знали, что Сэм находится в более опасной ситуации, чем просто в отпуске. Даже когда я поговорил с заместителем Уайтом, он сказал, что любая информация должна поступать от самого Сэма. Если он позвонит им за помощью, или если они получат от него известие, они примут меры. К сожалению, моего беспокойства по поводу его исчезновения, особенно на такой короткий срок, было недостаточно, чтобы они приняли меры. Они не собирались мчаться мне на помощь.       – Но вы же сказали, что ему нужно только позвонить вам, – напомнил я ему, несколько взволнованно, по телефону.       – Да, ему, – ответил Уайт, наверное, уже в пятый раз. – Извините, мистер Харкорт, но то, что вы говорите, что он пропал, не является достаточной причиной для того, чтобы мы мобилизовали нашу команду. Если бы он действительно был в беде, он бы нам сообщил.       – Как? – к тому времени я уже кричал, и ничего не мог с этим поделать.       – У нас есть свои каналы. Уверяю вас, с ним все в порядке.       Я повесил трубку, чтобы не кричать. Я знал Сэма Кейджа, а он – нет.       Я знал, как выглядят проблемы.       – Джори, – нерешительно сказал Милтон, когда я в полночь ходил по вестибюлю, – ты не думаешь, что, может быть, ты перегибаешь палку?       Я напомнил себе, что он не знает ни меня, ни Сэма, поэтому отрывать ему голову было бы несправедливо.       – Нет, – было все, что я сказал, когда позвонил одному из старейших друзей Сэма.       Чарльз «Чез» Диас и Патрик Кантуэлл были ближайшими друзьями Сэма еще с тех пор, когда он был детективом. Они были друзьями и его первого напарника, Доминика Кайрова. Но еще до того, как стало очевидно, что он не просто коррумпирован, а что единственным выходом для Доминика является программа защиты свидетелей, они оба встали на сторону Сэма в конфликте, который у него возник с Домиником из-за того, что Сэм гей.       Когда Сэм присоединился к федеральным маршалам, ничего не изменилось; они по-прежнему постоянно виделись. Поэтому логично, что в панике я обратился к Пэту или Чезу. Поскольку Чез был в моем телефоне перед Пэтом, именно его разбудили.       Он ответил на пятом гудке.       – Кто бы это ни был, сейчас два ебаных часа ночи, чтобы ты знал, блядь.       – Сэм пропал, – сказал я вместо приветствия.       – Джори? – спросил он, и его голос прозвучал немного яснее, менее хрипло, даже при таком быстром темпе речи.       – Я не могу его найти и паникую. Он должен был встретиться со мной, но он также приехал сюда, чтобы отследить свидетеля, и, возможно, этот свидетель...       – Где ты?       – Я в Аризоне.       – Нет, я знаю это. Я имею в виду, ты в отеле или где-то еще?       – Я в отеле, но откуда ты знаешь, что мы с Сэмом в Аризоне?       – Потому что друзья, блядь, разговаривают, Джори, как ты, блядь, думаешь?       Все трое слишком много ругались, вот что я подумал.       – Итак, ты в отеле, а Сэм пропал.       – Да.       – Как давно он пропал?       – Три часа.       – И никаких известий от него?       – Никаких.       – Дерьмо, – простонал он, и его беспокойство вызвало во мне прилив благодарности. Чез и Пэт знали Сэма Кейджа так же хорошо, как и я. Они знали, что его исчезновение без предупреждения, если он не был на секретной операции, – повод для беспокойства. Не было никаких сомнений; Чез просто понимал меня и серьезно относился к ситуации. Я бы с радостью вылил на него всю свою благодарность, но знал, что ему это не нужно. Просто так должно быть.       – Хорошо, Джи, оставайся на линии, – приказал он мне, прежде чем уйти.       Я нашел время, чтобы написать Дейну, что ему нужно приехать в Феникс, чтобы забрать детей. Как только он проснется и прочитает сообщение, я уверен, он мне позвонит.       – Джори, – начал Милтон, обнимая меня за плечи и пытаясь утешить.       Но это было не то, что мне нужно.       – Джи?       – Чез, – сказал я, сбрасывая руку Милтона и отходя от него на несколько шагов.       – Ладно, по сигналам с его телефона мы знаем, что он в последний раз находился в месте под названием «Барабан», к западу от Скотсдейла, где ты сейчас, недалеко от Пеории. Я посмотрел информацию об этом клубе, и похоже, что там продают наркотики и всякую другую дрянь. Не ходи туда один.       – Ладно.       – Повторяю. Не ходи туда один. Подожди меня и Пэта, мы будем там к...       – Мы оба знаем, что я пойду туда прямо сейчас.       Раздался долгий вздох.       – Да, я так и думал, – пробурчал он. – Есть один парень из нашего отдела, который сейчас там отдыхает, Пэт позвонил ему, и он заберет тебя из отеля и отвезет туда.       – Кто?       – Дункан Стил. Ты его помнишь?       Смутно.       – Не знаю.       – Слушай, просто... – Он вздохнул. – Никуда не уезжай без него, ладно?       – Что он здесь делает? – спросил я, направляясь к выходу из отеля. Мне нужно находиться там, где Дункан Стил мог легко меня найти.       – Он в отпуске. Сначала он был в Калифорнии, а теперь едет обратно в Чикаго, выбрав живописный маршрут. Сэм уже позвонил Дункану и попросил поддержать его, если ему понадобится помощь, пока он там.       – Правда?       – Конечно. Ты же знаешь Сэма. Когда ты видел, чтобы он был не готов?       И это правда, но, Боже, этому человеку нужно научиться общаться!       – Ладно.       – Так что он скоро будет, но я хочу, чтобы ты его подождал, понимаешь?       – А ты все еще собираешься приехать? Ты и Пэт?       – Да, мы приедем. Пэт смотрит, на какой рейс мы сможем сесть, но просто слушайся Дункана, ладно? Он хороший парень, он о тебе позаботится.       – Хорошо.       Он прочистил горло.       – Я полагаю, я не смогу убедить тебя просто остаться в отеле и позволить Дункану позаботиться об этом.       – Ага, не сможешь.       – Дерьмо. Я знал, что не должен был говорить тебе название клуба, но Пэт сказал, что если мы не скажем тебе, а ты когда-нибудь узнаешь...       – Я натравлю на вас обеих ваших жен, – серьезно ответил я.       – Да, я знаю, он так и сказал.       Быть близким другом таких людей имело свои большие преимущества.       – Ладно, Дункан скоро будет. Слушайся его, хорошо?       – Ага, – быстро согласился я. – Но как я его узнаю?       – Он такой же крупный, как Сэм, блондин... нет, постой, может, у него каштановые волосы, я никогда не обращал внимания. У него серые глаза, кажется, но, знаешь, главное, что он крупный, верно?       – Понял.       – Не...       – Не пойду без него, да, я слышал тебя с первого раза.       – Хорошо.       – Ты же знаешь, Сэм не будет...       – Если с тобой что-нибудь случится, пока я за тобой присматриваю, Сэм Кейдж мне задницу надерёт, так что давай не будем обсуждать, что он будет делать, а что нет. Просто подожди этого ебаного Стила, ладно?       – Обещаю.       Он вздохнул, я сказал ему, что скоро увидимся, и повесил трубку.       Я ждал снаружи, когда Милтон меня нашёл.       – Джори, где...       – Я пойду за Сэмом, – сказал я ему.       – Да, но кто с твоими детьми?       – Регина, – ответил я. – Я попросил ее пойти в номер и освободить детей Рэйчел от обязанностей няни.       – Так куда ты идешь?       Я объяснил, где находится телефон Сэма и что это лучшая зацепка, которая у меня есть.       – Боже, ты что, Джеймс Бонд?       – Вряд ли, – улыбнулся я ему.       – Но ты так спокоен. Он же может быть в серьезной беде, верно?       – Да.       Он указал на меня.       – И что ты собираешься делать?       – Вытащить его из того, в чем он оказался.       – Да, но...       Гудок машины нас обоих напугал – вернее, ошеломил.       Там, в только что подъехавшем джипе «Вранглер», сидел Сэм.       – Какого хуя ты здесь делаешь? – прорычал он, выходя из машины и бросаясь через подъездную дорожку.       – Я? – крикнул я в ответ. – А ты где, черт возьми, был?       – Проклятье, Джори, какого черта ты здесь делаешь? – Он был в ярости, громко кричал, а его поза говорила о том, что он готов убить. Он напугал бедного Милтона, который поспешил отступить назад.       Я просто сложил руки на бедрах, расставил ноги и остался на месте. Когда он дошел до меня, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретить его гневный взгляд.       – Тебе лучше позвонить всем, потому что я поднял тревогу в морской пехоте, – объявил я зло, не сдерживая гнева в голосе.       – Кому, блядь, ты позвонил?       – Я позвонил всем, Сэм! Я был готов связаться с твоим приятелем из ФБР, агентом Калхуном, хотя я его, блядь, ненавижу. Но Дункан Стил должен был встретиться со мной здесь, в...       – Дункан? Откуда, блядь, ты знаешь о...       – Потому что я позвонил Чазу, а он позвонил Пэту, а Пэт позвонил ему!       – Джори, слова «секретная встреча» означают...       – Ты должен был встретиться со мной, чтобы выпить!       – Я знаю! Поэтому я и отправил тебе сообщение, когда...       – Я не получил никакого сообщения, Сэм! Я не получил нихуя!       Он вытащил свой телефон из заднего кармана, когда мой зазвонил.       – Блядь, – выругался я, отвечая на звонок и отворачиваясь от Сэма.       – Прости. Не обращай внимания.       – Ты извиняешься? – прорычал мой брат Дейн. – Не обращай внимания?       – Нет, я...       – Ты будешь в отеле, когда я приеду.       – Нет, Дейн, тебе не нужно...       – Я узнаю, во что ты вляпался.       Он повесил трубку, и когда я попытался перезвонить ему, он не ответил.       – Блядь! – крикнул я.       – Джори!       Я резко повернулся к Сэму, и его хмурый взгляд мог бы сбить краску со стен.       – Я отправил сообщение на домашний телефон, – сказал он деловым тоном, не проявляя ни капли раскаяния.       – А потом ты перевел телефон в бесшумный режим. – Я ухмыльнулся ему в ответ.       – Да, – пробормотал он, стиснув зубы.       Я зарычал на него.       – Ладно, я мудак и напортачил, но...       – Скажи это Дункану. Он уже едет.       – Дерьмо, – простонал он, сделав шаг ко мне.       Я отступил на шаг назад.       – Тебе лучше принять душ, потому что от тебя пахнет отвратительными духами и сигаретным дымом, а на подбородке у тебя помада.       Он откинул голову назад в позе «Господи, дай мне сил», которую я действительно ненавидел.       – Это чушь, Сэм! – крикнул я ему. – Ты напугал меня до смерти, и ты знаешь, что поступил неправильно, и тебе было явно все равно, что я волновался, иначе ты бы лучше общался со мной!       – Ты должен доверять мне, что я могу позаботиться о себе, – прогремел он. – Я забочусь о себе гораздо дольше, чем ты заботишься обо мне!       Я почувствовал, как мое лицо стало горячим, и по мне пробежала дрожь.       – Неужели?       – Да, – ответил он ровно. – Между нами, Джи, я совсем не тот, кого нужно спасать. Ты создаешь больше проблем, чем десять человек вместе взятых!       Я быстро кивал, был очень зол, но просто позволял ему выговориться, выпустить пар.       – А теперь, если ты меня извинишь, я должен успокоить всех после той кучи дерьма, которую ты создал.       Я развернулся и пошел обратно в холл.       – Джори! – Милтон позвал меня, догнав и войдя в лифт.       Я молчал, пока мы ехали вместе.       – Ты в порядке?       – Буду, – заверил я его.       – Наверное, быть мужем маршала бывает иногда тяжело, да?       Да, бывает.

****

      Я освободил Регину, отправил ее обратно в ее комнату и наблюдал за ней из своей двери, пока она не вошла внутрь, и я не услышал, как за ней заперлась дверь. Я только снял обувь, прежде чем забраться в постель между Колой и Ханной, которые, как обычно, спали вместе. Мне нужно было успокоиться, прежде чем делать что-либо еще, но в тот момент мне казалось, что я буду лежать там всю ночь, кипя от злости.       Гнев не длился долго; я испытывал слишком большое облегчение. Человек появился снова, невредимый, и я был ему очень благодарен. Не то чтобы у него не было проблем. В конце концов, он отправил смс не по тому номеру и даже не потрудился проверить, но... он пытался поступить правильно. Его намерения были благими. Конечно, я все равно собирался его отругать, особенно потому, что то, что он устроил внизу, было несправедливо, но я мог бы дать ему возможность дожить до утра.       Возможно.       Я глубоко вздохнул, сбросив последние остатки напряжения, пока не увидел, что на балконе что-то шевельнулось.       Тени не двигаются без причины. Ветер не дул, а ночь была безоблачной, так что вывод был только один.       С детьми по обе стороны от меня я вдруг замерз, все мое тело покрылось холодным потом. Никогда в жизни я не испытывал такого ужаса.       Страх за своих детей не был похож ни на что, что я когда-либо мог себе представить.       Медленно, осторожно, я отключил звук на телефоне, чтобы кнопки не издавали звука, держа его наклоненным, чтобы свет не выдал меня, а затем отправил Сэму звонок «911» с просьбой о помощи – или, в нашем случае, с просьбой о том, что для нас было эквивалентом этой помощи.       Я написал ему его имя, затем отложил телефон и постарался дышать ровно.       Пытаясь придумать, что мне делать, я прищурился, услышав, как открылась стеклянная дверь, и увидел, как в комнату вошел мужчина.       – Я знаю, что вы не спите, мистер Харкорт.       Я не шевелился.       – Пожалуйста, не заставляйте меня причинить вам боль...       – Не двигайся! – крикнул Сэм, выбив дверь ногой и ворвавшись в комнату.       Все произошло очень быстро. Кола и Ханна закричали, проснувшись и увидев, как мужчина нацелил на нас пистолет в свете, проникавшем из соседней комнаты, где находился Сэм.       Все произошло мгновенно. Я схватил обоих детей и прижал их лица к своей груди, чтобы ни один из них не видел, как их отец выстрелил. В маленькой комнате звук выстрела прозвучал громко, но он был мгновенным, и за ним последовала тишина. Плач моих детей длился дольше, но я был благодарен за то, что им нужно было утешение, что они нуждались во мне, потому что если бы это было не так, если бы мне дали хотя бы мгновение на раздумье, я бы сам развалился на части.

****

      Сэм вернул Дункану его пистолет, когда тот подошел к нему над телом убитого. Я отвел детей в нашу комнату, уложил их под одеяло после того, как они оба сходили в туалет, и с облегчением вздохнул, когда они заснули после того, как Сэм вошел и поцеловал их на ночь. Мы обменялись взглядами, а затем он ушел, чтобы присоединиться к Дункану. Я оставил детей и вернулся в гостиную люкса, когда услышал еще один выстрел.       – Извини, – сказал Дункан, выходя из детской комнаты, где лежал мертвец.       Я вернулся, чтобы заглянуть к детям в нашу комнату и убедиться, что они не проснулись во второй раз за ночь, и поблагодарил судьбу, когда открыл дверь и увидел, что они оба все еще спят.       Вернувшись в гостиную, я застал там Сэма с Дунканом.       – Что происходит? – спросил я обоих мужчин.       – Мне нужно было, чтобы на моих руках остались следы пороха, – сказал он мне, убирая оружие, которое использовал Сэм, в кобуру под кожаной курткой. – Ах, дерьмо.       – Что? – спросил Сэм.       – Мне нужно вернуться к машине и взять еще одну пулю для этого пистолета, а ты должен позвонить в полицию, пока меня не будет.       Сэм кивнул.       – Они у тебя его заберут. У тебя есть запасной?       – Конечно, у меня их два. Хочешь один?       – Да, лучше бы, – ответил Сэм. – Куда ты выстрелил?       – В дерево, – ответил Дункан. – Они не будут искать, так как я беру на себя ответственность, но я должен пойти и достать пулю.       – К счастью, стены здесь хорошие и толстые.       – Да, это хороший отель, в который ты принес свою херню, Кейдж.       Сэм показал ему средний палец, когда Дункан быстро ушел.       Когда мы остались одни, Сэм повернулся ко мне.       – Ты очень хорошо поступил.       Я молчал.       – Ты защитил детей и не пострадал при этом.       Я опустил глаза на свои ноги в носках.       – Я был зол, я был в ярости, ты напугал меня до чертиков, потому что тебя бы съели заживо, если бы ты ступил в этот чертов бар. Ты не можешь быть тем, кто приходит мне на помощь, Джи. Теперь ты должен полагаться на других людей. У тебя есть дети.       – Как и у тебя, – выдохнул я.       Он подошел ко мне ближе, его руки легли на мое лицо, нежно, ласково, и когда он поднял мою голову, чтобы я посмотрел на него, я увидел, как он испуган.       – Сэм?       Он сделал прерывистый вдох, когда мои руки обхватили его запястья.       – Я не думал, что успею сюда вовремя. Я думал... что ты, Кола и Ханна... – Он прищурился, но я заметил, как его глаза внезапно покраснели. – Я не могу потерять никого из вас, это убило бы меня. Просто... я бы погиб.       – Я чувствую то же самое по отношению к тебе.       Он обнял меня так крепко, что я оказался прижат к горе мускулов, которой был Сэм Кейдж. Он не отпустил меня даже тогда, когда звонил в полицию.       Сэм держал меня за руку, когда Дункан вернулся, и я снова с ним встретился.       Он был высоким, такого же роста, как и Сэм, и имел столь же мощное телосложение, но в то время как Сэм двигался плавно, Дункан Стил двигался как бык. Я вспомнил его, когда посмотрел на его короткие темно-русые волосы и темно-серые глаза. Они не были серыми, как у Дейна, не угольно-серыми с серебристыми вкраплениями, а скорее цвета оружейного металла, с черными кругами вокруг. Мы встречались однажды, до того как Сэм ушел из полиции Чикаго.       Оказалось, что Дункан тоже гей. Я был потрясен, когда Сэм шепнул мне эту новость, пока я смотрел, как Дункан сдает свой пистолет полиции Скотсдейла. Они были повсюду в гостиничном номере и в холле, но, поскольку было уже около часа ночи, людей там все равно почти не было.       Когда я стоял рядом с Сэмом – он все еще держал меня за руку – он тихо рассказал мне историю Дункана. Это была печальная история о том, как он не мог раскрыться ни на работе, ни перед семьей, о том, как закончились его последние отношения с профессором английского языка из-за того, что Дункан скрывал свою ориентацию, и о том, как он сейчас ходит по барам и ищет партнеров на одну ночь. Мне было жаль его, но в то же время Сэм Кейдж открылся всем, кого знал, как в личной, так и в профессиональной жизни. Ему было тяжело, он потерял друзей, но для него это было единственным выходом. Сэм не был человеком, который скрывал свою ориентацию ради кого-либо, и тот факт, что Дункан так поступил, заставил меня уважать его меньше. Но, как тихо предупредил меня Сэм, я не имел права судить Дункана Стила. Я никогда не был ни в его, ни в положении Сэма.       Я кивнул, когда рука Сэма обхватила мою шею.       – Иди проверь детей. Когда вернешься, к нам приедут детективы.       Тихо открыв дверь и закрыв ее, я обнаружил, что мои двое маленьких человечков уютно устроились под одеялом в нашей постели. Мне показалось милым, как Ханна обняла своего брата обеими руками.       Ему, похоже, это не мешало, так как он положил подбородок ей на голову.       Я уже проверил комнату один раз, но сделал это еще раз, просто потому что в своей жизни я видел слишком много фильмов ужасов. В шкафу не было ничего, кроме одежды, я запер балконную дверь и для верности прислонил к ней стул. Единственным входом и выходом оставалась дверь, через которую я только что вошел. Они находились в безопасности, я даже проверил потолок и ванную комнату на наличие ниндзя. Никогда не знаешь, что может случиться.       Когда я вернулся, моя гостиная оказалась заполнена детективами в костюмах, а также полицейскими в форме, которые были там, когда я уходил. Меня сразу же спросили, могу ли я ответить на несколько вопросов.       Так что я стоял там и лгал, объясняя, как детектив Стил выбил дверь, крикнул мужчине, чтобы тот не двигался, а когда тот не послушался, выстрелил и убил злоумышленника.       Все это звучало вполне логично.       Детективам полиции – их было слишком много, чтобы запомнить имена – понравилось, что моя история совпадала с версией Сэма, а версия Сэма – с версией Дункана. Это было признано неудачной попыткой ограбления, так как не могло быть другой причины для взлома. У Сэма не было незавершенных дел, и он с детективом Стилом просто общались, выпивая вместе вдали от отеля, когда они вернулись и прибежали, после того как я написал Сэму сообщение. Не было никаких нестыковок, и пока они не выяснили личность мужчины, не было ничего, на основании чего можно было бы продолжать расследование.       Дункан ушел, согласившись вернуться утром на завтрак, чтобы Сэм мог с ним поговорить. Я горячо поблагодарил его, пожал ему руку – и увидел это, тоскливый взгляд в его глазах, когда они пробежались по мне, а затем по вещам в комнате: туфлям, мягким игрушкам и фигуркам. Было очевидно, что этому мужчине нужна вторая половинка и семья. Жизнь Сэма казалась ему очень привлекательной.       Когда дверь закрылась и мы с Сэмом остались наедине, я открыл рот, чтобы высказать ему все, что я думаю. Он поцеловал меня, не дав мне произнести ни слова.       Он целовал меня грубо, открывая мой рот, его язык пробовал и запутывался. Он прижал меня к себе, пожирая, пока я не вырвался, чтобы моя голова не взорвалась от нехватки кислорода.       – Сэм, – задыхаясь, прошептал я.       Он запустил руку в мои волосы и откинул мою голову назад, чтобы наклониться к моей шее, втянуть кожу в свой горячий рот и покусать до ключицы. Утром засосы будут темными на фоне моей золотистой кожи. Одной только мысли о том, что он оставит на мне свой след, хватило, чтобы из глубины моей груди вырвался гортанный стон.       Пока я стоял, дрожа и задыхаясь, он поднял меня своими сильными, мускулистыми руками, в которых я так любил находиться, и пошел назад, неся меня на руках, лаская мою шею, пока я наклонял голову вбок, чтобы он мог достать столько, сколько хотел.       – Прости, прости, – повторял он, облизывая меня за ухом, а его большие руки впивались в мою задницу, когда он грубо прижал меня к стене, придавив меня к ней, вновь захватив мои губы и целуя меня снова, сильно и глубоко.       Он источал опасность, от него все еще пахло смесью запахов бара, дымом и едким парфюмом, но в этом запахе был и пот, и привкус скотча на его языке. Я попытался прижаться поближе, извиваясь в его объятиях, терся своим уже мокрым членом о его твердые как камень мышцы пресса.       Мои ноги сжались вокруг его узких бедер, когда он оттолкнулся от стены, повернулся и грубо повалил меня на диван.       – Не шевелись, блядь.       Я сделал, как он сказал, и через несколько минут он вернулся из нашей спальни с дополнительными простынями из шкафа. У него также была бутылка смазки, которую я спрятал в шкафу.       Он расстелил простыню на диване, а затем накрыл ею себя, полностью обнаженного, с головы до ног.       – Что ты...       – Дети могут проснуться и выйти.       Этот мужчина всегда все продумывал.       – И что ты планируешь?       Он схватил меня – что ответило на мой вопрос – и потащил на пол, перевернул меня на живот и велел встать на колени.       Я поспешил, снимая ремень, брюки и трусы так быстро, как только мог.       Смазка, нанесенная на мою попку, заставила меня затаить дыхание, а ощущение его волосатых бедер, прижатых к моим, вызвало у меня стон.       – О, Сэм.       – Прости меня, я был идиотом. Конечно, ты волновался, я просто был зол.       Мы могли поговорить об этом позже.       – Да.       Первый скользкий палец проник в меня, и я запрокинул голову и застонал. Он толкался вперед и назад, наклоняясь вперед, прежде чем вытащить палец, чтобы добавить второй, облизывая мой позвоночник. Я задыхался, открыв рот, толкаясь назад так же сильно, как он толкался вперед. Он терся и раздвигал пальцы, работая над моими мышцами, раскрывая их, расслабляя меня, как он хотел.       – Я хочу отсосать твой член, – сказал он мне хриплым, низким голосом.       – Нет, – едва выдохнул я. – Ты трахнешь меня. Сильно.       Его стон был сдавленным и жаждущим, и этот звук, мрачный и рычащий, вызвал прилив нового возбуждения по всей моей коже.       – Сэм... пожалуйста.       Его горячий, влажный рот заставил меня трепетать, когда он целовал мою шею. Укус на плече заставил меня вздрогнуть под ним, и когда я почувствовал набухшую головку его члена у моего входа, начались мольбы.       Медленно, настойчиво продвигаясь вперед, сантиметр за сантиметром, он проник в меня. Мои мышцы все еще сопротивлялись, несмотря на то, что я был смазана лубрикантом, и я чувствовал каждое движение, когда он заполнял мой узкий канал.       – Ох, блядь. – Его голос дрогнул, когда он вошел в меня до конца, погрузившись по самые яйца, а его руки сжимали мои бедра так крепко, что оставили следы от ногтей и синяки.       Я задрожал под ним; ощущение его полного проникновения в меня было почти невыносимым.       – Ты такой горячий, – прошептал он. – И узкий, и я так хочу...       – Да.       – Тогда держись, потому что я даже думать не могу.       Я обхватил рукой свой член, когда он вышел, а затем снова вошел в меня.       Мой крик прозвучал слишком громко.       В мгновение ока Сэм зажал мне рот рукой и навалился на меня всем своим весом, придавив меня к устланному ковром полу, теперь покрытому тонкой простыней.       Моя подтекающая эрекция была забыта, зажатая под ним, когда он лежал на мне и вонзал свой огромный член в меня, проникая глубоко с каждым движением бедер. Это было чувственное и опьяняющее движение, а не сильные толчки, которые он обычно совершал.       Я задыхался под его рукой, и он наконец переплел пальцы над моей головой, используя этот рычаг, чтобы погружаться глубже и дольше. Его вес, его запах, звук кожи, ударяющейся о кожу, тепло, исходящее от него, абсолютное, полное доминирование – все это было для меня слишком, и я укусил себя за предплечье, чтобы не закричать, когда все мое тело вдруг напряглось, и я кончил так сильно, что почти потерял сознание.       Мои мышцы сжались вокруг его члена, сокращаясь так быстро, что он выпустил свой собственный невнятный крик, поднимая меня вместе с собой, а затем садясь на диван.       Я вскрикнул, когда меня пронзил его длинный, толстый член. Спиной к его груди, я прислонился головой к его плечу и прижался к нему, когда он схватил меня за задницу и начал входить в меня.       Сперма все еще капала с моего члена, когда я почувствовал, как моя задница наполнилась жидким теплом, и Сэм внезапно замер под мной, напрягая все тело, пока пульсировал во мне. Как обычно, оргазм сделал мужчину неспособным к каким-либо мыслям или движениям. Я был точно таким же.       Все, что я мог сделать, это позволить последующим толчкам пройти через меня. Сэм положил одну из своих больших рук мне на шею, чтобы я не пытался подняться. Другая скользнула по густой сперме на моем животе, размазывая ее и втирая в мою кожу.       Мы сидели тихо, простыня покрывала меня от пояса вниз, а Сэм все еще находился внутри меня.       – Я беру назад каждое свое слово. Никто не заботится обо мне так, как ты, и ты это знаешь.       – Да, – вздохнул я. – Я знаю это.       – Ты напугал меня, потому что, если бы я не вернулся в тот самый момент, ты бы пошел в тот захудалый бар с Дунканом, а он ни за что не смог бы тебя защитить.       – Он большой парень, Сэм.       – Он не так привязан к тебе, как я.       Нет, не привязан.       – Так что, черт возьми, происходит?       – Ну, кто-то не хочет, чтобы я копался в ситуации со свидетелем, это точно.       – Когда ты узнаешь, кто это был?       – Утром. После того, как я уложу тебя спать, я разбужу своих парней дома.       – Я хочу, чтобы ты лег со мной в постель...       – Нет, – сказал он, легко поднимая меня и сдвигая с ослабевающего члена, вслед за которым из меня потекла теплая жидкость.       – Сэм...       – Это попадет на простыню, Джи.       На минуту я растерялся.       – Что?       – Ты беспокоишься, что я испачкаю спермой...       – Мне плевать на это, – быстро сказал я. – Я просто хочу, чтобы ты лежал со мной в постели.       – Нет-нет, иди прими быстрый душ и ложись в постель. Я зайду укрыть тебя.       – Сэм...       – Джори, в комнате, где спали наши дети, есть полицейский контур. Ты, Кола и Ханна завтра едете домой.       – Сэм...       – Ты же позвонил Дейну, да?       Я застонал.       Он захихикал.       – Тебе повезет, если он не будет на тебя кричать.       Черт.       – Зачем я это сделал?       – Потому что после меня идет Дейн, а меня ты не нашел.       – Но я не могу отменить то, что уже сделал, понимаешь?       Он смеялся.       – Да, я понимаю.